Глава 2

Палата Гермионы Грейнджер, очевидно, не была похожа на грязную тюремную камеру, как писали в газете беспринципные журналисты, что он читал с утра. Это была светлая, стерильная комната в пастельных тонах, пахнущая свежезаваренным успокоительным зельем. Единственное окно, заколдованное наглухо, пропускало мягкий солнечный свет. Ничего лишнего. Кровать, прикроватная тумба, кресло и стул для врача. Гермиона Грейнджер сидела в этом кресле у окна, спиной к двери. Она была одета в простую серую лечебную робу, её некогда буйные кудри были собраны в небрежный хвост. Она не обернулась, когда дверь открылась и закрылась с тихим щелчком. Драко не спеша прошёл в центр комнаты, давая ей время ощутить его присутствие. Он остановился в паре метров от неё, положив руки в карманы халата. — Мисс Грейнджер, — произнёс он ровным, профессиональным голосом. — Меня зовут доктор Малфой. Я ваш лечащий врач. Она медленно повернула голову. Её лицо было бледным, а глаза огромными и пустыми, с тёмными кругами под ними. Взгляд скользнул по нему, не задерживаясь, и вернулся к окну, к нарисованному природой за ним пейзажу. — Возможно вы удивлены видеть меня, учитывая… — продолжил он, делая паузу, —  наше общее прошлое. Но, уверяю вас, я здесь для исключительно непредвзятой оценки вашего состояния и из искреннего желания помочь. Никакой реакции. Только едва заметное напряжение в плечах. Драко знал, что напускной официоз не заставит её относится к нему, как к незнакомцу, но это и не то, чего он на самом деле добивался.  Он подошёл к стулу, перенес его к окну напротив её кресла и сел, положив локти на колени. — Я прочитал ваше дело, — сказал он. — Что бы там ни происходило, я не собираюсь обвинять вас, подозревать или вводить в заблуждение. Наши сеансы будут полностью конфиденциальны. Вы можете доверять мне. Последнюю фразу он произнёс чуть тише, изучая её профиль. Ни единой морщинки, ни малейшего вздрагивания. Не верю, что тебя ни капельки не взбесило это, Грейнджер.  — Как вы себя чувствуете, Гермиона? — он произнёс её имя, как будто пробуя его на вкус. Молчание. Драко вздохнул, сделал вид, что смиряется с этим. Он наблюдал за ней с невозмутимой, отстранённой внимательностью. Он не настаивал, не требовал ответа. Вместо этого он позволил тишине растянуться, стать ощутимой, наполнить пространство между ними. Он изучал её. Малейшую дрожь в кончиках пальцев, лежащих на подлокотнике кресла, ритм дыхания, почти неслышный, прерывистый. Напряжение в челюсти, которую она, возможно, сжимала, чтобы не выдать чего-то. — Я понимаю, что говорить может быть трудно, — заговорил он снова, его голос стал ещё мягче, убаюкивающе-нейтральным. — Иногда даже одно слово застревает где-то внутри, превращаясь в неподъемный камень. Или наоборот, слов так много, что они сливаются в один неразличимый шум. Это нормальная реакция. Ваша психика пережила непростое испытание. Она пытается восстановить границы, навести порядок в этом безумном хаосе. Молчание — часть этого процесса. Он медленно откинулся на спинку стула, поза оставалась открытой. Его движения были плавными, предсказуемыми, не несущими угрозы. — Сегодня нам не нужно обсуждать случившееся. Мы даже не обязаны говорить. Мы можем просто посидеть. Вы — со своими мыслями. Я — со своими. Как якорь в этой реальности. Иногда присутствие другого человека, даже молчаливое, помогает вернуть ощущение… связи с внешним миром.  Он увидел, как её веко дрогнуло. Микрореакция. Почти невидимая. Но для его натренированного взгляда это было целым признанием. Она здесь. Она слышит. — В ваших документах указано, что вы отказываетесь от пищи и воды, — продолжил он, переходя на факты, как на нейтральную, безопасную почву. Голос оставался ровным, без упрёка или давления. — Я обязан вас проинформировать, что это крайне опасно. Ваше магическое ядро нуждается в энергии вашего здорового тела. Без этого истощение усилится, и восстановление сознания и контроля будет протекать сложнее. Я не буду заставлять вас. Но я попрошу вас позволить нам помогать вашему организму, пока разум отдыхает. Он сделал паузу, давая словам просочиться сквозь слои её апатии или ужаса. — Также я вижу признаки спонтанной магии. Левитация, энергетические всплески. Ваша магия ищет выход, будучи отрезанной от направляющей воли. Это, как я уверен, вы понимаете, тоже риск. Для вас и для окружающих. Часть моей работы — помочь вам постепенно восстановить этот контроль. Не подавить его. Восстановить. Вернуть вам вашу силу, но уже подконтрольную, безопасную для вас самой. Он произнёс последнюю фразу с особой чёткостью, продолжая изучать мельчайшие изменения в её облике. Вернуть вам вашу силу.  Это даже была не ложь. Это была профессиональная цель. И, возможно, единственная фраза, которая могла зацепить ту Гермиону Грейнджер, которую он когда-то знал. По крайней мере, она должна так думать. Что он верит в её диагноз, что он не считает её убийцей, что рядом с ним можно позволить себе расслабиться. И тогда он доберется до истины. Конечно, она не признается ему в содеянном прямо, но он поймёт. Стоит ей немного ослабить хватку, и ему будет этого достаточно.  Возможно, она и в правду всего лишь больная женщина, ставшая жертвой собственной неконтролируемой магии. В это же так легко поверить. Не может ведь Гермиона-чертова-Грейнджер быть жестокой убийцей. Наверняка по Лондону уже собирают петиции о ее невиновности.  Но у Драко, слава Мерлину, никогда не было розовых очков по поводу её исключительной добродетели. Убийца она или нет, покажет лишь время и тщательный анализ.  Ну, и пара его личных приемчиков, которые способны выводить пациента на чистую воду, поступившись контролем.  Остаток времени они провели в полной тишине. Драко смотрел не на неё, а в ту же точку за окном, куда был устремлён её взгляд. — Сегодняшний сеанс подходит к концу, — объявил он мягко. — Медсестра зайдёт позже, чтобы предложить вам обед. Пожалуйста, подумайте над этим. У двери он обернулся, его ладонь уже лежала на ручке.  — Увидимся завтра, в это же время, Гермиона. Позаботьтесь о себе сегодня, и уже завтра вам станет лучше.  Он вышел, надежно заперев дверь.