3.12. ОБЪЯВЛЕНИЕ В ТОКИЙСКОМ КОЛЛЕДЖЕ

Вечернее солнце пробивалось сквозь высокие окна конференц-зала, ложась длинными золотистыми полосами на полированный деревянный пол. В воздухе пахло старым деревом, пылью от свитков и тем особым спокойствием, которое бывает только в местах, где время течёт иначе. Здесь, в стенах Токийской школы магии, история чувствовалась в каждой трещине, в каждом пятне на полу, в каждой книге, хранившей знания веков. Студенты сидели кто где: Юдзи Итадори, уже полностью оправившийся от ранений, ёрзал на стуле, не в силах усидеть на месте. Рядом с ним Мэгуми Фусигуро, как всегда, держался отстранённо, скрестив руки на груди и глядя куда-то в окно. Нобара Кугисаки вертела в руках молоток, проверяя, не погнулся ли он после вчерашнего боя. У стены стоял Панда, чьи рёбра уже почти срослись, и философски разглядывал потолок. Маки Дзенин, с плечом, всё ещё замотанным в бинты, сидела с видом человека, который готов сорваться с места в любую секунду. Инумаки, ещё не до конца восстановивший голос, держал на коленях блокнот и ручку. Вошли Сатору Годзё и Ацуя Кусакабэ. Годжо, как всегда, был небрежно элегантен: тёмные очки, белые волосы, идеально сидящий костюм. Он плюхнулся на стул во главе стола с видом человека, который только что вернулся с важного совещания и теперь готов делиться великими новостями. Кусакабэ, более сдержанный, в своём неизменном коричневом пальто, остановился у окна, скрестив руки. — Внимание, дети мои! — провозгласил Годжо, хлопнув в ладоши. — У меня для вас две новости. Хорошая и очень хорошая. С какой начать? — С хорошей, — буркнула Маки. — С очень хорошей! — перебил Юдзи. Годжо усмехнулся. — Начну с главного. В начале октября вы, вместе со студентами Киотской школы, отправляетесь на экскурсию на Хоккайдо. В зале повисла тишина. Потом Нобара присвистнула. — На Хоккайдо? Это же... это далеко. — Далеко, — согласился Годжо. — И интересно. Вы познакомитесь с айнским магическим сообществом. С теми, кто хранит древние традиции, старше любых наших кланов. С людьми, которые говорят с духами гор, рек и лесов. Юдзи подался вперёд. — Айны? Это те, которые... шаманы? — Именно, — кивнул Годжо. — У них своя магия, свои техники, своё понимание мира. Они не входят в нашу структуру, не подчиняются ни Токио, ни Киото. Живут своей жизнью на своих землях. И, — он сделал паузу, — они согласились принять вас. Впервые за долгое время. — А почему? — спросил Мэгуми, и в его голосе прозвучало то, что Годжо называл «здоровым скептицизмом». — Потому что времена меняются, — ответил Годжо, и его голос стал серьёзнее. — Потому что айны понимают: мир становится меньше. Потому что старые страхи и обиды нужно преодолевать. И потому что, — он улыбнулся, — они хотят показать вам, что значит быть настоящими детьми этой земли. Кусакабэ, до сих пор молчавший, подал голос: — Это не туристическая поездка. Вы поедете не в отели и не на экскурсии по городам. Вы отправитесь в глубь Хоккайдо, туда, куда редко ступает нога чужака. Там нет интернета, нет телефонов, нет привычного комфорта. Там есть леса, горы и люди, которые помнят то, что мы забыли. — И это очень хорошая новость? — спросила Нобара. — Звучит как испытание. — Испытание — это тоже новость, — парировал Годжо. — Но не самая главная. Самая главная — что вы увидите другой мир. Тот, который не подчиняется нашим правилам. Тот, где сила измеряется не проклятой энергией, а связью с природой, с духами, с предками. Вы встретитесь с шаманами, которые лечат травами и молитвами. С охотниками, которые просят прощения у зверя, которого убивают. С женщинами, которые вышивают узоры, оберегающие от зла. Это не просто экскурсия. Это шанс понять, откуда мы пришли. Панда, до сих пор хранивший молчание, поднял лапу. — А сломанные рёбра — это препятствие? — спросил он. — Твои рёбра к тому времени срастутся, — ответил Кусакабэ. — Или не срастутся, но ты всё равно поедешь. Проклятые трупы тоже восстанавливаются. — Я не проклятый труп, я панда, — обиделся Панда. — И философ. — Вот и пофилософствуешь на свежем воздухе, — усмехнулся Годжо. Юдзи, который всё это время молчал, наконец спросил: — А что там? На Хоккайдо? Мы будем сражаться? С кем-то? Годжо посмотрел на него долгим взглядом. — Ты всегда хочешь сражаться, Итадори. Иногда нужно просто смотреть и слушать. Учиться. Понимать. Айны не враги. Они — часть этой земли, такой же, как горы, как реки, как ветер. Они могут научить вас тому, что не найдёшь в книгах. — А они сильные? — спросил Юдзи. — Сильные, — ответил Годжо. — По-своему. Не так, как мы. Их сила не в проклятой энергии, а в связи с миром, который мы давно перестали замечать. Они видят духов в каждом дереве, в каждом камне. Они слышат голоса предков в шуме ветра. Это не магия в нашем понимании. Это что-то другое. Древнее. Нобара отложила молоток. — А почему мы? Почему не старшие? Почему не профессиональные маги? — Потому что вы — будущее, — ответил Кусакабэ. — И потому, что айны не доверяют тем, кто приходит с властью. Они хотят видеть молодых. Тех, кто ещё не окаменел в своих убеждениях. Тех, кто может научиться чему-то новому. Мэгуми, всё это время молчавший, поднял голову. — А кто поедет из Киото? — спросил он. Годжо улыбнулся. — Все. Тодо, Мива, Мехамару, Камо, Май, Нисимия. Весь цвет киотской молодёжи. Вы будете вместе. И, надеюсь, не перебьёте друг друга до того, как доберётесь до места. — Тодо! — воскликнул Юдзи, и его лицо расплылось в улыбке. — Это же здорово! Мы с ним давно не виделись! — Ты с ним виделся вчера, — напомнил Мэгуми. ОКРЕСТНОСТИ ТОКИЙСКОГО КОЛЛЕДЖА. 17:30 ВЕЧЕРА. Юдзи Итадори возвращался из медицинского корпуса, где они с Нобарой навещали Инумаки и Маки, и уже предвкушал, как завалится в комнату, нальёт себе чаю и будет полчаса тупить в потолок, пока Мэгуми не придёт и не скажет, что пора делать уроки. День был тяжёлый, хотя и без сражений. Мысли о Киото, о той битве, о том, что он мог сделать иначе, если бы был сильнее, всё ещё крутились в голове. Плечо, хоть и зажившее благодаря Сукуне, иногда ныло, напоминая о трёхголовой крысе, которая вцепилась в него мёртвой хваткой. Он уже почти дошёл до общежития, когда почувствовал это. Вибрирующее, мощное присутствие проклятой энергии, знакомое до дрожи. Оно было рядом, за углом, и приближалось с такой скоростью, что Юдзи даже не успел среагировать. — Итадори! Земля под ногами вздрогнула. Из-за поворота вылетела массивная фигура, промчалась несколько метров и остановилась прямо перед ним, подняв облако пыли. Аой Тодо, собственной персоной, в своей обычной одежде — никакой школьной формы, только джинсы и футболка, обтягивающие мощные плечи. — Тодо-сан?! — выдохнул Юдзи, не веря своим глазам. — Вы... вы здесь? В Токио? — Сегодня приехал! — рявкнул Тодо, и его лицо, обычно суровое, озарилось такой широкой улыбкой, что Юдзи невольно улыбнулся в ответ. — Как узнал, что вас тут чуть не убили, сразу рванул! Что за хрень с этими крысами?! Почему меня не позвали?! Он схватил Юдзи за плечи и сжал так, что тот почувствовал, как его лопатки хрустнули. — Тодо-сан, всё нормально, мы уже... — Нормально?! — Тодо отстранился, окинул его оценивающим взглядом, задержался на плече, которое тот рефлекторно придерживал. — Ты ранен! Я вижу! Ты держишься за плечо! — Это уже зажило, — начал Юдзи, но Тодо его перебил. — Зажило?! Что значит «зажило»?! Ты должен был вызвать меня! Мы должны были драться вместе! Крысы, говоришь? Трёхголовые? Я бы их всех разорвал! Головами! По три за раз! Он сжал кулак, и в воздухе вокруг него затрещало от напряжения проклятой энергии. Юдзи почувствовал, как внутри закипает знакомое тепло. Не от Сукуны — от того, что этот человек, этот странный, одержимый битвой и дружбой человек, бросил всё и примчался в Токио, потому что узнал, что его другу угрожала опасность. — Тодо-сан, — сказал Юдзи, и его голос стал твёрже. — Я рад, что вы здесь. Но вы не должны были приезжать. У вас же учёба, тренировки... — Учёба? — Тодо фыркнул. — Какая учёба, когда мой друг чуть не погиб! Я сегодня же вернусь, если надо. Но сначала... — он зловеще улыбнулся, — сначала расскажи мне про эту крысу. Про того, кто её создал. Про Махито. Юдзи вздохнул. Он знал, что отделаться простым «всё нормально» не получится. — Пойдёмте, — сказал он. — Я расскажу. Только давайте не здесь, а то нас сейчас заметят, и будет шум. — Шум — это хорошо! — громогласно заявил Тодо, но всё же позволил увести себя в сторону от общежития, к небольшой скамейке у забора, где обычно никто не сидел. Тодо слушал внимательно, не перебивая. Только когда Юдзи дошёл до момента, где Махито начал превращать людей в свои игрушки, он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Этот урод, — процедил он сквозь зубы. — Он ещё поплатится. — Годжо-сенсей сказал, что разберётся, — ответил Юдзи. — Он сейчас... — Годжо? — Тодо усмехнулся. — Сильнейший маг современности. Он разберётся. Но я тоже хочу. Я хочу встретиться с этим Махито. Хочу посмотреть, как он улыбается, когда его раздавят. — Тодо-сан... — Итадори, — Тодо повернулся к нему, и его лицо стало серьёзным, почти торжественным. — Ты мой друг. Мой лучший друг. Я не позволю никому причинять тебе боль. Никакие крысы, никакие проклятия, никто. Ты понял? Юдзи почувствовал, как к горлу подступает комок. Это было странное чувство — иметь друга, который готов броситься в бой ради тебя, даже не зная всех обстоятельств. Иметь друга, который примчался через полстраны только чтобы убедиться, что ты жив. — Понял, — сказал он. — Спасибо. — Не благодари! — отмахнулся Тодо. — Скажи лучше, что за тип этот Махито? Сильный? — Очень, — признал Юдзи. — И опасный. Он... он играет с людьми. С их душами. Меняет форму, делает с ними что хочет. — Душами, — повторил Тодо, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь. — Значит, он не просто сильный. Он интересный. Я хочу с ним сразиться. — Может, не надо? — осторожно спросил Юдзи. — Надо, — отрезал Тодо. — Если он придёт снова, я буду рядом. Ты не один, Итадори. Запомни это. Он встал и огляделся. — А где твой другой друг? Тот, с тёмными волосами? Фусигуро? — Мэгуми? Он, наверное, в комнате. Учится. — Учится? — Тодо скривился. — Когда можно тренироваться? Когда можно становиться сильнее? Пойдём, разбудим его! — Тодо-сан, может, не надо? Он не очень любит, когда его отрывают от... — От учёбы? — перебил Тодо. — Учёба не сделает его сильнее! Бой сделает! Мы должны быть готовы! Крысы! Махито! Всё, что угодно! Он уже направился к общежитию, и Юдзи, вздохнув, поплёлся за ним. Он знал, что остановить Тодо, когда тот загорелся идеей, невозможно. Мэгуми действительно учился. Сидел за столом, углубившись в какой-то фолиант, и даже не поднял головы, когда дверь открылась. — Фусигуро! — рявкнул Тодо с порога. — Хватит читать! Будем тренироваться! Мэгуми медленно поднял глаза. Его взгляд скользнул по Тодо, задержался на Юдзи, который стоял позади с виноватым видом. — Тодо-сан, — сказал он ровным, ничего не выражающим голосом. — Рад вас видеть. Но сейчас не время. — Всегда время! — возразил Тодо. — Ты знаешь, что на Итадори напали? Что его чуть не убили? — Знаю, — спокойно ответил Мэгуми. — Я был там. — И что? Ты ничего не сделал? — Сделал, — ответил Мэгуми. — Я прикрывал его, пока он не пришёл в себя. Тодо на секунду замер, а потом его лицо расплылось в улыбке. — Молодец! — сказал он, хлопнув Мэгуми по плечу так, что тот едва не уткнулся носом в стол. — Настоящий друг! Но всё равно надо тренироваться! Пойдём! Сейчас! Я покажу вам несколько приёмов, которые выучил в Киото! Мэгуми посмотрел на Юдзи. Тот развёл руками. — Я пытался его остановить, — прошептал он. — Бесполезно, — кивнул Мэгуми. — Я знаю. Он закрыл книгу, встал и потянулся. — Ладно. Один час. Потом я должен закончить. — Договорились! — Тодо уже вылетел в коридор. — Один час! Но я покажу вам всё, что успею! Они вышли во двор, где уже начинало темнеть. Тодо встал в центре, раскинул руки. — Начнём с разминки! Итадори, вперёд! Юдзи вздохнул и вышел вперёд. Мэгуми отступил к забору, скрестил руки на груди и приготовился наблюдать. Вечер обещал быть долгим. Через час, когда они оба валялись на траве, тяжело дыша, Тодо стоял над ними, довольный, как слон, который только что размял свои бивни. — Неплохо! — сказал он. — Но нужно больше! Больше тренировок! Больше боёв! Сильнейшие враги не ждут, когда вы будете готовы! — Тодо-сан, — простонал Юдзи, — вы же сказали, что сегодня возвращаетесь. — Возвращаюсь, — кивнул Тодо. — Но завтра приеду снова. И послезавтра. И пока вы не выздоровеете, буду приезжать каждый день! Мэгуми открыл было рот, чтобы возразить, но Юдзи его опередил. — Спасибо, Тодо-сан, — сказал он, и в его голосе была такая искренность, что Мэгуми промолчал. Тодо на секунду замер, а потом его лицо снова озарилось улыбкой. — Не благодари! Мы же друзья! Он помог Юдзи подняться, хлопнул его по плечу, и уже собрался уходить, когда заметил что-то на земле. — Что это? — спросил он, поднимая маленький камешек. Юдзи пожал плечами. Тодо повертел камешек в пальцах, и вдруг его лицо стало серьёзным. — Он тёплый, — сказал он. — Как будто кто-то держал его в руке. Кто здесь был до нас? Юдзи и Мэгуми переглянулись. — Никого, — сказал Мэгуми. — Мы были одни. Тодо сжал камешек, и тот рассыпался в пыль. — Может, показалось, — сказал он. — Но будьте осторожны. Враги могут быть ближе, чем кажется. Он ушёл так же внезапно, как появился, оставив Юдзи и Мэгуми одних в сумерках. — Странный он, — сказал Мэгуми. — Он хороший, — ответил Юдзи. — Просто... слишком громкий. Они вернулись в комнату, и Мэгуми снова открыл книгу, но мысли его были далеко. О тёплом камешке, о словах Тодо, о том, что враги могут быть ближе, чем кажется. А Юдзи сидел на кровати и думал о том, что у него есть друг, который готов бросить всё, чтобы помочь. И это, наверное, стоило всех битв на свете. За окном темнело, и где-то в городе, в маленькой квартире на семнадцатом этаже, два агента ФСБ заканчивали отчёт и не знали, что их скоро ждёт поездка на Хоккайдо, где они встретятся с теми, о ком даже не догадывались. *** — Вчера — это было давно! Маки скрестила руки на груди. — А Май поедет? — спросила она, и в её голосе послышалось что-то, похожее на... беспокойство. — Поедет, — ответил Годжо. — И вы, надеюсь, не убьёте друг друга на глазах у айнов. Они не поймут. — Мы не убьём, — буркнула Маки. — Наверное. Инумаки, до сих пор хранивший молчание, написал на блокноте: «А что насчёт переводчика? Мы не знаем языка». Годжо посмотрел на его записку. — С нами поедет переводчик. И, — он сделал паузу, — возможно, я тоже. Если, конечно, меня не отвлекут более важные дела. — Ты всегда отвлекаешься на более важные дела, — заметил Панда. — Например, на кроссовки. — Кроссовки — это тоже важно! — парировал Годжо. — Но айны важнее. Поэтому я, может быть, даже составлю вам компанию. На несколько дней. Потом уеду по делам. А вы останетесь. На неделю. Или на две. Сколько потребуется. — На две недели? — переспросила Нобара. — В лесу? С айнами? Без телефонов? — Без телефонов, — подтвердил Кусакабэ. — Без интернета. Без связи с внешним миром. Только вы, природа и те, кто готов поделиться с вами своими знаниями. — Это же... это же... — Нобара задумалась, подбирая слово. — Это же прекрасно! — закончил за неё Юдзи. — Новые люди, новые места, новые приключения! — Это же опасно, — закончил Мэгуми. — Неизвестные территории, неизвестные люди, неизвестная магия. — И то, и другое, — сказал Годжо. — Поэтому вы должны быть готовы. К любым неожиданностям. К любым встречам. К любым открытиям. Он встал, давая понять, что встреча окончена. — Готовьтесь. На сборы — две недели. Потом — Хоккайдо. Айны. И вы. Вместе. Студенты начали расходиться. Юдзи уже строил планы, Нобара спорила с ним, что она возьмёт с собой. Мэгуми молчал, но в его глазах было то, что Годжо называл «тихой решимостью». Маки, придерживая забинтованное плечо, вышла последней. Годжо и Кусакабэ остались в зале. — Ты думаешь, они готовы? — спросил Кусакабэ. — Готовы ли они? — Годжо усмехнулся. — Они никогда не будут готовы. Но это не важно. Важно, что они поедут. Увидят. Поймут. Айны — это не просто экзотика. Это напоминание о том, что мир больше, чем наши школы и кланы. Что есть сила, которая не подчиняется нам. И что иногда нужно просто... быть. — И ты действительно поедешь? — спросил Кусакабэ. — Поеду, — ответил Годжо. — На день. На два. Потом у меня будут дела. Но главное, чтобы они были там. С ними. И с теми, кто может научить их тому, чему я не умею. Он вышел, оставив Кусакабэ одного. В зале было тихо. Только ветер шевелил занавески, и где-то далеко слышался шум города. Кусакабэ посмотрел в окно. За ним, за крышами и трубами, вставала луна. Где-то там, на севере, на Хоккайдо, в лесах и горах, жили люди, которые помнили то, что мир давно забыл. И скоро туда отправятся те, кто, возможно, станет связующим звеном между прошлым и будущим. — Айны, — прошептал он. — Давно я вас не видел. Интересно, что вы скажете этим детям? Ответа не было. Только ветер, и луна, и тишина. А где-то в другом конце города, в маленькой квартире на семнадцатом этаже, два агента ФСБ готовились к поездке, о которой ещё не знали. И к встречам, о которых даже не догадывались. Ночь опускалась на Токио. Впереди были дни, полные надежд, страхов и открытий. Впереди был Хоккайдо. И айны.