Глава 1

Драко сидел, откинувшись на спинку кожаного кресла, которое тихо поскрипывало в такт его ритмичным, едва заметным покачиваниям. В его тонких, бледных пальцах шуршала утренняя газета. Заголовки кричали жирным, истеричным шрифтом, перебивая друг друга в попытке быть сенсационнее и беспощаднее остальных. Колдофотографии Гермионы Грейнджер и вовсе были одна живописнее другой. Вот её, закутанную в смирительную мантию, волокут к чёрной карете фельдшера. Вот она за магически усиленной решёткой учреждения для душевно больных.  Лучшая ученица, Героиня Войны, идеальная служительница Министерства магии, наверняка будущая кандидатка в министры…убила беззащитного исследователя в его собственном доме самым страшным заклинанием на всем белом свете.  Драко почти хотелось рассмеяться, но это было бы непрофессионально с его стороны. В конце концов, она его будущая пациентка. В ближайшие полгода ему предстояло решить, действительно ли Грейнджер страдает от выбросов неконтролируемой магии или же все это — не более чем цирк, направленный на то, чтобы избежать пожизненного заключения в Азкабане.  Мерлин, какая ирония.  Бывший Пожиратель Смерти решал судьбу Героини Войны. Вот тут он уже не сдержал сдавленного смешка, откладывая газету и беря в руки ее дело. Гермиона Джин Грейнджер. Когда ему предложили вести этот случай, он согласился без раздумий. Не потому что хотел отыграться, отомстить или позлорадствовать. Нет, это было бы слишком глупо, слишком мелочно. Им движело нечто иное.  С тех пор, как восемь лет назад его наконец оправдали и выпустили из Азкабана, перед ним поставили одно условие — пойти на социально значимую профессию и служить Магической Британии. Стать полезным обществу. Не быть очередным аристократом, просаживающим наследство чистокровной элиты. Драко, который, на самом деле, всегда предпочитал хорошую партию в шахматы бесконечным вечеринкам, охотно согласился, размышляя о том, куда бы хотел податься. Он рассматривал профессию аврора, адвоката, финансового деятеля, но в итоге остановился на колдомедицине, которая всегда его привлекала. А потом и вовсе ушел в более узкую специальность колдопсихотерапии. Ему нравилось копаться в чужих умах. Нравилось разбираться в сложных случаях, в причудливых играх волшебного разума. Он своими глазами наблюдал, что делает с сознанием Круциатус, видел раздробленные магические ядра и хитросплетения психической защиты, которые способен выстроить мозг, в попытке спастись. Легилименция с такими пациентами была подобна игре в русскую рулетку в зеркальном лабиринте. Рискованно, непредсказуемо и крайне редко приводило к истине. В отдельных случаях и вовсе смертельно.  В этом и был интерес. Сложная головоломка, не имеющая простых путей. Это ощущалось как что-то острое на кончике языка. Но даже самый изысканный вкус приедается. Годы шли, карьера стремительно летела вверх, и рутина засасывала, как болото. Работа на автомате, одни и те же случаи: очередной богач с манией ложного наследника, очередная жертва проклятого артефакта, очередная истеричка с синдромом подавленной магии… И тут вот оно. Гермиона, мать её, Грейнджер собственной персоной. Убившая человека. Сошедшая с ума.  Мерлин, да за это дело он бы ещё и подрался, если бы это пригодилось. Впервые за несколько лет что-то внутри Драко ожило. Острое, хищное любопытство. Интеллектуальный азарт. — Посмотрим, какие тайны прячет твой большой, именитый мозг, Грейнджер, — тихо проговорил он себе под нос, проводя пальцами по строчкам её дела. —  И сколько в нём осталось от здравого смысла.  В дверь мягко постучали. Не дожидаясь ответа, внутрь скользнула медсестра. Молодая девушка со светлыми волосами, убранными в тугой пучок. Её белый халат был безупречно чист и сидел так, будто его кроили с определённым умыслом — подчёркивая линии, а не скрывая их. Глупышка Минди. Так её снисходительно называл пожилой главврач, когда она в очередной раз забывала, куда положила дела пациентов или путала смены. Старый хрен слишком любил смотреть на её сиськи и прощал её непробивную тупость.  — Доктор Малфой, — её голос был сладким, как засахаренный мёд. Она закрыла дверь на щеколду, обошла стол и остановилась перед ним, опершись бёдрами о полированную столешницу, в слишком интимной близости от его колен. В её улыбке читалось знакомое кокетство. Драко откинулся ещё сильнее, ухмыляясь ей в ответ, но глаза его оставались такими же холодными, как всегда.  — До вашего первого сеанса с новым пациентом около пятнадцати минут, — продолжила Минди, слегка наклонившись вперёд. — А у меня как раз небольшой перерыв. — Тогда нам определённо не стоит терять время, — ответил он, отбрасывая дело Грейнджер на стол.  Девушка стянула резинку с волос, освобождая крашеные локоны, положила руки на подлокотники кресла, отодвинула его и опустилась на колени между расставленных ног своего босса. Она принялась расстёгивать его брюки, её пальцы слегка дрожали от волнения и предвкушения. Освободив его, она сначала обошлась без рук, лишь кончиком языка играя с чувствительной кожей, сопровождая действия приглушёнными, театрально страстными звуками. Потом, глубоко вздохнув, взяла его в рот полностью, замирая в ожидании. Она знала его привычки. Знала, что с этого момента он любил всё контролировать. Его пальцы вцепились в её светлые волосы, сжали их в кулак, а затем повели, насаживая её на свой член в удобном ему ритме, с каждым разом увеличивая давление и скорость. Он смотрел, как её щёки втягиваются, как слёзы от напряжения и недостатка воздуха выступают на ресницах, как она пытается расслабить горло, подавить рвотный рефлекс. В её глазах читалась не только физическая борьба, но и та самая глупая, тщетная надежда, что это может быть чем-то большим. Что он увидит в ней нечто большее. Ему было всё равно. Удовольствие было простым, физиологическим и рутинным. Как выпить чашку кофе. Как подписать бумагу. Одна из немногих доступных в этом стерильном аду отдушин, которая тоже, впрочем, давно наскучила.  Когда он достиг пика, его движения стали еще резче и глубже. Он кончил ей в горло, не выпуская её волос. Она проглотила все до последней капли, стараясь не подавиться, и лишь потом он ослабил хватку. Минди поднялась на ноги, поправила сбившийся халат, провела пальцами по растрёпанным волосам. На её лице была смесь удовлетворения, смущения и всё той же непутевой веры в то, что вот сейчас он предложит ей остаться или встретиться после смены или пригласит её на ужин. Драко видел это в её глазах. Однажды он уже обозначал четкие границы их отношений. Но её желание продолжать ублажать его с надеждой на лучшее никуда не ушло, а ему было слишком плевать, чтобы играть в благородного рыцаря и держать подальше от своего члена её вполне сносный рот.  — Можешь идти, Минди, — сказал он, вставая с кресла, чтобы привести себя в порядок.  — Спасибо, доктор, — прошептала она, опустив взгляд в пол и спешно покинув кабинет.  Он уже отстранился мыслями, глядя на закрытую папку с делом Грейнджер. Взяв её под мышку, он вышел из кабинета и направился по длинному, бесшумному коридору с кремовыми стенами к палате №12. К своей новой, увлекательной загадке.