Часть 4

Машина Миллера с визгом затормозила у ярко освещенного входа в участок. Здание, которое раньше казалось Финну оплотом безопасности, теперь выглядело как декорация к очередному акту. — Быстро, внутрь! — скомандовал Миллер, практически вытаскивая детей из салона. Граббер, сидевший на заднем сиденье, не двинулся. Он просто растворился в тени салона, оставив после себя едва уловимый запах озона, как после грозы. Финн почувствовал, как пальцы Гвен впились в его предплечье. Она дрожала так сильно, что едва переставляла ноги. В вестибюле дежурный сержант, пожилой мужчина с лицом, похожим на печеное яблоко, вскочил со своего места, едва завидев ввалившуюся компанию. — Миллер? Какого черта? Что произошло? — Нападение, — отрывисто бросил Миллер, тяжело опираясь на стойку. Его лицо было залито потом, галстук сбит набок. — Улица Грант, около старого парка. Группа лиц в масках, подражатели Шоу. Был открыт огонь на поражение. Трое мертвы. Там фургон... он взлетел на воздух. Подкрепление должно уже быть там. Дежурный замер, потянувшись к телефону. — Я не получал вызовов от тебя по рации. Ты сказал, подкрепление уже там? Миллер замер. Он медленно опустил взгляд на свой пояс, потом на пустую кобуру рации, оставшуюся, видимо, в спешке на сиденье или вовсе дома. Его лицо на мгновение исказилось — не от страха, а от осознания собственной фатальной ошибки. — Проклятье... — он хлопнул ладонью по стойке. — Я... я был уверен, что нажал кнопку. Я сказал ребятам, что связался... По привычке, черт возьми. Я просто действовал на автомате, когда увидел этих уродов. Думал, что сообщил. Финн сузил глаза. Ложь? Или правда — обычная человеческая оплошность, порожденная стрессом? — Вызывай всех! — рявкнул Миллер на дежурного. — Там трупы на асфальте и горящий фургон, а я здесь с двумя ключевыми свидетелями без прикрытия! Вызывай оперативную группу и криминалистов. И найди мне отца этих детей, Терренса Блейка. Он должен был быть здесь! — Миллер! — дежурный прижал трубку к плечу. — Патрульные подтверждают: на Грант-стрит пожар. Видят тела. Но... Миллер, там никого нет рядом. Твоё «подкрепление» прибыло только сейчас, и они говорят, что место пустое. Только огонь и трупы. Гвен всхлипнула. Миллер подошел к детям и присел перед ними на корточки. Его руки всё еще мелко дрожали. — Послушайте меня. Вы здесь. Вы в безопасности. Сейчас вас отведут в комнату отдыха, там есть камеры и дежурный. Я должен вернуться на место, чтобы проконтролировать сбор вещдоков. — Он посмотрел Финну прямо в глаза. — Я не Фокусник, парень. Я просто чертовски уставший человек, который сегодня чуть не облажался. — Идите с офицером, — мягко сказал Миллер. Они зашли в комнату отдыха. Там сидело пара патрульных. Комната отдыха была наполнена сизым сигаретным дымом, запахом алкоголя и гулом работающего телевизора. Офицер усадил детей в углу, подальше от пьянчуги, который продолжал скалиться, потирая небритый подбородок. Финн сел на край дивана, не снимая рюкзака. Его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Миллер уехал. Уехал обратно туда, где лежат трупы, которые он сам и создал. «Контролировать сбор вещдоков» или «зачищать сцену»? — Ух ты ж! Да это же сам Финни Блейк! Убийца маньяка. — Произнес пьянчуга. о, это тот самый что был на допросе с Финном, пару недель назад. — Завязывай с выпивкой, Пэдро. — Раздражённо процедил офицер, с которым они пришли. — Особенно на рабочем месте. Они главные свидетели по совсем горячему делу. Так что завались. — Ой, а ты весь такой правильный, Брукс. Прям бойскаут. Брукс с отвращением на лице показал средний палец Пэдро. После чего снова переключился на детей — Так. Вы мои главные свидетели. Пока мой напарник снимает и фиксирует всё на месте, я поспрашиваю вас. Вы не против? Вы не подумайте, что что-то не так! — Кажется он нервный человек. Брукс попытался беззаботно улыбнуться. — Вы проходите как пострадавшие, так что не переживайте. — Не обращайте внимания, — вполголоса сказал офицер, придвигая к Гвен пластиковый стаканчик с соком. — Пэдро просто злится, что его перевели на бумажную работу после того, как он провалил допрос. Брукс достал блокнот, его ручка мелко подрагивала. Он явно не привык к стрельбе на улицах. Как его допустили к такому делу? — Финн, я понимаю, это тяжело. Но мне нужно знать... Миллер сказал, их было трое. Они что-нибудь говорили? Или, может, ты видел их лица до того, как они надели маски? — Они молчали, — подала голос Гвен. Она сделала глоток сока, и Финн заметил, что её руки больше не дрожат. Наоборот, она стала пугающе спокойной, словно та буря, что была внутри, наконец обрела центр. — Они просто аплодировали. Пэдро на своем стуле громко хмыкнул и сплюнул в пустую банку из-под газировки. — Аплодировали, надо же. Шоу-бизнес во всей красе. А Миллер-то наш — герой дня. Бац-бац — и в дамки. — Он повернул голову к детям, его глаза, красные от лопнувших сосудов, сверкнули. — Только вот странно, Блейк. Миллер перевелся к нам из соседнего округа всего месяц назад. И как раз под «подражателя». Везучий сукин сын, всегда оказывается в нужном месте, да? Да что же это такое? Постоянно одна лишь паранойя и паранойя. Как же Финн уже устал. Господи, он просто хочет забиться в безопасный уголок. Брукс резко обернулся к коллеге: — Заткнись, Пэдро! Человек только что детей спас, а ты свою желчь разливаешь, потому что тебе пушку носить запретили? В этот момент по телевизору, который смотрел Пэдро, экстренный выпуск новостей сменился картинкой с места происшествия. Финн замер. На экране был Миллер. Он стоял на фоне догорающего фургона, его лицо было испачкано сажей, он что-то объяснял репортерам, прижимая руку к плечу. Он выглядел как изможденный герой, как человек, который прошел через ад ради спасения детей. — Идеально, — прошептал голос Граббера прямо над ухом Финна. Финн дернулся, но рядом была только Гвен. Она тоже смотрела на экран. — Так… — он потер ладонями лицо, словно собираясь с мыслями. — Давайте по порядку, ладно? Ничего страшного. Просто восстановим хронологию. — Имена я знаю. — Быстро добавил он, будто извиняясь. — Гвен Блейк. Финн Блейк. Финн кивнул. Гвен тоже. Она сидела, поджав ноги под себя, слишком ровная. Слишком собранная. — Начнём с простого, — Брукс посмотрел на Гвен. — Гвен, ты первая. Когда вы поняли, что за вами следят? Финн напрягся. Похоже он решил устроить допрос в более нейтральной обстановке. Потому что диктофон, который "случайно" оказался на столе, уже был включен. — Мы… — Гвен на секунду замялась, но быстро взяла себя в руки. — Мы заметили фургон. Чёрный. С надписью. — «Абракадабра», — кивнул Брукс. — Да, мы уже передали ориентировку. Где именно? — У автобусной остановки. Ближайшей к нашему дому. — Время? — Поздно. После десяти. — Она нахмурилась. — Точно не скажу. Брукс кивнул, делая пометку в блокноте. Ручка скрипнула слишком громко. — Хорошо. А до этого? — он поднял глаза. — Были странные звонки? Записки? Угрозы? Гвен открыла рот… и закрыла. Финн почувствовал это раньше, чем понял: она сейчас соврёт. — Нет, — сказала она ровно. — Ничего такого. Брукс медленно перевёл взгляд на Финна. — Финн? Секунда. Две. — Были, — сказал он. Гвен резко повернула голову. — Финни… — Были, — повторил он твёрже. — Предмет. Брукс оживился. Совсем чуть-чуть, но Финн это увидел. — Какие предметы? — Шар. Чёрный. — Финн не стал смотреть на Гвен. — Он оставлял его там, где я его точно замечу. — «Он»? — мягко уточнил Брукс. — Ты уверен, что это один и тот же человек? Финн усмехнулся. Криво. — Уверен. — Почему? Вот он. Первый крючок. Финн замолчал. В голове, как по заказу, всплыл голос: "Скажи ему. Ты же любишь быть честным, Финни." — Потому что он знал детали, — наконец сказал он. — Такие, которые не пишут в газетах. Брукс откинулся на спинку стула. — Например? Гвен резко встала. — Эй. — Она посмотрела на Брукса почти в упор. — Вы же сказали, что мы не подозреваемые. Это уже похоже на допрос. Брукс вскинул руки. — Нет-нет, ты права. Прости. — Он выдохнул. — Просто… такие детали могут спасти жизни. Наши и ваши. Он снова сел. Теперь чуть ближе. — Гвен, — сказал он мягче. — Ты видела этого человека вблизи? Она сглотнула. — Да. — Лицо? — Да. — Ты бы смогла описать его? Финн резко посмотрел на неё. — Гвен… — Я видела, — перебила она. — И… нет. Не смогла бы. Он… — она поморщилась. — Он как будто был в гриме или как-то изменил внешность. Брукс нахмурился. — Это важно. Ты уверена, что это был грим, а не… — Не знаю, — отрезала она. — Но это был не Шоу. Финн вздрогнул. Брукс заметил. — Откуда такая уверенность, что это главный подражатель один человек? Гвен не отвела взгляда. Ее спокойствие теперь казалось не просто странным, а ледяным, монументальным. — У этого... у этого фокусника в глазах был огонь. Он не подражатель. Он — оригинал чего-то другого. — Фокусник? Почему именно фокусник? Даже в газетах пишут подражатель. Гвер посмотрела на Финна, тот кивнул ей. — Потому что мы виделись с ним, как раз, когда он выступал напротив... на улице. Брукс перевел взгляд с Гвен на Финна и обратно. — Вы что-то недоговариваете? Слушайте, я понимаю вы напуганы, но любая деталь может быть важна. — Вы виделись с ним? — Брукс переспросил шепотом, будто боялся спугнуть признание. — Когда? Где? Финн почувствовал, как рюкзак за спиной стал весить тонну. Трубка внутри него словно жгла кожу через ткань. Если он скажет про встречу у участка, возникнет логичный вопрос: почему они не зашли внутрь сразу? — Сегодня. У входа в это здание, — голос Финна был сухим. — Днем. После школы. Он знал нас. — А, тот забавный человек. Он ещё такой вежливый. — Кажется Брукс забыл, что этого человека сейчас обвиняют. — Откуда такая уверенность, что это он подражатель? Ваши имена пол города знает. Или это просто интуиция? Пэдро неожиданно громко поставил свой стакан на стол. — Слышь, «бойскаут». Ты хоть понимаешь, что дети говорят? — Пэдро ткнул пальцем в сторону входа. — Если этот тип терся здесь днем, он попал на камеры. — Но он здесь был с самого утра. Зачем ему полдня стоять у полиции под носом? Бессмыслица какая-то. Брукс сглотнул. Его пальцы судорожно сжали блокнот. — Пэдро, не начинай... Техники сказали, что был скачок напряжения. Гвен внезапно протянула руку и коснулась ладони Брукса. — Офицер, — тихо сказала она. — Вы хороший человек. Пожалуйста, не оставляйте нас одних. Даже если Миллер вернется. Особенно если Миллер вернется. Брукс посмотрел на ее маленькую ладонь, потом на экран телевизора, где Миллер продолжал раздавать интервью. Герой. Спаситель. Лицо полиции. — Я... я никуда не уйду, — пообещал Брукс, но в его голосе Финн услышал надлом. Брукс был напуган. Он понял, что влип в игру, правил которой не знает. — Брукс! — в комнату заглянул дежурный сержант. — Миллер на проводе. Просит позвать тебя к телефону на посту. Говорит, нашел что-то важное в фургоне, связанное с вещами из подвала Шоу. Хочет передать инструкции по допросу детей. Брукс дернулся, вставая. Он посмотрел на Финна, затем на Гвен. — Я быстро. Пэдро, присмотри за ними. Не смей пить и не смей их пугать своими бреднями. Когда Брукс вышел, Пэдро сел на его место. Он больше не кривлялся. Он вытащил из кармана мятую пачку сигарет, вспомнил, что нельзя, и просто вертел ее в руках. В коридоре раздался тяжелый шаг. Это был не Миллер — шаги были неспешными, уверенными. — Папа? — Гвен приподнялась. Дверь открылась. На пороге стоял Терренс Блейк. Он выглядел ужасно: одежда помята, лицо осунулось, глаза красные. Но стоило ему увидеть детей, как он бросился к ним. — О боже... Финн! Гвен! — Он сгреб их в охапку. Финн почувствовал знакомый запах пота и старого табака. Отец дрожал. — Мне позвонили... сказали, было нападение. Я чуть с ума не сошел, когда не нашел вас в доме. Финн прижался к отцу, и на мгновение паранойя отступила. Это был папа. Настоящий. Не галлюцинация, не актер. Теренс Блейк отстранился, удерживая детей за плечи, и заглянул им в лица. — Вы целы? Миллер сказал... он сказал, что вытащил вас из-под огня. Если бы не он... — голос отца сорвался. Пэдро в углу громко хмыкнул, привлекая внимание. — Да уж. Миллер у нас теперь святой покровитель семьи Блейков. Жаль только, что его «подкрепление» материализовалось только тогда, когда фургон уже догорал. — Заткнись! — огрызнулся отец, оборачиваясь к нему. — Дети в шоке, а ты пытаешься раздуть конспирологию! Отец стоял между детьми и Пэдро, будто инстинктивно выстраивая живой щит. Его руки всё ещё лежали на плечах Финна и Гвен — крепко, почти болезненно, словно он боялся, что если отпустит, они исчезнут. Пэдро фыркнул, но спорить не стал. Он откинулся на спинку стула и поднял руки в жесте показного примирения. — Да расслабься ты. Я не враг. Я просто не люблю, когда мне вешают лапшу на уши. Особенно когда эта лапша в полицейской форме. Финн почувствовал, как внутри всё сжалось. Он поймал взгляд отца — тот был растерянный, уставший, но внимательный. Терренс смотрел не на Пэдро и даже не на телевизор с Миллером-героем. Он смотрел на них. Слишком внимательно. — Финн, — тихо сказал он. — Посмотри на меня. Скажи честно. Всё, что он говорит… — кивок в сторону экрана. — Это правда? Финн открыл рот. И закрыл. Голос Граббера не звучал. Он просто был — как мысль, не принадлежащая тебе. «Скажи папе. Или не говори. Мне одинаково интересно.» Какого вообще чёрта он сам себе говорит, что ему интересно? — Он… помог, — сказал Финн наконец. — Но не так, как это показывают. — Пап, — добавила она. — Нам здесь небезопасно. Терренс нахмурился. — Это полицейский участок. — Именно, — спокойно ответила Гвен. Это было хуже любого крика. Пэдро резко поднял голову и внимательно посмотрел на девочку. Впервые — без насмешки. — Умная, — буркнул он. — Слишком умная для своего возраста. В этот момент из коридора донёсся обрывок голосов. Один — высокий, нервный. Брукс. Второй — низкий, уверенный. Миллер. — Он вернулся, — прошептала Гвен. Теренс выпрямился. — Кто? — Миллер, — сказал Финн. — Пап… если он войдёт, не спорь с ним. Просто… будь рядом с нами. И если я скажу «пора» — мы уходим. Хорошо? — Куда? — Теренс почти рассмеялся, но смех вышел рваным. — Вы предлагаете сбежать из участка? — Да, — ответили они с Гвен одновременно. Пэдро резко встал. — Слушай, писатель, — он посмотрел прямо на Теренса. — Я не знаю, во что вы вляпались. Но если дети говорят «уходим», значит, уходим. Я видел достаточно героев, чтобы знать: самые опасные — те, у кого слишком чистая история. — А Брукс? Вы назвали его бойскаутом. — Финн сам не ожидал, что задаст этот вопрос. — О. Поверь, он вообще не чист. Он как раз и такой святоша, потому что очиститься пытается. — Пэдро громко рассмеялся, вспоминая что-то своё. Дверь распахнулась. Миллер вошёл с той самой усталой, правильной улыбкой. Следы сажи, взгляд человека, который уже знает, что его покажут в вечерних новостях ещё раз. — Теренс, — сказал он тепло. — Рад, что вы здесь. Я как раз хотел с вами поговорить. О безопасности ваших детей. Это... Приватный разговор. Пройдёмте в переговорную. Теренс смотрит на своих детей, потом на Пэдро и наконец на Миллера. Он отпускает детей и следует за детективом. Но довольно заметно, то как у него трясутся руки.