Глава 29.2 «Похищение»

Метка не болела. Не жгла. Не зудела. Она просто была — холодным стеклянным браслетом на запястье Джии и таким же узором, который снова и снова вспыхивал на телефоне Эммы, как напоминание: ты отмечена. На корабле Ной всю ночь пытался “задушить” канал — перебирал частоты, накладывал фильтры, ставил защитные контуры. Но метка реагировала на любые попытки убрать её так, будто это не украшение, а упрямая живая штука. Утром они собрались в лаборатории. Ной вывел на экран график: тонкие пики, похожие на зубцы. — Она не просто “сигналит”, — сказал он, устало потирая переносицу. — Она слушает. Любой наш шаг даёт ей обратную связь. Если я жму сильнее — метка… адаптируется. Трой стоял рядом, скрестив руки: — Значит, давить бессмысленно. — Давить — да, — кивнул Ной. — Но можно маскировать. Я сделал временный экран. Он достал две тонкие ленты — матовые, как медицинский пластырь, но с едва заметной микросеткой. — Это что, скотч? — подозрительно спросил Джейк. — Это не скотч, — уязвлённо поправил Ной. — Это многослойный полимер с фазовым шумом. Пауза. — Но да, клеится как скотч. Эмма тихо рассмеялась, но смех был нервным. Джиа протянула руку, и Ной аккуратно наклеил пластырь поверх её “браслета”. Свет внутри метки потускнел, стал едва заметным. — Вау… — выдохнула Джиа. — Это… работает. — Пока, — сухо уточнил Ной. — Это маскировка, не удаление. Эмма протянула свой телефон, и Ной наклеил такую же полоску поверх камеры и части экрана, оставив доступ к звонкам. — Ты мне телефон заклеил, — возмутилась Эмма. — Я тебе жизнь “заклеил”, — спокойно ответил Ной. — Радуйся. Тенсоу, который всё это время вертелся поблизости, добавил трагично: — ТЕНСОУ СЧИТАЕТ, ЧТО ЛУЧШЕ БЕЗ ТЕЛЕФОНА, ЧЕМ В КРИСТАЛЛЕ! Джейк стоял рядом с Джией и держал её за пальцы так, будто боялся отпустить хоть на секунду. Он пытался выглядеть спокойным, но Джиа видела: у него внутри пружина натянута до предела. — Мы идём в школу, — напомнил Трой. — Никаких резких движений. Мы обычные подростки. — Обычные подростки, которых хотят засунуть в зеркало, — буркнул Джейк. Джиа тихо сжала его ладонь: — Джейк. Мы справимся. Он посмотрел на неё: — Я справлюсь. Только… не уходи от меня сегодня. — Не уйду, — обещала Джиа. И это было не просто “романтика”. Это было тактическое решение. Эмма подняла руку, будто принимает присягу: — Я от Джии сегодня вообще не отлипну. Ной кивнул: — Логично. Трой сказал коротко: — Поехали. В школе всё выглядело так же, как всегда. Но теперь Джиа замечала то, что раньше не замечала. Стеклянные двери на входе. Витрины с кубками. Полированная плитка. Окна. Экран с объявлениями у администрации. Сотни мелких отражений — и каждое из них теперь казалось потенциальной угрозой. И самое ужасное: люди снова жили, как обычно. Кто-то делал селфи у лестницы. Кто-то снимал сторис на ходу. Кто-то поправлял волосы перед зеркалом в шкафчике. Джиа поймала себя на мысли, что хочет крикнуть: “не смотрите!” — но это выглядело бы странно. Паника — это тоже еда для монстров. На первом уроке учительница математики попыталась говорить о треугольниках, но класс слушал вполуха. Шепот про “пропажи” не утихал. — Моя мама сказала, что мне нельзя гулять одной, — шепнула соседка Джии. — Да ладно, это наверно… — кто-то начал, но не закончил. — В торговом центре камеры ничего не показали, — донеслось сзади. Джиа почувствовала, как Эмма под партой сжимает её пальцы. — Мы найдём их, — прошептала Эмма. Джиа кивнула, стараясь дышать ровно. Джейк сидел через ряд, но Джиа постоянно ловила его взгляд. Он смотрел так, будто считал секунды между морганиями. Слишком внимательный. Слишком готовый сорваться. На перемене они встретились у шкафчиков. — Всё тихо, — сказал Ной, глядя на свой датчик. — Пока. — “Пока” — плохое слово, — буркнула Эмма. — “Пока” — честное слово, — ответил Ной. Трой осмотрел коридор: — Держимся вместе. После уроков — сразу на корабль. Никаких торговых центров, никаких витрин, никаких… — никаких зеркал, — закончила Эмма. — Отлично. Я мечтала жить в мире, где нельзя видеть своё лицо. Джиа попыталась улыбнуться, но в этот момент увидела в стекле витрины отражение их пятёрки. И снова — на долю секунды — отражение задержалось. Слишком идеальная картинка. Слишком гладкая. Джиа резко отвернулась. — Джиа? — Джейк тут же подошёл ближе. — Просто… витрина, — выдохнула она. Джейк стал рядом так, чтобы закрыть её от стекла своим корпусом. — Я рядом, — сказал он тихо. Эмма шепнула: — Я тоже. И Джиа вдруг поняла: да, вот так и выживают. Не железом. А людьми рядом. После уроков коридоры опустели, но не полностью. Кто-то остался на кружки, кто-то — на спорт, кто-то — просто болтался. И это было плохо: чем больше людей, тем сложнее действовать незаметно. Они шли к выходу через главный холл — там, где стеклянные двери и большой экран с объявлениями. Ной шагнул первым и вдруг замер. — Стоп, — сказал он быстро. — Что? — напрягся Трой. Ной поднял датчик: шкала дрожала, будто живое сердце. — Резонанс усилился, — сказал он. — Прямо сейчас. Джиа почувствовала холод на запястье, даже через полимерный “скотч”. Метка словно проснулась. Эмма тихо выдохнула: — Нет… — Все вместе, — приказал Трой. — Не разбегаться. Они сделали ещё два шага — и экран с объявлениями моргнул. Сначала просто погас. Потом включился белым. А потом на нём проступил тонкий кристальный узор — тот самый, как на телефоне Эммы вчера. Люди в холле начали останавливаться. — Что за… — Это глюк? — Снимай! Кто-то действительно поднял телефон. Джиа почувствовала, как Джейк напрягся рядом, будто готов к удару. На экране появилась надпись: “МУЗА №1: УВЕРЕННОСТЬ.” “МУЗА №2: СВЕТ.” Эмма побледнела. — Это… мы, — прошептала она. Джиа уже знала, что будет дальше. Это было как чувство перед взрывом — не слышишь его, но тело предупреждает. И тогда в стеклянных дверях — не снаружи, а в отражении — появился силуэт. Высокий, кристально-тёмный, с мантией из пластин. Гладкая маска, на которой не было эмоций, но почему-то казалось, что он улыбается. Куратор. Люди ахнули. Кто-то отступил. Но несколько — наоборот — приблизились, как к шоу. — Не смотрите! — сорвалась Эмма, громко, но не истерично. — Уберите телефоны! Но именно “смотреть” было самым человеческим. Куратор поднял руку — и пространство в дверях потекло, как жидкое стекло. Рядом с ним зазвенели кристальные нити. И в эту секунду полимер на метке Джии треснул. Тонкая световая линия побежала по “браслету” и вспыхнула. Джиа дёрнулась, будто её коснулось электричество. — Джиа! — Джейк схватил её запястье. Куратор сказал тихо, но его голос разнёсся по холлу, как звук через динамики: — Шумный мир. Слишком много взглядов. Пауза. Я сохраню то, что достойно восхищения. — Я не экспонат, — сказала Джиа, голос дрогнул, но не сломался. — Мы не экспонаты, — добавила Эмма, делая шаг ближе к Джии. Ной резко сказал: — В тень. Морфинг. Сейчас. Но толпа была вокруг. Камеры. Свет. Школьный холл — самое плохое место для морфинга. Трой мгновенно оценил: — Эвакуация! Джейк, уводи людей! — Я не— — Джейк! — жёстко повторил Трой. — Сейчас важны люди. Джейк сжал челюсть, но подчинился. Он повернулся к толпе и заорал так, что даже Куратор будто на секунду задержался: — Всем назад! В сторону! Не снимайте! Уходите в классы! Некоторые действительно отступили. Кто-то — задвигался, помогая другим. Но Куратор выбрал момент именно потому, что в таком месте всегда есть те, кто “не уйдёт”. Кристальные нити выстрелили — не в Джейка, не в Троя. В Джию и Эмму. Джиа почувствовала, как холодные струны обвили её запястье и талию. Метка вспыхнула, словно отвечая сигналом. Эмму зацепило за плечо и руку, её телефон вырвало из кармана — он повис на нити, как приманка. — Эмма! — Джиа рванулась к ней, хватая её пальцы. Они сцепились руками. — Не отпускай! — выдохнула Эмма, в глазах — страх, но и злость. Джейк метнулся к Джие, схватил её за вторую руку так крепко, что у Джии заболели пальцы. — Нет! — Джейк рывком потянул её назад. — Нет-нет-нет! Трой бросился к Эмме, помогая удержать нити, но те были как стеклянная паутина: если рвёшь — распадаются и тут же собираются снова, только глубже впиваются. Ной выкрикнул: — Я попробую сбить резонанс! Он достал устройство, нажал кнопку — короткий импульс прошёл по воздуху, заставив нити дрогнуть. На мгновение натяжение ослабло. Джиа почувствовала шанс. Она уже почти вытащила Эмму — ещё сантиметр, ещё… Но Куратор сделал шаг, и стеклянные двери за его спиной стали бездонными. Отражение превратилось в коридор. И Джиа увидела там — на секунду — силуэты девушек в кристальных капсулах. Келси. Ещё две. Они были живы. Но будто выключены. В этот момент внутри Джии вспыхнула не только паника. Вспыхнула мысль: если мы сейчас сорвёмся, пострадают ещё. — Джейк… — выдохнула Джиа, глядя на него. — Слушай меня. — Нет! — он почти рычал. — Я тебя не отпущу! — Джейк, — Джиа сказала твёрже, хотя голос ломался. — Не делай глупость. Она быстро посмотрела на Ноя. — Ной! Запомни частоту. Потом на Троя. — Трой! Выведи людей. Джейк смотрел на неё так, будто хотел спорить с реальностью. — Я приду за тобой, — сказал он тихо, яростно. — Слышишь? Я приду. Джиа сжала его пальцы: — Я знаю. Кристальная нить дёрнула сильнее. Эмма вскрикнула: — Джиа! И Джиа сделала единственное, что могла: притянула Эмму ближе, чтобы они не разделились. — Держись за меня! — сказала Джиа. — Держусь! — Эмма задышала быстро, но не отпустила. Куратор поднял руку — и их отражения в двери стали ярче, чем сами они. Джиа почувствовала, как воздух будто проваливается. Как шаг в воду, только это была не вода. Джейк потянул сильнее, и на секунду казалось, что он удержит. Но метка на запястье вспыхнула белым. Канал открылся. И Джиа вместе с Эммой — всё ещё держась за руки — ушли в отражение. Последнее, что Джиа успела увидеть в реальности: лицо Джейка. Не “геройское”. Человеческое. Сломанное и яростное одновременно. Он бросился за ней, но Трой схватил его сзади за плечи. — Джейк! — крикнул Трой. — Нельзя! Мы не знаем вход! — Плевать! — Джейк рванулся. — Это Джиа! Ной выкрикнул, перекрывая шум: — Если ты прыгнешь вслепую, ты исчезнешь тоже! Тогда мы потеряем всех! Стеклянные двери стали обычными. Экран погас. Куратор растворился. В холле остались только испуганные люди и кристальные осколки на полу. И пустота там, где только что стояли Джиа и Эмма. Холод был первым. Не физический даже — холод, который поселяется внутри, когда понимаешь, что воздух здесь другой. Джиа открыла глаза и увидела, что они с Эммой лежат на гладком полу, похожем на стекло, но тёплом на ощупь. Над ними — бесконечный потолок, отражающий их как в воде. Свет был мягкий, музейный. Будто тут специально так сделано, чтобы “экспонаты” выглядели красиво. — Эмма… — прошептала Джиа. Эмма моргнула, повернулась и резко обняла Джию, будто проверяя, что она настоящая. — Ты здесь, — выдохнула Эмма. — Ты здесь… слава богу. Джиа крепко обняла её в ответ. — Мы вместе, — сказала она. — Это главное. Эмма попыталась улыбнуться, но улыбка вышла дрожащей: — Мне не нравится музейная атмосфера. — Мне тоже, — честно ответила Джиа. Они поднялись. Вокруг тянулись коридоры из зеркальных панелей. В некоторых — как в витринах — стояли кристальные капсулы. Внутри них были девушки, будто застывшие во сне. И у каждой на капсуле — тонкая надпись, как этикетка в музее. “МУЗА №7: ТИХАЯ СМЕЛОСТЬ.” “МУЗА №9: ХАРИЗМА.” “МУЗА №11: НАДЕЖДА.” Джиа почувствовала, как внутри поднимается злость. — Он подписывает людей, — прошептала она. Эмма, сжав кулаки: — Как вещи. Джиа подошла ближе к одной капсуле — и увидела Келси. Та была жива. Ресницы дрожали, как во сне. — Мы тебя вытащим, — сказала Джиа тихо. И в этот момент зеркало напротив них дрогнуло. В отражении Джиа увидела себя — но не так, как в жизни. Там она была “идеальной”: волосы ровные, кожа без пор, взгляд холодный. И отражение улыбнулось. — Ты старалась, — прозвучал голос, не из воздуха, а будто изнутри её головы. — Ты всегда старалась быть на сто. А если ты на девяносто? Если ты недостаточно… красива? Недостаточно… идеальна? Джиа резко отвернулась. Сердце ударило. Эмма шагнула к ней: — Эй. Это не ты. Это ловушка. Джиа сжала губы: — Я знаю. Но знание не отменяло, что голос попадал точно в больное. Эмма тоже посмотрела в своё отражение — и её улыбка дрогнула. — О… — выдохнула она. Джиа увидела: в зеркале Эмма была без улыбки. Уставшая. Глаза пустые. И голос прошептал: — Твоя улыбка — маска. Ты держишь всех. А кто держит тебя? Эмма замерла. Джиа схватила её за руку. — Эмма, смотри на меня. Эмма моргнула, будто очнулась. — Я… да. — Ты не маска, — сказала Джиа твёрдо. — Ты человек. И ты имеешь право бояться. Пауза. — А я имею право быть неидеальной. И это не делает меня хуже. Эмма сглотнула, и в глазах блеснули слёзы, но она кивнула. — Мы не экспонаты, — сказала Эмма громче. — Слышишь, придурок в мантии? Мы не экспонаты! В ответ где-то в коридоре раздался тихий хруст — как будто кто-то шагнул по кристаллу. — Он слышит, — прошептала Джиа. Эмма вытерла слёзы тыльной стороной ладони: — Пусть слышит. Пусть знает, что мы не будем красиво молчать. Джиа сжала её руку сильнее: — Джейк придёт. Эмма кивнула: — И Ной. И Трой. — Мы должны продержаться, — сказала Джиа. — И помогать друг другу. Это его слабость. Он питается тем, что мы сомневаемся. Эмма вдохнула глубже, выпрямилась: — Тогда мы будем делать наоборот. Вдалеке в отражениях мелькнула маска. Куратор. И голос, спокойный, музейный, словно экскурсовод: — Музы проснулись. Пауза. Тем интереснее. Те, кто остался На корабле Джейк ходил по лаборатории кругами, как хищник в клетке. Он не мог сидеть. Не мог молчать. Ему хотелось выбить стену кулаком, лишь бы не чувствовать пустоту. Трой стоял у панели, удерживая порядок одним присутствием. Ной работал молча, быстро, с такой концентрацией, что это было почти страшно. Он положил на стол кристальные осколки, снятые в школе, и датчик метки — он успел “поймать” частоту в последние секунды, когда Джиа исчезала. — Я найду вход, — сказал Ной наконец, глухо. — Я найду. Пауза. — И я сделаю так, чтобы мы вошли и вышли. Джейк остановился и посмотрел на него: — Быстрее. — Быстро — не значит правильно, — жёстко сказал Трой. — Джейк, держи себя. Джейк сжал кулаки, но выдохнул: — Я держу. Пауза. — Я просто… не могу… сидеть. — Тогда делай дело, — Трой кивнул на стол. — Помоги Ною. Джейк подошёл, взял инструменты, хотя руки дрожали. Ной протянул ему маленький модуль: — Это резонатор. Мы сделаем “окно” в отражение на корабле, в контролируемой зоне. Он бросил короткий взгляд на Джейка. — И да, если ты сорвёшься там — ты погибнешь. Я говорю это заранее. Джейк медленно кивнул: — Я понял. Трой добавил: — Ты не один. Мы идём вместе. Ной наконец поднял голову и сказал то, что звучало как обещание: — Я поймал частоту их метки. Это нитка. Мы потянем за неё — и найдём дверь. Госэй включился на главном экране: — Рейнджеры. Помните: “Галерея” удерживается ядром. Вы должны найти резонатор — “Экспонат №0”. Трой кивнул: — План понятен. Ной — ведёшь по частоте. Я — держу маршрут. Джейк — прикрытие и силовая часть. Пауза. — И главное: мы возвращаем их. Живыми. Джейк тихо сказал, будто сам себе: — Я верну Джию. Ной, не поднимая глаз, ответил: — Мы вернём Джию. И Эмму. И остальных. В лаборатории корабля Тенсоу уже поставил специальную панель — гладкую, зеркальную, как идеально отполированная сталь. Вокруг неё — кабели и защитные метки. Ной включил резонатор. Поверхность панели дрогнула. Сначала чуть-чуть. Потом глубже — как вода, когда в неё опускают ладонь. В зеркале мелькнул коридор. Галерея. Джейк на секунду задержал дыхание. Он видел там свет. Капсулы. И где-то — тонкий отблеск, будто знакомые глаза. Трой положил руку Джейку на плечо: — Готов? Джейк сжал зубы: — Я никогда не был готов. Пауза. — Но я иду. Ной активировал морферы. Вспышка. Трой шагнул первым. Ной — следом. Джейк задержался на мгновение, посмотрел на отражение — и тихо, почти шёпотом, сказал: — Держись, принцесса. Я рядом. И шагнул в зеркало.