Часть 6

Дверь закрывается не до конца. Намёк на безопасность. Не изоляция. Адам не садится за стол. Он берёт стул и ставит его сбоку, не напротив. Чтобы не было ощущения «допроса». — Финн. Я задам несколько прямых вопросов. Отвечай так, как считаешь нужным. Если что-то покажется неприятным — скажи. Финн пожимает плечами. — Мне не привыкать. Адам это слышит. И фиксирует. — Детектив Миллер разговаривал с тобой утром без присутствия родителя. Это было по его инициативе? — Он стоял в коридоре. Я вышел умыться. Он начал разговор. — Он задавал вопросы о событиях вчерашнего вечера? — Нет. Он говорил про культ. И… про меня. — Про тебя в каком смысле? Финн смотрит в сторону окна. — Что я «единственный, кто не закрывает глаза». Что я понимаю больше, чем отец. Адам чуть меняется в лице. Почти незаметно. — Он противопоставлял тебя отцу? Финн молчит пару секунд. — Не прямо. — Но? — Но звучало так. Пауза. — Он касался тебя? Вопрос задан спокойно. Без давления. Но очень чётко. Финн вспоминает воротник. Запах одеколона. Близость. — Он поправил мне воротник. Типа… по-дружески. — Тебе было комфортно? Финн думает. И вот это важно — не мгновенный ответ. — Нет. Адам кивает. — Он угрожал? — Нет. Он говорил, что будет «нажимать на курок», если придут за Гвен. Вот тут адвокат уже не скрывает реакции. — Он использовал эту формулировку? — Да. — При отце? — Нет. Тишина. Адам кладёт ладони на колени. — Финн. Слушай внимательно. Есть разница между предупреждением о риске и созданием ощущения, что без него вы не выживете. Ты понимаешь? — Он не казался сумасшедшим. — Я не спрашиваю, сумасшедший ли он. Я спрашиваю, создавал ли он ощущение, что только он может вас защитить. Финн медленно кивает. — Да. Пауза. — И ещё он сказал, что Граббер оставил «вакансию». Адам не перебивает. — Он объяснил, что имел в виду? — Что культ хочет занять его место. И что я — главный приз. Адвокат несколько секунд ничего не говорит. Просто смотрит на мальчика. — Ты чувствуешь, что он пытается тебя вовлечь в расследование? Финн хмурится. — Он сказал, что я вижу больше, чем взрослые. И спрашивал нас в машине об этом прямо. — В машине? — Когда он нас вез в участок с того места. — Это способ сделать тебя соучастником. Даже если ты им не являешься. Финн впервые поднимает глаза прямо на него. — А если он прав? Адам не отвечает сразу. — Даже если он прав, — наконец говорит он, — ответственность всё равно лежит на взрослых. Не на тебе. Финн будто чуть расслабляется. — Он ещё спрашивал про сэндвичи, — добавляет вдруг Финн. — Про сэндвичи? — Сказал, что они самые свежие в округе. Адам делает мысленную отметку. — Ты ел их? — Нет. — Хорошо. Секунда. — Финн, я не говорю, что Миллер опасен. Но он работает через доверие. А доверие — это инструмент. Пока мы не проверим всё официально, ты не ведёшь с ним разговоры один. Понял? Финн кивает. — Если он снова подойдёт? — Ты говоришь: «Поговорите с моим адвокатом». И уходишь. — Он не разозлится? — Если он профессионал — нет. Если разозлится — это ответ само по себе. Пауза. — Ты боишься его? — тихо спрашивает Адам. Финн долго думает. — Я не понимаю его. Адам встаёт. — Хорошо. Теперь пойдём к отцу. И помни: взрослые обязаны защищать тебя. Не наоборот. Теперь у Финна есть язык, чтобы описать, что с ним происходило. Дверь кабинета открылась. Финн вышел первым. Адам — следом, закрыв её мягко, без хлопка. В коридоре пахло свежим кофе и чем-то металлическим, утренним. Дежурные менялись. Шаги, тихие переговоры по рации. Всё выглядело обыденно. Миллер уже шёл к ним. Не быстро. Не агрессивно. Ровная походка человека, который никуда не спешит. — Закончили? — вежливо поинтересовался он. — На данный момент — да, — ответил Адам. Миллер кивнул и перевёл взгляд на Финна. Не задержал. Отметил. — Прекрасно. Тогда предлагаю не терять времени. Я хотел бы сейчас провести формальный опрос свидетелей. Финна и Гвен. В присутствии законного представителя, разумеется. Адам даже не моргнул. — На каком основании вы считаете это срочным? — Пока события свежи в памяти. Нападение, подозреваемые, возможная идентификация. Чем дольше мы ждём, тем больше искажений. — Дети не подозреваемые. — Разумеется. Они ключевые свидетели. Теренс подошёл ближе. Он выглядел усталым, но уже не таким растерянным. — Это обязательно прямо сейчас? Миллер спокойно повернулся к нему. — Если вы хотите, чтобы мы нашли этих людей до того, как они попробуют снова — да. Пауза. Адам сделал шаг вперёд. Снова визуально перехватывая линию. — Допрос несовершеннолетних возможен только: - в присутствии родителя и представителя, - с фиксацией, - без давления, - с возможностью прерывания в любой момент. — Согласен, — мягко кивнул Миллер. — Комната для опросов свободна. Запись включим. Вы можете находиться рядом. — Я буду находиться внутри, — уточнил Адам. — Конечно. Тишина. Финн чувствовал, как напряжение ползёт по позвоночнику. Всё звучало законно. Правильно. Чисто. Но что-то было не так. Миллер слегка повернул голову. — Гвен тоже должна присутствовать. Некоторые детали она видит… иначе. Гвен впервые с момента приезда в участок подняла глаза. — Что вы имеете в виду? — Ты говорила, что слышала фокусника до того, как остальные его увидели, — спокойно напомнил он. — Это может быть важно. Адам мгновенно вмешался: — Вы уже обсуждали с ней детали показаний? — Коротко. Ночью. В присутствии отца. Теренс нахмурился. — Я… не помню, чтобы это было официально. — Это не был допрос, — спокойно ответил Миллер. — Я уточнял хронологию. Адам несколько секунд смотрел на него. — Хорошо. Мы согласны на формальный опрос. Но с условиями: - сначала Финн, - перерыв, - затем Гвен, - без интерпретаций психологического характера, - только факты. Миллер слегка улыбнулся. — Вы мне не доверяете. — Это не вопрос доверия. Это вопрос процедуры. Пауза. Миллер перевёл взгляд на Финна. — Ты ведь хочешь, чтобы мы их нашли? Финн почувствовал, как внутри что-то напряглось. Адам ответил вместо него: — Он хочет быть в безопасности. А это моя зона ответственности. Миллер не стал спорить. — Тогда пройдёмте. Он развернулся и повёл их по коридору. Шаги эхом отдавались от стен. Камеры под потолком, стеклянные двери, флуоресцентный свет — всё вдруг стало слишком ярким. Перед дверью комнаты для опросов Миллер остановился. — Финн. Только факты. Без теорий. Сказано спокойно. Но звучит как предупреждение. Адам мягко положил ладонь Финну на плечо — не удерживая, а напоминая о присутствии. — Только то, что ты видел. И если вопрос покажется тебе странным — мы его остановим. Миллер открыл дверь. Комната внутри была стерильной. Стол, три стула, камера под потолком. Стекло в соседнюю комнату — тёмное, непрозрачное. Миллер садится напротив, кладет руки на стол. Он выглядит подчеркнуто официально. Адам садится рядом с Финном, открыв свой блокнот. Естественно диктофон уже включен. Атмосфера в комнате изменилась. Если в кабинете с Адамом было ощущение «тихой гавани», то здесь, под прицелом объектива камеры и холодным светом ламп, пространство казалось сжатым. Миллер не спешил. Он методично поправил микрофон на столе, нажал кнопку записи и произнес стандартную формулу: дата, время, присутствующие. Его голос звучал ровно, приобретая тот самый профессиональный «металлический» оттенок, который лишал беседу личного характера. — Финн Блейк, — Миллер посмотрел в свои записи, затем поднял глаза. — Давай начнём с того, почему вы покинули дом. — Мы с Гвен услышали скрежет, похожий на ножницы, на первом этаже, после чего услышали телевизор. Мы вылезли через окно. Я слегка повредил ногу и мы побежали. Там мы с вами пересеклись. — Хорошо. Вы на момент скрежета находились на втором этаже, где? — В комнате Гвен. Ей приснился... кошмар. Миллер слегка дернулся при упоминании снов Гвен. — Когда я вас нашел вы прятались за деревом. Почему вы вдруг остановились? — Я... Я... Нам пришлось. Потом мы заметили человека в гриме и спрятались пока он нас не заметил. Потом вы спалили наше местоположение и он начал приближаться. — Почему пришлось остановиться? Вы заметили кого-то или что-то? — Я... Это не была просто заминка — это был физический ступор, реакция на травму или на что-то, что мальчик считал невозможным для объяснения взрослым. Адвокат не стал ждать, пока тишина станет давящей. — Секунду, — Адам поднял руку, прерывая Миллера. Его голос звучал мягко, но в нем лязгнул металл. — Финн, посмотри на меня. Финн повернул голову. Его зрачки были расширены, дыхание стало поверхностным. — Детектив, — Адам перевел взгляд на Миллера, — мой клиент дезориентирован. Мы сделаем двухминутную паузу прямо сейчас. Камеру можно не выключать, но я прошу вас отойти. Миллер медленно выпрямился. Его пальцы, лежащие на столе, едва заметно дрогнули. — Он начал отвечать, Адам. Это важный момент хронологии. Если он что-то увидел в темноте... — Он ответит, когда будет готов, — отрезал Адам. Он наклонился к Финну, понизив голос до шепота, который, впрочем, прекрасно ловился микрофоном. — Финн. Ты не обязан выдавать всё за одну секунду. Ты споткнулся? Или ты что-то увидел? Если это касается Гвен или чего-то, что кажется тебе странным — просто скажи «мне нужно собраться с мыслями». Миллер разочарованно откинулся на спинку стула. Он понял, что мальчик закрылся. — Хорошо, — протянул детектив. — Вернемся к моменту, когда появился человек в гриме. Ты сказал, что я «спалил» ваше местоположение. Ты считаешь, что я сделал это намеренно? Адам резко выпрямился. Это был опасный вопрос. — Вопрос снят, — жестко произнес Адам. — Это чистая провокация. Финн не может судить о тактических действиях офицера полиции в состоянии стресса. Пальцы Финна непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Миллер подался вперед, сокращая дистанцию. Он почувствовал «слабое место» свидетеля. — Финн? — голос детектива был тихим, почти вкрадчивым. — Ты что-то увидел на дороге. Что-то, что заставило тебя замереть и забыть о безопасности. Это был человек? Или машина? Адам заметил, как побелели костяшки пальцев мальчика. Он почувствовал исходящую от него волну чистого, парализующего ужаса. — Мой клиент уже ответил на вопрос о хронологии, — спокойно вмешался Адам, накрывая руку Финна своей. — Он сказал, что они заметили человека в гриме и спрятались. — Я уточняю причину остановки, — не сводя глаз с Финна, отрезал Миллер. — Финн, ты увидел фургон? Чёрный фургон с надписью? Который потом взорвался, верно? Это важно, Финн. Если Граббер мертв, но его машина снова на улицах — значит, вакансия не просто открыта, она уже занята. Ты остановился, потому что узнал его, верно? Ты подумал, что он вернулся за тобой. — Детектив, — голос Адама стал жестче. — Вы оказываете давление, используя травматический опыт ребенка. Финн, не отвечай. Адам повернулся к Финну и посмотрел ему прямо в глаза. — Финн, дыши. Тебе не нужно строить теории о «вакансиях». Детектив, судя по всему вы видели тот же фургон. Не вижу причины для подобного вопроса. — Ну, мало ли была другая причина. — Миллер расслабленно пожал плечами. — Она двигалась или стояла? — быстро спросил Миллер. — Стояла. С выключенными фарами. — Выдавил из себя Финн. — И именно в этот момент появился «фокусник»? Или он вышел из этой машины? — Он... — Детектив! Прекратите. Вы давите на пострадавшего. — Вмешался Адам заметив дрожь Финни. — Он... Он не фокусник. — Прошептал Финн. — Что? Мне казалось вы с Гвен их так назвали? — Искренне удивился Миллер. — Фокусник... Это главный. Один человек. Остальные просто подражатели. Миллер сделал быструю пометку в блокноте, его рука двигалась почти лихорадочно. — Почему именно фокусник? — Он... Вчера. Вчера он выступал перед участком. Мы случайно с ним столкнулись. — Вы видели его? Сможете опознать? И как вы поняли, что он тот самый? — Я... Он был в гриме и надел некоторые элементы, чтобы скрыть свою внешность. Голос скорее всего тоже не смогу опознать. Он... Он сам сказал. Сказал некоторые детали из... ЕГО дела... — Какие детали? Это важно, Финн. — Хватит! Его трясет и он еле еле говорит. На этом допрос с Финном Блейком завершается. Атмосфера в комнате допроса накалилась до предела. Последние слова Финна повисли в воздухе тяжелым, осязаемым грузом. Детектив Миллер замер с поднятой ручкой, его взгляд метался от мальчика к Адаму, в нем читалась смесь профессионального азарта и плохо скрываемого раздражения. Миллер открыл рот, чтобы задать еще один вопрос — возможно, самый важный, — но Адам уже встал, фактически перекрывая обзор камере и детективу своим телом. — Допрос окончен, детектив. Я выключаю диктофон, — Адам нажал на кнопку, и короткий писк устройства прозвучал как выстрел в тишине. — Мой клиент нуждается в медицинской помощи или, как минимум, в покое. Любые дальнейшие протоколы — только через официальный запрос и после заключения психолога. Миллер медленно выдохнул через нос, сдерживая гнев. Он понимал: Адам прав юридически, и если он продолжит сейчас, любые показания Финна в суде назовут «добытыми под давлением». — Идем, Финн. Всё закончилось. По крайней мере, здесь. Дверь за Финном и Адамом закрылась, оставив в комнате тяжелый шлейф невысказанных слов. Миллер несколько секунд смотрел на пустой стул, затем коротко кивнул кому-то за темным стеклом. Через десять минут в комнату вошла Гвен. Она выглядела маленькой в этом стерильном пространстве, но в её походке не было того парализующего ужаса, который сковал Финна. Это была настороженность зверя, учуявшего капкан. Адам вернулся и сел на свое место, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Миллер сменил тактику. Он убрал блокнот в сторону, сцепил пальцы в замок и слегка наклонил голову, смягчая взгляд. — Гвендолин, — начал он, и в голосе больше не было «металла». — Я знаю, что день был тяжелым. Мы просто хотим убедиться, что вы с братом в безопасности. Поможешь мне восстановить картину? Гвен посмотрела на камеру под потолком, затем на темное стекло. — Можете не стараться, детектив. Я знаю, что там сидят люди. И я знаю, что вы записываете. Миллер едва заметно усмехнулся. — Справедливо. Давай начнем с самого начала. Ты разбудила брата, потому что тебе приснился сон. О чем он был? Адам напрягся, готовый пресечь вопрос о «мистике», но Гвен ответила раньше: — Это не... — Гвен осеклась. — Это неважно. — Почему вы решили бежать через окно, а не заперлись в комнате или не позвали на помощь? — Потому что в доме уже кто-то был, — Гвен подалась вперед, её глаза блеснули. — Телевизор включился сам. Это был сигнал: «Я здесь, и я не прячусь». Если бы мы пошли к двери, мы бы встретились с ним в коридоре. — Хорошо, — Миллер перелистнул страницу. — Вы выбрались. Финн повредил ногу. Вы побежали к дороге. Почему вы остановились за тем деревом? Финн замялся на этом моменте. Он что-то увидел? Или ты что-то увидела? Гвен замолчала. Она посмотрела на свои руки, потом на Адама. Адвокат едва заметно кивнул, давая понять, что она может говорить. — На дороге стоял фургон, — тихо сказала она. — Тот самый. С выключенными фарами. Он просто ждал. Финн замер, потому что... он узнал его. А я замерла, потому что почувствовала холод. Знаете, такой холод, который бывает, когда кто-то смотрит тебе прямо в затылок, даже если ты его не видишь. — И тогда появился человек в гриме? — быстро спросил Миллер. — Тот, которого вы называете «подражателем»? Гвен резко вскинула голову. Её взгляд стал колючим. — Вы задаете неправильный вопрос, детектив. Миллер поднял брови: — О? И какой же вопрос правильный? — Не «почему мы остановились», а «почему он нас не взял», — Гвен прищурилась. — Он стоял там, в гриме, с этими своими фокусами. Он видел нас. Он видел, как вы подъехали. Он не убегал. Он... играл. А потом... умер. Я... Я до сих пор не знаю как на это реагировать, если честно. — Понимаю. Но всё же... — Что с тем человеком, которого вы повалили на землю? — Перебила его Гвен. Миллер слегка удивился. — К сожалению он скрылся. Я поступил не совсем правильно. Мне стоило... Не важно. Важны твои знания, Гвен. Финн упомянул, что этот человек — «Фокусник» — выступал перед участком. Вы видели его лицо под гримом? Хоть какую-то деталь? Татуировку, шрам, цвет глаз? — Глаза... — Гвен запнулась. — Они были обычными. В этом и была проблема. Он выглядел как человек, который может жить в соседнем доме и стричь газон по субботам. Но он сказал нам одну вещь. — Какую? — Глаза Миллера загорелись, он наклонился поближе. — Он сказал: хватит терроризировать Финни. Повисла пауза. — Ты же в курсе, что это не место для шуток? — Уточнил Миллер. — Полицейский участок тоже не место, чтобы давить на моего брата. Я всё сказала. Больше ничего нового, чего вы бы не знали. Именно в этот момент входит Брукс. — Миллер, мы нашли кое что по камерам. Вчера. Миллер вопросительно поднял бровь. — Ладно, зная тебя это действительно важно. Что там? Как раз не придется лишний раз звать Адама. — Там... Мы нашли то как Гвен приближалась ко входу, после чего этот фокусник завел с ней разговор. И только потом откуда-то бежал Финн. Он что-то кричал и после тоже что-то сказал. Потом фокусник сам уезжает. Это расходится с нашей версией того, что они оба одновременно наткнулись на него. Да и похоже Финн знал что-то, только после его крика она выглядела напуганной. Миллер медленно повернул голову к Бруксу, затем перевел взгляд на Гвен. Воздух в комнате будто загустел. Доброжелательная маска детектива окончательно сползла, обнажив подозрительность опытного копа. — Расходится, значит? — тихо повторил Миллер. Адам, почувствовав изменение траектории, мгновенно выпрямился. Его блокнот захлопнулся с сухим стуком. — Детектив, камера всё ещё пишет. Вы только что получили информацию, которую мой клиент не подтверждал и не опровергал. — Гвен, — Миллер проигнорировал адвоката, впиваясь взглядом в девочку. — Твой брат сказал, что вы столкнулись с ним вместе. Но Брукс говорит, что ты подошла к нему первая. Ты искала этой встречи? Ты знала, что он будет там? Гвен сидела неподвижно, её лицо превратилось в мраморную статую. Только пальцы под столом судорожно переплелись. — Я просто гуляла, — голос Гвен прозвучал бесцветно. — Я увидела человека, который показывал фокусы. Что в этом криминального? — В том, что твой брат бежал к тебе так, словно ты стояла на краю пропасти! — Миллер хлопнул ладонью по столу, заставив стакан с водой дрогнуть. — Что он кричал, Гвен? И почему ты выглядела напуганной только после его слов, а не когда стояла рядом с убийцей? — Мой клиент не обязан комментировать видеозаписи, которые ей не предъявили, — отрезал Адам, поднимаясь. — Детектив, вы переходите границы. Сначала вы давите на Финна, теперь ловите Гвен на мелких неточностях в хронологии, которые в состоянии стресса абсолютно нормальны. — Это не мелкая неточность, Адам! — Миллер вскочил, указывая на Брукса. — Если Финн знал, кто это, до того как тот открыл рот — значит, у них был контакт раньше. Или... — он снова посмотрел на Гвен. — Или твои сны стали гораздо более детальными, чем ты нам рассказываешь. — Причем тут мои сны?! Если бы и так, то я тогда первая знала о нем. Вы несете ахинею! Серьезно? Претензии на основе снов?! — ТАК! Довольно! — Рявкнул Адам. — Опрос закончен. Вы больше не имеете права пытаться достать информацию из моего клиента. Резкий выпад Адама заставил Миллера осечься. В юридическом поле он только что проиграл: Адам имел полное право прервать допрос, как только Миллер перешел от уточнения фактов к обвинениям, основанным на «снах» и догадках. — Опрос закончен, — повторил Адам тише, но с такой силой, что Брукс невольно отступил на шаг от двери. — Мы уходим. Он положил руку на спинку стула Гвен, помогая ей встать. — Идем, Гвен. Смотри только перед собой. Выход из комнаты допроса напоминал побег из зоны боевых действий. В коридоре Финн, увидев бледную, но яростную Гвен, тут же шагнул к ней. Сестра вцепилась в его рукав так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она не плакала, но её взгляд, направленный в сторону кабинета Миллера, был полон такой недетской враждебности, что даже Теренс поежился. Адам шел впереди, фактически прорубая плечами путь к выходу. — Мы уезжаем. Прямо сейчас, — бросил он Теренсу, не останавливаясь. — Никаких патрулей Миллера. Я сам вызову частную охрану на первое время, пока мы не добьемся официального перевода дела другому детективу. Миллер не вышел за ними. Он остался в комнате, глядя на темное стекло, за которым скрывались его люди. Его молчание в этот момент было страшнее любого крика. Они вышли на парковку. Утреннее солнце слепило, но не грело. Когда двери машины Теренса захлопнулись, отсекая шум просыпающегося города, в салоне воцарилась тяжелая тишина. Финн сидел сзади рядом с Гвен. Он чувствовал, как её бьет мелкая дрожь. — Гвен... — тихо позвал он. — Что он спрашивал? — Про сны, — Гвен отвернулась к окну. — Про то, почему я подошла к полицейскому участку вчера первая. Он знает, Финн. Он видел камеры. Он думает, что я... что я как-то с этим связана. Или ты. Теренс на переднем сиденье обернулся, его лицо было серым. — Финн, Гвен, послушайте... Этот детектив... он действительно помог нам ночью. Но то, что произошло сейчас... Адам, это вообще законно? — Это на грани фола, Теренс, — Адам резко крутанул руль, выезжая с парковки. Судя по его напряжённой позе, он сам не в восторге. — Он опытный манипулятор. Он использовал технику «разрыва шаблона»: сначала мягко, потом удар по больному месту. Но меня беспокоит другое. — Что? — спросил Финн, глядя в зеркало заднего вида на удаляющееся здание участка. — То, как быстро Брукс принес информацию о камерах, — Адам прищурился. — Будто они ждали момента, чтобы вбросить это именно во время допроса Гвен, чтобы сломать её. Миллер не просто ведет расследование. Он строит ловушку. И я пока не понимаю, для кого именно — для культистов или для вас. Машина подъехала к дому. У входа уже стоял черный автомобиль охранного агентства, который вызвал Адам. Профессионалы. Дом больше не казался убежищем. Он казался мишенью, обведенной ярким маркером. — Заходите внутрь, заприте все двери, — распорядился Адам. — Я поеду в офис, подготовлю документы для отстранения Миллера от общения с вами. Теренс, никого не впускай. Даже если придет Брукс с «новыми уликами». Только через мой звонок. Когда семья вошла в прихожую, в доме было непривычно тихо. Телевизор был выключен, но Финн всё равно посмотрел на него с опаской. Гвен сразу ушла в свою комнату, не сказав ни слова. Теренс поплелся на кухню — Финн слышал, как звякнуло стекло. Отец обещал не пить, но, кажется, эта ночь была слишком долгой даже для него. Финн остался в коридоре один. Всё это время, со вчерашней ночи, он с собой носил этот дурацкий рюкзак, с дурацкой трубкой и конспектами. Ну, зато он смог забрать ту газету с первым подвигом Миллера. Теперь когда Гвен упоминула это... Её одноклассница сказала, что она пошла в участок из-за данных, полученных из сна скорее всего. Но получается она так никому ничего и не рассказала? О Господи, сколько всего. И это постоянно нужно анализировать и помнить. Кошмар. Когда там отпуск? — Никогда, Финни. — Стоило Финну завернуть в гостиную как перед его носом появился граббер. Финн еле еле сдержался чтобы не закричать. — Ты же не думал, что мы с тобой когда-нибудь расстанемся? — Ты буквально проекция моего мозга, так что замолкни. — Прошипел Финн, стараясь чтобы отец не услышал. — М. Что у нас тут на повестке дня? — Граббер полностью проигнорировал слова мальчика. — Подозрения от полиции, какие-то сектанты знают очень много про нас и похоже хотят убить, а и да, Теренс может сорваться в любой момент. Что я упустил? Финн полностью проигнорировал того в ответ и направился в ванную чтобы умыться. Уже очевидно что граббер не стесняется выходить на людях. Стресс? Возможно, но тогда почему он ни разу не появился во время допроса? Как это вообще работает?! Он сам что-ли выбирает когда появится? Может всё зависит от того, есть ли на кого положиться? На допросе он полагался на Адама. Ночью он частично полагался на Миллера. Но... Это всё как-то глупо. Завтрак. Завтрак это обязательно, всё остальное на усмотрение. Финн плеснул в лицо ледяной водой. В зеркале над раковиной отразились его собственные красные от недосыпа глаза, а за плечом — застывшая, неподвижная фигура в маске. Граббер стоял, прислонившись к дверному косяку, и с интересом разглядывал кафель, словно покупатель, приценивающийся к недвижимости. — Ты не появился на допросе, — прошептал Финн, вытирая лицо полотенцем. — Почему? Испугался адвоката? — Адвокат? — Граббер издал сухой, лающий смешок. — Миллер... он ведь тебе нравится, да? Такой чистый, такой героический. Прямо как на той картинке в газете. Финн замер. Рюкзак с вырезкой лежал в коридоре, но проекция мозга, очевидно, знала всё, что знал сам Финн. — Заткнись. — Знаешь, почему я не пришел? Потому что ты справлялся сам. Ты начал видеть швы на его костюме. А теперь посмотри в окно, чемпион. Ты ведь уже почувствовал это, верно? Он тебя не оставит. В этот момент в прихожей раздался странный звук. Не скрежет. А легкий стук в окно. Финн обернулся. На подоконнике снаружи лежала маленькая игральная карта. Пиковая дама. А за стеклом, в тени деревьев, он на мгновение увидел силуэт человека в костюме, костюме фокусника. Он стоял там и смотрел прямо в окно Финна, приложив палец к губам в жесте, призывающем к тишине. Его фигура казалась вырезанной из картона на фоне яркого утреннего света. Он не шевелился, только смотрел. Его жест — палец у губ — выглядел почти интимно, как общая тайна между старыми друзьями. — Он пришел за «вакансией», Финни, — прошелестел голос Граббера прямо над ухом. — Или пришел проверить, как поживает его «главный приз». Ты ведь уже всё знаешь. Просто у тебя яиц не хватит признать. Я же знаю, что ты догадался. Финн сглотнул. На кухне снова звякнуло стекло — отец явно налил себе вторую порцию «лекарства». Охрана Адама сидела в машине перед домом, но они смотрели на дорогу, а не вглубь сада, где затаился детектив. Фокусник, естественно с ярким гримом на лице, ярче чем в прошлый раз, но он уверен, что это именно он, медленно поднял руку и указал на карту, а потом — на заднюю дверь дома. Он хотел, чтобы Финн вышел. Один. Без Адама, без отца и без лишних глаз. Граббер делает шаг вперед, его маска почти касается уха Финна. — Он ждет, Финни. Не заставляй гостя скучать. Это ведь вежливость, которой я тебя не учил. — Не прикосайся ко мне. — Снова прошипел Финн. Но граббер прав, как бы отвратительно не было признавать. Ему даже думать страшно о таком.