2.38. Истоки: турне Хираямы Годжо (филлер)

Хираяма Годзё стоял у окна своего номера и смотрел на Кремль. Вид был, в общем-то, ничего — массивные стены, башни со звёздами, серое небо. Но Хираяма, привыкший к изяществу киотских храмов и элегантности токийских небоскрёбов, кривил губы. — Варвары, — пробормотал он по-японски. — Грубые варвары. Строят крепости, как в средневековье. Никакого вкуса. Сзади почтительно кашлянул переводчик — молодой японец в очках, выпускник токийской школы иностранных языков. — Господин Годзё, ваш обед подан. Сегодня, как вы просили, без местной кухни. Суши из консервированного тунца, рис и немного маринованных овощей. Водку я отказался. — Умница, — Хираяма не обернулся. — Эта их водка — пойло для быдла. Как можно это пить? Он провёл рукой по волосам — чёрным, крашеным, тщательно уложенным. Родной белый цвет пришлось скрыть ещё в Париже, где какая-то местная аристократка приняла его за альбиноса и долго расспрашивала о болезни. Хираяма тогда едва сдержался, чтобы не продемонстрировать ей пару заклинаний. Сдержался только потому, что в Париже было полно полиции и вообще, его учили быть осторожным. Чёрные очки плотно сидели на переносице. Голубые глаза — единственное, что выдавало в нём Годзё, если бы не чёрные волосы — были надёжно спрятаны. Он выглядел как обычный японец средних лет, каких в Европе тогда было немного, но и не так мало, чтобы привлекать внимание. Турне по Европе было частью плана клана. Наблюдение, сбор информации, оценка потенциальных угроз. Германия, Италия, Франция, Англия — везде Хираяма смотрел, слушал, запоминал. Везде он чувствовал себя выше, умнее, лучше. Россия была последним пунктом перед возвращением домой. Официально — культурный обмен, неофициально — разведка. Клан хотел знать, что происходит в этой огромной стране, где, по слухам, возрождаются какие-то древние структуры, а власти интересуются оккультизмом. — Господин Годзё, — переводчик подал ему чашку зелёного чая, — сегодня вечером в гостинице состоится банкет местной элиты. Нас пригласили. Вы хотели посмотреть на... как это перевести... на «сливки общества». — Сливки? — усмехнулся Хираяма. — В этой стране? Скорее, простокваша. Но ладно, пойдём. Надо же хоть какое-то развлечение. Банкет был в самом разгаре, когда Хираяма с переводчиком вошли в зал. Шум, гам, звон посуды, запах жареного мяса и почему-то солёных огурцов. Японский маг поморщился — в его родном Киото такие застолья выглядели бы совершенно иначе: тихо, чинно, с поклонами и церемониями. — Дикари, — прошептал он переводчику. — Настоящие дикари. Они сели за отдельный столик, заказали минеральной воды и стали наблюдать. Хираяма делал вид, что пьёт, а сам сканировал зал. Не было ли здесь магов? Он чувствовал слабые отголоски чего-то... но слишком далеко, слишком смутно. Местные, видимо, держались в тени. Вдруг в центре зала стало шумно. Какой-то молодой парень, очень пьяный, в щегольском костюме, что-то громко вещал, размахивая руками. Рядом с ним сидел коренастый мужик в рабочей одежде, тоже пьяный, и поддакивал. — Что они говорят? — спросил Хираяма, даже не глядя на переводчика. Переводчик прислушался. Лицо его вытянулось. — Господин, они обсуждают... э-э-э... геополитику. — Какую ещё геополитику? — Они говорят о Японии. И о Польше. Хираяма заинтересовался. Он даже снял очки на секунду, чтобы протереть их, и мелькнули голубые глаза — но в полумраке зала никто не заметил. — О чём именно? Переводчик, краснея, начал переводить: — Молодой говорит, что одной Украины хватит, чтобы превратить Японию в советскую республику. А старший отвечает, что и Белоруссии хватит, но сначала надо вернуть украинские и белорусские земли у Польши. И вообще, Польшу можно тоже взять... на сдачу. Хираяма сначала не понял. Потом до него дошло. Он хотел возмутиться, но вдруг рассмеялся. Смех был неприятным, скрипучим. — Они пьяны, — сказал он. — Они просто пьяны. Какая Украина? Какая Белоруссия? Эти варвары понятия не имеют о реальной силе Японии. Они думают, что их крестьянские армии могут сравниться с нашими магами? — Господин, они очень пьяны, — повторил переводчик. — Я слышал. — Хираяма откинулся на стул и снова надел очки. — Интересно, кто этот молодой? Он похож на местного аристократа. Вон как одет, вон как держится. Наверное, сын какого-нибудь комиссара. Переводчик осторожно спросил у официанта. Тот, узнав, с кем имеет дело, быстро ответил. — Господин, это Василий Сталин. Сын их вождя. Хираяма чуть не поперхнулся водой. — Сын вождя? — переспросил он. — И он так... так себя ведёт? Пьёт в ресторане с каким-то мужиком и несёт околесицу? — Видимо, да, господин. — А второй? Тоже какой-нибудь важный? — Официант сказал, что это Стаханов. Шахтёр. Очень известный в стране. Хираяма снова рассмеялся. Теперь смех был искренним. — Сын вождя и шахтёр! И они обсуждают, как завоевать Японию! Это лучше любого театра кабуки. Он ещё немного послушал пьяную болтовню. Молодой Сталин что-то горячо доказывал, размахивая руками, шахтёр кивал, потом они чокнулись и выпили. Потом ещё. И ещё. — Знаешь, — сказал Хираяма переводчику, — я начинаю понимать, почему клан считает эту страну неопасной. Посмотри на них. Их элита ведёт себя как скот. Они не способны на организованное сопротивление. Если мы когда-нибудь столкнёмся с ними в войне, мы уничтожим их за неделю. — Господин, но их много... — Много? — Хираяма усмехнулся. — Количество не имеет значения. Имеет значение качество. А качество этих людей... — он кивнул в сторону пьяных, — ...оставляет желать лучшего. Он допил воду, встал. — Идём. Мне надоело смотреть на это безобразие. Завтра мы уезжаем. Я хочу забыть эту страну как страшный сон. Переводчик послушно поднялся. Они направились к выходу. Проходя мимо столика, где бушевали Василий и Стаханов, Хираяма на мгновение задержался. Стаханов как раз говорил что-то про «батя знает» и «мы ему поможем». — Что он сказал? — спросил Хираяма. — Он говорит, что их вождь... э-э-э... знает, что делать. А они просто помогают ему думать. — Помогают думать? — Хираяма покачал головой. — Если их вождь такой же, как эти, то ему нужна не помощь, а опека. Идём. Они вышли из зала. За спиной продолжался пьяный гул, звон посуды и громкие крики «за Родину!». Хираяма Годзё вышел из лифта и направился к своему номеру. Голова гудела — не столько от выпитого (он пил только минералку), сколько от переизбытка впечатлений. Пьяные русские, их глупые геополитические мечтания, запах водки и солёных огурцов. Всё это вызывало у него смесь брезгливости и снисходительного презрения. «Варвары, — думал он. — Дикие варвары. Им бы только пить и воевать. Никакой культуры, никакой утончённости. Как можно жить в такой стране?» Он уже достал ключ от номера, когда из-за угла появился человек. Невысокий, худощавый, в потрёпанном, но с претензией на элегантность костюме. Костюм когда-то был зелёным, но сейчас больше напоминал болотный. Ботинки явно видали лучшие времена, а фуражка-капитанка сидела на голове с таким шиком, будто её владелец только что сошёл с обложки модного журнала. Лицо — нахальное, с прищуром, от которого веяло одновременно авантюризмом и полной безнадёжностью. Человек остановился, окинул Хираяму цепким взглядом и вдруг расплылся в улыбке. Улыбка была такая искренняя, такая лучистая, что даже угрюмый японец на мгновение засомневался — может, это какой-то знакомый? — Конбанва, тоно! — сказал человек, и Хираяма чуть не споткнулся. Это был японский. Корявая, жуткая смесь вежливых форм и уличного сленга, но — японский! — Вы... вы говорите по-японски? — спросил Хираяма на родном языке, не веря своим ушам. — А как же! — ответил человек на том же языке, но с таким акцентом, что уши сворачивались в трубочку. — Я, знаете ли, много где бывал. И в Японии тоже. О, великая страна Восходящего Солнца! Горы Фудзи, сакура, гейши, самураи... Красота! Душа поёт! Хираяма опешил. Этот оборванец говорил о Японии так, будто был там сто раз. Хотя по выговору было ясно — ни разу он там не был. Но откуда тогда японский? — Вы были в Японии? — спросил он, пытаясь сохранить достоинство. — Был ли я? — Человек театрально прижал руку к груди. — Я там жил! Два года в Иокогаме, год в Осаке, полгода в Киото. Торговал рисом, шёлком, ещё кое-чем. Был знаком с очень важными людьми. С кланом, знаете ли, из Киото... Он сделал многозначительную паузу и покосился на Хираяму. Хираяма насторожился. Клан? Из Киото? Неужели этот оборванец знает о Годзё? Или о Камо? Но откуда? — С каким именно кланом? — осторожно спросил он. — А, это коммерческая тайна! — Человек хитро подмигнул. — Деловые секреты, понимаете. Но скажу одно — я знаю, что такое настоящая сила. И вижу, что вы, тоно, человек не простой. Очень не простой. Он ещё раз оглядел Хираяму. Крашеные чёрные волосы, чёрные очки, дорогой костюм, явно не советского пошива. Часы на руке — «Ролекс», такие в Москве днём с огнём не сыщешь. Пальцы унизаны перстнями. «Клиент, — подумал человек. — Жирный, лоснящийся клиент. Японец, богатый, явно турист. В Москве проездом. Такого надо брать тёпленьким». Человеком этим был, разумеется, Остап Ибрагимович Бендер, великий комбинатор, идейный борец за денежные знаки и человек, который только что вышел из мест заключения, где провёл целых полгода. Полгода! Целая вечность! За это время он успел не только отсидеть, но и выучить несколько языков — в камере были самые разные люди. Немцы, поляки, даже один китаец. А недавно подсадили японца — шпиона, которого взяли на Дальнем Востоке. Остап, как человек общительный и талантливый, за пару месяцев нахватался японского достаточно, чтобы сносно объясняться. И теперь этот навык пригождался. — Меня зовут Остап, — представился Бендер, протягивая руку. — Остап Ибрагимович. Можно просто — великий комбинатор. А вы, позвольте узнать? Хираяма с некоторой брезгливостью пожал руку. Рука была твёрдой, мозолистой — Остап и на зоне времени не терял, занимался гимнастикой. — Хираяма Годзё, — коротко ответил он, не вдаваясь в подробности. — Годзё! — Остап театрально всплеснул руками. — Какая благородная фамилия! Я слышал о вашем клане. Великие воины, великие маги... — он понизил голос до шёпота, — ...великие секреты. Хираяма вздрогнул. Этот человек знает! Он действительно знает! Но откуда? — Откуда вы... — начал он, но Остап перебил: — Тсс! Не здесь. Стены имеют уши. Особенно в этой стране. Позвольте пригласить вас в мой номер? Он, правда, этажом выше и чуть скромнее вашего, но там мы сможем поговорить спокойно. Хираяма колебался. С одной стороны, этот человек вызывал подозрение. С другой — он явно что-то знал. И потом, он был так вежлив, так почтителен... — Хорошо, — кивнул Хираяма. — Ведите. Номер оказался именно таким, как описывал Остап — маленьким, дешёвым, с облупившейся краской на подоконнике и продавленной кроватью. Но Остап вёл себя так, будто это как минимум императорские апартаменты. — Прошу, садитесь! — он указал на единственный стул. — Сейчас, сейчас, я угощу вас настоящим японским чаем. У меня есть, между прочим. Он порылся в чемодане и извлёк пачку, на которой действительно было написано что-то по-японски. Хираяма удивился — откуда у этого оборванца настоящий японский чай? — Друзья передали, — уклончиво ответил Остап, разливая кипяток по кружкам. — У меня много друзей. И в Японии, и в Китае, и даже в Монголии. Великая страна Монголия, скажу я вам. Степь, кони, кумыс... Но я отвлёкся. Он сел напротив, положил ногу на ногу и пристально посмотрел на Хираяму. — Итак, господин Годзё. Вы, я вижу, человек не простой. Из знатного рода. Путешествуете по Европе, изучаете обстановку. Правильно? Я угадал? — Допустим, — осторожно ответил Хираяма. — И вам, конечно, нужна информация. О местных... силах. О том, что здесь происходит. О людях, с которыми стоит познакомиться, и о тех, кого стоит избегать. Хираяма молчал, но внутренне напрягся. Этот человек читал его мысли! — Я могу помочь, — просто сказал Остап. — У меня здесь, в Москве, связи. Очень большие связи. Я знаком с... ну, не буду называть имён, скажу только, что они сидят очень высоко. Очень. Он поднял палец к потолку. Хираяма задумался. Если этот человек действительно имеет связи, он может быть полезен. Клан оценит любую информацию о советских магах и о том, что здесь происходит. — И что вы хотите за свою помощь? — спросил он. Остап сделал вид, что обиделся. — Что вы, что вы, господин Годзё! Я бескорыстен! Мне просто приятно помочь такому уважаемому человеку, как вы. Но если вы настаиваете... — он сделал паузу, — ...я мог бы принять небольшое пожертвование на благотворительность. На развитие русско-японских культурных связей. Ну, там, на открытие школы икебаны в Москве, на курсы чайной церемонии... Сами понимаете, нужны средства. Хираяма усмехнулся. Вот оно что. Простой попрошайка. Но попрошайка, который знает японский и что-то понимает. Может, действительно стоит заплатить? В конце концов, деньги для него не проблема. — Сколько? — коротко спросил он. Остап назвал сумму. Хираяма, не моргнув глазом, отсчитал пачку купюр — доллары, не рубли. Остап едва не захлебнулся слюной. — Вы... вы очень щедры, господин Годзё! — просиял он, пряча деньги во внутренний карман. — Немедленно приступаю к сбору информации! Он наклонился к Хираяме и заговорил шёпотом: — Во-первых, держитесь подальше от людей в кожанках. Это местная тайная полиция. Они интересуются иностранцами. Во-вторых, есть тут одна организация... называется «Спецотдел 13». Слышали? Хираяма покачал головой. — Вот и хорошо. Значит, они о вас не знают. Но знайте о них. Это те, кто занимается... ну, вы понимаете... нетрадиционными угрозами. Хираяма похолодел. Он понял, о чём речь. Местные маги! И они организованы! — Откуда вы знаете? — вырвалось у него. — Друзья, — загадочно улыбнулся Остап. — Верные друзья. Они всё рассказывают. Он ещё минут двадцать вешал лапшу на уши впечатлительному японцу, перемешивая реальные факты (которые случайно узнал от сокамерников) с откровенным враньём. Рассказывал о тайных подземельях Кремля, о магах в погонах, о секретных экспериментах над людьми. Хираяма слушал, раскрыв рот. В конце беседы Остап пообещал достать секретные документы. Всего за... ещё одну небольшую сумму. Хираяма выложил ещё пачку денег. У него уже кончились доллары, пришлось давать иены. — Завтра в это же время, — пообещал Остап. — Всё будет. В номере Хираяма долго стоял у окна, глядя на ночную Москву. Мысли его были невесёлыми. С одной стороны, он был рад, что увидел эту страну такой, какая она есть — варварской, пьяной, неорганизованной. С другой — где-то в глубине души шевельнулось сомнение. — Они слишком уверены в себе, — сказал он вслух. — Эта пьяная уверенность... она может быть опасна. Пьяные часто лезут в драку, даже когда силы неравны. — Господин? — переводчик не понял. — Ничего. Спи. Завтра уезжаем. Он лёг в кровать, но долго не мог уснуть. Вспоминалась встреча в Париже с каким-то старым магом из Германии, который говорил, что в России просыпается что-то древнее. Что-то, что спало столетиями. Хираяма тогда не поверил. Теперь, глядя на пьяные лица, он думал: а вдруг? — Нет, — решил он наконец. — Это просто страна пьяных варваров. Они не опасны. А если и опасны, то только для самих себя. Утром они уехали. Поезд на Владивосток уносил Хираяму прочь от Москвы, прочь от этой странной страны. Он смотрел в окно на бескрайние леса, на редкие деревни, на унылые станции и думал, что никогда больше не вернётся сюда. Он не знал, что через несколько лет его внуку, Сатору Годзё, суждено будет столкнуться с этой страной совсем иначе. И что пьяные варвары окажутся гораздо опаснее, чем он думал.

***

Хираяма прождал весь день. Остап не пришёл. Вечером он поднялся в номер «великого комбинатора» — он был пуст. Администратор сказал, что постоялец съехал утром, оставив ключ на стойке. Хираяма понял, что его надули. Он, потомок великого клана Годзё, дал себя обмануть какому-то проходимцу! Ярость его была страшна. Он метался по номеру, круша мебель и ругаясь на японском так, что стены дрожали. Если бы он мог использовать магию, от гостиницы остались бы одни развалины. — Я найду тебя! — кричал он. — Где бы ты ни был, я найду тебя и убью! Но Остап был уже далеко. С двумя пачками денег, с чувством глубокого удовлетворения и с планами на ближайшее будущее. Он ехал в поезде на юг, в тёплые края, и напевал: — А всё-таки хорошо, что я выучил японский. Кто бы мог подумать, что это так выгодно? Он и не подозревал, что только что обманул человека, способного уничтожить его одной мыслью. Но Хираяма, при всём своём могуществе, не мог отследить одного хитрого жулика в бескрайних просторах России. Так закончилась эта удивительная встреча. Хираяма Годзё уехал из Москвы злой, униженный и с чувством глубокой ненависти ко всем русским вообще. А Остап Бендер продолжил своё победоносное шествие по стране, оставляя за собой шлейф обманутых клиентов и несбывшихся надежд. ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА ХИРАЯМЫ ГОДЗЁ (запись от 12 октября 1938 года, найдена в архивах клана Годжо в 2015 году): «...Посетил Москву. Отвратительное место. Холодно, грязно, люди грубы и невежественны. В ресторане видел сына местного вождя — он был пьян и обсуждал с каким-то шахтёром, как завоевать Японию с помощью Украины и Белоруссии. Я сначала подумал, что это шутка. Но они говорили совершенно серьёзно. Похоже, в этой стране все сумасшедшие. Клан может быть спокоен: эти люди не представляют никакой угрозы. Они слишком заняты своими пьянками и глупыми мечтами. Единственное, что меня насторожило — странные флюиды, которые я почувствовал на вокзале. Кто-то наблюдал за нами. Кто-то с силой. Но я не успел определить источник. Возможно, просто показалось. Завтра возвращаюсь домой. Больше никогда в эту страну». Приписка другим почерком, вероятно, рукой архивариуса: «Запись интересна тем, что Хираяма-сан, очевидно, не осознавал, что наблюдавшие за ним — сотрудники недавно созданного при НКВД «Спецотдела 13». Клан получил эту информацию только после войны, когда стало понятно, что советские маги существуют и действуют. К сожалению, Хираяма-сан погиб в 1945 году при бомбардировке Токио, не успев пересмотреть свои взгляды». ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА ХИРАЯМЫ ГОДЖО (дополнительная запись, найденная в том же архиве): «...Сегодня случилось нечто невероятное. Какой-то русский аферист, назвавшийся Остапом, обманул меня на крупную сумму денег. Он говорил по-японски, знал какие-то детали, и я, глупец, поверил ему. Теперь я сижу в поезде, уносящем меня прочь от этой проклятой страны, и чувствую себя полным идиотом. Клан не должен узнать об этом позоре. Если отец прознает, что его сына обманул какой-то проходимец, мне не сносить головы. Придётся списать эти деньги на оперативные расходы. Но я никогда не забуду этого человека. Остап Бендер. Если он когда-нибудь попадётся мне на глаза, я лично разорву его на части. Без магии. Голыми руками». Приписка архивариуса: «Хираяма-сан, видимо, так и не узнал, что Остап Бендер — персонаж литературный, но в реальности существовал прототип, и его приключения были не менее удивительными. Клан впоследствии пытался найти этого человека, но безуспешно. Следы его теряются в 1940-х годах. По слухам, он эмигрировал в Южную Америку, где продолжил свою деятельность. Но это уже совсем другая история».