38 глава. Путь через тьму

Всего несколько часов назад они смеялись. Стелла кружилась в золотом платье, и люстры вспыхивали ярче от её радости. Блум поправляла бретельку, Муза подмигивала дирижёру, Текна сканировала пирожные. А Флора стояла у стола с закусками и думала, что этот бал — самый красивый из всех, что она видела. Теперь они сидели в пыльной каморке. В темноте. В тишине. Без связи. Без магии. Без надежды. Тишина здесь звенела. Не та, что успокаивает. Другая. Липкая. Давящая. Она пропитывала стены, въедалась в одежду, оседала на языке горьким послевкусием. Заполняла перепонки так плотно, что Флора слышала только стук собственной крови. И дыхание Стеллы — рваное, с присвистом, как у загнанного зверька. Даже лунный свет, резавший темноту тонким лезвием, казалось, звучал. Высоко. Противно. На грани слышимости. Флора сглотнула. В горле пересохло. Она чувствовала, как немеет нога — сидела на холодном полу уже целую вечность, привалившись спиной к шершавой стене. Платье порвалось у колена, когда она нырнула в помещение, и теперь сквозь прореху к коже лип холод. Но она не двигалась. Потому что Стелла наконец-то перестала раскачиваться. Её пальцы, которые Флора сжимала в своей ладони, уже не были ледяными. Просто холодными. Как земля на рассвете. Лунный свет падал из заколоченного окна — тонкий, острый, как скальпель. Он разрезал лицо Стеллы пополам: одна половина — в тени, другая — искажена заклятием, чужая, пугающая. Но глаз... глаз был её. Живой. Смотрел в пустоту и, кажется, ничего не видел. — Связи нет, — в который раз повторила Текна. Голос у неё сел. — Я пробовала все частоты. Глухо. — И что теперь? — Муза перестала массировать лодыжку. — Будем сидеть здесь, пока нас не найдут? — А у тебя есть план получше? — Девочки, — голос Блум прозвучал устало, но твёрдо. — Не надо. Давайте просто… подумаем. Флора молчала. Она смотрела на свои руки. Чистые. Всегда чистые. Но она всё ещё чувствовала на них кровь — ту, которой не было. Кровь отца, которого она чуть не задушила. Кровь растений, которые убивала, защищаясь. Кровь врагов, чьих лиц она даже не помнила. Она думала… она думала, что никогда не будет убивать, никогда не будет уничтожать, ведь её сила была в жизни, но как многое она про себя не знала? «Я жива. Этого достаточно». — Я знаю, как выбраться. Все повернулись к Стелле. Она подняла голову. В лунном свете её искажённое заклятием лицо казалось маской — чужой, пугающей, нечеловеческой. Но глаза… глаза были её. Уставшие, заплаканные, но живые. — В этой комнате есть проход. Я пряталась здесь в детстве. От гувернанток. От уроков этикета. От… — она запнулась. — От всего. Стелла поднялась. Нетвёрдо, держась за стену. Подошла к дальнему углу, где висел старый гобелен — выцветший, пыльный, с изображением какого-то древнего сражения. Она отдёрнула ткань. За ней оказалась маленькая дверца. Почти незаметная. В рост ребёнка. — Отец сам показал мне этот ход, — сказала Стелла тихо. — Тогда он ещё был собой. Сказал: «Если будет страшно — беги сюда. Здесь тебя никто не найдёт». Она замолчала. Потому что теперь от этого же отца она бежала по-настоящему. И он намеревался её найти. — Я и не думала, что пригодится. Текна взяла за руку Стеллу, будто чувствуя, что что-то не так. Но посмотрев прямо в глаза подруги, молча отошла от прохода. Только накинула на нее тот самый плащ, который сшила Стелла. Ткань была эластичной, поэтому она смогла скрыть силуэт девушки. — Твоё платье порвалось и… — Спасибо. И она шагнула в темноту. Подземный ход оказался узким, сырым и бесконечным. Стены давили. Воздух был спёртым, пах плесенью и чем-то затхлым — как в погребе, который не открывали сто лет. А ещё — сладковатым. Так пахнет гниющая плоть. Флора зажала нос рукавом, но это не помогало. Запах проникал всюду. Когда растения умирали, был такой же запах. Невольно пришли воспоминания с первого курса, где она теряла сознание от любого сломанного стебелька, но сейчас… сейчас она научилась жить с этой болью, отводить на второй план. Где-то капала вода. Кап. Кап. Кап. Ритм был неровным, сбитым — как сердце, которое никак не могло успокоиться. Блум создала слабый огонёк — крошечное пламя на кончиках пальцев. Чтобы случайно не поджечь платья. Оно дрожало, отбрасывая на стены пляшущие тени. Блум смотрела на свой огонёк — слабый, дрожащий. Когда-то он сжигал врагов дотла. А сейчас… сейчас она боялась, что не сможет защитить даже подруг. Идти приходилось гуськом. Стелла — первая, за ней Блум, потом Муза, Флора, и замыкала Текна. — Как ты вообще сюда помещалась? — проворчала Муза, пригибаясь под низким сводом. — Ты же была ребёнком. — Я была маленькой и худой. — А сейчас ты… — Муза, — перебила Текна. — Не сейчас. — Я просто спросила! — Тихо, — вдруг сказала Флора. Все замерли. В тишине, под монотонный стук капель, послышалось что-то ещё. Шорох. Множество мелких, быстрых шагов. Как будто сотни крошечных лап скреблись о камень. Цок-цок-цок. Звук был сухим, дробным — как будто кто-то рассыпал горох по каменному полу. Только этот горох двигался. Приближался. — Что это? — прошептала Блум, оглядываясь в маленьком проходе. Ответ пришёл сам. Из темноты, из щелей между камнями, из трещин в полу полезли они. Их было не десять, не двадцать. Сотни. Они текли из щелей, как чёрная маслянистая река. Мелкие твари — размером с кошку, но совсем на них не похожие. Гладкая, блестящая кожа, длинные хвосты, горящие глаза. Они скалили мелкие, но острые зубы и двигались так быстро, что глаз не успевал за ними. — Это пещерные крысы, — сказала Текна, и в её голосе впервые за вечер послышалось что-то похожее на страх. — Они ядовитые. — Что?! — Не смертельно. Но укус парализует на несколько часов. — Отлично. Просто отлично. Первая тварь прыгнула. Блум отбила её огненной вспышкой. Крыса взвизгнула и отлетела в стену, но на её месте уже появились три новых. Писк. Цокот. Шорох. И вдруг — тишина. На секунду. А потом — новый писк, громче, ближе, и Флора поняла: они окружают. Флора ползла так быстро, что колени стёрлись об камни и нежно-розовый цвет стал грязным. Она чувствовала, как острые камни впиваются в ладони. Что-то тёплое потекло по ноге — кровь? Или яд? Некогда было смотреть. Сзади цокали когти. Ближе. Ещё ближе. Стелла пропала из виду, а потом и другие девочки. Они наконец-то выползли из маленького туннеля в пещеру больше, где можно было развернуться. — Их слишком много! — крикнула Муза, создавая звуковую волну. Тварей отбросило, но они тут же поднялись и снова поползли. Одна крыса прыгнула на спину Блум. Флора рванулась, сдёрнула её корнем, но вторая уже вцепилась в лодыжку. Зубы пробили ткань, и ногу обожгло — не болью, а холодом. Яд? Она почувствовала, как немеет лодыжка. «Только не сейчас. Только не здесь». Она вскрикнула — не от боли, от неожиданности. Стряхнула тварь, впечатала в стену лианой. Две капельки крови проступили на розовой ткани. Нога онемела, но она заставила себя ползти дальше. — Просто бегите! — крикнула Стелла. — Я знаю, выход близко! Она рванула вперёд, не оборачиваясь. Остальные — за ней. — Флора! — крикнула Блум, отбиваясь огнём. Её голос был испуганным — непривычно. — Иди! — Я… — Флора попыталась шагнуть и чуть не упала. Нога не слушалась. — Я сказала — иди! — Блум рванула к ней, прикрывая от очередной крысы. Её огонёк дрогнул — и на секунду погас. Темнота накрыла туннель. Флора услышала, как крысы замерли — будто тоже потеряли цель. А потом — новый писк, громче, ближе, и чьи-то зубы вцепились в руку Блум. — А-а! — Блум взмахнула кистью, и огонь вспыхнул снова — жарче, чем прежде, почти больно. Крыса взвизгнула и отлетела. — Бежим! — крикнула Текна откуда-то из темноты. И они побежали. Флора заставляла себя двигаться, чувствуя, как с каждым шагом немеет нога всё больше. Рядом хромала Блум — крыса оставила глубокие царапины на её предплечье, но она не жаловалась, просто сжимала здоровую руку в кулак и бежала. Стелла бежала первой. Она слышала, как за спиной подруги отбиваются от тварей. Слышала, как вскрикивает Муза, когда крыса вцепляется в подол. Слышала, как матерится Текна. И ничего не могла сделать. Её магия — её солнце — молчала. И от этого хотелось выть. Текна отбивалась искрами из пальцев, Блум — слабыми огоньками, Муза — короткими звуковыми ударами. Флора бежала, чувствуя, как что-то скребётся у самых ног, как хватает за подол платья. Корни, которые она пускала за собой, задерживали тварей лишь на пару секунд — но этого хватало. Когда Муза создала звуковую волну, она не рассчитала, что пещера может обвалиться. Грязь, песок и камни упали прямо на Текну, ослепив её и отделив от подруг. — Боже, Текна, прости! — вскрикнула фея музыки. Текна застыла. Она не видела — ни подруг, ни света, ни даже собственных рук. Только слышала, как крысы приближаются. Она старательно пыталась протереть лицо, но ничего не получалось, как будто ей вырвали глаза. Крысы тут же обернулись на девушку, мчась к ней. Но они даже не смогли подойти ближе — первые десять штук были сожжены, а другие придушены лианами… Блум и Флора помогли Текне выбраться, и они уже бежали втроём, пока Муза оглядывалась на них. Больше не решалась использовать магию. А Стелла… Стелла просто бежала. Прикрываемая подругами. Беспомощная. И от этого внутри всё переворачивалось. «Я солнце. Я должна светить. А я даже искры не могу дать». Свет. Наконец-то свет. Они вывалились наружу через узкую расщелину в скале. Одна за другой — грязные, запыхавшиеся, в порванных платьях. Солярия встретила их рассветом. Первые лучи солнца только-только показались из-за гор, окрашивая небо в нежно-розовый и золотой. Воздух был горячим, сухим, но после подземелья он казался райским. Флора упала на колени и просто дышала. Глубоко. Жадно. Как будто только что вынырнула из-под воды. — Живы, — выдохнула Блум, опираясь на камень. — Пока да, — отозвалась Текна. Она уже снова смотрела в телефон. — Связи всё ещё нет. Но я поймала сигнал. Слабый. Кто-то рядом. — Кто? — Надеюсь, ни один из тех, кто желает нам смерти, — Муза отряхнулась, покосившись на Стеллу. Ответ пришёл раньше, чем Текна успела сказать. Рёв моторов. Три мотоцикла вылетели из-за скального выступа, поднимая клубы пыли. Первым спрыгнул Брендон — даже не заглушив мотор, он побежал к Стелле, будто он мог узнать её в любом виде. — Стелла! Стелла! Она замерла. Хотела отвернуться, спрятать искажённое лицо. Но он не дал. Он схватил её за плечи, вглядываясь — не в «чудовище», а в неё. — Ты… ты как? Я чуть с ума не сошёл! Когда узнал, что на балу… я сразу сюда! — Я… — её голос дрогнул. — Я страшная. Ты не должен меня видеть такой. — Дура. — Брендон выдохнул и прижал её к себе. Крепко. Так, будто боялся, что она исчезнет. — Ты самая красивая. Всегда. Поняла? Стелла всхлипнула. И наконец-то заплакала — по-настоящему. Не боялась. Уткнувшись лицом в его плечо, не прячась, не стесняясь. Флора смотрела на них — и искала глазами его. Ривен стоял чуть поодаль. У мотоцикла. Не бежал. Просто смотрел. На неё. На её порванное розовое платье. На грязные руки. На усталое лицо. На то, как её коленки залились краской. Флора сама посмотрела и увидела торчащие осколки из плоти. К языку подкатила тошнота. — Ты дралась, — сказал он. Не спросил. — Пришлось. Не хотела быть съеденной крысами, — пыталась пошутить. Он кивнул. И только потом подошёл. Не обнял. Просто встал рядом. Плечом к плечу. Так, чтобы она чувствовала его тепло. — Выглядишь уставшей. — Я и есть уставшая. — Держись. Она подняла на него глаза. В его взгляде не было жалости. Только что-то тёплое. Знакомое. Родное. Было неловко от осознания того, что первая встреча после всего произошла вот так… тем более Ривен сейчас старался быть… сдержанным? Флора почувствовала это, ведь вокруг него даже воздух был гуще. — Ты приехал, — сказала она тихо. — Ты сомневалась? Она не ответила. Просто чуть качнулась в его сторону — и он поймал. Придержал за плечо. Не прижимая, но давая опору. Флора прижала голову к его груди. После того раза они должны были встретиться в других обстоятельствах… может, снова на свидании или случайно встретились в Красном фонтане. Было много вариантов, но судьба почему-то выбрала именно этот. — Связи нет, — раздался голос Тимми. Он слез с мотоцикла и теперь возился со своим устройством — протезом, в который были встроены какие-то датчики. — Но я перехватил обрывки переговоров. Во дворце хаос. Король объявил Винкс преступницами. За ваши головы назначена награда. — Отлично, — буркнула Муза. — Теперь мы ещё и в розыске. Когда сигнал появится, обязательно передайте, чтобы они сначала помыли мне голову, — она с отвращением пыталась убрать паутину с волос. — Это не самое страшное, — Тимми поднял голову, и его лицо стало серьёзным. — Я пытался связаться с другими из Магикса, но сигнал просто не уходил. Возможно, другие перехватили его и уже тоже объявили нас в розыск. Повисла пауза. Тяжёлая. Давящая. — Мы что-нибудь придумаем, — сказала Блум. — Всегда справлялись. — Я знаю. Но я волнуюсь. — Мы все волнуемся, — Флора сжала лилию на шее. — Но сейчас мы должны помочь Стелле. Все посмотрели на блондинку. Она всё ещё стояла в объятиях Брендона, но уже не плакала. Её лицо — искажённое, чужое — было спокойным. — Здесь рядом мы посадили наш корабль. Думаю, вам нужно переодеться. И желательно обработать раны после нежелательных укусов, — предложил Ривен, но смотрел на Флору. — У вас внутри есть женская одежда? Это что-то типа фетиша? — усмехнулась Муза, но получила в ответ от Блум толчок. Винкс молча приняли и пошли в сторону высоких деревьев. Тимми весело оглядел Текну и хотел уже что-то сказать, но девушка указала ему жестом закрыть рот. — Ты красивая… — тихо пробубнил Тимми. — …Тебе идёт платье. Текна хмуро посмотрела на рыжего, но тут же оттаяла, взяв за руку парня. У феи все ещё была мягкая рука после применения магии. — Прости. Сам видишь, что происходит… тем более я грязная, мокрая и покусанная. Внутрь поднялись девушки и Ривен. Получив вопросительные взгляды, он подошёл с аптечкой к Флоре. — Сама или помочь? Я, конечно, плохо учусь, но теперь усердно занимаюсь тем, что связано с оказанием помощи. Тимми подтвердит, — за кораблём раздался чих рыжего. Фея природы неловко покосилась на других девочек, выслушивая их без слов. — Сама, не беспокойся, Ривен. Тот лишь кивнул и показал, где можно найти одежду.

***

Винкс вышли в костюмах, которые были похожи на те, что у специалистов, но без плащей и цветные. Флора первая вышла из корабля к Ривену. Тот будто набрался смелости и подошёл ближе, даже положил руку ей на плечо, ловя на себе взгляд Брендона. Но он тут же убрал её и просто достал веточку из волос Флоры. Его пальцы задержались у её виска — дольше, чем нужно. Она видела его глаза — близко, слишком близко. И вспомнила ту ночь. Его губы. Его дыхание. «Не сейчас», — приказала она себе. Но щёки уже залились краской. Последняя вышла Стелла в том самом плаще Текны, который скрывал её облик. — Зеркало Правды, — сказала Стелла. — Оно где-то здесь. В Ледяных пещерах, за Барьерными горами. Я знаю дорогу. — Это же легенда, — нахмурилась Текна, смотря в железную руку Тимми. — Нет. Мама рассказывала мне. Она сама ходила туда в молодости. Зеркало показывает истину. Оно может снять любое заклятие. — И ты веришь, что оно поможет? Стелла посмотрела на свои руки. На порванное золотое платье. На солнечный камень, который чудом удержался на поясе. — Я должна попробовать. Я не могу остаться такой. Не могу. Брендон сжал её плечи. — Я с тобой. — Мы все с тобой, — добавила Блум. Стелла подняла голову. Обвела взглядом подруг — грязных, уставших, защищавших её. Они рисковали жизнью ради неё. Они бежали с ней по подземелью, отбивались от тварей, не спали всю ночь. И сейчас они стояли здесь и готовы были идти дальше. — Спасибо, — прошептала она. — Я… я не заслуживаю. — Заслуживаешь, — отрезала Муза. — И хватит уже. Поехали. — Куда нам? — прорезался голос Флоры. — К горам, — Стелла вытянула пальцы, но увидела лапу, похожую как у лягушки, и опустила. — Там есть ущелье. — В каждой горе есть ущелья, Стелла. Можно побольше подробностей? — недовольно спросила Муза. — Я нашёл предположительное местонахождение, — из руки Тимми вырвался путь. Он проложил маршрут к нужному месту. Решили долго не ждать и сразу отправиться. Муза и Блум ехали на отдельном мотоцикле вместе. Флора не знала, что фея музыки умеет водить байк, и уже придумывала план, как уговорить её на уроки по вождению… Ривен точно не согласится учить её. Или согласится. Она не была уверена. Ривен сел первый на байк и выжидающе смотрел на Флору. Та неловко надела шлем, и парню пришлось поправить его — его пальцы задержались на ремешке дольше, чем нужно. Их взгляды встретились. «Не сейчас», — подумала она. Но сердце уже колотилось где-то в горле. И тогда наконец-то она села сзади. Перед тем как поехать, Ривен огладил её колено. Его ладонь была горячей — даже через ткань. Она вздрогнула, и он тут же убрал руку, будто обжёгся. — Прости. — Ничего. И спустя мгновение он втопил газ. Барьерные горы возвышались впереди — суровые, неприступные, увенчанные снежными шапками. Воздух становился холоднее с каждым проехавшим километром. Солярия — планета солнца и тепла — здесь, у подножия древних пиков, казалась чужой. Суровой. Почти враждебной.

***

Флора сидела на мотоцикле за спиной Ривена, обхватив его за талию. Ветер трепал волосы, выбившиеся из растрёпанного пучка. Она прижималась щекой к его спине и чувствовала, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно. Как якорь в шторм. «Он здесь. Он приехал. Он рядом». Этого было достаточно. Впереди показался вход в ущелье — узкий, тёмный, окружённый острыми скалами. Где-то там, в глубине, скрывались Ледяные пещеры. И где-то там — Зеркало Правды. Стелла, сидевшая за спиной Брендона, смотрела вперёд. Её лицо всё ещё было искажено заклятием, но в глазах горела решимость. «Я верну себя. Я верну отца. Я верну всё». Моторы взревели, и процессия въехала в темноту ущелья. Но всё равно пришлось слезть с мотоциклов — дальше было невозможно проехать. — Я и не знала, что на планете солнца есть такие… глыбы льда, — сказала Муза, обняв себя за плечи. Блум уже создала маленький огонёк на пальце. Магия была стабильная, но всё ещё трудно контролируемая. — Дальше я уже сама должна идти, — сказала Стелла, не оборачиваясь. Голос был глухой, чужой. Она смотрела в темноту ущелья, где даже свет Блум не проникал дальше нескольких метров. — Пожалуйста, подождите меня здесь. — Ты уверена, что пойдёшь одна? — Блум сделала шаг вперёд. Стелла не ответила. Стянула с плеч плащ — тот самый, Текны, с высоким воротником — и протянула назад, не глядя. — Текна. Твоя вещь. Дальше он только помешает. Текна молча приняла плащ. Никто не спросил «почему». Все видели: ткань на спине Стеллы была разодрана в клочья — там, где крысы вцепились в неё, пара штук всё-таки покусала её, пока подруги прикрывали её. Под разрывами виднелась чужая, зелёная кожа. Там, где заклятие было особенно сильным, она напоминала старую, потрескавшуюся землю. — Иди, — сказал Брендон. Голос дрогнул, но он сдержался. — Мы будем здесь. Стелла кивнула. И шагнула в темноту. — Пусть всё вернётся на круги своя… — шептала фея природы как мантру. Ривен положил свои руки поверх её, пытаясь молча поддерживать.

***

Первый час она шла прямо. «Я принцесса. Я должна быть сильной». Мысль была чёткой, холодной, как лёд под ногами. Она повторяла её снова и снова. Как заклинание. Ущелье сужалось. Стены сходились так близко, что приходилось идти боком. Ледяные наросты царапали лицо, цеплялись за волосы, рвали одежду там, где крысы уже оставили свои следы. Стелла не останавливалась. Она чувствовала, как холод пробирается под кожу — не снаружи, изнутри. Как будто заклятие, которое изуродовало её лицо, теперь добиралось до костей. «Я принцесса. Я должна быть сильной».

***

На втором часу она заблудилась. Туннель раздвоился. Потом ещё раз. И ещё. Стелла стояла на развилке и смотрела в три одинаково тёмных прохода. Никакой магии — Блум дала бы свет, но Блум осталась там, снаружи. А здесь была только тьма. Липкая, холодная, живая. Она дышала. Стелла чувствовала это каждой клеткой искажённой кожи. — Ты не боишься? — спросила она себя. И сама же ответила: — Боюсь. Очень. Голос сорвался. Слёзы застывали на щеках, не успев упасть — здесь было слишком холодно. Она выбрала левый проход. Он привёл в тупик. Развернулась — и поняла, что не помнит, откуда пришла. Тьма была везде одинаковой. «Я принцесса. Я должна быть…» Она не договорила. Потому что впервые в жизни не была в этом уверена.

***

На третьем часу она упала. Лёд был скользким. Ноги онемели — она не чувствовала их уже давно. Сначала колени, потом ладони. Она ползла. Не потому, что не могла встать — потому что боялась, что если остановится, то не сможет заставить себя двигаться дальше. Стены здесь были другие. Не ледяные — каменные. Чёрные. Пахло серой и чем-то гнилым. Стелла вспомнила подземелье под дворцом — то, где они прятались от стражников. То, где она впервые за много лет почувствовала себя не принцессой, а беглой зверюшкой. «Отец… зачем ты это сделал?» Она не ждала ответа. Ответа не было. Был только холод. И тьма. И тишина — такая плотная, что Стелла слышала, как бьётся её собственное сердце. Неровно. Испуганно. Как у загнанного в угол зверя. Она коснулась лица. Чужого. Чужого. Чужого. — Я не хочу быть такой, — прошептала она в пустоту. — Я не хочу. Я не хочу. Я не хочу. Слёзы замерзали на ресницах. Она даже не пыталась их вытереть.

***

На четвёртом часу она увидела свет. Сначала ей показалось, что это галлюцинация. Что мозг просто не выдержал темноты. Но свет был. Слабый, мерцающий, живой. Она пошла на него. Уже не помня себя. Не чувствуя ни холода, ни страха, ни боли. Только этот свет — в конце бесконечного туннеля. Пещера распахнулась перед ней внезапно. Стены разошлись, потолок ушёл вверх — туда, где вместо звёзд мерцали кристаллы. Они росли отовсюду: из пола, из стен, с потолка. Голубые, синие, фиолетовые. Они пульсировали — медленно, глубоко, как дыхание спящего великана. Сияли, если подойти ближе, и тут же погасали. Как жизнь. А в центре, на идеально гладкой поверхности замёрзшего озера, стояло оно. Зеркало. Стелла сделала шаг. Лёд треснул — тонко, жалобно, как последняя надежда. Она замерла. — Ты одна, — сказала она себе. — Здесь ты совсем одна. И вдруг поняла, что это неправда. Что-то было в этой пещере. Что-то древнее, большое, спящее. Оно не пряталось. Оно ждало. — Я… я пришла просить, — голос дрожал. — Я не знаю, как правильно. Я не умею просить. Я всегда требовала. Но сейчас… сейчас я не требую. Я прошу. Пожалуйста. Зеркало молчало. Стелла упала на колени. Лёд был холодным — таким холодным, что, казалось, примёрзнет кожа. Но она не встала. — Верни мне моё лицо. Я… я сделаю всё, что скажешь. Я прославлю тебя. Я построю храм. Я… Она замолчала. Потому что поняла: это неправильно. Это торг. А Зеркало не торгуется. Что говорила ее мама? Как просила? Что просила? — Я просто хочу, чтобы меня снова любили, — прошептала она. — Чтобы отец смотрел на меня, а не сквозь меня. Чтобы Брендону не было стыдно стоять рядом со мной. Чтобы я могла смотреть в зеркало и не плакать. Слеза упала на лёд. Треснуло. Не лёд — что-то внутри неё. — Я так устала быть сильной. Я хочу быть просто собой. Даже если я — чудовище. Я хочу, чтобы меня принимали не за красоту. А за то, что я… что я есть. Она закрыла глаза. И в этот момент из темноты, сзади, раздались шаги.

***

Брендон

Он вошёл в ущелье через пятнадцать минут после неё. И сразу понял, что совершил глупость. Без магии, без света, без карты — просто по наитию. «Я догоню её», — думал он. «Она не могла уйти далеко». Она ушла. Очень далеко. Первый час он бежал. Кричал её имя. Голос разбивался о ледяные стены, дробился на тысячу эхо, возвращался чужим, искажённым. Ответа не было. На втором часу он перестал кричать. Горло село. Он шёл молча, выставив руки вперёд, чтобы не разбить лицо о камни. Стены сужались. Ледяные иглы впивались в плечи. Он не обращал внимания. «Только бы найти. Только бы успеть». На третьем часу он заблудился. Туннели разветвлялись, петляли, закольцовывались. Он дважды выходил на одну и ту же развилку — и каждый раз выбирал другой путь. Всё равно. Всё равно он не знал, куда идти. Он остановился. Прислонился лбом к холодной стене. — Стелла, — прошептал он. — Где ты? Ответа не было. Только тишина. И холод. И страх — липкий, как смола. — Я не могу тебя потерять, — сказал он в пустоту. — Я не могу. Ты — всё. Ты — моё солнце. Даже если ты сейчас не светишь. Даже если ты думаешь, что стала чудовищем. Ты — моя. И я — твой. Всегда. Он не знал, зачем говорит это. Может быть, чтобы она услышала. Может быть, чтобы не сойти с ума в этой тишине. А может быть, потому что больше некому было сказать. И тогда — он увидел свет. Слабый. Мерцающий. Живой. Он пошёл на него. Не разбирая дороги. Не чувствуя, как лёд режет ладони, когда он падал. Не слыша, как кровь стучит в висках. Он просто шёл. Потому что этот свет был единственной надеждой.

***

Пещера распахнулась перед ним внезапно. Он замер. Кристаллы. Озеро. Зеркало. И она. Стелла стояла на коленях у края льда, обхватив себя руками. Её плечи дрожали. Не от холода — от слёз, которые она не могла унять. Брендон не окликнул её. Он просто подошёл. Тихими шагами. Чтобы не спугнуть. Он встал рядом. Не касаясь. Просто — рядом. — Я здесь, — сказал он. Негромко. Спокойно. Как будто они не в ледяной пещере на краю мира, а в её комнате в Алфее, и она просто проснулась от кошмара. Стелла подняла голову. Её лицо было искажено заклятием. Чужие черты. Чужая кожа. Чужие глаза — нет, глаза были её. Огромные, золотистые, полные слёз. — Ты… ты пришёл, — прошептала она. — Я всегда приду. Ты же знаешь. — Но я… я не просила. — А я и не ждал, пока попросишь. Она хотела отвернуться, спрятаться, закрыться — но он не дал. Он опустился на колени рядом, взял её лицо в ладони — не боясь, не морщась, не отворачиваясь. — Ты красивая, — сказал он. — Ты всегда была красивой. И всегда будешь. Не потому что у тебя идеальное лицо или золотое платье. А потому что ты — это ты. Стелла. Моя Стелла. Моё солнце. — Даже родной отец назвал меня монстром, Брендон! Мои подданные… они боятся меня. Слеза упала на его пальцы. Горячая. Живая. — Я люблю тебя, — сказал он. — Не за красоту. Не за титул. За то, как ты смеёшься. Как ты шьёшь платья для подруг. Как ты злишься, когда что-то идёт не так. За твоё сердце. Только за него. Она смотрела на него — и не могла поверить. — Ты… ты не боишься? — Чего? — Меня. Такой. Он усмехнулся. Недолго. И притянул её к себе. — Глупая. Я никогда тебя не боялся. Даже когда ты кидалась в меня туфлями. Она всхлипнула. И уткнулась лицом в его плечо. Он обнял — крепко, надёжно, как стеной закрыл от всего мира. От холода. От тьмы. От страха. — Прости, — прошептала она. — Я… я так боялась, что ты не придёшь. — Я всегда приду, — повторил он. И поцеловал её в макушку. — Всегда. Даже если ты в другой конец вселенной улетишь. Я приду. Потому что ты — моя. А я — твой. И никакое заклятие этого не изменит. Лёд под ними треснул. Не от их веса. От света. Зеркало вспыхнуло — тёплым, золотым, живым сиянием. Кристаллы запели. Озеро задышало. Стелла закричала. Не от боли — от освобождения. Голос шёл не из зеркала — отовсюду. От кристаллов на стенах. От озера подо льдом. От воздуха, который вдруг стал тёплым и густым, как в летний полдень. — Как же я давно не видела такой чистой любви, — раздался голос где-то близко и где-то далеко. — Я выполню твоё желание, принцесса Солярии, но никогда не забывай о том, что может быть за красивой обложкой. Заклятие сходило с неё слоями. Как старая кожа. Как кокон. Искажённые черты таяли, плыли, исчезали — и под ними проступало её лицо. Настоящее. Тёплое. Живое. Стелла зажмурилась. А когда открыла глаза — увидела своё отражение. Настоящее. Прежнее. Но другое. Та, кто прошла через тьму и не сломалась. Та, кого любят не за красоту. Та, кто теперь знает: быть чудовищем — это не про лицо. Это про то, что внутри. А внутри у неё — солнце. Она повернулась к Брендону. И впервые за всё время улыбнулась — по-настоящему. Солнечно. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За то, что не ушёл. Он усмехнулся. Нежно. И поцеловал её в лоб. — Дура. Я же сказал: я твой дурак. Куда я денусь. Она смотрела на себя — и узнавала. Не ту девочку, что пряталась от гувернанток. Не ту принцессу, что мерила ценность короной. А кого-то нового. Кого-то, кто прошёл через тьму. И не сломался. Брендон всё ещё держал её за руку.

***

А снаружи, у входа в ущелье, Флора вдруг выпрямилась. — Что? — Ривен нахмурился. — Свет, — прошептала она. — Я чувствую. Тёплый. Живой. Как солнце. Он ничего не почувствовал. Но ей поверил и кивнул. В стороне у небольшого костра сидели Муза и Блум. Красноволосая вскинула голову. В её глазах отразилось золотое сияние — и на секунду огонёк на её пальцах стал ярче. Она не поняла, что это значит. Но сердце забилось быстрее. — Я тоже слышу это, — сказала фея музыки, выпрямившись. Тимми и Текна вошли обратно в ущелье, почувствовав солнце. — Датчики засекли две фигуры вдалеке! — радостно сказала Текна. — Осталось только понять, смогут ли они прийти сами сюда… — неуверенно сказал Тимми, печатая на железной руке. — Семьдесят три процента! — Не получится ли забрать их? — Блум стряхнула льдинки. — Не беспокойтесь вы так, Брендон и Стелла слишком много вместе преодолели, чтобы просто потеряться в какой-то пещере, — Ривен включил двигатель мотоцикла.