Часть 5

Здесь, вдали от тяжелого взгляда Пэдро и телевизионного шума, свет был тусклым, а воздух — прохладным. Миллер достал из кармана платок и вытер лицо, размазывая остатки сажи. Он выглядел не как офицер, а как человек, который только что вернулся с фронта. — М. Наверное нам лучше поговорить здесь, а то в переговорной сейчас наверняка душно и слишком тепло. — Сказал Миллер остановившись в конце коридора около окна. — Терренс, — начал он, понизив голос до доверительного баритона. — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть всё это. Дети напуганы до смерти, и я их понимаю. То, что произошло на Грант-стрит... это был чистый хаос. Да и не найти детей у себя в доме?... Просто ужас. — Ты спас их, — глухо произнес Терренс. — Дежурный сказал, если бы не ты... — Я просто делал свою работу, — Миллер мягко прервал его, положив руку Терренсу на плечо. — Но давай будем честны. Моя работа становится чертовски трудной, когда я связан по рукам бюрократией. Эти «подражатели» — они не просто сумасшедшие. Они фанатики. И сегодня они доказали, что знают маршруты твоих детей. Да и похоже именно из-за них они и вышли из дома в такое время. Если разрешите, то мы проведем небольшое расследование у вас дома. Чтобы понять с чего началось. — Конечно. Я... Я помню как посреди ночи заиграл телевизор, подумал дети и потом был какой-то скрежет, я списал это на сон. Я слишком много работаю в последнее время. А потом меня разбудил звонок из полиции. — Твой дом больше не крепость, Теренс. Ты и сам это чувствуешь. — Миллер тяжело вздохнул. — Бутылки, явная депрессия с момента смерти жены, отсутствие днём... — Я больше не пью. — Почти обижено поправил Теренс. — Я не осуждаю тебя, правда. На твоем месте я бы уже сломался. Но Финну и Гвен нужен кто-то, кто не просто закроет дверь на замок, а кто знает, как работает этот зверь изнутри. — К чему ты клонишь? — Терренс напрягся. — Я хочу предложить тебе сделку. Не как детектив, а как человек, который хочет, чтобы эти дети дожили до выпускного. У меня есть доступ к программе защиты свидетелей, но официально это займет недели. Однако я могу перевезти вас в охраняемый коттедж департамента уже сегодня. Без лишних бумаг. Я лично буду курировать вашу безопасность. Теренс. Речь идёт о культе, что одержимы твоими детьми. Это не просто один человек. И мы до сих пор не знаем точные мотивы. Финн мне не доверяет. Это нормально, он прошел через ад и видит врагов в каждой тени. Но ты... ты взрослый человек. Ты видишь результат. Я единственный, кто стоял между ними и пулями сегодня вечером. Дай мне шанс вытащить вашу семью из этой грязи. Позволь мне стать тем щитом, которым ты сейчас, при всем уважении, быть не можешь. Теренс посмотрел на свои дрожащие руки, потом в сторону комнаты отдыха, где сидели дети. — Они не захотят ехать с тобой, — прошептал он. — Они поедут с тобой, — поправил Миллер. — Если ты скажешь им, что это единственный путь. Ты для них всё еще отец, Теренс. Самый важный человек. Просто скажи им, что доверяешь мне. Ради их же блага. Повисла долгая тишина. Наверное всего пару минут, но для Теренса это была вечность. Столько различных ужасных вариантов. — Система слепа, — спокойно сказал Миллер. — Она реагирует только на то, что укладывается в протокол. А у тебя — дети, которые выпали из протокола. Финн пережил то, что ломает взрослых мужиков. Гвен видит больше, чем должна. Таких не защищают. Таких либо используют… либо теряют. Он не давил. Не повышал голос. Он просто констатировал. — Ты боишься, что я хочу забрать у тебя контроль, — продолжил Миллер. — Но посмотри правде в глаза, Теренс. Ты уже его потерял. Не потому что плохой отец. А потому что мир стал другим. Жестче. Быстрее. Грязнее. Неожиданно из-за угла выпала Гвен. Финн что-то прошипел, тоже из-за угла. — О, так у нас есть слушатели. — Почти со смешком произнес Миллер. — Мы не поедем, — сказал Финн. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно всем. — Не сегодня. Не с ним. — Финн… — начал Теренс. — Нет. — Он шагнул ближе, встал между отцом и Миллером. — Если человек говорит, что он единственный, кто может тебя спасти — беги. Так меня учили в школе. Так меня научил... он. Миллер смотрел спокойно. Даже с интересом. — Умный парень, — сказал он. — И именно поэтому он в опасности. Финн лишь с опаской посмотрел на того. Тишина снова упала между ними. На этот раз — тяжёлая, как бетон. Где-то позади хлопнула дверь комнаты отдыха. — Эй! — раздался голос Пэдро. — Я, конечно, не эксперт по семейной терапии, но вам не кажется, что переговоры с детьми за спиной — хреновая идея? — Прости, Миллер, я пытался их остановить, но Пэдро меня на лопатки повалил. — Только сейчас во всей этой сцене появился Брукс, потирающий локоть. — Нападение на полицейского? Это даже для тебя слишком, Пэдро. — Слегка нахмурившись сказал Миллер. Брукс замер. Он явно не ожидал, что ситуация так резко съедет в пропасть. Его взгляд метался между Пэдро и Миллером, как у человека, который вдруг понял: правила закончились. — Он… — начал Брукс, — он действительно применил силу, сэр. Я… я упал. — Упал, — кивнул Миллер. — Бывает. Особенно когда много думаешь, а не смотришь под ноги. Он снова перевёл взгляд на Пэдро. — Ты пьян, Пэдро. У тебя конфликт с авторитетами. У тебя история дисциплинарных взысканий. — Миллер говорил почти ласково. — Хочешь, я прямо сейчас вызову внутреннюю проверку? Пусть разберутся, кто на кого напал. Камеры, протоколы, показания детей… Он сделал паузу. — Детей, которые только что пережили вооружённое нападение. Пэдро усмехнулся. Но это была уже не бравада. Это была ухмылка человека, который понял, что его аккуратно подводят под петлю. — Ты слишком много знаешь обо мне для парня, который здесь всего месяц, — сказал он. — И слишком ловко говоришь. — Я готовлюсь, — спокойно ответил Миллер. — Это называется профессионализм. Финн посмотрел на Миллера. Детектив всё ещё улыбался — той самой усталой, доверительной улыбкой, которая теперь казалась Финну маской, нарисованной сажей и кровью. Он перевел взгляд на Финна. — Теренс, — мягко позвал Миллер. — Твой сын напуган. Это нормально. Они стали свидетелями ужасного. Но ты же видишь, что происходит. Полиция расколота. Слухи, пьяные бредни... Вы не можете оставаться здесь. Собирай детей. Мы уезжаем через пять минут. Не переживайте о вещах, всё нужное уже есть, а с остальным потом разберемся. — Конечно, конечно, спасибо большое. Вы точно уверены, что эти фанатики не смогут нас отследить? — Ох, как же Теренс ждал кого-то, кто спасёт положение и их самих. — Абсолютно, — голос Миллера звучал как низкий, успокаивающий гул. — Коттедж оформлен на подставное лицо, никакой связи с департаментом. Даже Брукс не знает адреса. Верно, офицер? Брукс, всё еще прижимающий локоть, быстро закивал: — Да-да, полная конфиденциальность. Это... это стандартный протокол для особых свидетелей. Пэдро стоял у стены, его лицо приобрело землистый оттенок. Он понимал, что если сейчас откроет рот, Миллер раздавит его одним звонком в ОСБ, и никто в этом участке не поднимется на защиту «пьяного неудачника». Пэдро отвел взгляд, и Финн понял: их последний взрослый союзник внутри системы только что был нейтрализован. Миллер подошел к Финну и положил руку ему на плечо. — Я понимаю, парень. Ты привык рассчитывать только на себя. Ты убил монстра, и теперь весь мир кажется тебе состоящим из монстров. Но я — не он. Я тот, кто очищает улицы от такой падали. И сейчас я спасаю твою сестру. Ты ведь хочешь, чтобы Гвен спала спокойно? В коридоре воцарилась такая тишина, что стало слышно, как гудит люминесцентная лампа под потолком. Теренс, уже готовый идти к выходу, замер с полуоткрытым ртом. — Так, всё, — Теренс вдруг шагнул вперед, его голос внезапно обрел твердость, рожденную из чистого родительского инстинкта. — Миллер, спасибо. Правда. Но... дети правы. Это слишком быстро. Мы останемся здесь, в участке, до утра. Здесь полно вооруженных людей. А утром приедет мой адвокат и мы всё оформим официально. Улыбка Миллера не исчезла. Но он медленно убрал руку с плеча Финна. — Прекрасно понимаю. Я лишь предложил реальную помощь. Но не подумайте, я знаю как подозрительно это звучит. Так что конечно. Думаю из вас никто и глаза не сомкнет, так что надеюсь найдете чем себя развлечь. — Спасибо. Правда спасибо, вы спасли моих детей. — Теренс облегчённо выдохнул. Очевидно надеясь, что сможет отдохнуть. Атмосфера в коридоре мгновенно изменилась. Напряжение, которое еще секунду назад было натянуто как струна, вдруг лопнуло, оставив после себя странную, липкую тишину. Миллер отступил на шаг. Но он всё ещё смотрел на... Гвен. Как почти и весь разговор. Гвен же тщательно старалась не смотреть в ответ. — Безопасность превыше всего. Я просто... — Миллер чуть приподнял плечи, — слишком близко к сердцу принимаю такие дела. Когда видишь детей под огнем, хочется вывезти их как можно дальше отсюда. Но вы правы. Протокол есть протокол. Он обернулся к Бруксу: — Офицер, найдите для семьи Блейков свободный кабинет с диваном. И организуйте им горячую еду. Никаких допросов до утра. Это приказ. — Есть, сэр, — Брукс кивнул, всё еще избегая смотреть на Пэдро. Миллер еще раз кивнул Теренсу, коснулся пальцами козырька воображаемой фуражки и неспешно направился к выходу из участка. Его шаги по кафельному полу звучали четко и размеренно.

***

Брукс привел их в небольшой кабинет на втором этаже. Здесь пахло старой бумагой и дешевым кофе. — Вот, располагайтесь. Окно выходит во внутренний двор, там пост охраны. Я буду в конце коридора, — он замялся у двери. — И... простите за Пэдро. Он просто... он не в себе после того случая. Когда дверь закрылась, Теренс тяжело опустился на стул у стола и закрыл лицо руками. — Боже... Какая длинная ночь. Финн, Гвен, идите сюда. Гвен послушно подошла к отцу, но Финн остался у двери. Он прислушивался. Ему не давал покоя это неожиданное молчание от Граббера и то, как легко Миллер отступил. — Пап, — тихо позвал Финн. — Ты действительно ему веришь? Теренс поднял голову. В тусклом свете лампы он выглядел на десять лет старше. — Финни, я не знаю. Но сейчас мы в участке. Здесь мы в безопасности. Поспите немного. — Я не хочу спать, — отрезала Гвен. Она села на край дивана, подтянув колени к подбородку. — Я тоже, особенно после такого забега. — Попытка разрядить обстановку не удалась. Раз уж они в относительной безопасности, есть время разобраться с насущными вопросами. Что вообще с его галлюцинацией? Сначала она появлялась редко. Потом со вчерашнего дня он зачастил. А теперь снова молчание. Финн абсолютно не понимает логику того, что триггерит его появление. А что насчёт Миллера? Сначала спасает, потом предлагает уехать куда-то без документов, а после отступает. Да и большую часть разговора он смотрел на Гвен. Она тоже какая-то странная. Боже, когда это всё закончится. Почему всё должно быть связано именно с граббером? Его лучший друг погиб из-за него, Финн сам чуть не умер из-за него, Финн убил его, а теперь какой-то культ. Почему их вообще посчитали за подражателей? Они действуют совершенно иначе, да и цель у них похоже другая, если судить по фокуснику. Зачем тогда минировать фургон в который их должны были засунуть? — Тут есть что почитать? А то скучно кошмар, а телика нету. — Финн старался говорить обыденно, но его голос всё равно предательски дрогнул. Теренс, погружённый в собственные мысли, лишь неопределенно махнул рукой в сторону заваленных бумагами полок. — Посмотри там... Наверное, старые подшивки или инструкции. Только не раскидывай всё, — отец прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь в коленях. Финн потянул за корешок какой-то папки, и она с глухим стуком упала, рассыпав листы. Среди скучных рапортов о кражах велосипедов и протоколов досмотра его взгляд зацепился за вырезку из старой газеты, засунутую между страниц. Это была заметка десятилетней давности о пропаже людей в соседнем округе. На фото был изображён молодой офицер, получающий награду. Даже через зернистую печать и годы Финн узнал этот разворот плеч. Миллер. Финн принялся читать это дело. Кажется это первое крупное дело детектива. Он говорил, что был ближе всех к разгадке дела граббера в своем округе, а теперь ведёт дело подражателей. Если так подумать, то он правда получается очень опытный полицейский. Навряд ли он узнает что-то новое. Но хотя бы время займет В коридоре послышались шаги. Но это были не тяжелые ботинки Брукса и не шаркающая походка Пэдро. Это было что-то легкое, почти невесомое. Дверь приоткрылась. На пороге стоял человек в гражданском, которого Финн раньше не видел. Он держал в руках поднос с тремя пластиковыми стаканами чая и какими-то сэндвичами в упаковке. — Офицер Брукс просил передать, — негромко сказал мужчина, проходя в комнату. — Еда из автомата, извините, кухня уже закрыта. Он поставил поднос на стол перед Теренсом. Тот поднял голову, выдавил из себя подобие улыбки: — Спасибо... Клерк? — Просто помощник, — ответил незнакомец. — Сэндвичи если что не тёплые. С этими словами он улыбнулся и вышел из комнаты. Финн проводил «помощника» взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается. В этом участке каждый новый человек казался либо угрозой, либо деталью какого-то сложного механизма, который пытался их раздавить. Он посмотрел на сэндвичи в шуршащей пластиковой упаковке. «Не тёплые». Почему нельзя было просто достать те и подогреть? Хотя, ему тоже было бы плевать. Финн не ужинал, но всё равно не голодный. Да он вообще со времен подвала как-то перестал ощущать голод. Завтрак есть и нормально. А если это ещё и вкусная еда. Ммм. Белисимо Около пяти утра свет в коридорах участка стал наполняться естественным. Финн вышел из кабинета, чтобы умыться — ледяная вода была единственным способом заглушить гул в ушах. К сожалению туалет лишь на первом этаже. Так что придется спускаться к этим уставшим дежурным у которых наконец заканчивается смена. Миллер стоял у окна в конце коридора, там же, где и ночью. Только теперь он был в чистой рубашке, а от запаха гари не осталось и следа. Он пил кофе из бумажного стакана, глядя, как первый свет солнца падает на парковку. — Не спится, чемпион? — Миллер не обернулся, но его голос эхом отозвался от пустого коридора. — Понимаю. Адреналиновый откат — дрянная штука. Финн замер, вытирая руки о джинсы. Он хотел уйти, но что-то в позе детектива — расслабленной, почти домашней — заставило его остаться. — Я в порядке, — коротко бросил Финн. — Ты — да. А вот твой отец... — Миллер наконец повернулся. Его глаза под тяжелыми веками блеснули пониманием. — Он сейчас спит на том диване и видит сны, в которых всё это — просто ошибка. Он надеется на адвоката. На протокол. На то, что система выставит вокруг вас забор. Миллер подошел ближе, сохраняя вежливую дистанцию, которую диктовал устав. Но он был достаточно близко, чтобы Финн почувствовал запах его дорогого одеколона, перекрывающего запах дешевого полицейского кофе. — Я не могу заставить вас ехать, Финн. Закон на стороне твоего отца. Вы свободные граждане в безопасном — теоретически — месте. Но давай поговорим как мужчина с мужчиной, раз уж ты здесь единственный, кто не закрывает глаза. Миллер облокотился на подоконник, рассматривая Финна. — Ты ведь чувствуешь это, верно? То, что Граббер оставил после себя. Это не просто шрамы на теле. Это... вакансия. Пустое место, которое природа не терпит. Эти «подражатели», как их называет пресса — они не тебя хотят убить. Они хотят занять его место. А ты для них — главный приз. Тот, кто одолел их кумира. — К чему вы это ведете? — голос Финна звучал твердо, хотя внутри всё сжалось. Миллер сделал глоток и вдруг понизил голос. — Твой отец думает, что адвокат защитит вас от людей, которые верят, что смерть — это только начало. Это мило. Но ты... ты видел изнанку, Финн. Миллер протянул руку и аккуратно, почти нежно, поправил воротник куртки Финна. Финн не шелохнулся, хотя по спине пробежал мороз. — Я буду рядом. Даже если твой отец выставит меня за дверь. Я буду смотреть из тени. Потому что если они придут за Гвен — а они придут, Финн, ты и сам это знаешь — твой отец будет искать бланк заявления, а я буду нажимать на курок. Он отступил, его лицо снова приняло выражение усталого, честного копа. — Иди, поспи еще час. Скоро приедет ваш адвокат. Начнется бумажная волокита, суета... Наслаждайся тишиной, пока она есть. Кстати, — Миллер улыбнулся, — сэндвичи понравились? Говорят, в этом автомате они самые свежие в округе. Когда Финн возвращался к лестнице он увидел отца стоявшего у входа и энергично пожимающего руку человека. Похоже это их адвокат, он приехал раньше чем планировалось. — Слава богу, вы приехали. — Финн услышал это даже отсюда. Медленно, почти устало, стал подходить к ним. Оказывается тут ещё и Гвен. Похоже отец не хотел оставлять её одну или она сама не захотела. Теперь он точно видит того человека, да, это их адвокат — мистер Адам. Он курировал их, после того как Финн убил... его. — А! Вот и Финни, хорошо, а то я уже хотел пойти тебя искать. — С облегчением произнес Теренс. — Адам, как вы вовремя. Спасибо большое, что смогли приехать в такое время. — Конечно, это моя работа. Так. Дело действительно важное, поэтому пожалуй начнем. Кто главный по делу подражателя? — Подражателей. — Поправил Финн. — Обнаружилось, что это целый культ. — Даже так... Почему мне не сообщили? — Слегка нахмурившись обратился к дежурному. Полицейский на ресепшене только собирался что-то ответить, как появился Миллер. Похоже он уже допил свой кофе. — Спокойно, не нужно разводить конфликт на ровном месте. — Мне сказали, вы предлагали моим клиентам неофициальное перемещение. Это правда? Или мне снова о чем-то не доложили? — Это правда. Я предлагал им безопасность. — Без ордера, без протокола и без свидетелей? — Перебил Адам. — Культ уже был у них дома, уже попытался убить. Я слегка погорячился, признаю. Но дело действительно срочное и я слишком испугался, что времени может и не быть. А официальный процесс достаточно долгий. — Раз вы назначены главным, то должны быть достаточно профессиональны, чтобы не поддаваться панике. Также я видел, что вы вышли из того же места, что и Финн. Вы разговаривали? Миллер чуть склонил голову, будто вопрос был совершенно ожидаемым. — Короткий разговор в коридоре. Никакого допроса. Ваш клиент вышел умыться, я пожелал ему доброго утра. Если нужно, можете запросить записи с камер. Адам не моргнул. — Я так и сделаю. Пауза. — О чём именно вы говорили с несовершеннолетним потерпевшим без присутствия родителя или представителя? — О бессоннице, — спокойно ответил Миллер. — И о том, что адреналиновый откат — неприятная штука. Ничего процессуального. Финн почувствовал, как на него одновременно смотрят два взрослых мужчины. Один — проверяет, второй — оценивает. Адам слегка повернул голову: — Финн. Это так? Теренс напрягся. Гвен смотрела в пол. Миллер не смотрел на мальчика. Финн сглотнул. — Он… говорил про культ. Что они могут прийти за Гвен. Тишина. Очень тихая, плотная. Адам медленно перевёл взгляд на Миллера. — Вы обсуждали гипотетические угрозы с ребёнком без присутствия родителя? — Я предупредил его о рисках, которые уже существуют, — ровно ответил Миллер. — Или вы предпочли бы, чтобы он узнал о них из вечерних новостей? — Я предпочёл бы, чтобы любые оценки угроз доводились до моего клиента, а не до его детей. Миллер слегка улыбнулся. — Ваш клиент вчера был в состоянии шока. Я говорил с тем, кто выглядел способным слушать. Теренс резко поднял голову. — Это что сейчас было? Миллер тут же повернулся к нему. — Ничего оскорбительного. Я констатирую, что ваш сын проявил редкую выдержку. Адам сделал шаг вперёд. Небольшой. Но достаточный, чтобы визуально встать между Миллером и детьми. — С этого момента любые разговоры с несовершеннолетними — только через меня. Это понятно? — Разумеется, — мягко кивнул Миллер. — Я всегда соблюдаю процедуру. — Хорошо. Тогда начнём с процедуры. — Адам достал блокнот. — На каком основании семья находилась в участке всю ночь? Дежурный за стойкой нервно выпрямился. — По рекомендации детектива Миллера, как потерпевшие по делу о покушении… — Оформлено письменно? — Э… нет. Это было устное решение. Адам отметил что-то в блокноте. — Кто приносил им еду? Брукс, появившийся в коридоре, замер. — Помощник из архива, сэр. — Имя. — …Льюис. По-моему. — По-моему — это не ответ, офицер. Миллер вмешался: — Еда из автомата, без контакта. Если вы намекаете на нарушение — его не было. — Я ничего не намекаю, детектив. Я фиксирую. Пауза. Теперь воздух другой. Уже не эмоциональный. Холодный. Бумажный. Адам повернулся к Теренсу: — Мы сейчас сделаем следующее. Вы и дети поедете домой. Я подам официальный запрос на временную охрану. До его рассмотрения полиция обязана обеспечить патрулирование района. Без «коттеджей» и без устных договорённостей. Теренс облегчённо кивнул. — Спасибо… Миллер молчал. А потом произнёс спокойно, без тени раздражения: — Если они вернутся домой, я увеличу число патрулей. Но вы должны понимать — культ не действует спонтанно. Они готовятся. И если будет новая попытка, время реакции — это минуты. — Тогда вы, как главный по делу, обязаны предотвратить её, — сухо ответил Адам. И вот тут Миллер впервые посмотрел прямо на него. Без улыбки. — Именно этим я и занимаюсь. Очень короткая пауза. — Я передам вам все материалы по делу. И список потенциальных угроз. Если после ознакомления вы всё ещё будете уверены, что дом — безопаснее, я приму это решение. Он повернулся к Финну. Не касаясь. Не приближаясь. — Рад, что ты не любишь спать, чемпион. Иногда это полезно. Адам это заметил. — Детектив. Всего одно слово. Предупреждение. Миллер кивнул и направился к своему кабинету. Адам закрывает блокнот и поворачивается к Теренсу. — Мне нужно несколько минут с вашим сыном. Наедине. Это стандартная процедура. Теренс сразу напрягается. — Он ничего не сделал. — Я знаю, — спокойно отвечает Адам. — И хочу убедиться, что никто не сделал ничего ему. Пауза. Финн не сопротивляется. Гвен остаётся рядом с отцом. Адам кивает в сторону пустого кабинета рядом с лестницей.