Акт 1. Маленькая утопия

Эта книга выглядела слишком неправильно, слишком инородно для всего что окружало ее. Она словно светилась изнутри и манила Старшую к себе. Она плюхнулась на промерзший и влажный спальный мешок. Книга раскрылась с тихим, сухим шелестом, а из нее запахло пылью и плесенью. Страницы, пожелтевшие по краям, были покрыты чёрными рядами букв, которые девочка была не в силах понять. Зато она видела картинки, яркие иллюстрации происходящего в книге. Рисунки животных, которых она не видела прежде. Свиньи, утки, лошади. На первой был большой, розовый хряк стоял на задних ногах, опершись передними на забор. Он смотрел на кучку других животных лошадь, корову, и овец. Его морда была искажена не злобой, а какой-то важностью. Рот его был открыт, будто он что-то громко и уверенно рассказывал. Старшая коснулась пальцем рисунка. «Он главный, — подумала она. — Он говорит правила». Девочка перелистнула страницу. Здесь было восстание. Животные с рогами и копытами гнали прочь обезличенные темные фигурки людей. Морды зверей были наполнены яростью. Старшая кивнула про себя. Она видела, как в «Рассвете» слабые иногда сбивались вместе и гнали прочь сильного, если он становился совсем невыносимым. «Понятно. Они прогнали тех, кто плохо с ними обращался». Следующая картинка. Все животные: и свиньи, и лошади, и даже куры работали вместе. Одни таскали камни, другие пахали землю. А на заднем плане, на стене сарая, были нарисованы большие, чёткие символы — семь строчек. Старшая не могла их прочесть, но её мозг, искавший закономерности, тут же решил: «Правила. Заповеди. Как „не шуметь ночью“ или „не красть пайку“». Каждое существо тут знало своё место и дело, они были словно одним целым организмом. Она перелистывала страницу за страницей, и её мир сужался до этой старой, разваливающейся книги. Вот вселенная, где существовал Порядок. Где работа имела смысл, а правила были написаны крупно на стене для всех. Где все вместе строили Мельницу, и каждый понимал, что он важная часть этого механизма. Она дошла до разворота, где Мельница, мощная и совершенная, уже стояла под чистым, прекрасно голубым небом, а вокруг неё животные ликовали. И Старшая потянулась к следующей странице, чтобы увидеть, что же было потом. Но страница не поддалась. Видимо слишком долго никто не открывал эту книгу, и страницы склеились друг с другом под гнетом времени и высокой влажности. Бумага по краю рассыпалась бурыми кусочками. Попытка открыть её грозила уничтожить книгу целиком. Старшая нахмурилась, поскребла ногтем по сросшемуся краю. Книга обрывалась на самом интересном месте, на торжестве, на всеобщем празднике. Она не увидела свиней, надевающих одежды людей. Не увидела, как правила на стене стираются и заменяются одним-единственным. Не увидела, как Мельница, построенная для всеобщего блага, становится инструментом власти. Её книга заканчивалась счастливо. И тут её взгляд упал на раскрытый рот мёртвой Бабушки Шу, на её пустой, печальный взгляд. А потом сквозь дыру в палатке, на колонию «Рассвет», где один человек забивал другого кружкой за инакомыслие, где правила устанавливал самый громкий и жестокий, где не было никакой общей цели, кроме как не умереть сегодня. Это был первый мир из книги. Мир до восстания. И в этот момент в голове маленькой девочки, что в своей жизни не видела ничего кроме крови, грязи и мертвых загорелась надежда. Надежда, что где-то может быть иначе. Что есть место, где люди свергли жесткого правителя и сами стали властью. Где каждый имеет право голоса, и где каждый, мог бы стать важной частью механизма. Она крепко прижала книгу к груди. Теперь это была не просто старая книга, это была карта, ее личный завет. Пропуск в тот, правильный мир. И она, знала, что должна привести туда себя и сестру. Ведь раз в книге это было возможно, значит, это возможно и в жизни. Все логично.