Часть 7

Он стоит у окна ещё секунду, дышит. Смотрит не на человека — на деревья. На свет. На то, как шевелятся листья. Как будто если не сфокусироваться, то силуэт станет просто тенью. — Это просто совпадение, — шепчет он себе. — Это не он. Граббер тихо смеётся за спиной. Финн резко отворачивается от окна. Не потому что боится. А потому что злится. Задняя дверь открывается почти бесшумно. Утро прохладное, воздух влажный, пахнет травой и землёй. Всё слишком обычное. Слишком нормальное для сцены из кошмара. Граббер шел за ним тенью, шурша невидимыми одеждами, и его присутствие сейчас казалось почти уютным по сравнению с тем, что ждало снаружи. Он спускается по ступенькам медленно. Не крадётся — просто идёт. Как будто идёт вынести мусор. Как будто ничего особенного не происходит. Фигура в костюме не двигается. Яркий грим. Слишком яркий. Но Финн отмечает это как деталь костюма. Не как улику. Фокусник ждал его у старого сарая, где тени были гуще всего. В ярком утреннем свете его костюм выглядел нелепо — дешевый блеск пайеток, слишком длинные рукава. Но грим... грим был наложен мастерски. Белая маска краски, алые разрезы вместо губ. — Ты пришел, — голос Фокусника был тихим, с легкой хрипотцой. Финн замер в пяти шагах. — Что тебе нужно? — голос Финна дрогнул. — Охрана там, за домом. Один мой крик, и они... — Они смотрят на дорогу, — мягко перебил Фокусник. Он сделал шаг вперед, и солнечный зайчик на мгновение отразился в его глазах. — Они ищут врагов снаружи. Но ты ведь умнее, Финни. Ты знаешь, что главные вещи происходят в тишине. — Ты определенно следишь за мной. Так что должен знать, что я Финн, а не Финни, теперь. — Конечно. Финн. Люди растут. Иногда слишком быстро. — Он расплывается в улыбке. Вот сволочь. Определенно думает о причине, о граббере. — Тебе ведь не нравится, как он на тебя смотрит. — Продолжил фокусник. — Он слишком заинтересован. Для человека, который якобы просто выполняет работу. — Вы про Миллера? — Конечно про него. Всё про него. Фокусник определенно пытается сбить предположения Финна. Фокусник поднял руку. Ту самую руку, которой он прижимал палец к губам. — Граббер был грубым, — продолжал Фокусник, плавно перемещаясь по кругу, словно в танце. — Он был мясником. Он ломал жизни, потому что не знал, как их созидать. Как их трансформировать во что-то прекрасное. — Ой, а сам он прям божество. — Граббер издевательски протянул. — Мне плевать на вакансии. Уходите, или я... — Или что? — Фокусник вдруг оказался совсем близко. — Ударишь меня этой трубкой? Ты ведь чувствуешь, что я — не враг. Я тот, кто понимает. Возможно единственный, кто понимает что было в подвале. Я видел тьму. Знаю что граббер делал. Финн вздрогнул. Но Финн заставил себя смотреть на клоунский грим, а не на форму челюсти человека перед ним. «Это просто совпадение, — твердил он себе. — Все эти психи знают историю друг друга». — Перестань терроризировать мою сестру, она здесь не причем, — выдавил Финн, доставая нож из кармана, пока ещё сложенный. — Что ты ей сказал вчера? — Я лишь подметил особенность её снов. — Что?... — Финн будто забыл как дышать. Вот оно что. Они знают. Он знал что они знали. Но... Черт. Неужели им нужно связаться с кем-то из мертвых? Или может будущее? Или просто хотят её на постоянной основе? Фокусник наклонил голову. Его маска из грима на мгновение показалась Финну живым лицом, которое просто очень сильно устало. — Они не спасут её, Финн. Вспомни вчерашний фургон. Система медленная. Она реагирует, когда уже поздно. Фокусник протянул руку и — Финн не успел отпрянуть — аккуратно коснулся его плеча. Жест был до ужаса знакомым. Ободряющим. Властным. Так же в первый день граббер положил свою руку. — Я хочу предложить тебе сделку, — прошептал Фокусник. — Настоящую. Без бумаг и протоколов. Ты ведь хочешь, чтобы Гвен спала спокойно? Чтобы сны перестали её мучить? Фокусник улыбнулся. Его настоящие губы под слоем грима растянулись. — Нет. Я не собираюсь иметь ничего общего с вами или вашим культом. — Жаль. Это было бы самым безопасным решением для вас. Но мне нравится твоя манера речи. Ты всё ещё уважительно ко мне обращаешься. Скорее всего это помогло так долго продержаться без наказания в том подвале, так? Фокусник говорил о подвале не как о новости из газет, а как о чем-то личном. Финн крепче сжал складной нож в кармане, но рука дрожала. Он смотрел на Фокусника и видел... противоречие. Грим был вызывающим, кричащим, но движения человека под ним — скупыми, точными, дисциплинированными. Фокусник выудил из воздуха еще одну карту. На этот раз это был Валет Пик. Он подбросил его, и карта плавно опустилась на траву у ног Финна. — Миллер придет за тобой через час. Он скажет, что адвоката отстранили, или что дом больше не охраняется. Он будет очень убедителен. Фокусник остановился у самой стены сарая. — И когда он предложит тебе поехать с ним «ради безопасности Гвен»... вспомни наш разговор. Вспомни, что настоящий фокус не в том, чтобы исчезнуть. А в том, чтобы заставить всех смотреть не туда. Он отступил в темноту дверного проема сарая и исчез так быстро, словно его и не было. Только карта на траве и тяжелый запах одеколона подтверждали, что это не был очередной сон. Финн пошел обратно в дом. Буквально через пять минут в далеке стали слышны полицейские сирены. Через ещё пять минут на улице начался кипиш. Охранники засуетились. Когда Теренс вышел чтобы узнать в чём дело, ему ответили, что их напарник, что пошел обходить дом, пропал с радаров. Ещё через двадцать минут его нашли. Тело. В кустах. Около сарайя. Его горло было перерезано. Сначала повредили, точным ударом, голосовые связки. В этот раз Гвен отреагировала на смерть, на труп. Её затрясло. Сирена с улицы так и не унималась. — Сэр. — Главный охранник обратился к Терренсу. — Мы нашли около тела на вашей лужайке карту. Ваша или преступника. — Я... О боже мой. Кто-то убил человека прямо у нашего дома, когда он охранял нас... — Сэр, соберитесь. Это важно. Это может быть важной уликой. — Не наша. У нас дома в принципе карт нет. Не с кем играть. Весь мир вокруг него рушится: отец в полубессознательном состоянии от шока и алкоголя, Гвен бьется в истерике (почему только сейчас?), а охранники, которые должны были быть щитом, теперь сами стали жертвами. И тут предсказание Фокусника начинает сбываться. Прошло почти ровно столько времени, сколько он обещал. К дому с воем сирен подлетают полицейские машины. И первым из главной машины выходит он. Миллер. Он выглядит собранным, суровым, на нем бронежилет поверх гражданской куртки. Он заходит в дом, игнорируя протесты главного охранника, тот всё равно идет за Миллером, и детектив сразу направляется к Теренсу, но его взгляд мечется по комнате, пока не натыкается на Финна. Мальчика не трясет. Он уже видел трупы, он уже видел как кого-то убивают и сам убивал. — Теренс, мне очень жаль. Это провал службы безопасности, я предупреждал Адама, что частники не справятся с культом такого уровня, — голос Миллера звучит уверенно, в нем слышится та самая "государственная" мощь. — Слушайте меня внимательно. Адам сейчас недоступен, у него возникли юридические сложности с лицензией его фирмы — кто-то подал жалобу на нарушение протоколов при допросе. Охрану я снимаю, это место больше не безопасно. Собирайте вещи. Только самое необходимое. Я везу вас в безопасное место, о котором не знает никто в управлении. Это приказ. Ради безопасности Гвен, Финн. Ты же понимаешь? — Нет. — Все резко перевели взгляд на Финна. — Откуда нам знать, что вы никак не связаны с культом? Фокусник из полиции, это уже даже не вопрос. Он... Он... Его имя...Неважно. Мы не поедем туда, где никто не знает что мы там. Это самоубийство чистой воды. Граббер, сидящий на спинке дивана, скалится: — Ну что, чемпион? Прямо по сценарию. Валет пришел за своим призом. Будешь молчать о том, кто на самом деле перерезал горло тому парню у сарая? В комнате воцарилась такая тишина, что стало слышно, как на кухне капает кран. Полицейские у двери замерли. Главный охранник нахмурился, переводя взгляд с Финна на Миллера. Кажется сирены только усилились. Миллер не шелохнулся. Его лицо осталось непроницаемым, но глаза... серые, тяжелые глаза на мгновение сузились. — Связан с культом? — Миллер произнес это тихо, почти с сочувствием. — Финн, у тебя шок. Ты только что узнал об убийстве на своем пороге. Это бред, порожденный страхом. Он сделал шаг к Финну, сокращая дистанцию, давя своим авторитетом и ростом. — «Фокусник из полиции»? Это серьезное обвинение. Если у тебя есть доказательства — имя, жетон — говори сейчас. Но если это просто очередная тень, которую ты увидел в саду... — Он сделал паузу, многозначительно посмотрев на Гвен, которую всё еще трясло. — Ты ставишь жизнь сестры под удар из-за паранойи. — Финн... — подал голос Теренс, его голос дрожал. — Детектив прав, здесь труп. Нам нужно уходить. Адвокат не берет трубку, я... я не знаю, что делать. — Послушай своего отца, — мягко сказал Миллер. — У нас нет времени на теории заговора. Собирайтесь. Граббер на диване расхохотался, закинув голову. — Смотри, как он заглатывает наживку, Финни! Он даже не отрицает. Он просто говорит, что ты сумасшедший. Знакомый метод, да? Я тоже говорил, что твои крики никто не услышит. Тогда вопрос в другом. Зачем же тогда фокусник предупредил об этом? М? Финн даже не смотрел в сторону галлюцинации. Граббер спрыгнул с дивана и подошел к Миллеру со спины, имитируя, что перерезает ему горло. — Фокус не удался, чемпион. Зрители начинают что-то подозревать. Сделай свой ход. — Я настаиваю на официальности нашего переселения. Можем это время подождать в участке. — В участке? Финн, если ты не забыл, первой жертвой подражателя было похищение мальчика и перенос его труп в участок так, что никто ничего не заметил и никаких улик. — Войдите в мое положение. Вы бы согласились ехать куда-то, если про это место знает буквально лишь один человек, который сильно настаивает на неофициальности процедуры? — Финн, ты меня в чем-то подозреваешь? Я уже сколько лет работаю, решаю дела и спасаю людей, это и есть гарантия моей безопасности. Теренс, ваш сын истощен. У него паранойя на почве пережитого. Если мы сейчас не уедем, и культ вернется закончить начатое, кровь ваших детей будет на ваших руках. Из-за того, что вы послушали испуганного мальчика, а не профессионала. — Финн, хватит! — выкрикнул Теренс. Его самообладание окончательно лопнуло. — Детектив Миллер спас вас ночью! Он единственный, кто что-то делает! Собирайся, сейчас же. Мы едем. Граббер за спиной Миллера начал аплодировать. Беззвучно. Его маска исказилась в гримасе восторга. — Браво, чемпион. Смотри, как он ломает твоего старика. Пара слов о вине — и отец уже готов сам затолкнуть тебя в фургон. Фокус удался. — Хватит меня так называть. — Прошептал Финн, не выдержав — Пять минут на сборы, Финн, — отрезал Миллер. — Офицер Брукс подождет внизу. Я помогу Гвен донести вещи. Он направился к лестнице, ведущей в комнату сестры. И именно этот будничный тон — «я помогу Гвен» — заставил сердце Финна пропустить удар. — Гвен, иди собирай вещи. — Скомандовал отец. — Но папа! Финни прав, это самоубийство! — Я и слышать этого не хочу, Гвендолин! Адам попытался нам помочь официально и теперь у нас труп во дворе. Граббер медленно поплыл вверх по лестнице вслед за Миллером, оборачиваясь на Финна и маня его пальцем. — Ну что, «не-Финни»? Ты ведь слышишь, как скрипят ступеньки? Это звук того, как твою сестру уводят в «безопасное место». Ты проиграл раунд со взрослыми. Время играть по правилам подвала. Отец тяжело опустился на стул, обхватив голову руками. Брукс стоит у двери, избегая смотреть Финну в глаза — он выглядит как человек, который просто выполняет приказ, стараясь не думать о последствиях. Детектив... Детектив Райт! Точно! Он единственный кто полностью верил во сны Гвен. Он единственная надежда. Финн бросился к домашнему телефону. Набрал номер полиции. Главный охранник, Брукс и отец подняли на него взгляд. — Алло. Да, помощь нужна. Позовите детектива Райта. Это срочно! Нет. Нет я не разыгрываю. Скажите, что у Гвен снова... Это. Он поймет. ЭТО ВАЖНО! Я подожду. — Ты что творишь?! — Теренс кинулся к Финну. — Какие ещё сны, хватит этой чуши! — Иначе что? Ударишь меня прямо перед полицейскими? А? — Финн всё ещё стоял с трубкой в руке. Рюкзак лежал в гостиной. — Что?... Финниган! Я сказал, закончи звонок! — А я сказал, что это важно! Гвен почти сразу уловила, что именно Финн хочет сделать. — Дай мне трубку. Я ему всё объясню. — Гвен подошла и протянула руку. Финн не стал спорить и передал надежду ей в руки. В этот момент Миллер спускается по лестнице. Явно пошел посмотреть, что за шум. Гвен вцепилась в трубку, её пальцы дрожали, но взгляд был прикован к Миллеру, который медленно, ступенька за ступенькой, спускался в гостиную. Тяжелые ботинки детектива глухо отстукивали ритм, от которого у Финна внутри всё сжималось. — Детектив Райт? Это Гвендолин. Да... — Она сглотнула, не сводя глаз с Миллера. — Мне снова приснился подражатель. Я хотела сказать вам об этом вчера, но мы наткнулись на него вчера. Потом произошла вся эта ситуация и сегодня... Он стоял у нашего сарая. И там сейчас... там сейчас тело. Пожалуйста, приезжайте. Детектив Миллер хочет нас увезти, но Финни говорит, что это ловушка. Пожалуйста... Он... Он хочет всё сделать без документов. Это ведь плохо и опасно? Да. Так и передам. Спасибо большое. Мы ждём вас. — Гвен повесила трубку. Лицо отца покраснело от гнева. — Детектив Райт говорит, что он уже выезжает и чтобы без него мы никуда не двигались. — На каком основании? Он не назначен на это дело. — Миллер не был раздражен. Но что-то в его спокойствие пугало. — Он... Он... — Гвен замялась. — Он был главным в деле граббера. Он имеет полное право зафиксировать нашу транспортировку. Как независимое лицо от этого дела. — Ох, как же Финн надеется, что это правда соответствует закону. Миллер остановился на последней ступеньке. Он не выглядел рассерженным. Напротив, его лицо выражало глубокую, почти отеческую печаль. Он медленно перевел взгляд с Гвен на Финна, а затем на Теренса. — Ты видишь, Теренс? — тихо произнес Миллер. — Это именно то, о чем я говорил. Психоз передается. Теперь они оба живут в мире теней. Карта у сарая, труп охранника — и они связывают это с какими-то детскими страхами. — Факт есть факт. Мы ждём Райта. — Финн попытался придать твердости голосу. — Брукс, — скомандовал Миллер, не оборачиваясь. — Мы теряем время. Если Райт хочет приехать — пусть приезжает на место убийства, здесь работают криминалисты. Но детей я здесь не оставлю. Финн чувствует, как время утекает сквозь пальцы. Райту нужно минимум десять-пятнадцать минут, чтобы добраться сюда, если он уже был в пути. Миллеру нужно меньше минуты, чтобы силой вытолкать их за дверь. Граббер, невидимый для остальных, подошел к Финну и положил руку ему на предплечье. Холод его прикосновения был почти реальным. Финн резко дёрнул рукой. Миллер слегка прищурился смотря на Финна. — Он не даст тебе дождаться спасения, Финни. Райт приедет к пустому дому. Ты же знаешь, как это бывает. Только один человек знает где ты, только через него можешь контактировать с внешним миром. Такая привычная ситуация для тебя. Не правда ли? Финн понимает. Нужно что-то, что заставит Брукса или отца усомниться прямо сейчас. Что-то осязаемое. — Это же место преступления? — Гвен неожиданно взяла инициативу. — Тогда почему вы хотите нас увести в убежище? Разве мы не должны для начала дать показания? На всём первом этаже воцарилась тишина. Брукс переступил с ноги на ногу. Он не плохой парень, он просто привык подчиняться «легенде» другого отдела. Но вопрос Гвен заставил его профессиональные шестеренки провернуться. — Детектив... — Брукс кашлянул, не глядя Миллеру в глаза. — Девочка права. Если мы их сейчас сорвем, отдел внутренних расследований нас сожрет за нарушение протокола осмотра места преступления. Тем более, Райт уже в пути... Миллер медленно повернул голову к Бруксу. Этот взгляд был настолько тяжелым, что офицер инстинктивно выпрямился, словно по стойке «смирно». — Офицер Брукс, — голос Миллера был тихим, как шелест змеи в траве. — У нас во дворе труп человека, который должен был их защищать. Культ показал, что для них нет преград. Ты хочешь рискнуть жизнью детей ради «протокола»? Если через пять минут сюда прилетит коктейль Молотова, ты будешь объяснять Райту, почему они сгорели, соблюдая формальности? Теренс, окончательно запутавшийся и раздавленный страхом, схватил Гвен за плечо. — Мы уезжаем. Финн, бери рюкзак. Гвен, хватит. Детектив, ведите нас. Миллер кивнул и сделал шаг в сторону двери, но Финн понял: это последний шанс. Граббер за спиной Миллера широко оскалился и приложил палец к своим гнилым губам, в точности повторяя жест Фокусника в саду. — Брукс! — Финн сорвался на крик. — Посмотрите на него! Он даже не вызвал подкрепление, когда нашли тело! Он вызвал только перевозку! Спросите его по рации, доложил ли он дежурному об убийстве?! И почему на самом деле вы приехали сюда, раз не по вызову? Брукс машинально потянулся к своей рации на плече. — Секунду. — В разговор наконец-то влился главный охранник. — Мы сразу же доложили в полицию об убийстве, как только обнаружили. Но нам сказали, что ждать придётся долго. Так как видите ли все патрули заняты происшествиями по городу. — Что? Какие ещё происшествия? — Теренс снова оживился и снова непонятно на чьей он стороне. — Скорее всего сегодня в новостях об этом расскажут. — Ответил Брукс. — До тех пор у нас нет полномочий... — Похищения детей. — Миллер перебил Брукса. — На данный момент зафиксировано как минимум пять похищений среди улицы и людей. Они в гриме, что был у подражателей, и у них точно такие же фургоны. Теренс. Именно поэтому я настаиваю на срочной транспортировке. Культ активизировался. И хоть сейчас мы задержали и предотвратили около трёх похищений... Теренс. Город совсем скоро накроет паника. Твои дети главная цель этих больных. И на деле я уже ехал к вам, когда узнал об убийстве. — Детектив! Ещё не был дан официальный приказ об уведомлении гражданских! Все в комнате обомлели. Это что вообще за цифры. За этот день? Сейчас УТРО. Что происходит? — Погодите... Вы серьезно? — Спросил глава охраны. Он давно работает рука об руку с законом. Он прекрасно осознает ситуацию. — Тогда что плохого в том, чтобы подождать детектива Райта и как минимум зафиксировать хоть что-то? — Выпалила Гвен. — Хорошо. Ждём Райта. Но дети садятся в машину. Если что — мы уезжаем мгновенно. Я столько раз работал с похищениями и столько раз совершал ошибки. Как только Брукс всё-таки решился включить рацию, она разрывалась от количества команд и докладов. Довольно часто Финну удавалось выловить упоминания ФБР. В основном кажется в контексте ожидания. — Что за... Буквально час назад ведь всё нормально было? — Прошептал Финн. Он... Он не может... Как так? Неужели... Неужели даже вне подвала не безопасно? — В этом и проблема. Примерно час назад это всё и началось. Немного ранее чем ваша охрана нашла труп. — Вы слышали?! Живо в машину! — Теренс буквально схватил детей за руки и потащил их к выходу. Утро, которое казалось обычным, теперь наполнено звуками далеких сирен. Теперь их было слышно чуть ли не со всех сторон. Миллер открывает дверь своего черного седана. Машина стоит заведенная, из выхлопной трубы идет легкий пар. — Живо в машину, — бросает Миллер. — Теренс, садись вперед. Дети — назад. Брукс, ты остаешься здесь до приезда Райта и криминалистов. Охраняй периметр. — Стойте! Мы же дожидаемся приезда Райта? — Гвен упёрлась ногами в асфальт. — Гвен, я дважды повторять не буду! — Голос Миллера звучит уже не отечески, а стально. — Стоять на улице опасно! — Я не поеду чёрт знает куда! — Запротестовала Гвен. — Хорошо! Мы можем поехать в полицейский участок. Но там сейчас лишь дежурные, клерки и всё такое. Все заняты преграждением дорог, приездом на очередной звонок о попытке похищения и попытках успокоить граждан. Теренс, окончательно поддавшись панике, практически затолкнул Гвен на заднее сиденье. Финн сел следом, он... он не может нормально двигаться. Дверь захлопнулась с тяжелым, герметичным звуком. В машине пахло новой кожей, порохом и чем-то еще... едва уловимым. Миллер сел за руль, быстро пристегнулся и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Его зрачки в полумраке салона казались огромными. — Брукс, головой отвечаешь за сохранность улик у сарая! — крикнул он в приоткрытое окно, прежде чем нажать на газ. Машина рванула с места. Финн обернулся. Брукс остался стоять на лужайке, становясь всё меньше и меньше, пока не превратился в крошечную точку, а затем и вовсе исчез за поворотом. Они остались одни. И вроде как двигаются к полицейскому участку. Пока что по крайней мере. Теренс впереди дышал шумно, неровно. Город не выглядел как утренний пригород. Он выглядел как организм в судороге. На первом же перекрёстке — блокпост. Патрульная машина поперёк дороги, мигалки, лента. Полицейские в бронежилетах останавливают каждый фургон. Особенно черные. — Документы! Откройте задние двери! — кричал один из офицеров водителю фургона впереди. С другой стороны улицы женщина тащила ребёнка за руку, почти бегом. Кто-то снимал всё на телефон. Кто-то спорил. Сирены не прекращались ни на секунду — они не приближались и не удалялись, они просто были везде. Они проехали мимо стоянки супермаркета. Там стояли три одинаковых фургона, прижатые носами к бордюру, двери распахнуты. Криминалисты в перчатках. На асфальте — разбросанные пластиковые стяжки. Вторая проверка была жёстче. Полицейские с автоматами. Проверяли багажники, просили открыть окна полностью. — Детектив Миллер, — он показал удостоверение. Голос спокойный, отработанный. — Перевожу свидетелей по делу о подражателе. — Подтвердите по рации, — ответил офицер. Миллер не возразил. Нажал кнопку. — Центральная, подтвердите транспортировку свидетелей по делу подражателя. Направляюсь в участок. — Подтверждено, — наконец ответил дежурный. — ФБР выдало распоряжение. По их прибытию на место, они допросят Финна Блейка. Как прямого свидетеля по делу граббера. Как и Гвендолин Блейк. Как ту которая стала причиной, что следствие нашло тела жертв граббера. Машину пропустили. Чем ближе они были к центру, тем хуже становилась картина. Перекрытые улицы. Родители, стоящие у школ. Кто-то плакал прямо на тротуаре. Телевизионная группа у здания мэрии. Город не просто паниковал — он трескался. — Это всё из-за нас? — вдруг спросил Финн. — Нет, — ответил Миллер слишком быстро. — Это из-за тех, кто пользуется хаосом. Финн поймал взгляд Гвен. Она это тоже заметила. Через десять минут показалось здание участка. Серое, приземистое, с флагом на флагштоке и десятком машин вокруг. Во дворе — суета. Офицеры бегают с папками, кто-то спорит у входа, журналистов держат за ограждением. Миллер затормозил резко, но уже без той спешки, что была у дома. — Выходим. Держитесь рядом. У входа их встретил офицер в форме с планшетом. — Детектив Миллер? Нам сказали оформить официальное перемещение. Отдел внутренних настаивает. ФБР ещё конечно не выдало распоряжение на эту ситуацию. Но думаю они отложат транспортировку Блейков, как главных свидетелей и целей. Теренс буквально за секунды побледнел. Финн увидел, как Миллер на долю секунды задержался. Ему это не нравилось. — Разумеется, — ответил он спокойно. — Всё по процедуре. Внутри было шумно. Телефоны звонили без остановки. На доске в холле — уже шесть фотографий детей. Под каждой — время исчезновения. Почти одновременно. Кроме последнего ребенка, время совсем свежее. Гвен замедлила шаг. И тут из коридора показался Райт. Без галстука, с небритым лицом, злой как человек, которого вытащили из сна и кинули в пожар. Он увидел детей. — Я как раз направлялся к выходу. К вам. После он перевел взгляд на Миллера. — Ты не имел права их трогать без меня, — сказал он тихо. — Они в безопасности, — ответил Миллер. — Я привёз их сюда. Как и просили. — Официально? — Конечно. Райт перевёл взгляд на Финна. — Всё хорошо? Финн не ответил сразу. Он посмотрел на доску с фотографиями. На бегущих людей. На серые глаза Миллера. — Пока да, — сказал он наконец. Граббер сидит на стойке дежурного, болтая ногами. Его маска повернута к доске с фотографиями пропавших детей. — Видишь, Финни? Шесть маленьких игрушек. Шесть новых актеров в его театре. А ты всё еще надеешься на дядю Райта? Он просто старый коп, который верит в сны. А Миллер верит в логистику. А ты? Ты игрушка? Как они? Или ты это уже перерос, после подвала то? Райт делает шаг к Финну, отодвигая Миллера плечом. — Финн, Гвен. Идите в мой кабинет. Там сейчас безопаснее всего. Брукс передал мне про труп у сарая. Я хочу знать всё, что вы видели до того, как сюда нагрянут федералы. Миллер слегка наклоняет голову. — Райт, им нужно отдохнуть. И оформить бумаги. — Бумаги подождут, — отрезает Райт. — Пошли. Какой это допрос по счету за последние сутки? Сначала с Бруксом, после с Адамом, потом с Миллером, а теперь ещё и с Райтом. М-да уж. Финн идёт на рекорды. Райт уводит их в отдельный кабинет. Не допросную — обычный служебный кабинет с окном во внутренний двор. Дверь закрыта. Шум участка глухо проходит сквозь стены. Райт не садится сразу. Снимает куртку. Кладёт на спинку стула. Смотрит на них внимательно, но без давления. — Сначала главное, — говорит он. — Вы в безопасности. Здесь. Пока вы внутри здания, никто вас никуда не увезёт без моего согласия. Это понятно? Он смотрит на Финна, а не на отца. Финн кивает. Гвен — тоже, но медленно. Райт садится, сцепляет руки. — Теперь без взрослых версий. Без протокола. Я хочу услышать вашу. Тишина. Гвен первая не выдерживает. — Он хотел увезти нас до вашего приезда. Без оформления. Он сказал, что это приказ. Что в управлении никто не знает куда именно. Райт переводит взгляд на Финна. — Это так? — Да. — Пауза. — Он согласился ждать только после того, как мы настояли. И после того, как Брукс начал сомневаться. Райт кивает. Не удивлён. — Хорошо. Что ещё? Финн медлит. Он не хочет звучать как параноик. — Он слишком быстро ответил, что это не из-за нас. В машине. Когда я спросил. Райт чуть склоняет голову. — Слишком быстро — это как? — Как будто он уже думал об этом. Как будто знал, что я спрошу. Гвен вмешивается: — И запах в машине был странный. Порох… и ещё что-то. Я не знаю, может это ерунда. Райт записывает. Не комментирует. Потом откидывается на спинку стула. — Хорошо. Теперь я скажу вам неприятную вещь. Он смотрит прямо на Финна. — Сейчас город в состоянии частичной паники. Это не постановка. У нас реально идут сигналы о похищениях. Часть — подтверждённые попытки. Часть — ложные. Кто-то играет на страхе. Возможно, организованно. Пауза. — Это значит, что Миллер имел основания торопиться. Финн напрягается. Райт замечает это. — Но, — продолжает он спокойно, — это не значит, что я полностью одобряю его методы. Тишина становится плотнее. — Я не считаю вас в психозе. Ни одного из вас. Я видел людей в психозе. Вы не они. Гвен почти выдыхает. Финн смотрит на доску объявлений за стеклом. — Вы доверяете Миллеру? Очень прямой вопрос. Райт не отводит взгляд. — Я доверяю его профессионализму. — Пауза. — Но я не люблю, когда меня обходят. Это честный ответ. И в нём нет полного оправдания. Гвен тихо спрашивает: — Нас допросят ФБР? — Да. Но не сейчас. Сначала я. И я прослежу, чтобы это было корректно. Он наклоняется вперёд. — Финн. Ты видел что-то ещё сегодня? Не мистику. Не ощущения. Факты. Долгая пауза. Финн думает. — Он не вызвал подкрепление сразу. Только транспортировку. Райт кивает. — Я проверю тайминг вызовов. Он поднимается. — Сейчас вы остаётесь здесь. Офицер снаружи — мой человек. Если кто-то попытается вас вывести без меня — вы отказываетесь. Громко. Понятно? Они кивают. Перед тем как выйти, Райт задерживается в дверях. Его взгляд задерживается на Финне. — И ещё. Если кто-то пытается заставить вас чувствовать себя сумасшедшими — это почти всегда тактика. Не диагноз. И вы также можете рассказать мне всё. Он выходит. Дверь закрывается. Снаружи слышно, как он кому-то говорит: — Дай мне журнал радиопереговоров за последние два часа. Полный. Повисла тяжёлая тишина. Её прервал Теренс своим тяжелым вздохом. — Господи. Сначала похищение сына, потом труп в саду, а теперь ещё и ФБР. Я в каком-то кошмаре. — Теренс устало потирал лицо. Финн смотрит на отца и понимает: Райт прав. Тактика «заставить тебя чувствовать себя сумасшедшим» сработала на Теренсе идеально. Теперь отец боится собственных детей больше, чем убийцы в гриме. Граббер, невидимый для Гвен и отца, прислонился к шкафу с делами и театрально зевнул. — Утомительно, да? Столько защитников, и каждый тянет одеяло на себя. Райт хороший коп, Финни. Честный. Но честные люди умирают первыми, потому что играют по правилам. — Пап, — тихо говорит Финн, не глядя на отца. — Тебе нужно умыться. Сходи в уборную. Тебя трясет. Теренс поднимает голову, хочет что-то возразить, но видит решимость в глазах сына. Он действительно на пределе. — Да... да, наверное. Я быстро. Не выходите отсюда. Как только дверь за отцом закрывается и щелкает замок (Райт предупредил своего человека снаружи), Финн поворачивается к Гвен. Она сидит на краешке стула, бледная, но собранная. — Гвен. Я... Я кое что скрыл. По поводу фокусника. Точнее я скрыл почти всё. — Чего? Ты сейчас серьезно?! Это серьезно Финн! Это не какая-то игра. — Я знаю. Просто... Это всё слишком личное. И как-то так получилось, что я не мог сказать. — И что же ты утаил от полиции? — Тогда. Ещё вчера. Помнишь? Я кричал тебе по поводу фокусника. Я знал кто это. Потому что... Он подкинул мне в школьный шкафчик трубку. Ту самую. Такая же по весу и множество деталей. Я знал, что подражатель ждёт меня около участка. — Гвен хотела что-то спросить, но Финн продолжил. — Также я виделся с ним буквально около полтора часа назад. — Что?! И ты ничего не сказал?! Это же действительно важно! Это ведь почти точно означает, что сам фокусник связан с тем убийством у сарайя, а не подражатели. — Я знаю! Знаю я. Просто... Это сложно, Гвен. Гвен смотрит на Финна так, словно видит его впервые. В её глазах гнев борется с осознанием: её брат, её «нормальный» брат, уже давно ведёт свою собственную войну, о которой она даже не подозревала. — Ты... ты стоял с ним рядом? — шепотом спрашивает она. — Пока я была в доме? Финн, он убил человека! Он перерезал горло охраннику, пока ты с ним... о чём вы говорили?! Финн не успевает ответить. В коридоре раздается тяжелый топот нескольких пар ног. Голоса Райта и Миллера приближаются, и теперь к ним подмешивается третий голос — сухой, лишенный эмоций, принадлежащий кому-то, кто привык отдавать приказы целым штатам. — ...у меня есть прямой мандат из Квантико, детектив. Ваша «особая привязанность» к этому делу больше не имеет значения. Открывайте дверь. Чёрт! Как они так быстро добрались сюда?! За дверью слышится скрежет ключа. Райт открывает замок. В кабинет первым входит Райт, он выглядит так, будто готов вцепиться кому-то в глотку. Следом — Миллер. Он подчеркнуто спокоен, но рука лежит на поясе. А за ними входят двое мужчин в строгих темных костюмах с жетонами на шее. ФБР. — Финн, Гвен, — Райт тяжело дышит. — Это агенты Уолкер и Кинг. Они забирают дело. Полностью. Один из агентов, Уолкер, делает шаг вперед. У него холодные глаза и лицо, которое ничего не выражает. — Мы ознакомлены с вашим прошлым опытом, мистер Блейк. Мы понимаем, что вы находитесь в состоянии экстремального стресса, но ситуация в городе требует немедленных действий. Мы переводим вас в защищенный сектор ФБР. Граббер за спиной агентов ФБР театрально аплодирует. — Браво, Финни. Переход в высшую лигу. Теперь тебя будут препарировать люди в костюмах. Кому ты доверишься сейчас? Копу, который верит в сны, или федералам, которые верят в инструкции? Финн почувствовал, как внутри всё заледенело. Не от страха перед агентами, а от математической нестыковки. Он посмотрел на часы на стене кабинета, затем на невозмутимое лицо агента Уолкера. — Подождите, — Финн сделал шаг назад, почти упираясь в стол Райта. — Вы из Квантико? Из Вирджинии? — Это не имеет значения для вашей безопасности, парень, — сухо бросил Кинг, придерживая дверь. — Нет, имеет. — Голос Финна окреп. — Из Вирджинии до Колорадо лететь минимум три-четыре часа. Даже если у вас есть личный самолёт, вы должны были вылететь ещё ночью. Когда у нас дома всё было спокойно. Когда охранник был ещё жив. Когда похищения ещё не начались. И я слышал по рации, что вас только ожидают. Райт резко обернулся к федералам, прищурив глаза. Он сам был слишком измотан, чтобы заметить этот временной провал. — Хороший вопрос, — прорычал Райт. — Как вы оказались в моем участке через пятнадцать минут после того, как дело официально стало «горячим»? Агент Уолкер медленно перевёл взгляд с Финна на Райта. В его глазах не было вины — только холодное превосходство людей, которые знают финал книги, которую вы только начали читать. — Мы вели этот культ задолго до того, как ваш «Подражатель» наклеил на лицо первый слой грима. — Ответил Кинг. — Вы знали? — Гвен вскочила. — Вы знали, что они нападут, и ничего не сделали? — Мы знали, что готовится масштабная акция, — Кинг сделал шаг в комнату, и кабинет Райта сразу стал казаться тесной клеткой. — Этот культ — не кучка фанатов Граббера. Это структура. Они одержимы идеей «чистого восприятия». Они годами выслеживают детей с... определенными девиациями сна или повышенной интуицией. Финн почувствовал, как Гвен рядом с ним задержала дыхание. Граббер на шкафу вдруг перестал качать ногами и внимательно наклонил голову. — Одно из таких дел десять лет назад раскрыл детектив Миллер. — Тихо добавил Уолкер, ему не нужно громко говорить. — Мы здесь из-за наследия Альберта Шоу, — Кинг произнес имя Граббера так буднично, будто говорил о соседе. — После его смерти один из лидеров культа — мы называем его Магистр — буквально превратил Шоу в икону. Он считает, что Шоу «недоработал». Магистр так вдохновился идеей игры и жуткого садизма, причем уникального садизма, что теперь хочет повторить это в больших масштабах. Что собственно сейчас и происходит. Естественно если они наткнуться на "особенных", то они не будут участвовать в этой игре. Мы так думаем. Я успел ознакомиться с вашим допрос с Миллером. Вы называете фокусником лишь одного человека и считаете его главной фигурой? Финн и Гвен буквально оцепенели от ужаса. — Д-да. — Еле выдавил из себя Финн. — Но вы не знали про Гвен. Вы не знали, что она видит сны. Вы просто приехали за «детьми Блейка», потому что мы в центре истории Шоу. — Ошибаешься. По рапортам более чем ясно, что девочка подходит под цель культа. Ведь благодаря её сну нашли трупы. Так это описал сам детектив Райт. А ты Финн, личная одержимость, Магистра. Граббер спрыгнул со шкафа и прошел прямо между агентами, его прозрачная рука прошла сквозь плечо Уолкера. — Какая забавная динамика. Один любит болтать, другой лишь наблюдает. Они ищут «особенных». Агенты думают, что они охотники. Но они просто пастухи, которые ведут овечек прямо в вольер. — Нам достаточно того, что вы — главные цели. Собирайтесь. Машины внизу. — Произнес Кинг. — Хотя нет. Для начала подождем вашего опекуна. — Райт, — тихо позвал Финн. — Если они знали, почему они не выставили патрули у нашего дома раньше? Почему позволили тому парню у сарая умереть? Райт медленно перевёл взгляд на Кинга. — Да, агент. Почему вы ждали, пока прольётся первая кровь, прежде чем зайти в мой участок? — По нашим данным это должно было начаться... — Винсент. — Только одно слово от Уолкера и Кинг запнулся. — Не сейчас. Не можем раскрывать предварительное время, чтобы случайно не сдать информатора. Но теперь ситуация чрезвычайная. — ... Я на тебя жалобу напишу. — Это всё что сказал Уолкер. — Мы не могли поставить официальную охрану к вам. Так как... — Уолкер буквально ткнул пальцем в ребра Кинга. После чего Кинг снова запнулся. — Контакт. Ради контакта. Этот ваш фокусник в конце концов ведь объявился. Разве нет? Или же это был просто член культа? — Мы не знаем, сэр. — Миллер шагнул вперёд. — Это мог быть как и рядовой, так и глава. Мы не знаем с какой целью он приблизился к дому Блейков. Проникновения не были зафиксированы. — А вот и не правда. Точно известно, кто именно это был. — Кинг как-то странно улыбнулся. — Хотя на данный момент об этом точно известно лишь одному человеку. Правда ведь, Финн? Всё внутри буквально заледенело. Они знают... Они... О Господи. — Винсент. Последнее предупреждение или ты будешь снят с дела. — Что? За что?! Я так давно над ним работаю... Это было бы несправедливо! — Неужели агенты действительно могут быть такими странными как Кинг? — Да и начальство было бы на моей... — Заткнись уже. Ты слишком одержим Магистром. — Уолкер начал выглядеть раздраженым. — Так. Что мы сейчас делаем. Ждём вашего опекуна, вашего адвоката и проводим допрос. Потом транспортируем вас в наше место. Райт резко хлопнул ладонью по столу, отчего карандаши в стакане подпрыгнули. — «Ваше место»? — Райт почти выплюнул эти слова. — Давайте называть вещи своими именами, Уолкер. Вы хотите вывезти их из-под юрисдикции полиции штата, чтобы запереть в каком-нибудь бетонном кубе и ждать, пока Магистр придет за ними. Вы не охрану им обеспечиваете, вы выставляете их в витрину как приманку! Кинг дернулся, его пальцы начали нервно отстукивать ритм по крышке папки. На его лице промелькнула странная, почти восторженная гримаса. — Приманка — это грубо, детектив, — подал голос Кинг, и его глаза лихорадочно блеснули. — Мы создаем условия для взаимодействия. Вы мыслите категориями патрульного: «поймать и посадить». А мы работаем с феноменом. Вы хоть понимаете, что Финн Блейк — это единственный человек в истории, который... — Кинг, — голос Уолкера был тихим, как хруст кости, но он мгновенно оборвал напарника. Уолкер повернулся к Райту. Он не злился. Он смотрел на него так, как смотрят на мешающее заграждение на дороге. — Детектив Райт, я ценю ваш... — он на секунду замялся, подбирая слово, — эмоциональный вклад. Но это дело уже давно переросло рамки вашего понимания. Эти дети — не просто свидетели. Они — катализаторы. И если единственный способ остановить бойню в этом городе — это поставить их в центр событий под нашим контролем, мы это сделаем. И это, мягко говоря, не ваше дело. У вас во дворе труп, детектив. Занимайтесь им. В комнате стало нечем дышать. Граббер на подоконнике довольно оскалился, наблюдая, как взрослые делят шкуру ещё живого Финна. Кинг, казалось, больше не мог контролировать зуд внутри. Он проигнорировал тяжелый взгляд Уолкера и подался вперед, почти ложась на стол, чтобы оказаться лицом к лицу с Финном. — Оставим протоколы, — прошептал Кинг, и Финн почувствовал запах мятной жвачки и старого кофе. — Ты ведь умный мальчик, Финн. Ты же понял, что Фокусник — это не просто подражатель. Он другой. Скорее всего он и есть Магистр. Кто это Финн? Кого ты видел в своем дворе? — Это... Это правда был... сам фокусник. — Прошептал Финн. — Не обычный член культа. Кинг впился взглядом в глаза Финна, игнорируя протестующий возглас Райта. — Кто это был, Финн? — вопрос прозвучал как удар хлыста. — Ты смотрел на него. Ты дышал с ним одним воздухом полтора часа назад. О чём вы говорили? Что он пообещал тебе за Гвен? — Кинг, назад! — рявкнул Райт, пытаясь схватить агента за плечо, но тот даже не шелохнулся. Разница в опыте видна невооружённым взглядом. — Говори, Финн, — настаивал Кинг, и в его голосе слышалось пугающее предвкушение. — Он ведь сказал тебе, почему он пришел именно сейчас? Почему он не боится нас? Граббер громко рассмеялся. Финн поморщился, он ненавидит этот голос. — Видишь, Финни? Они уже назначили тебе цену. Культу нужен ты, ФБР хочет поймать культ. И все думают, что ты просто марионетка. Что ж, им и в голову не придет, что ты уже знаешь, кто дергает за ниточки. Естественно Кинг уловил эту реакцию и лишь больше подался вперёд. Финн, тяжело дыша, пытался сосредоточиться на чем угодно, только не на пронзительном взгляде Кинга. Он видел в этих глазах не следователя, а хищника. Но куда страшнее было то, что Кинг говорил правду. Финн действительно знал. Эта догадка, это жуткое осознание, которое он пытался отогнать, теперь горело в его глазах. Кинг не просто задавал вопрос. Он сканировал Финна. И вдруг, в самый разгар борьбы Уолкера с Кингом, когда Райт пытался что-то крикнуть, а Гвен замерла, Кинг резко затих. Его глаза, до этого лихорадочные, на мгновение стали абсолютно холодными и пронзительными. Он увидел это. Реакция зрачка. Слишком личное. Наверное поэтому не рассказывал. — Он... Он действительно знает кто это. Кинг отстранился от стола, медленно выпрямляясь. Его губы растянулись в тонкой, почти невидимой улыбке. Это была не улыбка победы, а улыбка подтверждения. — Ты знаешь, — сказал Кинг, не задавая вопроса, а констатируя факт. Голос его стал тише, но прозвучал отчетливее любого крика. Он больше не давил, он просто видел. — Ты знаешь, кто он. Уолкер замер, убирая руку с плеча Кинга. Райт, почувствовав изменение в атмосфере, тоже замолчал. В комнате повисла оглушительная тишина. Кинг отвернулся от Финна, посмотрел на Уолкера, затем на Райта. — Он знает, кто Магистр, — спокойно объявил Кинг. Хотя его тело говорило об обратном. Он не мог перестать дергать ногой. Гвен тоже удивилась. Мягко говоря. Точно. Об этом он ей не рассказал. Финн почувствовал, как мир вокруг него сузился до этого кабинета, до этих трех пар глаз, которые смотрели на него. И, конечно, до ехидного оскала Граббера, который теперь торжествовал. — Вот оно, чемпион! Ты раскрыл свои карты. Теперь игра стала намного интереснее. А ты боялся, что они не поймут. Глупый Финни.