Глава 26. Точки сближения

Апрель 1995 года принёс в Москву хлипкое, но упрямое тепло. На юге города снег сошёл, обнажив потрескавшийся асфальт и первую робкую зелень. В кабинете 512 пахло уже не зимней сыростью, а пылью от принтера и крепким кофе, который Ксения теперь варила себе на маленькой электрической плитке. Прошло почти два месяца с тех пор, как она стала своей. Схема по «Энергомашу» была запущена, работа шла как по маслу. Но что-то изменилось в воздухе. Точнее, в том, как с ней стал общаться Витя. Раньше его визиты были краткими: вошёл, получил данные, задал вопросы, ушёл. Теперь он иногда задерживался. Прислонялся к косяку двери, смотрел, как она работает. Как-то раз заметил: — Ты жмёшься к окну. Монитор бликует. Стол надо передвинуть. И на следующий день, придя на работу, она обнаружила, что стол уже стоит под правильным углом. Это сделал кто-то из ночной смены. По его указанию. Другой раз, когда она, уставшая, пыталась свести сложный баланс, он вошёл, мельком взглянул на её экран и сказал: — Ошибка в формуле. В ячейке F34. Проверь. Оказалось, он был прав. Она исправила, и всё сошлось. Он не стал её отчитывать. Просто кивнул: «Бывает». Но настоящий перелом случился в конце апреля. Был четверг, нужно было срочно подготовить финальный расчёт для инвесторов к утру. Ксения осталась после всех. В офисе, кроме охранника на первом этаже, никого не было. Она сидела, уставившись в экран, цифры поплыли перед глазами. Голова гудела от усталости. В дверь постучали. Вошёл Витя. На нём не было пиджака, рубашка слегка помята. Он выглядел так, будто тоже никуда не уходил. — Движенья нет? — спросил он, подходя к столу. — Есть, но что-то не сходится, — призналась она, откинувшись на спинку стула. Впервые она позволила себе показать усталость при нём. Он молча подвинул к себе клавиатуру. Его пальцы быстро застучали по клавишам. Он прокручивал таблицы, строил графики, его взгляд был острым, сфокусированным. Ксения смотрела, как он работает. Видела тонкую серебряную цепочку на запястье под манжетой рубашки. Заметила, как он потирает переносицу, когда думает. Это были маленькие, человеческие детали, которые стирали образ безликого «жука денежного». — Вот, — через десять минут он отодвинулся. — Проблема не в твоих расчётах. Проблема в исходных данных от юристов. Они подсунули старую редакцию договора. Вот где разница. Он нашёл ошибку, которую она искала час. — Спасибо, — сказала она искренне. — Я бы до утра копала. — Знаю, — он ответил просто. Потом посмотрел на пустой стакан у её компьютера. — Кофе хочешь? Я себе варю. Она кивнула, удивлённая. Он вышел и через пять минут вернулся с двумя кружками. Не из пластика, а из простой керамики. Кофе был крепким, без сахара, таким, каким пьёт она. Они сидели в тишине полутемного кабинета, попивая кофе, и смотрели на ночной город за окном. — Тяжело было? — неожиданно спросил Витя. Он не уточнял, о чём. Она поняла. О переходе. О новом мире. — Сначала — да. Сейчас… уже нет. Привыкла. — Это хорошо. Значит, голова работает, а не ноет, — он сделал небольшой глоток. — Многие ломаются. Не от страха. От того, что не могут перестроить мозги. Ты перестроила. Это была высшая форма признания от него. — А ты? — рискнула спросить она. — Как привыкал? Он на мгновение задумался, смотря в темноту за окном. — По-другому. Я не привыкал. Я это… строил. С нуля. С Сашей, с Космосом, с Валерой. Для нас это не работа. Это жизнь. Единственная, которую мы знаем. Он говорил тихо, без пафоса. Как о факте. И в этой простоте была страшная сила. Потом разговор как-то сам собой перешёл на отвлечённые темы. Она спросила о книгах на его полке (он читал не только экономику, но и историю). Он поинтересовался, где она училась (оказалось, они оба закончили математические школы, только в разных концах города). Говорили о музыке. Это были первые за всё время разговоры не о работе. Когда часы пробили полночь, он встал. — Завтра в десять отчёт. Высыпайся. Без головы работать нельзя. — А ты? — спросила она. — Я останусь. Мне ещё кое-что доделать. Он проводил её до лифта. Не как начальник подчинённую, а как коллега, которая позаботилась, что бы другая коллега не шла одна по тёмному коридору. — До завтра, Витя, — сказала она, заходя в лифт. — До завтра, Ксения, — ответил он, и в его голосе, впервые за всё время, прозвучала не привычная сухость, а какая-то новая, мягкая нота. Лифт поехал вниз. Она стояла, прислонившись к стенке, и чувствовала, как в груди тепло расходится от того самого кофе и от чего-то ещё. От простого человеческого разговора. От того, что он назвал её по имени, а не «Кравчук». На следующий день отчёт прошёл идеально. Инвесторы остались довольны. Белый кивнул одобрительно. После совещания Витя, проходя мимо её кабинета, заглянул. — Хорошая работа, — сказал он коротко. И добавил, уже поворачиваясь, чтобы уйти: — Кстати, в субботу Саша звал на шашлыки. На дачу. Если хочешь — присоединяйся. Без дел. Просто так. Он не ждал ответа, сразу ушёл. Но предложение повисло в воздухе. «Без дел. Просто так». Это был новый уровень. Это уже не рабочее приглашение. Это личное. Ксения сидела за столом и смотрела на экран, но не видела цифр. Она думала о вчерашнем вечере. О тихом разговоре в полутьме. О том, как он потирал переносицу. О том, как он сказал «высыпайся». Углы между ними действительно сглаживались. Не потому, что он стал мягче. А потому, что позволил ей увидеть человека за железной маской расчёта. И она, к своему удивлению, этому человеку начинала симпатизировать. Не как боссу. Не как «жуку денежному». А как Вите. Умному, усталому, странно надёжному.