Часть 8

Гермиону трясло, как осиновый лист на ветру, и дело было отнюдь не в пронизывающем ветре, что бушевал с самого утра. Всему виной внезапно нахлынувшее, как цунами, понимание происходящего. Удивительно, как человек может одновременно хотеть и быть готовым с легкостью броситься в омут с головой, и изо всех сил удерживать себя на прежнем месте, борясь с сильнейшим желанием бежать без оглядки и спасать свою шкуру. Так легко было вчера педантично планировать первый этап, обсуждать последовательность действий, наиболее подходящие в том или ином случае заклинания, предполагать тактику поведения соперников. Так спокойно было в его теплых и крепких руках, по-отечески прижимающих к себе, прошлой ночью, когда она, услышав свой внутренний безупречный камертон, даже не расстелила свою постель и сразу направилась к нему, чтобы не тратить силы на одиночную борьбу с кошмарами. Так хорошо было от прикосновений пальцев, гладящих её по голове, его взгляда и шепота, которым он уговаривал её расслабиться и ни о чем не думать. Слушать, как он обещал позаботиться о ней и не дать в обиду. Так больно теперь было разбиваться о мысли-скалы, об которые, раз за разом, её било это цунами. Держаться помогала только крепкая рука Малфоя на её плече. Он стоял позади, буквально в шаге, Гермиона чувствовала его такое же, как и её собственное, взволнованное дыхание в волосах и знала, что он улавливает носом исходящий от нее тошнотворно приторный, как сгнившая груша, запах страха. Она посмотрела в сторону одними глазами, не поворачивая лица, и увидела организаторов и представителей участников турнира. Даже они казались взволнованными. Чего стоило только обреченное выражение лица у Минервы Макгонагалл и напряженный взгляд Кингсли. Отто Бэгмен нервно теребил короткими пальцами пуговицы на своем пальто, а застывшая в вычурной позе, словно античная статуя, Скитер закусила длинный красный ноготь зубами, рискуя вырвать его с мясом. В радиусе пары метров от Пернилы и над её головой сформировалась плотная дымовая завеса: она выпускала изо рта дым в четыре раза быстрее, чем полагалось дышать человеку. Исида выглядела ещё строже, чем обычно, а черты лица Александра стали острее и ожесточеннее. Сопроводитель Шармбатона, высокий сухопарый мужчина возрастом за пятьдесят, накручивал на палец длинный и тонкий ус. А та толстая женщина, что прибыла с учениками Ильверморни, кажется , её зовут миссис Перенс, ковыряла носком ботинка влажную землю. Её нога резво вкручивалась в почву, словно бур, создающий скважину. - У всех такие лица, будто пришли посмотреть на казнь. – мысли прорвались из её головы на волю и достигли ушей блондина. - Я знаю. Наверное, такое настроение царило во времена инквизиции или во Франции, когда лезвие гильотины висело над шеей Марии Антуанетты. Когда итог, вроде как, предрешен, но все равно чувствуется волнение. - Мне страшно, Драко. - Я знаю. – вновь сказал он. – Мне тоже, Грейнджер. Было ли происходящее сейчас страшнее встречи в Хогвартсе с Темным Лордом? Ещё как. Там хотя бы была четкая цель – победить узурпатора не смотря ни на что, и жизнью своей было не жаль пожертвовать. Это было бы благородно. А сейчас эксклюзивный приз казался слишком мало стоящим, чтобы добровольно отдаться в лапы чертового лесного стража. Так она и стояла на краю густой лестной чащи, удерживаемая на месте рукой Драко Малфоя и долгом. Естество кричало о том, что она допустила ошибку, но отступать было уже поздно. Раздался сигнал, разрешающий приступить к испытанию. Другие участники уже начали теряться среди ближайших деревьев, и с каждой секундой их силуэты расплывались все больше. - Гермиона? – Драко обратился к ней, не понимая, какого черта она оне сдвигается с места. - Секунду. Всего секунду, пожалуйста. – попросила она и глубоко вдохнула, прикрывая глаза и собираясь с мыслями. Под закрытыми веками побежали строчки их плана. Выследить лешего, отыскать нору, забраться туда, пока Малфой прикрывает тыл и выводит из строя соперников. Все просто. Ничего сложного. Ну же, твою мать! Сдвинься с места! Где вся твоя хваленая храбрость?! Она вздохнула еще раз и стремительно вошла в лесную чащу. Они пошли среди следов других участников, все глубже и глубже погружаясь в первобытный лес, но не чувствовали ничего, что могло бы навести их на правильную траекторию. - Грейнджер, не кажется ли тебе, что мы что-то упустили? Как найти его гребаную нору, если он сейчас не в ней? Может, как раз сейчас у него время обхода? Если так, то хер мы ее найдем, и нас порежут на ремни быстрее, чем мы успеем сказать слово «мама». - Я что-то не пойду тебя, ты что, растерял уверенность в себе? – спросила Гермиона. Малфой невесело посмеялся. - Может, ты не знаешь, Грейнджер, но я не слишком то везучий парень. – он пригнул голову, избегая столкновения с обломанным деревянным сучком. - А мы проебались на самом первом пункте. Гермиона не могла с этим не согласиться. Почему-то факт того, что леший действительно в момент начала испытаний мог не быть в норе, из которой его было необходимо выманить актом вандализма в лесу, а скитаться по лесу, не пришел в ее светлую голову. Диппет в своем дневнике не дал никакой информации о том, по каким правилам могла быть обустроена нора. Ни ориентиров по сторонам света, ничего. И, если это было правда так, они были в заднице, а варианта оставалось два: идти по следам других участников и напасть на них, если те обнаружат нору раньше них, либо… - Надо обратиться и исследовать лес. На четырех лапах мы будем быстрее преодолевать расстояния и сможем выследить нору на нюх. – опередил ход ее мыслей Малфой. - Как, думаешь, пахнет нора лешего? - Я уверен, что очень херово. - А если мы отдалимся друг от друга на слишком большое расстояние, ты уверен, что твоя легилименция преодолеет ее? Драко обдумал это и сказал, что не уверен. Они продолжили идти, каждый погруженный в свои невеселые мысли. Вокруг было тихо, лес не пронзали ни шумы завязавшейся бойни, ни крики. Значит, остальным в поисках, пока, тоже не везло. Мимо пролетела по воздуху камера и развернулась на сто восемьдесят градусов, объективом к ним. Она была поразительно юркой, будто сама обладала возможностью выбирать траекторию движения и вращения корпуса. Либо ее настройка была такой чуткой, а руки управляющего ей были очень умелыми, что создалось такое впечатление. Гермиона уловила в ее движении намек и заподозрила, что в угол обзора камеры попал кто-то ещё. Камера посмотрела в сторону, а потом снова на Грейнджер, будто безмолвно спрашивала «и что ты собираешься делать?» Она повернулась и увидела в нескольких десятках метров справа студентов Махоутокоро, Акиру и Джун, они уверенно шли в обратном направлении, но наискосок, к краю леса. В голове сразу же появилась догадка, что нора могла располагаться на окраине, и они это знали. Хотя, это догадка была не менее абсурдной, чем другие её мысли. Гермиона позвала Драко, и они пошли следом за японцами, которые их очень быстро обнаружили. - А вы не слишком-то хорошо скрываетесь. – пошутил Акира. – Не могу понять, вы в этом плохи или намеренно даже не пытались? - У нас тактика садиться на хвост конкурентам. – гордо ответил Малфой и вздернул острый подбородок, пряча ладони в карманы штанов. – Заморачиваться лишними деталями привычки не имеем. - Тогда вы сели на нужный хвост. – казалось, японец совершенно не переживал на этот счет. Гермиона отодвинула от себя длинную ветку и ускорилась. - Вы знаете где нора? - Конечно. - Почему тогда вы пошли в другую сторону? Со всеми остальными? Джун посмотрела на нее, как на глупую. - Нас здесь слишком много, для одной подсказки. Нужно было заманить их в ловушку, и мы это сделали. Малфой логично подвел диалог к вопросу, почему же они сами до сих пор не атакованы предприимчивыми участниками. Акира без стеснения сказал, что лишние руки не помешают. Этот ответ устроил всех, и каждая пара приняла до себя факт, что по окончании командной работы они сойдутся в схватке. Гермиона, чувствуя острую нехватку знаний, без прелюдий перешла к полномасштабному допросу. Откуда они знают, где искать? По какому принципу леший строит гнездо? Знают ли они способы избежать гнева монстра? Известны ли им способы успешного контакта? Судьба попавших в немилость японцам её интересовала в последнюю очередь. Ответы её неожиданно расстроили. Нору они просто отыскали заранее, и ничего о леших не знают, так как на их родине такого существа никогда не обитало. Спастись можно, но шанс, что он не будет заинтересован напасть, был практически призрачным. Гермиона из любопытства задала последний вопрос, почему именно их выбрали в качестве союзников, а не представителей какой-нибудь другой школы. И сказанное ее поразило. - Вы – два анимага. – сказала Джун. – Интересно, как на вас отреагирует леший в случае перевоплощения? По идее, вы будете в животной форме, и не должны восприниматься как враг. Но он чувствует магию. Может, он вообще примет вас за дружественных существ, поскольку он сам является магом и может перевоплощаться, и даже попытается установить контакт. Гермиона задумалась. Почему ее мозг перестал функционировать, как должно, и не поднял эти вопросы до этой минуты? Она просто прочитала дневник старого директора, пересказала основное Малфою, и только на этих данных они построили план. Абсолютный идиотизм. Даже Невилл бы пустился в рассуждения, не смотря на свою тугодумность. - Интересные догадки. – сказала Гермиона, совершенно не желая становиться подопытной крысой в глазах этих двоих. Грейнджер переглянулась с Малфоем и поняла, что не одной ей пришла в голову эта мысль. Эти двое откровенно лгали, говоря, что почти ничего не знают о лешем. Более того, они практически раскрыли им суть планируемого эксперимента. Только с кандидатами они ошиблись. Что она, что Малфой, скорее согласятся съесть горсть дерьма из-под лешего, чем будут плясать под чужую дудку. Она продолжала идти за ними и злиться, прежде всего, на саму себя, за свою глупость. Гермиона бросила быстрый взгляд на Малфоя. На него она тоже была зла. Он предпочел потратить столько времени на самобичевание после своего неудавшегося флирта, вместо того, чтобы включить критическое мышление…. Идиот. Вскоре они подошли к тому самому месту. Уровень земли здесь был немого ниже, чем в лесу, который они пересекали. Под ногами были топи, а над головами возвышались гниющие и поросшие мхом многометровые деревья, лишенные листвы. Лесную просеку заволокло едва различимой дымкой, и Гермиона восприняла это как плохой знак. Хотя это мог быть просто туман в низине. В десятке метров перед ними, в земляном холме, зияла черная дыра – вход, уходящий под землю. Пока Грейнджер, задержав дыхание, изучала беглым взглядом вход в убежище лешего, за её спиной Драко произнес трасфигурирующее заклятие, и превратил Акиру в зайца. - Понадейся, что рогатый черт примет тебя за дружественное существо, мудак. – с нескрываемым ехидством в голове произнес Малфой и перевел палочку на девушку. Он не успел ничего сделать, кроме как смерить ее уничтожительным взглядом. Луч заклятия прилетел откуда-то со стороны, заставляя Джун пасть ниц и начать заходиться в судорожном припадке. Гермиона шокированно распахнула рот и увидела стремительно приближающегося к ним Филиппа в компании Эллы. Её глаза были мокрыми от слез, а на лице кровоточили ссадины. Филипп и сам выглядел не лучше. Он послал в Джун ещё один луч круциатуса, но тот отскочил от большого серебряного кулона на её груди, отбивая часть выступа над норой и вынуждая вход пойти трещинами. Туман стал расползаться стремительнее и становился все гуще. Сквозь него по лесу пронесся раскатистый рёв, от которого ноги будто приросли к земле. Гермиона оглянулась и увидела его. Вдалеке, среди столетних секвой, держась лапой за ствол, стояло исполинского роста существо. Угловатый, худощавый силуэт, длинные ноги, маленькая голова с оленьими рогами на размашистых плечах. Он наблюдал за ними, не торопясь атаковать, будто кот, смаковал и тянул момент, прежде чем напасть на мышку. Гермиона судорожно втянула сквозь стиснутые зубы воздух и почувствовала на плече тяжелую ладонь. - В нору, Грейнджер, быстро! – скомандовал Драко и с большой силой толкнул её в направлении пещеры. Гермиону кинуло вперед, и она нырнула в прореху в земле, ощущая макушкой падающие сверху комья слежавшейся земли. Непреодолимая сила несла её вперед, она споткнулась о корень и упала на живот, слыша, как трещит и испускает искру жизни воткнувшаяся в камень и ломающаяся от давления волшебная палочка. Грейнджер обернулась назад, на Малфоя, и тот наградил её полным сожаления взглядом. Он прекрасно осознавал, что, если с ним что-то случится, Гермионе никто не поможет, даже она сама. Снова мелькнула красная размытая вспышка. Драко отвернулся и оглушил двоих из Колдостворца прежде, чем его силуэт почти полностью заволокло туманом. Последнее, что она успела увидеть – его испуганные глаза, когда проход в нору обвалился. - Грейнджер, нет! – что за приказ был в его голосе, она не поняла. То ли нет, не оставайся там, то ли нет, не выходи. В ту секунду это стало уже неважно. Нора лешего вдруг схлопнулась, будто по чьему-то велению, и из легких Гермионы выбило воздух. Сознание тут же её покинуло. Когда она пришла в себя и попыталась вдохнуть, грудь обожгло огнем, и Грейнджер однозначно зашлась бы в крике, если бы могла как следует вздохнуть. Все что ей удавалось – это делать через рот крошечные быстрые вдохи, как изнывающая от жары собака. Каждое микроскопическое движение тела и каждый мышечный спазм вызывали острую и жгучую боль. Гермиона сама стала причиной своего бесконечного круциатуса. Она попыталась отвлечься от боли в поломанных ребрах, и спустя время мозг действительно притупил это чувство. Болезненная волна отступила, и её окатила новая волна страха. Всю свою жизнь она боялась замкнутых пространств. Гермиона не боялась давящих на нее стен и потолков, в такие моменты в её голове звучали только тревожные мысли о том, что она задохнется. И сейчас её боязнь остаться без жизненно необходимого кислорода была как никогда оправдана. В голове набатом стучали разные мысли, но среди панических криков собственного сознания пробилась одна, велящая взять себя в руки и утихомирить готовое вырваться из груди сердце. Гермиона сжала кулаки, загребая пальцами сырую землю, и задержала дыхание. Выдохнула и вдохнула ещё. На каждой паузе она отсчитывала про себя от одного до десяти, и через пару минут эта практика помогла ей прийти в себя. Грейнджер согнула руку в локте и просунула ладонь под себя, прикладывая пальцы к больному месту на груди. Осиплым от давящей на нее тяжести голосом прошептала обезболивающее заклинание, сила которого без палочки была совершенно недостаточной для желаемого эффекта, но Гермиона была рада и этому. Она поворочалась, чтобы утрамбовать вокруг тела землю и создать какой-то карман, пока рыхлый грунт окончательно не перекрыл её дыхательные пути. Гермиона оперлась на локти и попыталась приподняться хоть на сантиметр, что было практически невыносимо, думая о Малфое. Он, вероятно, сейчас сражался, и ему было не до её вызволения из норы, ставшей ей могилой. Если она не выберется в ближайшее время, то действительно будет похоронена под гнетом почвы. За то время, что она пыталась побороть паническую атаку, Гермиона использовала слишком много воздуха. Сейчас она дышала редко, делая крошечные вдохи раз в полминуты. Мозг, несмотря на ограниченное поступление кислорода, бесконечно генерировал мысли, будто знал, что если не поработает на славу именно сейчас, то больше не заработает никогда. Ей в голову пришла идея попытаться использовать стихийную магию и взять под контроль давящую на нее землю. Поднять над собой эту глыбу, конечно, не представлялось возможным, но, может быть, у нее получится хотя бы сделать крошечный туннель на поверхность и обеспечить себя воздухом. Гермиона напрягалась, сосредоточенно направляя магию через ладонь в толщу земли и испуганно дернулась, почувствовав мощную ударную волну. Боль пронзила её тело, и она закашлялась пылью. Отплевавшись, она попробовала снова. На кончиках пальцев появилось очень необычное ощущение. Будто мелкая вибрация, разбавленная низкочастотным звуком дребезжащей кастрюли на каменном полу, которая вот-вот остановится, затихнув. Направление магии в землю позволило ей ощутить то, что просто так было невозможно почувствовать. А именно сумасшедшие выплески магии, буквально кричащие о том, насколько ожесточенной была схватка. Это ощущение пустило по её телу дрожь, и волоски на коже встали дыбом. Что же там происходило? Она попробовала ещё раз, направляя магию одним лишь кончиком пальца вверх, пробиваясь навстречу воздуху. Дышать становилось все труднее, а поставленная задача никак не хотела осуществляться. Тяжело вздохнув, Гермиона заревела и ударила сжатым кулаком по земле, чувствуя как сердце снова начинает взволнованно биться об грудную клетку. Паника возвращалась с новой силой, и она безропотно сдалась в её власть, надеясь, что инстинкты и желание жить помогут ей справиться. Нет, она не могла сдаться! Грейнджер приложила всю свою силу и злость, прокладывая к поверхности туннель, едва ли толще коктейльной соломинки. Из её горла вырвался крик напряжения, и грязное, покрытое испариной лицо омыл едва ощутимый сквозняк. Видимо, где-то за ней, в области её ботинок, была какая-то трещинка, единственное, что осталось от огромного входа норы. Вместе с воздухом внутрь её маленькой могилки затянуло пепел, но это было лучше, чем ничего. Тоненький лучик света упал ей на нос. Гермиона устало уронила голову на руки и перевела дух. Теперь у нее есть достаточно времени для маневров и ожидания, когда Драко придет за ней. Кажется, она снова отключилась на какое-то время, потому что приложенная к земле ладонь не почувствовала никаких сотрясений. Как будто бы битва была окончена. Или она переместилась в другое место, подальше от норы. - Шкатулка… где она… - сказала она сама себе и уперлась руками в глыбу перед собой, проникая в нее стихийной магией. Руки стали её глазами, свои собственные Гермиона зажмурила за бесполезностью в темноте, сосредотачиваясь на пуске магических импульсов. Она никогда не делала этого раньше и действовала по наитию, удивляясь, на что способна стихийная магия, и почему её изучению практически не уделяют внимания в Хогвартсе, а лишь упоминают вскользь. Волны магии распространялись в стороны от её ладоней, и она знала обо всем, что её окружает, словно овладела эхолокацией. В моменте, когда Грейнджер уже чувствовала, насколько сильно ослабела в ней магия, она ощутила нечто твердое, квадратной формы в полуметре от себя. Зная четкое местоположение шкатулки, она начала рыть землю голыми руками, продвигаясь вперед, к заветной цели, сантиметр за сантиметром. В земле попадались камни и корни, которые ей приходилось вырывать и ломать, а какие-то огибать. Через долгий час она царапнула сломанным ногтем деревянную грань шкатулки и на последнем рывке зарылась двумя руками глубже, обхватывая артефакт и выхватывая из земляной ловушки. Гермиона прижала шкатулку к груди и стесненно, сквозь чудовищную боль, перевернулась на спину, устало выдыхая и смотря на серую точку, маленькую прореху, связывающую её с жизнью, в кромешной тьме. Грейнджер почти не чувствовала своего уставшего, затекшего тела, только накатывающую волнообразную боль в корпусе и израненных руках. В голове было абсолютно пусто. Гермиона будто закрыла гештальт, добыв подсказку к следующему заданию, и дальнейшее продвижение больше не было желанным и необходимым. Даже если это продвижение вело её наружу, из этого склепа, полного безнадежности и ползающих под одеждой паразитов. Она так устала. - Господи, Малфой, помоги же мне. Я сама не справлюсь. – прошептала она. Надежда была только на напарника, но Гермиона ничего не слышала: ни какого-то шума, ни его зова в сознании. Её сознание снова угасло, и когда гриффиндорка приоткрыла слипшиеся глаза, серая точка уже значительно потемнела. Гермиона с трудом сглотнула и почувствовала дурноту. Рвота стояла в верхней части груди, а точка-ориентир плавала по кругу. Уже не оставалось сомнений, что Гермиона не отделалась одними лишь переломами, и имела повреждения куда серьезнее, так как все симптомы указывали на возможное внутреннее кровотечение. Ощущение испуга и того, что время неотвратимо бежало вперед, заставило её начать рыть пласт земли на месте крошечного канала, ведущего наверх. Необходимо было выбираться, и как можно скорее! И так вовремя почувствовалось мягкое, даже нежное вторжение в сознание, хотя Малфой был абсолютно не в себе. «Умоляю, Грейнджер, скажи, что ты жива! Где ты?!» Гермиона зарыдала. Он был жив! Он искал её! Он вытащит её! Она начала рыть землю с новой, не известно откуда взявшейся силой. Крошила израненными пальцами и обломанными ногтями свод норы, не взирая на чудовищную боль. Грязь сыпалась ей на грудь и лицо, она сбрасывала её с себя и отплевывалась. Рыла, рыла, рыла, пока кисть не преодолела последний рубеж и не вынырнула на поверхность, обдуваемая сырым и холодным, но ласковым ветром. И в следующую же секунду её ладонь обхватила чья-то рука. Большая ладонь, такая же как её собственная, абсолютно заледеневшая. Малфой, наконец, нашел её. От счастья и облегчения хотелось кричать, но тяжесть по-прежнему давила на тело. Ее пальцы выскользнули из чужой ладони, и она отчаянно потянулась вперед, чтобы снова ощутить это прикосновение. Земля снова посыпалась на Гермиону, и она отвернула голову в сторону, чтобы влажные комья не задушили её. Драко наверху откапывал её рьяно и быстро, и вскоре её голова была освобождена. Гермиона с хрипом сделала глубокий вдох и закашлялась, чувствуя во рту вязкую слюну с примесью солоноватой крови. Драко, такой же грязный, как и она сама, выглядел изможденно и взволнованно. Его скула была рассечена, а волосы на голове свалялись от засохшей крови. Он бережно обхватил её за плечи, осторожно вытянул из ямы и прижал к своей груди. - Грейнджер! - Драко… - Гермиона захныкала. - Наконец-то ты пришел… Он прижался губами к её виску и покачал на руках, бормоча, что чуть не спятил от переживаний. Гермиона от этого действия зашипела. - Ты ранена? Она поморщилась от боли, закивала головой и снова кашлянула кровью. Драко грязно выругался и аккуратно перехватил её руками, чтобы поднять на руки, как заметил в её руке шкатулку. - Это… - Да. – она кивнула и прижала шкатулку к груди. - Грейнджер… – Драко взял её лицо в ладони и прижался сухими губами к её губам. – Ты такая умница! Все это дерьмо было не зря! Гермиона обхватила его запястья и почувствовала, что снова куда-то уплывает. Драко легонько её встряхнул, перехватывая затуманенный взгляд. - Эй! Держись, ладно? Я тебя вытащу. Ты только держись. – он снова взял ее за плечи и просунул руку под колени, подхватывая на руки и вставая с колен. – Ну же, девочка, схватись за меня. Непослушными руками она вцепилась в воротник его куртки и вжалась лицом в его шею. Он пах потом, гарью сгоревшего леса и откровенным безумием. - Говори со мной. Гермиона, не засыпай! – голос Драко был и мягким, и требовательным одновременно; он звучал как колыбельная, и Гермиона блаженно закрыла глаза.