Часть 11

Первый этап окончился не совсем так, как планировалось, хотя задание представители Хогвартса выполнили от и до. Гермиона была ошарашена, когда узнала, что Джун умерла. После всего случившегося, они были вынуждены прослушать несколько, казалось, невыносимо долгих разборов полета, в которых, к счастью, никто никого не обвинял. Так как все участники были наделены практически безграничными возможностями применять магию, кроме использования запрещенных международной магической ассоциацией непростительных заклятий и пары других методик, это выглядело не как выговор, а скорее как попытка установить причинно-следственные связи. Этот опыт многое говорил организаторам и помогал улучшить или полностью пересмотреть некоторые организационные нюансы, а участники могли выстроить новые стратегии. В конце концов, и состав участников претерпел существенные изменения. Акира вернулся в Японию, поскольку дальнейшее участие без партнера по команде было невозможным. Эллу и Филиппа дисквалифицировали со скандалом за использование непростительного заклятия. Об этом желтая пресса не ленилась упоминать при каждом удобном случае. Хелен и Арман тоже отправились домой; во время испытания Арман попал в иллюзорную ловушку Джун и потерялся в тайге. Нашли его спустя четыре дня за несколько десятков километров в поселении староверов, одной из тех многочисленных общин, которых Гермиона и Драко растерзали в начале сентября. Когда Армана обнаружили организаторы турнира, таёжники не хотели его отпускать, да и сам он не горел желанием уходить, будучи одурманенным травяными настоями и пантерными мухоморами. Волшебникам пришлось применить силу, чтобы вернуть его восвояси, а затем Шармбатоном и французским министерством магии было принято решение сняться с состязаний добровольно, посколько Арман уже не был тем человеком, который может осознанно и быстро оценивать реальность, принимать взвешенные решения и прикрывать тыл своей партнерши. По крайней мере, пока все токсины не покинут его организм. Количество присутствующих в замке существенно сократилось, остались только британцы, американцы и датчане со своими сопровождающими и представителями прессы. Время от времени появлялись другие организаторы и заместители министров, но их дела не выходили за пределы закрытых дверей приватных комнат. Между Гермионой, Драко, Каем, Гретой, Ником и Джеммой даже завязалось что-то в роде дружбы. Они часто тренировались все вместе, играли в карты, болтали об особенностях обучения в своих школах и даже помогали друг другу осваивать новые навыки. Ник, например, был очень искусным магом, умеющим призывать существ. Такого в Хогвартсе практически не практиковалось, и под очередной едкий комментарий от Малфоя о бестолковой организации их учебного процесса, Гермиона напросилась к американцу в ученицы. Кай прославился искусным дуэлянтом, и его знания и владение боевой магией никого не оставляло равнодушными. Малфой при каждом удобном случае, припоминал ему бездействие на первом этапе, но датчанин парировал на эту тему и говорил, что был немного занят, запекая диких кабанов. К слову, Кай был до ужаса недоволен тем, что в лесу было брошено столько отменного мяса. А Грета, милая, скромная и тихая девушка, была большой умелицей в некромантии. Это сразу заинтересовало Драко, и он стал общаться с ней более тесно. Конечно, Гермиона чувствовала весьма смешанные чувства на этот счет, и с удивлением в одночасье поняла, что немыслимо ревнует его с рыжей, безумно красивой ученицей Дурмстранга. В порыве она даже поддела блондина за его «маньяческий» интерес к ослепительной немке, но Драко только с улыбкой выслушал её, а потом сделал с ней губами и языком такое, от чего Гермиона хотела сгореть от стыда, и краснела как раскаленный металл каждый раз, когда вспоминала об этом. И, конечно, все они работали над разгадкой подсказки к следующему испытанию. В добытой Гермионой шкатулке лежал кубик Рубика, и было понятно, что его надо правильно собрать, прежде чем они узнают хоть что-то. Первый камень преткновения обнаружился в самом начале: никто из присутствующих понятия не имел, что это такое, и как его собрать. Знала только маглорожденная Гермиона, но совершенно не умела этого делать. Все они по очереди крутили его в руках, меняя цветные элементы местами, но ничего не получалось. - Говорю тебе, надо собрать крестики на каждой грани, а потом уже уголки. – раздраженно сказал Кай Драко, который вертел грани, то приближаясь к конечному итогу, то отдаляясь. - Да иди ты в пизду со своими советами! – Малфой безумно раздражался от неудач, а ещё больше его бесили нравоучения. - Что ты делаешь?! Ты сбил синий крестик! Ой, бля… ну ты дурак! Ник рядом засмеялся и закинул в рот кусочек вяленой курицы, с интересом наблюдая за развернувшимся спором. Грета и Джемма о чем-то болтали в стоящих неподалеку креслах, держа в руках чашки с кофе. Они уже давно бросили попытки собрать головоломку, уступив место пободаться рогами парням. Гермиона с видом сумасшедшего ученого строчила на листах бумаги математическое уравнение, не поднимая головы. - Черт! – сказала она, сминая в комок исписанный мелкими, едва различимыми цифрами. – Я таких цифр даже не знаю, число состояний переваливает за сорок три… миллиарда миллиардов? Матерь божья! Малфой оторвался от занятия и посмотрел на нее едва ли не с ненавистью. - Вот именно столько раз я его и повернул! - Как называется число с восемнадцатью нулями? – спросила Грейнджер, не обращая внимания на его сарказм. Малфой фыркнул. - Квинтиллион, детка. Это называется квинтиллион. - Тогда мы в дерьме. Кай ловко вырвал из его руки кубик, но он отобрал его обратно и толкнул того ладонью в лоб. - Дай сюда! – Драко положил головоломку на стол и достал палочку. Когда никакие отпирающие заклинания не помогли, он с досадой бросил в кубик редукто, и его отбросило назад вместе с диваном. Кай встал и наигранно поаплодировал. - Гениально, Малфой! Надо было догадаться, что он защищен от таких нетерпеливых дураков, вроде тебя. Гермиона подперла лицо руками и уставилась в пустоту, размышляя. Они бьются над этим кубиком уже неделю, и все без толку, а дети на телешоу собирают его, не моргнув и глазом. Конечно, дело в сноровке, но она была уверена, что все не так сложно, как кажется. У Кая снова ничего не получилось, и он отбросил Рубик на стол, устало потирая глаза. Гермиона потянулась к кубику и начала неторопливо, вдумчиво перекручивать ребра. Было бы куда проще, будь у нее флакончик Жидкой Удачи, но даже если она напишет письмо кому-то из друзей, трудно было представить, на что бы им пришлось пойти, чтобы выпросить его у Слизнорта. Изготовить самостоятельно тоже не вариант – зелье варилось несколько недель и ещё шесть месяцев настраивалось. Хотя, может, стоило бы его сварить. Как раз через полгода она будет корпеть над учебниками и ронять слезы на пергамент, потому что за все это время ни разу даже не подумала о сдаче выпускных экзаменов. - Удивительно, да? – сказала вслух Грейнджер, не обращаясь к кому-то конкретному. – Турнир сильнейших учеников, а не можем решить такую простую задачку. - Должен ведь быть какой-то алгоритм. – сказала Грета, задумчиво рассматривая свои руки. - Он есть, их даже несколько. В детстве я видела, как шестилетки собирают их за четыре-пять секунд. Нужна только правильная комбинация вращений. Правильная комбинация… Когда в шоу показывали сборку в замедленной съемке, также показывали длинную строку из букв, которыми обозначались вращения определенных сторон. Она точно это помнила. Грейнджер была уверена, что в её голове хранилась точная комбинация, но как её вытянуть? Омута памяти здесь точно не было. Но был человек, умеющий превосходно перелопачивать содержимое черепных коробок. - Драко, подойди! – Гермиона вскинулась и требовательно протянула к нему руку. Малфой подозрительно прищурился, переворачивая диван на ножки. - Мне уже страшно, Грейнджер. Что ты опять задумала? - Мне нужно, чтобы ты восстановил одно мое воспоминание. – она рассказала о последовательности букв, которую когда-то видела, и острой необходимости выяснить её. Драко с неверием покачал головой. - Я попробую, но сильно сомневаюсь, что смогу докопаться до таких деталей. Он сел на широкий подлокотник её кресла, склонился и уперся лбом в её лоб. Гермиона почувствовала мягкое, едва ли не нежное вторжение в свое сознание. Так Драко целовал её. Малфой улыбнулся промелькнувшей мысли в её голове, и Грейнджер смущенно подкинула ему свое старое воспоминание, относящееся к решению головоломки. Маленький азиатский мальчик, казалось, слишком маленький для таких гениальных дел, с немыслимой скоростью заставлял грани куба крутиться и вертеться. Табло на его столе отсчитывало секунды и доли секунд. Счет остановился на цифрах четыре и две, когда идеально собранный Рубик упал на стол, и мальчик опустил ладони на коврик, который от давления рук останавливал таймер. Потом эту же сборку показали с другого ракурса и гораздо медленнее, а на экране телевизора всплыла строчка с буквами и цифрами. Драко просмотрел воспоминание до конца и вернулся к началу, потом снова и снова. И, наконец, он начал называть эту последовательность. Послышался шорох бумаги – это Кай схватился за разбросанные Гермионой листы и начал строчить под диктовку. - Двадцать ходов? Извините, я не верю, что это возможно. – безапелляционно заявил он и откинулся на диванную спинку. Драко покинул её сознание и встал с кресла. Он навис над столом каменным изваянием, скрестив на груди руки, и смотрел, как Ник внимательно изучает только что написанное. - Ладно, это выглядит довольно просто. Если сопоставить буквы со сторонами куба, то, предположим, просто буква – это поворот по часовой стрелке, а буква с апострофом – это поворот против, то… - А цифры? – спросила Джемма, выглядывая из-за его плеча. - Количество вращений одной грани. – сказал Ник и взял головоломку в руки, словно реликвию. – Ну, что ж, помолимся. Гермиона прижала колени к груди и закрыла лицо ладонями. Эта минута тишины была безумно волнительная, и она чувствовала, как звенит от напряжения в ушах. - Да ну!… Гермиона распахнула глаза. На столе лежал идеально собранный куб, и все цвета соответствовали сторонам. Драко повернулся к ней, и на его лице отразилось неверие, а в глазах заискрилась радость и гордость. Их недолгий зрительный контакт прервался: куб с громким щелчком развалился на две половинки, словно кто-то рубанул катаной. Две половинки и три крошечных бумажки. Все участники столпились у стола, и Драко впихнул ее поближе к новым подсказкам, устраивая руки на тазовых костях и прижимаясь пахом к её заднице. Она оттолкнула его назад, но в следующую секунду он прижался ещё теснее, давая ощутить свое желание, но Гермиона не была столь озабочена, как он. Джемма прочистила горло. - Может ли быть так, что эти три подсказки предназначаются трем парам участником? - Вряд ли. – Гермиона с сомнением покачала головой. – Шкатулка предназначалась победителю в первом этапе, и за нее давалось десять очков. Мы решили раскрыть подсказку всеми вместе, но могли этого и не делать. В правилах турнира не было какого-то предписания на этот счет. Скорее всего, надо составить три этих записки и прийти к выводу, что может помочь в следующем этапе. - Тогда давайте посмотрим, что там. – Джемма схватила одну из скрученных бумажек и осторожно развернула её, вчитываясь. – «Спокойны и чисты рек русских воды, прозрачны и свежи как вечер зимний, и благородны и просторны неба своды, художник раскрасил их в…» - Синий? – предположила Грета. - Кажется, подходит. – сказал Ник и взял другую бумажку. – Эта звучит так: «ты измеряешь мою жизнь в часах, а я служу тебе, истекая. Я быстра, когда худа, и медлительна, когда толста. Ветер – мой враг. Кто я?» - Это свеча. – Драко был абсолютно уверен в своей догадке; это слышалось по его тону. – Свеча горит несколько часов, если она тонкая, то сгорает быстро, если толстая, то и горит дольше. Её легко задуть. - Ну а третья? Грета взяла последнюю записку. - «Она ведет к обману чувств, и разум заведет в ловушку. Обманом слов и сладких уст – она берет тебя на мушку». Речь как будто бы об иллюзии. - Послушайте, это же очевидно! – Гермиона сама не ожидала, что ее голос повысится на пару октав и заставит всех испуганно вздрогнуть. – Простите, я на эмоциях. Синие свечи используют в практиках и ритуалах для работы с сознанием и снятием иллюзий. Удивительно, но нам просто дали в руки инструмент для прохождения следующего испытания! Никто даже не желал спорить: Гермиона действительно была права. От того и появилось легкое волнение перед новым этапом, который предполагал неизвестно что. Но это было пока. Уже через два дня им озвучат суть нового задания. И, тем не менее, радость, которую доставила разгадка подсказки, перекрыла это волнение. Вместе с ней нахлынула и усталость после мозгового штурма. - Идем отсюда? – попросила Гермиона, дергая Драко за рукав свитера. Он с пониманием кивнул и взял ее руку в свою, не глядя на других, бросил прощание. В гостиной Драко обрушился на нее со страстными поцелуями. И Гермиона не упала от его напора только благодаря обхватившим её талию рукам. - Ты такая обалденная, Грейнджер! Я говорил, что обожаю тебя? Девушка засмеялась и забросила руки ему за шею. - Конечно, говорил. Но недостаточно часто, чтобы я привыкла. Он втянул её в новый поцелуй. Сладкий, медленный и развязный. Такой поцелуй вызывал табун мурашек по коже, а между ног концентрировалось желание. Когда ладони Малфоя стиснули её маленькую, упругую задницу сквозь обтягивающие джинсы, Гермиона простонала ему в губы. Она буквально сходила с ума, когда его руки и губы были на её теле одновременно. А ещё больше голова шла кругом от принятия факта, кто именно её целовал. Драко наклонился ниже и подхватил её на руки, заставляя обвить его талию ногами. Гермиона запустила пальцы в платиновую шевелюру и бесцеремонно оттянула волосы у корней, проглатывая его стон. - Хочу тебя, прямо сейчас. – заявила Гермиона, и Малфой хищно оскалился. - О да, милая…. Иногда Гермионе казалось, что Драко Малфой - чертов сексоголик. Он возбуждался так, что мог взорваться, когда исследовал её тело пальцами и поцелуями, кусал за шею, как волк свою волчицу, а потом зализывал следы. Но никогда не торопил события, и раз Гермиону что-то останавливало от безумного совокупления, он принимал её слово за закон. Хотя, он, наверняка, искренне не понимал, почему нельзя утонуть в этом манящем омуте, когда её рука сжимала его член в штанах, а его пальцы под смешными трусиками доводили её до умопомрачения. И сейчас, когда Грейнджер дала зеленый свет на продолжение, у него чуть не поехала крыша от счастья. - Проклятые идеологические войны… - зло выплюнул он, бросая Гермиону на свою кровать и срывая с себя одежду, будто в слоях ткани затаилась колония пчел. – Если бы не все это дерьмо, я бы уже давно… Гермиона с улыбкой залюбовалась им. Высокий, поджарый, всклокоченный от страсти. Щеки горят от возбуждения, это было видно даже в сгущающихся сумерках. А глаза, как угли, прожигают ее до самой души. - Ты бы что? Драко разместился между её ног и нежно погладил по щеке большим пальцем, наклонившись. - Отлюбил бы тебя под столом в библиотеке. Гермиона откинула голову назад и засмеялась. Малфой прижался губами к её горлу, ловко справляясь с пуговицей на её джинсах и молнией. - Или прямо на столе. Я бы входил в тебя резко и быстро, а ты бы кричала. Джинсы запутались в её лодыжках, Драко рывком сдернул их, отправляя на пол к своей одежде, и пробежался кончиками пальцев по внутренней стороне её бедра. - Мадам Пинс прокляла бы нас… - слова сорвались с губ Гермионы с придыханием, когда он скользнул пальцами по промежности, собирая на подушечки её влагу. Гермиона закусила губу и стыдливо посмотрела на него, чувствуя жар и дрожь; Драко откровенно разглядывал ее, не моргая и склонив голову в бок. С его распахнутых губ срывалось прерывистое дыхание. Он слегка царапнул ногтем клитор и вошел в нее одним пальцем, заставляя ахнуть. - Хорошо, что мадам Пинс здесь нет, правда? Гермиона откинулась на подушки и закрыла горящее лицо предплечьем. Именно в тот момент, когда Драко задрал её свитер до самой шеи, а потом опустился ниже и начал покрывать её живот и грудь поцелуями, двигая рукой между её ног, в дверь апартаментов так громко постучали, словно начался пожар. - Зато есть Бэгмен! – рявкул Малфой и соскочил с постели. У мистера Бэгмена была какая-то особенная чуйка на непотребства, которыми они пытались заняться. Каждый чертов раз он ломился в их двери с совершенно идиотскими предлогами, а сам бегло вынюхивал обстановку, даже не смотря на собеседника. Гермиона даже думала, что на комнаты наложены какие-то сигнальные чары, срабатывающие всякий раз, когда в воздухе начинал витать запах секса. Драко завернулся в полотенце, пару раз шлепнув себя по эрекции, чтобы сбить возбуждение, и распахнул дверь в спальню, едва ли не сорвав её с петель. - Что у Вас опять случилось, мистер Бэгмен? Гермиона усмехнулась, сняла с себя свитер и забралась под одеяло. Драко пытался быть вежливым, правда пытался, но голос, точнее рык, его выдавал. - Вы… Как не зайду к вам, Вы все время голый, мистер Малфой! - Я собирался в душ. Ваша беседа не может подождать до ужина? Я бы хотел привести себя в порядок. - Это конечно, но Вы постоянно собираетесь в душ, когда я прихожу. Секундная пауза. - Я люблю мыться. – Гермиона едва ли не зарыдала от смеха. – Да что Вы, черт бы Вас побрал, хотите?! Если уж на то пошло, у меня тоже к Вам назрел вопрос: почему стоит мне скинуть одежду, Вы тут как тут? Грейнджер была уверена, что Бэгмен, игнорируя очень неудобный вопрос, сейчас крутил головой по сторонам: - А где мисс Грейнджер? - Откуда я знаю, где носит мисс Грейнджер? Я не её нянька. Отто с подозрением сказал, что видел, как они вдвоем поднимаются по лестнице. Драко сказал, что если ему есть что сказать, то пусть говорит или уходит. И по его тону было понятно, что терпения осталось не много. - Я Вам так скажу, мистер Малфой, Вы должны сосредоточиться на турнире и привести в Англию победу, а не не запланированного ребенка. Малфой помолчал с секунду и разразился громким смехом. - Ну и шутник Вы, мистер Бэгмен! Обязательно поделитесь мыслями с моим отцом, он точно оценит. И, да будет Вам известно, у Малфоев не запланированных детей не было, и не будет. Бэгмен молчаливо ушел, и Драко так шарахнул дверью, что слышно было не только во всем замке, но и за его пределами. - Ненавижу Бэгмена и его длинный нос! – процедил он, входя в спальню. – Сбил весь настрой. Драко посмотрел на посмеивающуюся Гермиону и помедлил несколько мгновений. - Хотя… Грейнджер обняла его поперек спины и потянула в бок, заставляя лечь. Лицо её сделалось серьезным. - Ты должен знать, что я немного боюсь. Малфой выгнул бровь и с неверием спросил, неужели она ни с кем не была? Гермиона отрицательно покачала головой и смутилась. - Эй, тут нечего стыдиться, слышишь? Наоборот, это вызывает восторг и уважение. Не говоря уже о том, какая радость меня переполняет от мысли, что этот рыжий придурок не трогал тебя. Гермиона усмехнулась и отвлеченно погладила его по груди. - Но ты действительно уверена, что хочешь это сделать со мной? – он оперся локтем на постель и приподнялся. – Серьезно, Гермиона. Я же Малфой. Ещё не поздно передумать. Гермиона разозлилась. - Ну, раз не поздно, то давай, найди в себе силы встать, одеться и пойти заниматься чем-то другим. Хотя бы ты сделай это, потому что я не собираюсь покидать твою постель. – она легла на него сверху и взяла пятерней за подбородок, не давая отвернуться. – Ты сказал, что не кинешь меня, просил дать шанс. Так делай то, что хотел, и не отказывайся от своих слов. - Ты правда уверена? Она кивнула и поцеловала его. - Абсолютно.