Глава 13. Хьюстон — Сиэтл

Джаспер вышел из терминала аэропорта Хьюстона, и его тут же окутала знакомая атмосфера родного города — тёплый, чуть влажный воздух, отдалённый гул машин, запах бензина и чего‑то сладкого, будто где‑то неподалёку продавали свежую выпечку. Он на мгновение остановился, глубоко вдохнул и огляделся. Всё выглядело почти так же, как и в тот день, когда он уезжал в Сиэтл: те же вывески, те же автобусы, та же суета. Но для него всё изменилось. Он подошёл к стоянке такси, встал в очередь и вскоре уже садился в машину с усталым водителем средних лет. — Куда едем? — спросил таксист, глядя на него в зеркало заднего вида. — Четвёртый район, улица Мэйпл, дом 27, корпус 3, — ответил Джаспер, откинувшись на спинку сиденья. Водитель кивнул, включил счётчик и вырулил на шоссе. Джаспер смотрел в окно: мимо проплывали знакомые кварталы, магазины, кафе, парки. Он ловил себя на мысли, что ищет глазами что‑то новое — следы перемен, которые произошли за время его отсутствия, — но город словно застыл во времени. Только он сам стал другим. — Давно не были в городе? — спросил водитель, заметив, что пассажир слишком пристально разглядывает улицы. Джаспер на мгновение оторвал взгляд от окна, слегка улыбнулся и тихо ответил: — Несколько месяцев… Но по ощущениям — будто несколько лет. Водитель кивнул, будто понял что‑то большее, чем просто слова: — Бывает. Иногда и пара месяцев хватает, чтобы всё вокруг стало чужим. Или, наоборот, чтобы самому измениться так, что знакомые улицы уже не кажутся своими. Джаспер молча посмотрел в окно. В груди что‑то сжалось — он не ожидал, что незнакомый человек так точно сформулирует то, что он чувствует. — Да, — наконец произнёс он чуть слышно. — Именно так. Водитель бросил на него короткий взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не сказал, а Джаспер снова сосредоточился на проплывающих мимо домах, пытаясь унять волнение, которое с каждой минутой только нарастало. Такси свернуло на Мэйпл‑стрит, проехало мимо парка с высокими дубами, затем замедлилось у серого многоэтажного дома. — Приехали, — объявил водитель. Джаспер расплатился, взял сумку и вышел. Он стоял перед зданием, в котором провёл несколько лет своей жизни — с момента окончания университета до отъезда в Сиэтл. Дом выглядел точно так же: тот же выцветший серый фасад, те же знакомые окна и привычный пейзаж вокруг. Даже вывеска местного кафе на первом этаже не поменялась — та же красная буква «C» с потрескавшейся краской. Он поднялся на лифте на нужный этаж, остановился перед дверью своей квартиры. Ключ по‑прежнему висел на брелоке — Джаспер почему‑то не снял его, хотя не планировал так рано вернуться назад. Джаспер вставил его в замок, повернул — щелчок прозвучал неожиданно громко в тишине лестничной клетки. Дверь открылась. Квартира встретила его тишиной и тонким слоем пыли на поверхностях. Воздух был затхлым, будто здесь давно никто не жил. Джаспер вошёл, поставил сумку у входа и медленно огляделся. Гостиная. Диван, на котором он спал, пока длился бракоразводный процесс. Кофейный столик с трещиной у края — он помнил, как уронил на него тяжёлую кофейную чашку, которую когда‑то подарила ему Розали. Стена напротив, где когда‑то висел постер с архитектурой Барселоны, — теперь там осталось только бледное пятно. Кухня почти не изменилась с тех пор, как он здесь жил: ряд шкафчиков из светлого дуба, раковина, в которой он оставлял грязную посуду на выходные, холодильник с магнитами от друзей. Всё на своих местах, но будто чужое. Он прошёл в спальню. В комнате стояла большая двуспальная кровать, застеленная тёмно‑зелёным покрывалом, тумбочка, на которой когда‑то стояло его свадебное фото с Марией. Теперь там пусто. Окно выходило во двор, где дети играли в футбол, а старушки сидели на скамейках и сплетничали. Всё так же. Всё то же самое. Только он теперь другой. Джаспер сел на диван в гостиной, опустил голову на ладони. Мысли снова вернулись к Элис. Её голос, её глаза, её руки и красное платье, в которое она была одета в тот вечер, — всё это преследовало его, будто она была где‑то рядом, в этой пустой квартире. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на настоящем, но прошлое и настоящее сливались в один клубок боли и сожаления. «Так будет лучше, — повторил он про себя словно мантру». Он встал, подошёл к окну и посмотрел вниз. Во дворе мальчик лет десяти гонял мяч, смеясь. Джаспер улыбнулся уголком рта, но улыбка быстро погасла. Нужно было разобрать вещи, решить что‑то с работой. Нужно было навестить родителей. Но сейчас он просто стоял у окна, чувствуя, как тяжесть последних дней давит на плечи, а где‑то глубоко внутри теплится надежда, что, может быть, однажды всё наладится, — но пока он не представлял, как именно. *** К вечеру Джаспер принял душ, переоделся и вызвал такси до дома родителей. Ретт и Элеонора жили в пригороде, в уютном доме с большим садом, который отец обустраивал последние пару лет как перешёл на штабную службу. Когда он подъехал, Элеонора уже стояла на крыльце — высокая, стройная женщина средних лет, с той же улыбкой, что и в его детстве. Она бросилась к нему, обняла так крепко, будто боялась, что он исчезнет. — Джаспер! — её голос дрожал от радости. — Как же я рада тебя видеть сынок! Ретт вышел следом, обнял его за плечи: — Ну наконец‑то! Мы уж думали, ты забыл про нас. — Разве я могу? — ответил Джаспер. Элеонора тут же повела их в дом, приговаривая, что Джаспер совсем похудел в своём Сиэтле. Внутри дом пах корицей и ванилью — мама, как всегда, что‑то пекла. Они сели за стол, и Элеонора тут же начала накрывать ужин: запечённая курица, картофельное пюре, салат с орехами и сыром. — Ты выглядишь уставшим, — заметила она, ставя перед ним тарелку. — Что‑то случилось? — Просто было много работы и тяжёлый перелёт, — Джаспер постарался улыбнуться. — Но сейчас всё хорошо. Я просто рад быть здесь. Ужин шёл своим чередом: отец рассказывал о работе, мама делилась новостями и говорила о Розали с Эмметтом, которые должны скоро вернуться из отпуска, а Джаспер кивал, вставляя короткие реплики. Но он видел немного взволнованный взгляд матери. И вот, когда ужин был закончен и Джаспер остался на кухне наедине с матерью, чтобы помочь с посудой, она вдруг спросила: — Джаспер, а что насчёт того звонка? Ты тогда спросил про фамилию Дэвис. Обещал, что всё объяснишь, но так и не позвонил потом. И вот теперь ты здесь… Как же твоя работа? Джаспер замер, держа в руках тарелку, которую до этого натирал полотенцем. Он не хотел говорить об этом, не сейчас, не здесь. Но и лгать матери он не мог. — Я нашёл своих биологических родителей, — тихо произнёс он. — Но это не важно. Это получилось случайно, но, мам, беспокоиться не о чем. Вы с отцом — мои настоящие родители. Других я знать не хочу. Элеонора на мгновение замерла, не зная, как реагировать на слова сына, но потом вздохнула и спросила: — Что ты планируешь делать дальше с тем, что теперь знаешь? Джаспер на секунду прикрыл глаза. В голове пронеслось: «Если бы ты знала, мама, как много я знаю того, о чём предпочёл бы не знать…» Но вслух он сказал: — Я пока не знаю, как быть. Элеонора хотела что‑то добавить, но в этот момент телефон в кармане Джаспера завибрировал. Он извинился перед матерью, достал смартфон и увидел уведомление из мессенджера — сообщение от Питера. Он открыл чат и прочитал: «У меня сегодня была твоя Элис. Она ищет тебя. Мне пришлось дать ей адрес твоих родителей. У неё для тебя есть новость :)». Пальцы Джаспера невольно сжались вокруг телефона. Элис… она будет здесь? Внутри всё сжалось от смеси тревоги и необъяснимой радости. Хотя он не был готов к этой встрече — особенно после всего, что произошло. — Мам, я выйду на пару минут, — тихо сказал он, отходя от кухонной тумбы. — Нужно подышать свежим воздухом. — Конечно, сынок, — Элеонора мягко улыбнулась, но в её глазах читалось беспокойство. — Только не замёрзни, вечер прохладный. Джаспер кивнул, накинул куртку и вышел через заднюю дверь во двор. Ночной воздух оказался действительно прохладным — он глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение. Вдалеке слышались голоса соседей и лай собаки, а над садом висела полная луна, заливая всё вокруг бледным светом. Он достал пачку сигарет, вытащил одну и закурил. Дым лёгкими кольцами улетал в небо, а Джаспер уставился в экран телефона, словно надеясь, что сообщение Питера исчезнет, окажется какой‑то нелепой шуткой. Но оно было реальным. Элис приедет сюда. Она знает, где его найти. И у неё есть новости. Что она скажет? Что он должен ей ответить? Он ведь убедил себя, что расставание — единственный выход, что так будет лучше для них обоих. Но теперь, когда она вот‑вот появится, вся его решимость дала трещину. Джаспер сделал ещё одну затяжку, выдохнул дым и посмотрел в сторону подъездной дорожки. Сердце забилось чаще: вдали, за поворотом, мелькнули фары приближающейся машины. Он ждал её, но машина проехала мимо, а в душе Джаспера всколыхнулось противоречивое чувство — смесь облегчения и острой, почти физической боли. На мгновение он выдохнул, мысленно поблагодарив судьбу за отсрочку: ещё какое-то время, чтобы собраться с мыслями, чтобы вернуть себе ту холодную решимость, с которой он покинул Сиэтл. «Так будет лучше, — снова повторил он про себя. — Я всё сделал правильно». Но следом за облегчением пришла пустота — глухая, давящая, будто кто‑то вынул из груди что‑то жизненно важное. Он вдруг осознал, как отчаянно хотел увидеть её: увидеть её глаза, услышать голос, уловить знакомый запах её духов. Джаспер потушил сигарету о край пепельницы, которую поставил на садовую скамейку, и сжал кулаки. Внутри всё клокотало: страх, надежда, вина, любовь — такой густой коктейль эмоций, что от него перехватывало дыхание. Он хотел быть сильным, хотел стоять на своём решении, но сердце кричало другое: «Верни её. Не отпускай!» — а головой он чётко понимал, что нельзя. Он поднял взгляд к небу, где мерцали первые звёзды, и тихо прошептал в ночной тишине: — Элис… Где ты сейчас? *** Тем временем в Сиэтле Элис стояла перед открытым чемоданом, складывая вещи. Она уже купила билет на утренний рейс до Хьюстона и теперь проверяла, всё ли взяла. На столике завибрировал телефон — это была Белла. — Элис, привет! Мы с Эдвардом вчера приехали в Сиэтл, — голос подруги звучал радостно. — Может, встретимся где‑нибудь в кафе? Давно не виделись. Нам есть что обсудить. Элис закусила губу. Она понимала, что у Беллы наверняка есть к ней вопросы — хотя бы о том, почему её не было на ужине, — но Элис не хотела ничего объяснять, не сейчас. — Белла, я бы с радостью, но мне нужно на пару дней уехать из города. По одному очень важному делу. Я всё расскажу, когда вернусь, обещаю. — О… — в голосе Беллы прозвучало удивление. — Хорошо, тогда напиши мне, как вернёшься. Я буду ждать. И, Элис, я не знаю, что происходит, но будь осторожна. — Спасибо. Обещаю. Пока. Элис положила трубку и закрыла чемодан. Решение было принято. Она должна найти Джаспера и поговорить с ним. Должна узнать правду — всю правду, какой бы тяжёлой она ни была. Прежде чем окончательно собраться, Элис подошла к ноутбуку, открыла его и вошла в свои социальные сети — в глубине души она всё ещё надеялась, что за прошедшие дни что‑то изменилось. Хотя она точно знала: в тот самый день, когда они с Джаспером расстались, он её заблокировал. Тогда, после разговора с матерью, она проверила его профиль — и сразу увидела уведомление, лишающее всякой надежды. Но надежда, упрямая и живучая, не хотела умирать. «Может, он передумал? — думала Элис, пальцы сами набирали пароль, сердце билось чуть чаще обычного. — Может, за эти дни он всё обдумал и решил дать нам ещё один шанс? Или хотя бы поговорить…» Она быстро нашла его профиль и замерла. Ничего не изменилось. Страница по‑прежнему была доступна для просмотра, но все опции для отправки сообщений оставались неактивны. Рядом с кнопкой «Написать» по‑прежнему красовалось небольшое уведомление: «Вы не можете отправить сообщение этому пользователю». Элис на мгновение закрыла глаза, потом снова посмотрела на экран — будто надеялась, что ошибка исчезнет, что система вдруг даст сбой и откроет ей доступ. Но реальность была неумолима. Она кликнула на иконку переписки: там, где раньше светилась их история чатов, по‑прежнему виднелась короткая фраза: «Доступ к переписке ограничен». Холодная, безмолвная окончательность блокировки ударила с новой силой. Значит, он не просто не передумал — он твёрдо стоит на своём. Никаких послаблений, никаких намёков на возвращение. Блокировка, поставленная в день расставания, так и осталась на месте: тихая, холодная, необратимая, словно дверь, захлопнувшаяся прямо перед лицом и запертая на все замки. Она откинулась на спинку стула, глядя на экран невидящим взглядом. В памяти всплыли его слова: «Я не люблю тебя. Никогда не любил по‑настоящему». Теперь даже цифровой след их общения оказался под запретом. Никаких шансов написать, объяснить, спросить ещё раз: «Почему?» Глубоко вздохнув, Элис закрыла ноутбук. Пальцы слегка дрожали, но она заставила себя выпрямиться. — Тем более нужно ехать, — тихо сказала она вслух. — Если он не готов говорить онлайн, я скажу ему всё в лицо. На следующее утро она села в самолёт до Хьюстона. Полёт прошёл как в тумане: она то пыталась придумать, что скажет Джасперу, то вспоминала его последние слова в студии. «Всё кончено». Но теперь у неё был адрес — дом его родителей. И она надеялась, что это первый шаг к разгадке. В аэропорту она взяла такси и назвала адрес, который дал ей Питер. Машина выехала за город, минуя жилые кварталы и торговые центры, и вскоре свернула на тихую улицу с частными домами. Элис увидела высокий забор, калитку, дорожку к крыльцу — и сердце забилось чаще. Она вышла из машины, сделала глубокий вдох и направилась к дому. Перед тем как нажать на звонок, она на мгновение замерла. «Я готова», — пронеслось у неё в голове. Элис подняла руку и нажала на звонок. Через несколько минут дверь открылась, и перед ней появилась Элеонора. Её лицо на мгновение озарилось радостью, словно она ожидала увидеть кого‑то другого, но затем в глазах мелькнуло лёгкое недоумение. — Здравствуйте, — начала Элис, стараясь говорить уверенно, хотя голос чуть дрогнул. — Вы, должно быть, мама Джаспера. Меня зовут Элис. Я… я его девушка. Элеонора внимательно посмотрела на гостью — на её слегка растрёпанные от ветра волосы, на чемодан в руке, на взгляд, в котором читались и надежда, и тревога. — Проходите, — мягко сказала она, отступая в сторону. — Давайте поговорим внутри. Элис вошла в дом, поставила чемодан у порога и последовала за Элеонорой в гостиную. Они сели напротив друг друга, и Элис продолжила: — Мы с Джаспером встречались несколько месяцев, — сказала она. — А потом он вдруг разорвал отношения без каких‑либо объяснений. Просто сказал, что всё кончено, и исчез. Я пыталась с ним связаться, но он меня везде заблокировал. Тогда я решила приехать сюда — я хочу узнать, что произошло и почему он так поступил. Элеонора вздохнула и на мгновение опустила взгляд. — Элис, ты знаешь, это совсем не похоже на моего сына. Должно быть, у Джаспера была на то причина, — Элеонора с сочувствием посмотрела на девушку напротив. Потом задумчиво сказала: — Не знаю, говорил ли Джаспер тебе о том, что он наш приёмный сын? — спросила она. Элис кивнула: — Да, он рассказывал мне об этом. — Я это к тому, что недавно он нашёл своих биологических родителей в Сиэтле, — продолжила Элеонора. — Я не знаю подробностей, но точно знаю, что это было непросто для него. Возможно, это как‑то связано с тем, что произошло между вами. Может, Джасперу просто нужно время разобраться во всём. Элис почувствовала, как внутри всё сжалось. — Он нашёл своих родителей? — удивилась она. — Он мне ничего об этом не говорил. Элис задумалась на пару минут, а потом спросила: — Где сейчас Джаспер? Он здесь? — К сожалению, вы разминулись буквально на час, — ответила Элеонора с сочувствием. — Джаспер уехал на работу около часа назад. — Знаешь, как мы поступим? Побудь пока у нас в гостях. Отдохни с дороги, попей чаю. А потом подумаем, как быть, — предложила Элеонора. — Спасибо, это очень мило с вашей стороны, — поблагодарила Элис. — Но я бы всё‑таки хотела найти Джаспера как можно скорее. Вы не подскажете, где он сейчас живёт? Элеонора на мгновение задумалась, потом кивнула: — Хорошо, я дам тебе адрес его квартиры. Но, может быть, лучше поехать к нему вечером? Днём он, скорее всего, будет занят. А до вечера тебе лучше побыть у нас — познакомишься с Реттом, отдохнёшь решишь о чем будешь говорить с Джаспером. Элис на секунду закрыла глаза, взвешивая предложение. Внутри всё кричало: «Езжай сейчас же!», но разум подсказывал, что Элеонора права. Ей нужно собраться с мыслями, привести себя в порядок перед встречей. — Вы правы, — согласилась она. — Так будет лучше. Спасибо вам за понимание и поддержку. Элеонора тепло улыбнулась и встала: — Пойдём, я покажу тебе комнату, где ты сможете оставить вещи. А потом мы с тобой попьём чаю и поговорим. Уверена, всё наладится. Элис поднялась следом, чувствуя, как в груди зарождается робкая надежда. Она ещё не знала, что скажет Джасперу при встрече, но теперь, когда до неё оставалось всего несколько часов, она была готова к разговору — к честному и откровенному разговору, который, возможно, изменит всё. *** Пока Элис в Хьюстоне пользовалась гостеприимством миссис Уитлок, Эдвард в Сиэтле припарковал машину возле клиники, принадлежащей Карлайлу, и поднялся на третий этаж, где находился кабинет его отца. Он уже собирался постучать, как вдруг услышал взволнованный голос матери. Эдвард замер, прислушался и осторожно приблизился к двери, стараясь не издавать ни звука. — Карлайл, я не могу дозвониться до Элис уже несколько часов, — голос Эсми дрожал. — Я даже съездила в её студию, но администратор сказала, что она уехала на несколько дней, отменив все занятия. Ты не думаешь, что она… поехала к нему? — К Джасперу? — уточнил Карлайл. — Да, к нему, — подтвердила Эсми. — Она так переживала после их расставания… Я боюсь, что Элис узнает правду. А что, если Джаспер ей всё расскажет? Что, если он прямо сейчас скажет ей, что он и есть Рональд, что они брат и сестра и поэтому он вынужден был с ней порвать? Ты представляешь, какой это будет скандал? Эдвард замер. Брат и сестра? Джаспер, Рональд, Элис… Что вообще происходит? Он попытался осмыслить услышанное, но в голове не укладывалось. Элис — его родная сестра. Они выросли вместе, делились секретами, поддерживали друг друга. Как какой‑то Джаспер может быть её братом? И, выходит, его тоже? «Почему я никогда о нём не слышал? Почему родители ничего не рассказывали?» — Мы должны были рассказать им раньше, — продолжил Карлайл. — Ещё в тот день, когда узнали всё сами, лгать было плохой идеей. Откладывать разговор на потом, искать подходящий момент, который теперь может и не наступить. Теперь, боюсь, ситуация вышла из‑под контроля. Если Элис приедет к Джасперу и он решит открыться… — Тогда всё рухнет, — перебила его Эсми. — Я знаю: они любят друг друга, но этого быть не должно. Эдвард отпрянул от двери. В груди бушевала буря эмоций: шок, недоверие, растерянность и даже обида. Почему родители скрывали существование какого‑то Джаспера? Почему никогда не упоминали, что у него и Элис есть ещё один брат? Он тихо отошёл от двери и спустился по лестнице, погружённый в раздумья. В памяти всплывали обрывки разговоров, намёки, которые он раньше не замечал или не придавал им значения. «Может, я что‑то пропустил? — думал Эдвард. — Или мне просто никогда не рассказывали всей правды?» По дороге к машине он снова и снова прокручивал в голове услышанный разговор: Элис уехала — вероятно, к какому‑то Джасперу. Джаспер — брат Элис. Значит, Джаспер — и его брат тоже. Родители знали об этом и скрывали. У него и Элис есть ещё один родной брат, о существовании которого они не подозревали. Но вопросов оставалось больше, чем ответов. Кто такой Джаспер на самом деле? Почему его существование держалось в секрете? И что за тайна связывает его с Элис? В голове роились вопросы, один тревожнее другого: как отреагирует Элис, когда узнает? Как это изменит их семью? И почему родители решили, что лучше молчать? «Вечером, — твёрдо решил Эдвард, — вечером я поговорю с отцом. Я спрошу напрямую: кто такой Джаспер, почему мы никогда о нём не говорили и как вышло, что он — брат Элис и мой тоже. На этот раз он не уйдёт от ответа. Я должен знать правду — ради себя, ради Элис, ради нашей семьи».