2.37. Истоки: пьяные геополитики (филлер)

Осень 1938 года выдалась тревожной. В Европе Гитлер пёр на Чехословакию, на Дальнем Востоке японцы только что получили по зубам у озера Хасан, но успокаиваться не собирались. В Москве же, в роскошном ресторане гостиницы «Москва», обстановка была накалена до предела совсем по другой причине — там заканчивался коньяк. За столиком в углу, обитом тёмно-бордовым плюшем, восседали двое. Один — молодой, лет семнадцати, в щегольском костюме, с наглыми глазами и вечной полуулыбкой человека, которому всё сойдёт с рук. Это был Василий Сталин, сын вождя народов, лётчик, гуляка и головная боль всего НКВД. Второй — постарше, коренастый, с лицом простого работяги и взглядом человека, который привык, что его носят на руках. Алексей Стаханов, легендарный шахтёр, символ ударного труда, а в свободное от забоев время — тоже гуляка, каких поискать. На столе уже стояли три пустые бутылки коньяка «КС», горка тарелок с остатками чёрной икры, осетрины и почему-то солёных огурцов (Стаханов утверждал, что после коньяка лучше всего идут огурцы). Рядом дымилась пепельница, полная окурков «Казбека». — Васька, — Стаханов налил очередную порцию, — ты понимаешь, что такое настоящий труд? Я тебе объясню. Вот ты на своём истребителе летаешь — раз плюнул. А ты попробуй восемь часов в забое, без еды, без воды, с отбойным молотком! Я, между прочим, за рекордную смену четырнадцать норм дал! Четырнадцать! А ты? Василий, который летал в основном над Кремлём и над головами перепуганных москвичек, лениво отмахнулся: — Э, Алексей, не путай тёплое с мягким. Ты нормы даёшь, а я Родину охраняю. В воздухе, между прочим, не забалуешь. Там японцы — только успевай вертеться. Мы их у Хасана так отмудохали, что они теперь через границу ссыться боятся. — А чего они вообще лезут? — Стаханов налил себе ещё. — Маленькая страна, острова, рису не хватает, а туда же — великую империю строить. У них армия, что ли, большая? — Да какая там армия! — Василий пренебрежительно махнул рукой. — Скажу тебе больше, Алексей. Я лично с командармом Штерном говорил. Он говорит: «Василий Иосифович, одной Украинской Советской Социалистической Республики хватит, чтобы превратить всю Японию в груду развалин, а потом построить там новую Советскую Республику». Вот! Стаханов поперхнулся коньяком. — Это как? — удивился он, вытирая губы рукавом пиджака. — Это ты про Украину? Так она же у нас хлебная житница, там чернозём, там люди работают. А в Японии — горы, цунами, и всё риском засажено. Кого мы там будем кормить? — Да при чём тут кормить! — Василий разошёлся. — Мы им культуру принесём! Советскую! Уголь, металл, станки! У них, между прочим, угля мало, а у нас на Украине — завались. И на Донбассе. И вообще, мы им такую индустрию построим — они забудут, как их самураев звали. — А я считаю, — Стаханов упёрся кулаком в стол, — что и Белорусской Советской Социалистической Республики хватит! У них, у белорусов, народ крепкий, лес валить умеют, болота сушить. А в Японии одни болота — их и осушат. И торфа там, говорят, до хрена. — Торф? — Василий скривился. — Торф — это несерьёзно. Там уголь нужен, металл. А металл у нас на Урале. И в Сибири. А Сибирь — она отдельно. Там свои запасы. — Ну, Сибирь — это да, — согласился Стаханов. — Сибирь большая. Но Сибирь нам самим нужна. Там ещё воевать и воевать с вечной мерзлотой. А вот Украина и Белоруссия — они готовые, обжитые. У нас с ними проблем нет. Кроме одной... — Какой? — насторожился Василий. — А такой, — Стаханов понизил голос до заговорщицкого шёпота, хотя в ресторане было шумно и пьяно, — что половина Украины и Белоруссии сейчас под Польшей! Западенцы, понимаешь, под панским сапогом ходят. И белорусы тоже. А мы тут про Японию мечтаем, когда у нас под боком исторические земли маются. Василий задумался. Эта мысль пришла ему в голову впервые. Он, вообще-то, думал больше о самолётах и девушках, а не о геополитике. Но коньяк делал своё дело. — Слушай, — сказал он, наливая ещё, — а ведь верно! Чего мы лезем через всю страну, когда у нас Польша под боком? Там и Варшава, и Краков, и Львов... Львов, говорят, вообще красивый город. И пиво там хорошее. Я читал. — Пиво там действительно знатное, — мечтательно подтвердил Стаханов. — Я в Гражданскую как-то пробовал, когда мы с конниками Будённого ходили. Ещё тогда думал: вот освободим Западную Украину и будем там пиво пить. А оно вон как вышло — они отбились, и Рейн вечно на нас косится. — Рейн? — переспросил Василий. — Ну, Пилсудский этот, — отмахнулся Стаханов. — Пан маршал. У них там сейчас Рыдз-Смиглый, но всё равно — паны. — Так давай и Польшу возьмём! — вдруг предложил Василий, стукнув кулаком по столу так, что подпрыгнули рюмки. — Заодно! И Украину вернём, и Белоруссию, и Польшу прихватим. У них там тоже, небось, уголь есть. В Силезии, говорят, знаешь какие залежи? — В Силезии да, — кивнул Стаханов, уже плохо соображая. — Там уголь — дай боже. И металл. И рабочие руки. И если мы Польшу возьмём, то у нас прямая дорога на Германию. А немцы, они сейчас с Гитлером, но мы им покажем кузькину мать! — Точно! — Василий был в восторге от своей геополитической гениальности. — Мы так: сначала Польшу, потом Японию. А можно и одновременно! Украина на Японию, Белоруссия на Польшу, а РСФСР — резерв. И Сибирь — тоже резерв. — А Кавказ? — Стаханов вспомнил про нефть. — Кавказ — это третий эшелон, — важно ответил Василий. — Кавказ нам самим нужен. Там нефть, там горы, там курорты. И девушки красивые. — Девушки — это да, — мечтательно протянул Стаханов. — Особенно в Тбилиси. Я как-то был... Он не договорил, потому что к столику подошёл официант. Он был бледен и, кажется, напуган. — Товарищи, — прошептал он, — администрация просит вас... э-э-э... немного потише. Тут другие посетители, и вообще, могут быть неприятности. — Какие неприятности?! — рявкнул Василий, икнув. — Ты знаешь, кто я? Я — Сталин! Сын! А это — Стаханов! Самый знаменитый шахтёр страны! Мы тут государственные вопросы решаем! — Я понимаю, товарищ Сталин, но другие посетители жалуются... — Другие посетители пусть идут в ж... э-э-э, гулять! — Василий махнул рукой. — Мы тут великое дело куём! Освобождение трудящихся всего мира! Официант ретировался. Стаханов налил ещё. — Слушай, Вася, — сказал он, понизив голос до шёпота, — а батя твой знает, что мы тут такое планируем? Василий на секунду задумался. Потом лицо его приняло выражение глубокой задумчивости. — Батя... — протянул он. — Батя много чего знает. Но он сейчас в Сочи отдыхает. А мы тут за него думаем. Так сказать, разгружаем вождя. — Правильно! — Стаханов поднял рюмку. — За вождя! — За вождя! Выпили. Закусили огурцом. — А знаешь, — вдруг сказал Василий, — я ведь серьёзно. Мы с тобой сейчас такие планы набросали — историки обзавидуются. Надо бы записать. — Записывать нельзя, — отрезвел на мгновение Стаханов. — Запишут — потом пришьют шпионаж. Лучше уж так, на словах. — А кому мы расскажем? — усомнился Василий. — Бате? Так он сам знает. Он, может, уже всё решил. — Он всегда всё решает, — кивнул Стаханов. — А мы так, болтаем. Для поднятия духа. Они помолчали. Потом Василий вдруг спросил: — Слушай, а где эта Япония вообще? Ну, я знаю, что далеко. А Польша — вот она, рядом. Почему мы Польшу до сих пор не взяли? Вон, в 20-м чуть не взяли, но чего-то там не сложилось. — Тухачевский не смог, — махнул рукой Стаханов. — Он вообще много чего не смог. А потом его расстреляли. Но Польшу всё равно надо брать. — Надо, — согласился Василий. — И Японию тоже. Одной УССР хватит. А лучше двумя. — Какими двумя? — не понял Стаханов. — Ну, Украина и Белоруссия — это две. Плюс Польша — это третья. И Япония — четвёртая. Вот будет у нас четыре новых республики. — А кого поставим руководить? — заинтересовался Стаханов. — В Польше — поляка, конечно. У них там свой есть, Дзержинский был, но он умер. Найдём. В Японии — японца. У них, говорят, император есть. Мы его снимем и поставим рабоче-крестьянского комиссара. — А императора куда? — В отставку. Пусть пенсию получает. Стаханов восхищённо покачал головой. — Васька, ты гений! Тебе бы в Политбюро. — А чё, не поздно? — оживился Василий. — Поздно, — вздохнул Стаханов. — Там уже все места заняты. Но ты в авиации, и то хорошо. В этот момент дверь ресторана распахнулась, и вошли трое в штатском, но с очень характерными лицами. Они оглядели зал и направились прямо к столику. — Товарищ Сталин, — сказал один из них, вежливо, но твёрдо. — Вам пора. Вас ждут. — Кто ждёт? — удивился Василий. — Ваш отец. Василий мгновенно протрезвел. Стаханов тоже. — Ой, — сказал Василий. — Ну мы пошли. Алексей, допивай. — Не, я с тобой, — Стаханов вскочил. — Вместе веселее. Они, пошатываясь, направились к выходу. Один из сопровождающих незаметно сунул официанту пачку денег, и все следы пребывания высоких гостей были мгновенно уничтожены. Уже на улице, садясь в машину, Василий обернулся к Стаханову: — Слушай, а мы сегодня Польшу с Японией не поделили? А то потом опять ссориться будем. — Поделили, поделили, — успокоил Стаханов. — Украина на Японию, Белоруссия на Польшу. А Кавказ нам самим. — Добро, — кивнул Василий и завалился на заднее сиденье. Машина уехала в ночь. А над Москвой всё так же светились кремлёвские звёзды, и где-то в Кремле сидел человек, который действительно решал судьбы Польши и Японии. Но его сын об этом пока не знал. ИЗ НЕОФИЦИАЛЬНЫХ ИСТОЧНИКОВ. Из дневника одного из сотрудников НКВД, присутствовавших при инциденте (рассекречено в 1991 году): «...Сопровождал товарища Сталина Василия и товарища Стаханова из ресторана. По дороге они обсуждали, как одной Украиной разгромить Японию, а Белоруссией — Польшу. Василий Иосифович предлагал ещё и Польшу присоединить, но Стаханов сказал, что Польша сама развалится, когда мы Украину заберём. Спорили, у кого больше угля. Уснули оба на заднем сиденье. Доставил в Кремль. Доложил кому следует. Мне сказали: «Забудь». Я забыл. Но смешно было».