Глава 12. Загадка расставания: поиски ответов

Три дня тянулись для Элис как вечность. Она не понимала, что происходит: Джаспер словно исчез из её жизни. Он не отвечал на звонки, игнорировал сообщения, не приезжал к ней, как обычно делал после работы. Сначала она убеждала себя, что у него много дел, что он занят важным проектом, что скоро всё наладится. Но с каждым часом тревога нарастала, а внутри разрасталась пустота. Она пыталась сосредоточиться на работе — а работа для Элис была не просто занятием, а самой сутью её жизни: она была хореографом танцевальной студии. Репетиции шли одна за другой, но Элис ловила себя на том, что даёт указания механически, без души. Движения танцовщиц казались ей неуклюжими, музыка — фальшивой, а собственные задумки — пустыми. Девушка‑администратор, которую наняла Элис, бросала на неё обеспокоенные взгляды, но она лишь отмахивалась: «Всё в порядке, просто устала». На третий день, ранним утром, когда первые лучи солнца едва позолотили верхушки деревьев, Элис уже была в студии. Она пришла раньше всех, надеясь, что физическая нагрузка и работа с движениями помогут прогнать тяжёлые мысли. Разминаясь у станка, она продумывала новую связку для постановки — но мысли раз за разом возвращались к Джасперу. Вдруг она услышала знакомый звук — скрип открывающейся двери. Сердце ёкнуло: она даже не обернулась, но уже знала, кто это. Джаспер вошёл в зал. Он выглядел измождённым: под глазами залегли тёмные круги, лицо словно маска, взгляд избегал её. Элис медленно повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Нам нужно поговорить, — глухо произнёс он, не поднимая глаз. Элис сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она машинально поправила резинку на волосах, стараясь взять себя в руки — сейчас она не просто девушка, переживающая личную драму, а профессионал, который должен держать лицо. — Хорошо, — тихо ответила она. — О чём? Джаспер сделал шаг назад, словно пытаясь увеличить расстояние между ними. — Я хочу расстаться, — выпалил он. — Мы должны прекратить наши отношения. Мир вокруг словно замер. Элис почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Она машинально оглянулась на зеркало вдоль стены — будто хотела убедиться, что это всё ещё она, что она не превратилась в тень самой себя. — Что?.. — прошептала она. — Но почему? Ты же говорил, что любишь меня… — Я врал, — отрезал Джаспер, и его голос прозвучал жёстко, почти грубо. — Я не люблю тебя. Никогда не любил по‑настоящему. Каждое слово било, как удар. Элис пошатнулась, схватилась за станок, чтобы не упасть. В голове пронеслось: «Как я теперь буду вести репетицию? Как смотреть в глаза девчонкам, если я сама не могу собраться?» — Ты… ты не можешь так, — её голос дрожал. — Ты не можешь просто взять и сказать это после всего, что было. После того, как мы… Она не договорила, слёзы навернулись на глаза. Джаспер сжал кулаки, но не сдвинулся с места. — Это было ошибкой, — продолжил он тем же холодным тоном. — Я понял, что не готов к серьёзным отношениям. Мне нужно время, свобода… Всё это было неправильно с самого начала. Элис закрыла лицо руками, плечи её затряслись от беззвучных рыданий. Она слышала, как за дверью уже переговариваются танцовщицы — скоро начнётся репетиция, а она стоит здесь, разбитая, неспособная даже дышать. — Ты лжёшь, — прошептала она сквозь слёзы. — Ты что‑то скрываешь. Что‑то случилось тогда, у студии, с моей мамой… Скажи правду! Джаспер резко поднял голову, в его глазах мелькнула боль, но он тут же взял себя в руки. — Нет никакой правды, — отрезал он. — Есть только факт: я не люблю тебя и не хочу быть с тобой. Прости. Он развернулся и направился к выходу. Элис бросилась за ним, схватила за руку. — Постой! — в её голосе звучала мольба. — Пожалуйста, не уходи вот так. Объясни, что произошло. Я не могу просто отпустить тебя… Джаспер осторожно, но твёрдо отстранил её руку. — Всё кончено, Элис, — произнёс он тихо, почти беззвучно. — Прости. Дверь захлопнулась за ним. Элис осталась стоять посреди пустого зала. Она глубоко вдохнула, вытерла слёзы и посмотрела в зеркало. В отражении она увидела не несчастную девушку, а хореографа — человека, который отвечает за других, за их труд, за их мечты. «Я не могу подвести их, — твёрдо сказала она себе. — Репетиция начнётся через пять минут. Соберись». Элис расправила плечи, сделала несколько глубоких вдохов и вышла в центр зала. Когда дверь распахнулась и вошли её ученицы, она уже стояла прямо, с высоко поднятой головой, и её голос звучал уверенно: — Доброе утро, девочки. Начнём с разминки. Сегодня у нас плотный график — нужно отработать финальную часть программы. Внимание, начинаем! *** Джаспер шёл к машине, чувствуя, как сердце разрывается на части. Каждый шаг давался с трудом, словно он тащил на себе груз, который невозможно было сбросить. Сев за руль, он взглянул в зеркало заднего вида, и его взгляд зацепился за дорожную сумку, стоящую на заднем сиденье. Он вздохнул, завёл двигатель и поехал в сторону аэропорта. В самолёте, пока лайнер набирал высоту, он закрыл глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю. «Я поступил правильно, — твердил он себе. — Другого пути не было. Так будет лучше для неё. Она заслуживает счастья, а я не могу дать ей это счастье». Мысли об Элис не отпускали: её улыбка, тёплые карие глаза цвета спелой вишни, её нежные руки… Он вспомнил, как она прижимала его к себе в их единственную ночь… Он сжал кулаки, заставляя себя переключиться. «Думай о работе, — приказал он себе. — Ты передал проект Питеру, что будет дальше?» Но перед глазами снова и снова возникало её заплаканное лицо, её мольба остановиться. «Я люблю её, — подумал он с горечью. — Больше всего на свете. Но именно поэтому я должен держаться подальше. Ради неё. Ради нас обоих». Самолёт набирал высоту, оставляя позади город, где всё началось. Джаспер посмотрел в иллюминатор: внизу проплывали осенние леса, покрытые жёлтой и багряной листвой. Листья, как и его чувства, кружились в медленном танце, уносясь прочь — туда, где их уже не достать. «Это единственный выход, — повторил он про себя. — Единственный способ защитить её от правды, которая разрушит нас обоих». Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался дышать ровно. Впереди его ждал родной Хьюстон, старая жизнь, работа. Но где‑то глубоко внутри он знал: ни расстояние, ни время не смогут стереть из памяти образ девушки, которую он любил и которую был вынужден оставить. *** После репетиции Элис едва держалась на ногах — не от физической усталости, а от душевной боли. Она механически раздавала указания, корректировала движения, хвалила тех, кто справлялся, подбадривала остальных, но внутри всё сжималось от отчаяния. Как только последняя группа танцоров покинула зал, Элис схватила сумку и выбежала на улицу. Она села в машину, руки дрожали так сильно, что ключ с трудом попал в замок зажигания. В голове крутился один вопрос: «Что произошло между мамой и Джаспером?» Элис знала — корни этой внезапной перемены нужно искать там, в их разговоре у студии. Через полчаса она уже парковалась возле университета, где преподавала Эсми. Здание выглядело внушительно: высокие колонны, широкие окна, мраморные ступени. Элис почти бежала по коридорам, пока не остановилась у двери с табличкой «Кафедра литературы. Профессор Эсми Каллен». Она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Эсми сидела за столом, окружённая стопками книг и тетрадей. Увидев дочь, она слегка вздрогнула. — Элис? Что-то случилось? — голос Эсми прозвучал спокойно, почти отстранённо. Элис закрыла за собой дверь и подошла к столу. Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций: — Мама, что ты сказала Джасперу? Что такого ты ему наговорила, что он сначала пропал на три дня, а потом бросил меня? Эсми подняла глаза, в них мелькнуло что‑то неуловимое — тревога, вина, страх? Но она быстро взяла себя в руки. — Я не понимаю, о чём ты, — мягко ответила она. — Мы с Джаспером просто поговорили. Ничего особенного. — Не ври мне! — Элис стукнула ладонью по столу, и стопка книг слегка сдвинулась. — Я видела вас тогда у студии. Вы сидели в машине, вы говорили о чём‑то важном. После этого он изменился, он стал другим. Он бросил меня, мама! И я знаю, что это как‑то связано с тобой. Эсми вздохнула и сложила руки на столе, стараясь сохранить спокойствие. — Дочка, я правда не знаю, что произошло между вами. Возможно, у Джаспера какие‑то личные проблемы. Может, он просто не готов к серьёзным отношениям? — Нет! — Элис почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но она сжала кулаки, заставляя себя не расплакаться. — Он любит меня. Я это знаю. Он не мог просто так взять и отказаться от всего. Ты что‑то ему сказала. Что‑то, что всё изменило. Эсми поднялась из‑за стола и сделала шаг к дочери, протянув руку, но Элис отступила. — Элис, послушай… — начала Эсми, но дочь перебила её. — Не надо! — голос Элис сорвался на крик. — Не пытайся меня успокоить или что‑то придумать. Я всё равно узнаю правду. Что бы ты ни сказала, что бы ни произошло — я докопаюсь до истины. Ты не сможешь вечно это скрывать. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Эсми опустила руку, её лицо стало бледным. Она хотела что‑то сказать, но Элис уже развернулась и направилась к двери. — Подожди, — тихо произнесла Эсми. — Элис… Дочь остановилась, но не обернулась. — Что? — Я… я просто хотела, чтобы ты была счастлива, — голос Эсми дрогнул. — Всё, что я делаю, я делаю ради тебя. Элис горько усмехнулась. — Счастье не строят на лжи, мама. И если ты действительно заботишься обо мне, то ты скажешь мне правду. А пока… пока я не хочу больше слушать ложь. Она открыла дверь и вышла в коридор, громко хлопнув ею за собой. Эсми осталась стоять посреди кабинета, сжимая пальцами край стола. Её глаза наполнились слезами, но она не стала их вытирать. *** Элис шла по университетскому коридору, чувствуя, как внутри бурлит смесь боли, гнева и решимости. Она вытерла слёзы рукавом куртки и глубоко вздохнула. «Я узнаю правду, — твёрдо сказала она себе. — Чего бы это ни стоило, я выясню, что произошло. И тогда, может быть, я смогу что‑то исправить». Её шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Впереди ждали новые вопросы, поиски ответов и, возможно, самая тяжёлая правда в её жизни. Но теперь Элис считала, что была готова к этому. *** Вечер опустился на город, окутав улицы мягким сумраком. Эсми вернулась домой позже обычного — Карлайл уже сидел в гостиной с книгой, но, увидев жену, отложил её в сторону. — Что случилось, Эсми? Ты выглядишь… измученной, — он поднялся и подошёл к ней. Эсми сняла пальто, медленно повесила его на вешалку и только потом повернулась к мужу. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. — Я не знаю, как быть, Карлайл, — тихо сказала она, опускаясь в кресло у камина. — Элис сегодня приходила ко мне на работу. Они расстались с Джаспером, и она подозревает, что я как‑то причастна к этому. И она права. Карлайл сел напротив, внимательно глядя на жену. — Ты рассказала ей правду? — Нет, — Эсми покачала головой. — Я не смогла. И не смогу. Она не готова это услышать. Представляешь, что будет, когда она узнает, что Джаспер… что Рональд — её брат? Карлайл вздохнул, провёл рукой по волосам. — Понимаю. Но скрывать вечно не получится. Рано или поздно правда выйдет наружу. — Ещё на днях должны приехать Эдвард и Белла, — продолжила Эсми, сцепив пальцы. — И вот тогда точно будет скандал. Ты же знаешь Эдварда — он слишком импульсивен. Если он узнает первым, он может всё испортить: выложит всё напрямую, не подумав о последствиях, или ещё что‑нибудь похуже. — Да, это на него похоже, — согласился Карлайл. — Но что ты предлагаешь? Продолжать врать? — Пока — да, — твёрдо сказала Эсми. — Нам нужно время. Время, чтобы понять, как лучше преподнести эту правду. Чтобы подготовить Элис. Она и так сейчас разбита из‑за расставания с Джаспером. Представь, что будет, когда она узнает всё целиком. Карлайл встал, подошёл к камину и посмотрел на пламя. — А Джаспер? Что он решил? — Не знаю, тогда в машине он пообещал молчать. Он тоже не хочет травмировать Элис этой правдой. По крайней мере, пока. — Бедные наши дети, — Карлайл обернулся к жене. — Они ни в чём не виноваты. Судьба сыграла с ними злую шутку. Эсми подняла глаза на мужа, в них стояли слёзы. — Я просто хочу защитить их. Обоих. Но чувствую, что делаю только хуже. *** В это же время Элис сидела в своей квартире, обхватив колени руками. Она устроилась на диване у окна, подтянув ноги к груди, и смотрела на улицу, где фонари отбрасывали жёлтые круги света на мокрый асфальт. Мысли вихрем крутились в голове. «Почему? — думала она. — Почему он так резко всё оборвал? Что такого могло произойти за те несколько минут, пока они с мамой сидели в машине?» Она достала телефон, снова проверила сообщения. Ничего. Ни одного ответа от Джаспера. Последний раз она писала ему утром, до того как он появился в студии: «Нам нужно поговорить. Пожалуйста, ответь». Элис провела рукой по лицу, чувствуя, как снова подступают слёзы. Она вспомнила их утро вместе — аромат кофе, панкейки, его улыбку, когда он вошёл на кухню. Как всё могло так резко измениться? «Мама что‑то знает, — твёрдо решила она. — И я выясню, что именно. Она сказала, что хочет моего счастья. Но разве счастье может строиться на лжи?» Девушка встала, прошлась по комнате. В голове созрел план: она найдёт способ узнать правду. Возможно, поговорит с кем‑то из знакомых или коллег Джаспера, возможно, попытается отследить его перемещения. Но она не сдастся. Подойдя к окну, Элис прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу проезжали машины, шли люди, жизнь шла своим чередом. Но для неё мир словно остановился в тот момент, когда Джаспер сказал: «Всё кончено». «Я найду ответы, — подумала она. — Что бы ни скрывала мама, что бы ни произошло между ней и Джаспером — я должна знать правду. Ради нас обоих». За окном моросил дождь, капли стекали по стеклу, словно слёзы. Элис глубоко вздохнула, вытерла глаза и пошла на кухню — нужно было выпить чего‑нибудь горячего и обдумать следующий шаг. *** На следующее утро Элис проснулась с твёрдым намерением поговорить с Джаспером. Она потянулась к телефону и набрала его номер — но в ответ услышала лишь безликий голос автоответчика: «Абонент недоступен». Сердце сжалось от тревоги. Она попробовала ещё раз, потом ещё — результат был тот же. Решимость крепла с каждой секундой. Элис быстро собралась, накинула пальто и вышла из дома. Она знала адрес квартиры, которую снимал Джаспер, — она не раз была у него дома. Дорога до его дома заняла чуть больше получаса. Элис поднялась на седьмой этаж, постучала в дверь — сначала тихо, потом всё сильнее и настойчивее. Дверь открылась, но на пороге стоял не Джаспер. Перед ней оказался мужчина средних лет с пухлыми руками и усталыми глазами — владелец квартиры. — Вы к кому? — спросил он, окинув Элис взглядом. — Я ищу Джаспера Уитлока, мне нужно с ним поговорить. Он дома? — Боюсь, что нет, — мужчина покачал головой. — Он съехал вчера. Заплатил за оставшиеся дни, собрал вещи и уехал. Сказал, что получил предложение по работе в другом городе. Элис почувствовала, как земля снова уходит из‑под ног. «Почему он даже не сказал, что хочет уехать из города? Почему сбегает, не сказав ни слова?» — пронеслось в голове. Она поблагодарила владельца квартиры и спустилась вниз. Мысли путались. Где искать Джаспера теперь? Внезапно она вспомнила: он же работает в архитектурном бюро в центре города. Возможно, там знают, где его найти. Через час Элис уже стояла перед стеклянными дверями современного здания с логотипом бюро на фасаде. В просторном холле её встретила приветливая секретарша. — Здравствуйте, я ищу Джаспера Уитлока, — произнесла Элис, стараясь говорить уверенно. Секретарша пробежалась пальцами по клавиатуре, заглянула в базу данных и подняла глаза: — Простите, но Джаспер Уитлок больше не работает в нашем бюро. Его должность была сокращена вчера. Мир снова поплыл перед глазами. Элис оперлась о стойку ресепшена, чтобы не упасть. — Но… как же так? Он ничего не говорил… А его друг, Питер Ламберт, он здесь? — Да, Питер работает на пятом этаже, кабинет 512, — секретарша улыбнулась и указала на лифт. — Проходите, я сообщу мистеру Ламберту о вашем приходе. Кабинет Питера оказался небольшим, но уютным помещением с чертежами на стенах и моделью небоскрёба на столе. Питер, высокий молодой человек с внимательными глазами, поднял голову, когда Элис вошла. — Питер, здравствуйте, — голос Элис дрожал. — Я ищу Джаспера. Вы не знаете, где он? Что вообще происходит? Питер внимательно рассматривал свою посетительницу. — Ты, наверное, Элис? — спросил он. — Да, — подтвердила Элис, продолжая ждать ответа на свои вопросы. Питер вздохнул, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди: — Элис, я и сам толком ничего не понимаю. Джаспер вёл себя очень странно последние дни. Вчера он пришёл, передал мне свой проект — тот самый, над которым работал всё это время, — и сказал, что уезжает в Хьюстон. Собрал вещи и ушёл. — В Хьюстон? — Элис почувствовала, как в груди затеплилась надежда. — Вы можете дать его адрес? Питер замялся, потёр подбородок: — Не уверен… Он ведь ничего тебе не сказал, значит, не хотел, чтобы ты его искала. Но… — он посмотрел на побледневшее лицо Элис. Элис смотрела на молодого мужчину перед собой и понимала, что ей нужно как‑то убедить Питера дать ей адрес, где она сможет найти Джаспера. И тогда она произнесла: — Питер, я всё понимаю, но это действительно важно. Я должна сообщить Джасперу очень важную новость. Питер встал из‑за стола, сделал пару шагов навстречу Элис и внимательно на неё посмотрел, ожидая продолжения её слов. И тогда Элис произнесла: — Я беременна. Думаю, Джаспер имеет право об этом знать, — выпалила Элис и только потом осознала, что сказала, но отступать уже было поздно. Она видела, как изменилось лицо друга Джаспера. Питер помолчал, потом вернулся к столу, взял небольшой листочек из бокса для стикеров и написал адрес: — Это дом его родителей в Хьюстоне. Не знаю, остановится ли он именно там, но это лучшее, что я могу для тебя сделать. — Спасибо, — Элис сжала листочек в руке, чувствуя, как внутри зарождается решимость. — Спасибо, Питер. Выходя из бюро, она ещё раз перечитала адрес. Дождь, начавшийся утром, уже закончился, и первые лучи солнца пробивались сквозь тучи. Элис глубоко вздохнула, подняла голову и твёрдо сказала себе: «Я найду его. Что бы ни случилось, я найду Джаспера и узнаю всю правду… А потом подумаю, как быть со своей ложью. Может быть, Питер ничего ему не скажет». *** Тем временем в Сиэтле, в нескольких часах езды от города, где Элис только что получила адрес в Хьюстоне, серебристый внедорожник Эдварда медленно подъехал к большому дому в пригороде — дому его родителей, Карлайла и Эсми Каллен. Эдвард заглушил двигатель, бросил взгляд на Беллу, сидящую рядом: — Ну что, готова снова встретиться с моими родителями? Белла улыбнулась, поправила прядь каштановых волос: — Конечно. Я так рада их снова увидеть! Мы давно здесь не были. Они вышли из машины, и Эдвард взял чемоданы из багажника. Пара поднялась по ступенькам к парадной двери. Не успели они постучать, как дверь распахнулась — на пороге стояла Эсми. — Эдвард! Белла! — радостно воскликнула она, обнимая сына и тепло приветствуя девушку. — Как же я рада вас видеть! Проходите, проходите скорее! Эсми вела себя радушно, её улыбка казалась искренней, но Эдвард уловил в глазах матери какую‑то тень — будто за внешним радушием скрывалось напряжение. Белла, хорошо знавшая Эсми, тоже это заметила и слегка нахмурилась, но тут же вернула на лицо приветливое выражение. — Мы так рады, что вы решили приехать, — продолжала Эсми, помогая гостям снять верхнюю одежду. — Ужин почти готов, Карлайл на кухне. За ужином атмосфера была тёплой, но Эдвард чувствовал: что‑то не так. Карлайл был немногословен, время от времени бросал взгляды на жену, словно проверяя, не проговорится ли она о чём‑то. Эсми же старалась заполнить паузы разговорами, расспрашивала Беллу о последних новостях. — Белла, как твои родители, Рене и Чарли? — поинтересовалась Эсми. — Папа всё так же служит в полиции? — Всё хорошо, — ответила Белла. — Да, но он подумывает об отпуске. — О, это замечательно, — улыбнулась Эсми. *** Позже, когда ужин закончился, Эсми предложила Белле пройти в гостиную — обсудить дальнейшие планы. Эдвард остался на кухне с отцом. — Пап, — начал Эдвард, опираясь на столешницу, — что тут у вас происходит? Я вижу, что вы с мамой напряжены. Что‑то случилось? Карлайл вытер руки полотенцем, помолчал, потом поднял глаза на сына: — Всё в порядке, Эдвард. Просто… много работы, накопилось дел. Ты же знаешь, как это бывает. — Не убедил, — нахмурился Эдвард. — Мама тоже что‑то скрывает. И где Элис? Почему её нет? Карлайл замер, не зная, что ответить. Он помолчал, подбирая слова, и наконец произнёс: — Элис… Она занята. У неё сейчас сложный период, много работы в студии. — Но она даже не предупредила, что не будет на ужине? — недоверчиво спросил Эдвард. — Эдвард, — Карлайл положил руку на плечо сына, — поверь, сейчас лучше не лезть в это. Всё наладится, просто нужно время. Тем временем в гостиной Эсми и Белла сидели у камина. — Так что вы планируете дальше? — спросила Эсми, разливая чай по чашкам. — Эдвард говорил, что у него есть какие‑то предложения по работе? — Да, — улыбнулась Белла. — Ему предложили место в одном очень хорошем адвокатском бюро здесь, в Сиэтле. Условия отличные, перспективы хорошие. Мы думали остаться тут на какое‑то время. — Это чудесно! — искренне обрадовалась Эсми. — Я так рада за вас обоих. А ты, Белла? Чем планируешь заняться? — Хочу попробовать себя в чём‑то новом, — призналась Белла. — Может быть, открою свою фотостудию. Пока не решила, но хочется чего‑то осмысленного. Эсми кивнула, тепло улыбнулась, но в её глазах снова мелькнула тревога. Она на мгновение задумалась, будто взвешивая, стоит ли что‑то говорить, но потом лишь сказала: — Главное, чтобы вы были счастливы. Я всегда готова помочь, если понадобится. Белла благодарно улыбнулась в ответ — она хорошо знала эту интонацию Эсми, за которой обычно скрывалась какая‑то забота. В этот момент в гостиную вошёл Эдвард. Он посмотрел на мать, потом на Беллу — и понял, что разговор о проблемах семьи придётся отложить. Когда Белла и Эдвард поднялись в гостевую комнату, девушка тихо спросила: — Ты ведь это тоже заметил, да? Эдвард кивнул: — Что‑то точно происходит. И я узнаю, что именно. Но сначала нужно понять, как лучше подойти к родителям, чтобы они не закрылись ещё сильнее. Белла сжала его руку: — Мы разберёмся. Вместе. Я завтра позвоню Элис и попытаюсь у неё узнать, что происходит. Эдвард улыбнулся, обнял её и посмотрел в окно. Вечернее небо над Сиэтлом прояснилось, но где‑то внутри него нарастало ощущение, что грядут серьёзные перемены.