Глава 22.2 «Срыв»

Утро ярмарки началось почти красиво. Во дворе школы поставили палатки, гирлянды, столы с выпечкой и самодельными плакатами. Где-то репетировали школьную группу, у сцены проверяли микрофоны. Воздух пах сахарной ватой, горячим шоколадом и свежей краской — кто-то рисовал баннеры буквально за час до открытия. На минуту могло показаться, что всё нормально. Что это просто обычное школьное событие. Что “Суд героев” остался в новостях. Но Джия чувствовала: под этим запахом сладкого лежит другой — металлический, тревожный. Запах толпы, которая уже выбрала стороны. Джейк пришёл вместе с ней — не “в обнимку” и не демонстративно, но достаточно близко, чтобы она понимала: сегодня он не будет делать вид, что они чужие. Вчерашнее разрешение его родителей дало им странное облегчение: не тайное “мы прячемся”, а “мы имеем право”. И всё равно — стоило пройти мимо первых групп учеников, как Джия услышала знакомые шепоты. — Это он. — Да не, просто совпадение. — Красный бы так ходил. Джейк напрягся, но не взорвался. Он просто крепче сжал ремешок рюкзака, а потом, не глядя на шепчущих, тихо сказал Джии: — Смотри на меня, если будет мерзко. Джия кивнула. — То же самое. У входа на ярмарку их встретила Эмма, держа коробку с браслетами, которые они сделали для благотворительного стенда. — Вот! — она попыталась звучать бодро. — Мы продаём их, деньги на приют. Трой подошёл с другой стороны — у него в руках были рулоны ленты и бумажные таблички “выход”, “медпункт”, “сюда”. — Это что? — спросил Джейк. — План, — коротко ответил Трой. — Если толпа начнёт двигаться, должен быть коридор. Ярмарка — тесно. Людей много. Джейк посмотрел на него, неожиданно серьёзно: — Думаешь, будет плохо? Трой не ответил прямо. Он просто сказал: — Сегодня оба лагеря здесь. Ной появился почти сразу вслед за ним, как всегда с телефоном, но сегодня без тетради. Он выглядел сосредоточенным так, будто слышал не музыку, а радио помех. — Я фиксирую высокий уровень конфликтных триггеров, — сообщил он. Эмма закатила глаза: — Ной… — По-человечески, — вздохнул Ной, — сегодня люди готовы взорваться от любой мелочи. Госэй подключился в их наушники коротким сигналом: — Я наблюдаю. Эмоциональный фон нестабилен. Будьте осторожны. Джия выдохнула. — Тогда делаем как договорились. Мы — не сцена. Мы — безопасность. Джейк кивнул. — Я понял. И на секунду Джия поверила, что всё получится спокойно. Ярмарка заполнилась быстро. Сначала пришли родители младшеклассников — с улыбками и детьми. Потом подтянулись старшеклассники — уже группами. И наконец, ближе к обеду, стали появляться те, кто пришёл не за выпечкой и играми. “Фанаты рейнджеров” носили маленькие значки, некоторые — футболки с молниями и надписями “Спасибо, Мегафорс”. Они фотографировались у плакатов, снимали видео, кричали “рейнджеры лучшие!” так, будто это спортивный матч. “Анти-рейнджеры” выглядели более “серьёзно”: плакаты “Контроль сейчас”, “Безопасность важнее шоу”, “Хватит разрушений”. Они держались плотнее и говорили тише — но в их тишине было напряжение. Джия заметила знакомого провокатора из коридора. Он стоял ближе к сцене, рядом с “анти” группой, и уже снимал сторис. Его взгляд то и дело скользил по людям, как будто он искал, кого поджечь словами. Джейк тоже его увидел. Джия почувствовала, как его плечи напряглись. Она тихо сказала: — Не смотри на него. — Я не смотрю, — ответил Джейк.Пауза. — Я запоминаю. Эмма стояла на стенде с браслетами и улыбалась людям так, будто улыбка была её бронёй. Трой клеил таблички “выход”, как будто строил спасательный маршрут. Ной ходил по периметру и смотрел на толпу не как на людей, а как на систему. Джия держалась рядом с центром — так, чтобы видеть всё. И именно поэтому она первой почувствовала это. Сначала — лёгкое давление в висках. Как будто воздух стал плотнее. Потом — странное ощущение, будто слова вокруг звучат чуть громче, чуть резче. Не объективно — внутри. И одновременно Госэй в наушнике сказал: — Всплеск. Источник рядом. Он активируется. Джия медленно огляделась. У сцены появился человек в серой куртке. Ничем не примечательный. Без плакатов. Без телефона. Он просто стоял и слушал. Слишком спокойно. Это “слишком спокойно” Джия уже видела. Её тело напряглось само. — Ребята, — тихо сказала она в связь. — Вижу источник. У сцены. Серый. Ной тут же ответил: — Вижу его. Это не обычный человек. Его контур… странный. Трой: — Держим периметр. Джейк, глухо: — Я рядом с проходом. Эмма: — Я с детьми и стендом. Джия вдохнула. — Хорошо. Мы не даём толпе сорваться. Но толпа уже начинала. Искра случилась глупо. Как всегда бывает с настоящей опасностью. У стенда с напитками “фанат” — мальчишка в футболке “MegaSupport” — случайно задел плечом парня из “анти” группы. На куртку пролился лимонад. — Ты слепой?! — резко сказал “анти”. — Да я случайно! — ответил мальчишка. Обычно это закончилось бы “ладно, забыли”. Но сегодня слова будто искрили. — Случайно? Как ваши рейнджеры “случайно” ломают витрины?! — громко сказал кто-то позади. — Они спасают людей, вообще-то! — тут же ответили “фанаты”. — Спасают? Они создают угрозу! Из-за них монстры лезут! — Да вы просто завидуете! Слова посыпались как камни. Люди начали окружать место конфликта, телефоны поднялись. Кто-то крикнул “снимай!”. Кто-то ответил “позор!”. Плотность толпы выросла, как будто кто-то сжал воздух. И серый мужчина у сцены… улыбнулся. Очень мягко. Так, будто это не конфликт, а еда. Джия почувствовала, как внутри поднимается холод. — Это он, — прошептала она. И в тот же момент давление в висках стало сильнее. Люди начали говорить злее, чем хотели. Кричать громче, чем думали. Эмма, стоя у стенда, резко побледнела. Она почувствовала это по-своему: как волну эмоций, которая накрывает. — Ребята… — сказала она в связь. — Мне кажется… они не могут остановиться. Ной выдохнул: — Это усиление разногласий. Сущность питается конфликтом. Трой уже двигался туда, где толпа становилась плотнее. — Дети вперёд. К выходу, — коротко говорил он людям, не повышая голос, но так, что его слушались. Джейк подошёл к краю толпы и поднял руки: — Эй! Разойдитесь! Здесь давка будет! Не толкайтесь! Джия видела, как он держится. Как он гасит свою злость и превращает её в действие. Но в центре конфликта кто-то толкнул кого-то сильнее. Человек упал. Толпа качнулась. И стало по-настоящему опасно. Серый мужчина поднял руку. И вдруг звук ярмарки будто исказился. Музыка со сцены захрипела. Микрофон запищал. А в этом писке появилось слово — странное, не на языке, но понятное по смыслу: “Виноваты.” Люди замерли на полсекунды. Потом закричали ещё сильнее. — Они виноваты! — Вы виноваты! — Нет, вы! Джия почувствовала: это не обычная ссора. Это работа сущности. Серый мужчина “раскрылся” — не ярко, не монстром с когтями. Он словно стал выше, длиннее, а вокруг него заклубился дым из букв и звуков. На секунду над его плечами мелькнули полупрозрачные маски — каждая с разной гримасой: злость, презрение, страх. Раздор. Сеятель. Эхо Арбитра. Как угодно. Он говорил — и слова превращались в иглы: — Они играют вами…— Они скрываются… — Они смеются над вами… Люди слушали не ушами. Они слушали своей накопленной усталостью. Госэй в наушнике Джии сказал резко: — Он усиливает негативные эмоции. Если толпа сорвётся в давку — будут жертвы. Джия уже двигалась. — План эвакуации. Сейчас, — коротко сказала она команде. Это было самое тяжёлое: видеть опасность и не иметь права “вспыхнуть” костюмами на глазах у сотни камер. Но они уже проходили это. Трой занялся физикой толпы: он быстро расставил школьные столы так, чтобы создать коридор, и поднял табличку “Выход” выше головы. — Сюда! Медленно! Не бегом! — говорил он уверенно. Люди послушно двигались туда, где было понятнее. Эмма бросила браслеты на стол и пошла к тем, кому стало плохо. Она присела к женщине, которая дрожала и не могла вдохнуть. — Смотрите на меня, — сказала Эмма мягко. — Вдох… выдох… отлично. Мы сейчас отойдём. Я с вами. Её голос был как тёплая ткань. Он не спорил — он накрывал. Ной пробрался к технической будке рядом со сценой. Он уже держал в руках кабель. — Если он связан со звуком — я могу обрубить источник, — быстро сказал Ной в связь. — Но мне нужно секунд десять. — Получишь, — сказала Джия. Джейк стоял на самом опасном месте — там, где толпа могла снова сжаться. Он удерживал людей руками, плечами, голосом. — Дети вперёд! Не толкаемся! Пожалуйста! — говорил он. И вдруг кто-то из “анти” толкнул парня из “фанатов”, а тот в ответ толкнул обратно. Волна пошла в сторону Джейка. Он резко выставил руки, удерживая двоих, чтобы они не упали. — Хватит! — выкрикнул он. И на секунду Джия увидела, как в глазах Джейка мелькнуло то самое: злость, которая хочет ударить. Но он проглотил её. И вместо удара он просто развернул людей и сказал, уже ниже, почти командно: — Сюда. В проход. Живо. Люди послушались. Потому что в хаосе все ищут того, кто говорит уверенно. Джия двигалась между ними, координировала, как будто у неё в голове была карта. — Трой, держи коридор.— Эмма, медпункт у стенда справа, веди туда. — Ной, как готов? — Почти. И только когда камеры на секунду повернулись в другую сторону (к сцене, где сущность усиливала писк), Джия увидела возможность. — Морфимся, — сказала она тихо. Они ушли в “слепые зоны”: за палатки, за сцену, за технические щиты. Секунды — и вспыхнули пять цветов. Выйти обратно было странно: как будто они надевали не броню, а право действовать быстро. Сущность разногласий заметила их сразу. Её дымные маски повернулись в их сторону, и голос стал тоньше, ядовитее: — Герои пришли… поздно… — Вы уже разделены… — Вы всегда будете виноваты… Джейк шагнул вперёд — но не бросился. Он стоял ровно, как стена. — Мы пришли вовремя, — сказал он. — Потому что люди ещё живы. Джия посмотрела на него — и почувствовала: вчерашняя драка в коридоре была его срывом. А сейчас — его рост. Сущность не дралась “мечом”. Она била волнами эмоций. Каждый раз, когда кто-то в толпе кричал “они виноваты!”, она становилась плотнее. Когда два человека начинали спорить — её маски светились. Ной быстро понял главное: — Её ядро связано с акустикой! Она использует сцену и микрофон как усилитель! — Тогда лишим её голоса, — сказала Джия. Трой поставил щит на краю толпы, чтобы не было давки. Эмма продолжала работать с людьми — даже в костюме, она не забывала, что главное — люди. — Пожалуйста, отойдите! — говорила она в мегафон ярмарки, который Ной сумел перехватить. — Вы спорите — а рядом дети! Мы все хотим безопасности! И это сработало. Потому что слово “безопасность” было общим для обоих лагерей. Джейк помогал людям выходить. Он буквально поднимал тех, кто падал, отводил в сторону, прикрывал собой. И тут сущность ударила по нему — самым личным. В его голове вспыхнули слова из коридора: “Ты бросил её.” “Ты скрываешься.” “Ты виноват.” Джейк пошатнулся на долю секунды. Джия тут же оказалась рядом и коротко сказала в связь: — Джейк, смотри на меня. Он повернул голову — и увидел её. Зелёная волна в голове дрогнула, как дым на ветру. — Я вижу, — ответил он глухо. — Спасибо. — Всегда, — сказала Джия и рванула к сцене. Ной уже “грыз” провода — быстро, умно, точно. Экран за сценой мигнул. Музыка захрипела. — Секунда! — крикнул Ной. Сущность поняла и бросилась к усилителю, но Трой перекрыл ей путь ударом и щитом, удерживая её в стороне от техники. — Сейчас! — сказал Трой. Ной дёрнул кабель. Микрофон на сцене захрипел — и замолчал. И словно вместе с ним замолчала половина силы сущности. Её маски задымели, стали рыхлыми. Эмма тут же подняла мегафон: — Все назад! Дышим! Выходы открыты! Никто не виноват в том, что вы боитесь — но вы ответственны за то, чтобы не ранить друг друга! Толпа начала… успокаиваться. Не вся. Не идеально. Но достаточно, чтобы сущность ослабла. Джия подняла оружие. — Сейчас, — сказала она команде. Пять лучей сошлись вместе — и на этот раз это было не “красиво”, а точно. Сущность взвизгнула, её дымные маски посыпались, как пепел, и на секунду Джия услышала её настоящий страх: — Без конфликта… я… исчезну… — Значит, исчезай, — спокойно сказала Джия. Финальный удар. И сущность рассыпалась. Площадь ярмарки затихала медленно. Люди оглядывались, как будто просыпались после сна, в котором сами были не собой. Кто-то держал телефон в руке и вдруг опустил его, будто стало стыдно. Кто-то помог подняться человеку, которого минуту назад толкнул. Один из “анти” парней тихо сказал: — Я… не хотел так кричать. “Фанат” пожал плечами, тоже смущённый: — Я тоже. Это не было примирением. Но это было начало контроля. Команда отошла в сторону, в “тень”. Сняли шлемы уже на корабле, когда стало безопасно. В корабельной комнате они сели молча. Тишина была не тяжёлая — усталая. Первым заговорил Джейк. — Я сегодня… снова почти сорвался, — признался он. Джия посмотрела на него. — Но не сорвался. Джейк кивнул. — Потому что ты сказала “смотри на меня”. Эмма устало улыбнулась: — Мне кажется, это самая сильная командавая способность. Не оружие. А “смотри на меня”. Ной поправил очки: — Это якорение внимания. Психологическая техника. Джейк ткнул в него пальцем: — Ной. Если ты ещё раз скажешь “якорение”, я начну якорить тебя в стену. Трой хмыкнул — редкая, почти незаметная улыбка. — Главное, — сказал он спокойно, — что никто не пострадал. Джия выдохнула. — Город всё ещё разделён, — сказала она. — Но сегодня мы доказали: раскол можно остановить, если не кормить его. Джейк посмотрел на неё — уже без злости, только с усталой нежностью. — А ещё мы доказали, что если кто-то тронет тебя словами… Он замолчал, потом сказал взрослее: — Я буду защищать. Но умно. Не кулаком. А тем, что не дам им сделать из нас монстров. Джия улыбнулась тихо и сжала его руку. — Вот это и есть сила. За окнами корабля город продолжал жить. Кто-то всё ещё спорил. Кто-то всё ещё клеил наклейки “за” и “против”. Но теперь у команды был опыт: иногда монстра побеждают не ударом, а тем, что люди перестают кричать друг на друга. А Джейк наконец понял: удержаться — тоже победа.