Глава 5. «Отражения»

Каникулы на пляже шли так, как они и мечтали: лениво, шумно, вкусно и почти… нормально. Почти — потому что “нормально” у пятерых рейнджеров теперь всегда имело маленькую звёздочку снизу: *если не появится монстр, если не завоет сирена, если Госэй не заговорит прямо в голове*. В тот день всё началось с того, что Эмма и Джия устроились в тени их мини-шалаша, разложив перед собой буклеты и открыв на телефоне страницу с экскурсиями. Песок был горячим, воздух дрожал от жары, а море шумело так успокаивающе, что даже Ной выглядел чуть менее напряжённым, чем обычно. — Смотри! — Эмма ткнула пальцем в экран. — “Историческая прогулка по старому городу + музей под открытым небом”. И ещё “скульптурный парк ‘Мифы Эллады’”! Джия прищурилась: — “Мифы Эллады”… это про греческую мифологию? — Да! Там статуи, колонны, амфитеатр и… — Эмма засияла, — фотозоны! Ной, который лежал рядом с книгой, моментально оживился. — Скульптурный парк? Если там реплики и описания, это может быть… образовательным. — Сказал человек, который отдыхает с книжкой, — фыркнул Джейк, развалившись на полотенце так, будто его тело создано для горизонтального положения. Трой, полулёжа рядом, лениво поднял ладонь: — Я за отдых. Мы и так… *много бегали*. Эмма переглянулась с Джией, и в этом взгляде было то самое “у нас есть план”. — Мальчики, — сладко сказала Эмма, — ну пожалуйста. Это один день. — История — это… — начал Джейк, но тут Эмма сделала то, что делала всегда, когда хотела невозможного: построила огромные умоляющие глаза. — Джейк… — добавила Джия, и у неё это вышло не нарочито, а просто мягко. Она тоже посмотрела на него — ровно, но с тем редким теплом, которое он ловил, как сигнал. Джейк открыл рот, чтобы отказаться… и заметно завис. — Я… — он кашлянул, — в смысле… я не против истории. Я против… ранних подъёмов. — Экскурсия в двенадцать, — спокойно сказала Джия. — Я за, — тут же сообщил Джейк, как будто всегда так думал. Трой медленно повернул к нему голову. — Серьёзно? — Абсолютно, — сказал Джейк, не моргнув. — Я люблю культуру. Я… культурный человек. Ной фыркнул так, будто у него в горле застряла улыбка. — Это самый быстрый разворот мнения в истории человечества. — Не завидуй, — отмахнулся Джейк. — Это называется “гибкость”. — Это называется “ты влюбился”, — прошептала Эмма так, чтобы услышала только Джия. Джия сжала губы и сделала вид, что читает буклет. Но у неё розовели щёки. Совсем чуть-чуть. Настолько, что заметить это мог только тот, кто знает её слишком хорошо. — Решено, — сказала она, будто подводила итоги боевого совещания. — Едем на историческую экскурсию. Ной поднял руку: — Я возьму воду и карту. Трой вздохнул: — Я возьму… терпение. Джейк показал большой палец: — А я возьму… солнечные очки и харизму. — Солнечный крем возьми, — строго сказала Джия. — Мне не нужен, — усмехнулся Джейк. — Я и так горячий. Мне ничего не будет. Трой с каменным лицом произнёс: — Это не так работает. — Это работает так, как я скажу, — уверенно заявил Джейк — и тут же получил от Эммы по плечу полотенцем. — Это работает так, как скажет солнце, — хихикнула она. — А солнце у нас сегодня злое. --- Они ехали на том же автобусе, только теперь вместо моря перед глазами мелькали белые домики, узкие улочки и выцветшие вывески старого приморского городка. Жара стояла такая, что воздух казался плотным, как вода. Все, кроме Джейка, честно намазались солнцезащитным кремом — даже Ной, хотя делал это с видом человека, выполняющего эксперимент. — SPF 50, — заявил Ной, протирая руки. — Это оптимально. — SPF “я не хочу сгореть”, — поддержала Эмма. Джия протянула Джейку тюбик: — Тебе тоже. Джейк отодвинулся, будто ему предложили съесть учебник. — Не надо. Я буду как бог. — Бог чего? — спросил Трой. — Бог загара, — сказал Джейк. — Бог ожогов, — уточнила Эмма. Джия посмотрела на него тем самым взглядом, который обычно выключал его шутки. Но сегодня она, вместо приказа, сказала мягко: — Пожалуйста. И это “пожалуйста” заставило Джейка замолчать на секунду. — Ладно… — он взял тюбик, — я… подумаю. — “Подумаю” не считается, — пробормотал Ной. — Ной, — вздохнул Джейк, — не разрушай мою легенду. --- Сбор группы был у старых ворот — каменных, тёплых на солнце, с табличками и стрелками. Экскурсовод — мужчина лет сорока с соломенной шляпой — говорил громко и увлечённо, словно сам придумал всю историю, которую рассказывал. — Перед вами старый квартал, — объяснял он, ведя группу по улице между белыми стенами. — Здесь смешались эпохи: от античных мотивов до поздних морских торговых домов… Трой слушал внимательно. Он шёл чуть впереди, глаза цеплялись за детали: резьба по камню, остатки колонн, выщербленные ступени. Он как будто впитывал всё — будто хотел доказать себе, что умеет быть не только “тем, кто защищает”. Ной задавал вопросы. Конечно же. — А эти колонны — дорический ордер? Экскурсовод оживлялся: — Отличный вопрос! Да, элементы дорики действительно присутствуют… Эмма и Джия тем временем фотографировались — то на фоне арки, то рядом с мозаикой, то “как будто случайно” у старого фонтана. Эмма принимала позы так, будто её снимают для журнала. Джия пыталась выглядеть “просто нормально”, но получалась — красиво. Всегда. Джейк, которому выдали роль фотографа, держал телефон с удивительной серьёзностью. — Так… шаг вправо… — командовал он. — Свет отличный. Джия, стой так… да. Вот. — Ты сейчас… реально стараешься? — подозрительно спросила Джия. — Я профессионал, — важно сказал Джейк. — Я умею ловить момент. — Он умеет ловить момент, когда ты улыбаешься, — прошептала Эмма Джии. — Эмма… — предупредила Джия, но в голосе уже не было злости. Скорее смущение. Трой, заметив, что Эмма чуть отстала, остановился: — Хочешь, я тебя сфоткаю? Эмма удивлённо моргнула: — Ты умеешь? — Я умею нажимать на кнопку, — спокойно сказал Трой. — Становись. Он сфоткал её аккуратно, без дурачества. И получилось неожиданно хорошо: Эмма на снимке была живой, счастливой, солнечной. — Ого, — выдохнула она. — Трой, это реально красиво. — Просто свет хороший, — смутился он. — Нет. Просто ты хороший, — сказала Эмма и быстро ушла вперёд, чтобы не показывать, что ей стало приятно. Джейк, пока Джия отвернулась, чтобы послушать экскурсовода, сделал то, что потом будет вспоминать, краснея: поднял телефон, быстро сфотографировал её “в профиль” — как она стоит, прищурившись от солнца, волосы чуть треплет ветер, а на лице — редкое спокойствие. Он взглянул на фото — и сердце словно сделало маленький кульбит. Не раздумывая, он поставил снимок на заставку. И именно в этот момент Эмма увидела. Она подошла тихо, заглянула на экран, и её лицо расплылось в улыбке, как у человека, которому подарили идеальную сплетню, но она слишком добрая, чтобы ею ударить. — О-о-о, — протянула она. — Джейк. Это… мило. Джейк чуть не выронил телефон. — Это… случайно. — Заставка “случайно” не ставится, — шепнула Эмма. — Но знаешь что? Ты на правильном пути. Джейк нервно оглянулся, будто боялся, что Джия услышит. — Эмма, не надо… — Я ничего не скажу, — пообещала Эмма и добавила ещё тише: — По крайней мере, не сейчас. Джейк сглотнул. — Она… она вообще… — Она что? — Эмма прищурилась. — Нравится тебе? — Я не… — начал Джейк, но понял, что это бесполезно. — Да. Нравится. Эмма кивнула с видом старшей сестры, которая давно всё решила. — Тогда слушай: будь нормальным. Не геройствуй. Не выпендривайся. Просто… будь рядом. И ещё… — она улыбнулась так, будто держала важный секрет, — она сказала мне, что ты ей тоже нравишься. Джейк застыл. — Что? — По секрету, — напомнила Эмма. — Так что дыши тихо и не умирай от счастья прямо здесь, среди античных колонн. Джейк выдохнул так резко, будто до этого не дышал минуту. — Она… правда? — Правда, — ответила Эмма и мягко ткнула его в плечо. — Но ей страшно. Потому что она Джия. У неё всё “по плану”, а чувства не по плану. Джейк посмотрел туда, где Джия стояла рядом с экскурсоводом, слушая рассказ о древних легендах. И впервые у него не нашлось шутки. Только тихое, удивлённое “вау” внутри. --- После старого квартала группа вышла на открытое пространство — парк скульптур. Белые статуи стояли среди оливковых деревьев и каменных дорожек: герои, боги, существа из мифов. Некоторые были копиями известных античных образов, некоторые — современными интерпретациями. Но все — красивыми и чуть пугающими в своём молчании. Экскурсовод махнул рукой: — Здесь вы увидите мифологические сюжеты. Вон там — Персей и Медуза Горгона… Ной оживился так, будто ему выдали билет в любимую вселенную. — Медуза, — сказал он. — Её взгляд обращал людей в камень. — Не говори так, — пробормотала Эмма, оглядываясь на статуи. — Мне и так не по себе. Джейк, чтобы снять напряжение, сказал: — Если кто-то посмотрит на меня слишком долго, я тоже превращаюсь в камень. Особенно на уроках. Джия фыркнула. — Это называется “ты скучаешь”. — Это называется “я драматически страдаю”, — поправил Джейк. Солнце было беспощадным. Трой уже начал слегка краснеть на шее, хотя намазался. Ной пил воду строго по графику. Девчонки обновляли крем. Джейк держался бодро… пока. — Жарко, — признался он наконец, вытирая лоб. — Намазаться? — спокойно спросила Джия, протягивая крем снова. — Я держусь, — упёрся Джейк, хотя голос уже был не таким уверенным. — Я не сдаюсь солнцу. Эмма прошептала Джии: — Он сдастся к вечеру. И как будто в подтверждение, где-то за спиной раздался хруст. Они обернулись — и увидели, как одна из статуй… двинулась. Это была фигура, похожая на горгону: змеевидные пряди на голове, изогнутые крылья за спиной, длинные когти. Белый “мрамор” пошёл трещинами, а изнутри, сквозь камень, пробился знакомый зелёный свет. Туристы ахнули. Кто-то попятился. Экскурсовод замер с открытым ртом. Статуя резко повернула голову, и её глаза вспыхнули. — ЖИВЫЕ… — прошипело существо. — Слишком живые. Сейчас вы станете… красивыми. ВЕЧНЫМИ. Она вытянула руку — и зеленоватая волна прошла по воздуху, касаясь земли и лавочек. Там, где она касалась, всё покрывалось серым каменным налётом, как будто мир пытались превратить в музей. — О нет, — выдохнула Эмма. — Это буквально Медуза. — Это монстр, использующий миф как оружие, — быстро сказал Ной. — И… да, эффект похож: петрификация. Трой уже вытаскивал людей из зоны поражения: — Назад! Всем назад! К выходу! Джия сработала как всегда: мгновенно, чётко, без паники. — Эмма — ведёшь людей в сторону ворот. Трой — помогаешь. Ной со мной. Джейк… — Я с тобой, — сказал Джейк автоматически. Джия бросила на него взгляд — короткий, острый, но в нём была благодарность. Они нырнули за колоннаду, где было меньше глаз. Голос Госэя прозвучал у них в голове без промедления: “Рейнджеры. Противник класса ‘Мифический’. Опасность: петрификация. Ваши костюмы обеспечивают частичную защиту, но избегайте длительного воздействия.” — Частичная защита — звучит не очень, — пробормотал Джейк. — Зато честно, — ответил Ной. Они морфировали быстро, синхронно, как будто это уже стало второй природой. — МЕГАФОРС! Свет — и они снова в строю. Снова ответственность. Только теперь вокруг — не город, а парк статуй, где мрамор ожил и захотел сделать их частью экспозиции. --- Горгона-монстр двигалась резко, но не как Скоростёрт. Она была “пластичной” — будто каждый шаг был заранее вылеплен, и от этого страшнее. Её взгляд метался, пытаясь поймать каждого. — Не смотри ей в глаза! — выкрикнул Ной. — В мифе Персей использовал отражение! — Отражение… — повторила Джия. — Как зеркало. — У нас есть что-то отражающее? — спросил Трой, прикрывая Эмму от новой волны “камня”. Эмма хлопнула себя по сумке: — У меня есть… зеркало! Маленькое. Я всегда ношу! — Сейчас оно — оружие, — сказал Ной. Джейк, не удержавшись, пробормотал: — Никогда не думал, что косметичка спасёт мир. Горгона взвыла и ударила “каменной” волной по земле. Края дорожки начали сереть. Одна из обычных статуй — невинный герой с копьём — покрылась трещинами и замерла так, будто её только что “заморозили” новым слоем. — Она может превращать всё в камень быстрее, чем… — начал Джейк. — Чем ты меняешь мнение, — подсказал Ной. — Эй! Джия подняла бластер: — Ной, как у Персея? Где слабое место? — По легенде — он отсёк голову, не глядя прямо. Но у монстров обычно есть кристалл. И… — Ной прищурился, разглядывая, — вижу! На затылке, у основания “змей” на голове — зелёный узел. Проблема была в том, что к узлу можно было подойти только сбоку или сзади, а Горгона разворачивалась к любому движению почти мгновенно. — Тогда сделаем “отражение” приманкой, — быстро решила Джия. — Эмма, зеркало. Джейк — с ней. Трой — держишь дистанцию и отвлекаешь. Ной — считаешь моменты, когда она поворачивается. Джейк кивнул и неожиданно был собран. — Понял. Эмма вытянула маленькое зеркало, и на солнце оно блеснуло ярко. — Я не уверена, что оно достаточно… — Достаточно, — сказал Джейк. — Это же мифология. Там всё на пафосе и символизме. Они вышли вперёд. Эмма подняла зеркало так, чтобы Горгона увидела себя. Свет ударил ей в лицо отражением, и монстр на секунду замер, словно сбился — будто собственный взгляд поймал сам себя. — Сработало! — выдохнула Эмма. — Ещё! — крикнул Ной. — Держи угол, не прямо! Пусть она поворачивает голову! Трой атаковал с другой стороны, вынуждая Горгону крутиться, а Джия, пользуясь этими долями секунды, скользнула ближе к её спине. Джейк видел, как Джия движется — точно, почти красиво, как танец между ударами. Он на секунду даже забыл про бой… и тут же тряхнул головой. — Фокус, — пробормотал он сам себе. Горгона взвыла и ударила хвостом (у неё действительно был хвост — тонкий, хищный, как у статуи, которой добавили лишнюю опасность). Волна камня пошла по земле, зацепила край колонны — и та стала серой. — Джия! — выкрикнул Джейк и рванул вперёд, прикрывая её. В этот миг монстр попытался поймать Джейка взглядом. Он успел отвернуться и поднял руку, заслоняясь, но почувствовал, как по броне прошла холодная волна — будто костюм начал тяжелиться. — Частичная защита! — заорал он. — Она меня… “замораживает”! — Отходи! — резко сказала Джия, хватая его за руку и дёргая в сторону. Её пальцы сжали его запястье крепко, по-настоящему. — Ты мне нужен живым, понял?! Слова вырвались у неё слишком честно. Слишком быстро. Она сама это поняла и на секунду замолчала. Джейк тоже замолчал. В бою, среди крика и камня, у него внутри всё стало странно тихим. — Понял, — коротко ответил он. И в этом было больше, чем “понял приказ”. Ной выкрикнул: — Сейчас! Она поворачивается по циклу: три шага, разворот, пауза на атаку! Паузу используйте! Джия поймала момент. Эмма блеснула зеркалом так, что Горгона рефлекторно отвернулась, пытаясь уйти от собственного “удара”, и на долю секунды открыла затылок. — Трой! — крикнула Джия. Трой ударил по крылу монстра, сбивая равновесие. Горгона качнулась. Джия прыгнула — и нанесла удар по зелёному узлу, открывая трещину в кристалле. Монстр завыл. — НЕЕЕТ! Я — ВЕЧНОСТЬ! Я — ИСКУССТВО! — Ты — проблема, — сказал Ной, поднимая бластер. — И у любой проблемы есть решение. Они сделали финальный командный удар, синхронно — так, как уже научились: не каждый сам по себе, а как одна система. Свет вспыхнул, и Горгона рассыпалась на пыль и зелёные искры, которые тут же растворились в жарком воздухе. Каменный налёт на земле начал трескаться и осыпаться. Мир возвращался в движение. Туристы, которые успели сбежать, выглядывали издалека, не понимая, что произошло. Экскурсовод стоял в шоке, потом нервно рассмеялся, будто решил, что это какое-то шоу. Рейнджеры быстро ушли за колонны, деактивировали морферы и вернулись в человеческом виде, как будто просто “тоже убегали и спрятались”. Эмма прижала зеркало к груди, как драгоценность: — Я спасла мир… зеркалом. — Идеально, — сказал Джейк. — Самое сильное оружие — уверенность в себе. — Это ты сейчас комплимент зеркалу сделал? — спросила Джия. — И тебе тоже, — тихо сказал Джейк. Джия посмотрела на него — и быстро отвела взгляд. Но губы у неё дрогнули в улыбке. --- Когда они вернулись к пляжному шалашу, солнце уже начало клониться, но жара всё ещё держалась. И только теперь Джейк понял, что его “я и так горячий” — это было решение с последствиями. — Ай, — простонал он, потрогав плечо. — Кажется… я стал цветом… лобстера. Эмма победно подняла руки: — Я ЖЕ ГОВОРИЛА! Ной посмотрел на его кожу и вынес вердикт: — Это ожог первой степени. Возможно, второй на носу. — Спасибо, доктор Апокалипсис, — простонал Джейк. Джия молча достала крем — теперь уже не солнцезащитный, а что-то успокаивающее после солнца, и протянула ему. — Дай сюда. — Я сам. — Джейк, — сказала она тем тоном, где “сам” умирает на месте. Он покорно повернулся плечом. Джия аккуратно нанесла крем. Её пальцы были прохладными, и Джейк почти вздохнул от облегчения. — Ты молчишь, — заметил он. — Я сосредоточена, — ответила Джия. — Чтобы ты не начал… драматизировать. — А если я люблю драматизировать? — Тогда драматизируй тихо. Эмма, сидя рядом с Ноем, шепнула: — Видишь? Это забота. Ной вздохнул: — Я вижу статистическое подтверждение симпатии. Да. Трой тем временем привёл порядок в шалаше, проверил крепления, как будто от этого зависела безопасность мира. Потом он вышел и посмотрел на небо, которое начинало темнеть. — Давайте сегодня посмотрим звёзды, — предложил он. — Мы… редко просто смотрим вверх. Эмма моментально согласилась: — Да! И загадаем желания! Ной поправил очки: — Желания не влияют на реальность. — Зато влияют на настроение, — парировала Эмма. — А настроение влияет на реальность. Вот так! Ной замолчал, потому что спорить с Эммой в таком было невозможно. --- Ночь пришла мягко. Песок остыл, море стало тёмным и спокойным, а небо распахнулось звёздами так ярко, будто кто-то насыпал блёстки на чёрный бархат. Они легли рядом у шалаша — кто на полотенце, кто прямо на песок. Эмма лежала с руками под головой, Трой — чуть в стороне, но так, чтобы видеть всех, Ной — с видом человека, который “не верит в желания”, но всё равно смотрит на небо дольше обычного. Джия оказалась рядом с Джейком. Сначала между ними было расстояние. Потом — неуловимо — стало меньше. — Ладно, — сказала Эмма торжественно. — По традиции: берёмся за руки и загадываем. Ной открыл рот, чтобы возразить… и не стал. Он просто протянул руку. Трой взял его за руку. Эмма взяла руку Джии. Джия — руку Джейка. И круг замкнулся. Тепло чужих ладоней было неожиданно сильным. Простое человеческое “мы здесь”. — Каждый загадывает про себя, — шепнула Эмма. — Но можно одно общее. Трой вдохнул и сказал вслух — тихо, но уверенно: — Я хочу, чтобы был мир. Чтобы никто не боялся. Чтобы… мы успели. Слова повисли над ними, как молитва. Даже Ной не нашёл сарказма. Джейк смотрел на небо, но видел не звёзды. Он видел руку Джии в своей руке. Чувствовал её пальцы. И чувствовал, как в груди поднимается желание — простое и страшное одновременно: чтобы она не прятала себя, чтобы она позволила себе быть не “командиром”, а собой. Он чуть повернул голову и посмотрел на неё. Джия смотрела на звёзды. Но потом — будто почувствовала взгляд — повернулась тоже. И между ними была тишина, в которой не нужны слова. В этой тишине Джейк загадал своё желание. И понял, что оно совсем не про славу и не про победы. Оно было про то, чтобы однажды, когда опасность закончится, он мог держать её за руку не потому, что “мы в кругу и загадываем”, а потому что так хочется — и это будет нормально. Джия смотрела на него, и в её глазах отражались звёзды. Но отражалось и другое — то, что она сказала Эмме по секрету и что теперь, кажется, уже было невозможно спрятать навсегда. Она чуть сильнее сжала его руку. И Джейк понял: некоторые желания начинают сбываться не потому, что ты смотришь на звёзды, а потому что рядом есть человек, который смотрит на тебя в ответ. Море шумело ровно. Ночь была тёплой. Пятеро рейнджеров лежали на песке и держались за руки, как будто это и есть самая важная сила, которую они нашли. И где-то далеко, за линией горизонта, тьма снова что-то готовила — потому что она всегда готовит. Но сегодня их круг был крепче. Сегодня они были ближе. И это тоже было победой.