Глава 14: Призраки прошлого и узы крови

После фиаско, которым обернулся ужин в Большом зале, Гарри и Белла направились обратно в Выручай-комнату. Белла в тревоге кусала губы. Андромеда передала ей письмо от дяди Ориона, которое пришло во время обеда. Он запрашивал встречу с ней в воскресенье днем в Хогсмиде, в «Оплоте Мерлина». Это был элитный ресторан для высших сословий. Это место славилось своей конфиденциальностью и предоставляло клиентам частные обеденные залы или залы для совещаний, полностью защищенные лучшими гоблинскими чарами, которые только можно было купить за золото. Там сильные мира сего могли чувствовать себя в полной безопасности, проводя любые секретные или деликатные сделки. И именно это беспокоило Беллу. Она знала, что столкновение с дядей неизбежно, но думала, что оно произойдет в относительной безопасности замка, а не в каком-то уединенном заведении, которое гордится тем, что хранит секреты своих посетителей. Гарри тоже был встревожен событиями дня; битва в Косом переулке немного встряхнула его. На четвертом курсе он стал гораздо ближе знаком со своей магией: с тем, что он чувствует, когда сосредоточен, с колебаниями силы при произнесении заклинаний и с тем, как его тело ощущается несколько истощенным после использования мощных чар. Что беспокоило его сейчас, так это то, что его магия ощущалась… иначе. Раньше она всегда была похожа на нежный ручей, текущий сквозь него; даже когда он читал самые мощные заклинания, это все равно был ручей, разве что текущий чуть быстрее. Сегодня же она была больше похожа на стремительный океанский прилив, пытающийся поглотить все на своем пути мощными волнами. Проклятия, которые он использовал сегодня, он никогда даже не практиковал, но они всплывали в его уме так же ясно, как заклинание «Люмос», и его палочка двигалась так, словно исполняла их тысячи раз. Даже сейчас, когда он шел рука об руку с Беллой, его магия казалась живой и вибрирующей, она тянулась вокруг него невидимыми нитями. Казалось, она распознает окружающую магию; он чувствовал магию Беллы — нет, это было не совсем верно, — он словно ощущал ее на вкус, она была как теплый мед с легким оттенком корицы. Она была сильна, и все же он инстинктивно понимал, что она еще даже не приблизилась к своему полному потенциалу. Пока они продолжали путь к седьмому этажу, его чувства осознали магию самого Хогвартса. Она была древней и пульсировала жизнью; он чувствовал отчетливое женское присутствие в стенах, что заставило его улыбнуться — это была Леди. Сила замка была невероятной, но по мере того, как его чувства расширялись, он ощущал щиты и инстинктивно понимал, что в них есть небольшие трещины и разломы, которые позволили бы ему проскользнуть сквозь них, если бы он того пожелал. Гарри в замешательстве покачал головой: откуда он знает эти вещи? Это было почти как инстинкт — он просто знал, как и ранее в битве, он просто знал, что может сотворить эти заклинания, и магия откликалась. Молодая пара достигла седьмого этажа, и Гарри был почти сбит с ног и ослеплен интенсивной магией, исходящей от стены, где должна была появиться дверь в Выручай-комнату. Гарри наблюдал, как нити магии плетут гобелен, настолько сложный, что он едва мог уследить за его узорами. Но он видел эти узоры! Он мало что понимал в увиденном, но нити защитных чар Гарри легко вычленял и прослеживал, хотя все еще не понимал, как он в них разбирается. Когда дверь открылась, Белла крепче сжала руку Гарри и быстро затянула его внутрь. Она поспешила в свою спальню, увлекая Гарри за собой. Она толкнула его на кровать, а затем упала сверху и крепко обхватила его руками за талию, уткнувшись головой в его плечо; Гарри почувствовал, что она слегка дрожит. — Ты в порядке, любовь моя? — нежно спросил он. — Нет, не совсем, — прошептала Белла ему в плечо. События дня настигли ее, пока она прокручивала в голове свои действия в переулке. — Я никогда раньше никого не убивала, Гарри. Я не знаю, что на меня нашло, я просто… была так зла, когда увидела, что мистера Белла убили, что… я просто потеряла контроль над собой. Я убийца, Гарри, та самая, кем я не хотела становиться. Наверное, судьба берет свое, и она хочет, чтобы я была безумной убийцей. — Она зарыдала. Гарри обнял ее крепче и поцеловал в лоб. Ему нужно было успокоить ее встревоженный разум и дать ей понять, что она не плохой человек и что ее поступки были оправданны. — Я убил своего первого человека, когда мне было одиннадцать лет, — прошептал Гарри. — Дамблдор говорил мне, что я не понимал, что делаю, и что это не моя вина. Но он ошибался… я знал, что делаю. Я понял это, когда схватил его руку, сжимавшую мое горло, и она обгорела так сильно, что я понял — если продолжу, будет еще хуже. Возможность представилась, когда он снова бросился на меня, и я схватил его за лицо. Его крики боли были ужасны, но я держал его так долго, как только мог. Я знал, что он пытается меня убить, поэтому решил сделать все возможное, чтобы убить его раньше. Я никогда никому об этом не рассказывал. — Гарри вздохнул, на мгновение оживив воспоминание. — Белла, убийца — это тот, кто убивает ради самого убийства; ты сегодня убивала, чтобы спасти себя и других от гибели. Возможно, в начале ты дала волю эмоциям, но твои первые два заклятия не были смертельными. Твои чары стали агрессивными только тогда, когда они начали стрелять в ответ. К тому же, если тебе от этого станет легче: я убил шестерых из восьми, ты убила только двоих. — Он ткнул ее в ребра и криво усмехнулся. Она покачала головой, глядя на него, но ответила слабой улыбкой. — Белла, у меня такое чувство, что это не последний раз, когда нам придется убивать. В мое время история показывала, что во многих сражениях между Пожирателями Смерти и аврорами авроры терпели сокрушительное поражение, многие из них погибали на месте — они пытались использовать оглушающие и разоружающие заклинания, чтобы остановить врага. У Пожирателей Смерти таких ограничений не было, и они убивали без разбора. Министерство придерживалось проигрышной стратегии. Мы не можем играть по их правилам, мы не можем позволить Пожирателям Смерти чувствовать, что они могут нападать безнаказанно. На этот раз мы встретим смерть смертью. — Мы не сможем сделать это в одиночку, Гарри. Нам нужны союзники, а сейчас нас только двое, — сказала Белла, понимая, что стоящая перед ними задача превосходит их силы. — Я знаю, но единственные люди, о которых я могу подумать, сейчас — первокурсники. Мои папа и мама были сильными, так же как Сириус и их друг Римус Люпин, но им сейчас по одиннадцать лет, — вздохнул Гарри. — Что ж, я знаю несколько человек из тех, кто еще учится в школе, которых мы могли бы склонить на нашу сторону, но нам понадобятся и другие, гораздо старше. Было бы полезно, если бы у них были связи в Визенгамоте. Волдеморт уже ищет старые чистокровные семьи, чтобы те представляли его интересы в Визенгамоте; нам нужно сделать то же самое, — проинформировала его Белла. — Полагаю, ты права, но я понятия не имею, как это сделать, а ты? — Гарри вздохнул. — Я тоже не знаю, но думаю, нам нужно сначала искать союзников, которые не связаны ни с Волдемортом, ни с Дамблдором. Нам нужно создать независимую группу — людей, которые не безнадежно темные, но и не настолько светлые, чтобы отказаться делать то, что необходимо, — заявила Белла. — Похоже, это будет непросто, — размышлял вслух Гарри. Белла покачала головой: — Нет, не будет. Между ними воцарилась уютная тишина, пока они наслаждались присутствием друг друга. «Беллатриса Блэк обожает обниматься. Кто бы мог подумать?» — Гарри улыбнулся про себя, когда темноволосая ведьма прижалась к его груди. Гарри уже готов был погрузиться в сон, когда его перстень Ивнингшейда на пальце начал пульсировать. Его внимание привлекла странная активность: сумка с книгами, которую он бросил у двери спальни, начала левитировать. Клапан открылся, и из сумки полилось золотое сияние. Глаза Гарри расширились, когда два дневника, которые он взял из сейфа Ивнингшейдов, выплыли из сумки и направились к нему; сама сумка упала на пол. Гарри сел прямее, разбудив Беллу, которая только что задремала. Ее глаза тоже расширились, когда она увидела книги, приближающиеся к Гарри. Белла приподнялась как раз в тот момент, когда две книги в черной коже с глухим стуком приземлились на колени Гарри. Гарри посмотрел на Беллу, которая лишь неопределенно пожала плечами. Гарри покачал головой с усмешкой. Он потянулся к верхней книге и почувствовал легкий удар током, когда его рука коснулась ее; он ощутил, как кольцо снова на мгновение пульсирует, а затем затихает. Гарри удивленно поднял бровь, но не придал этому особого значения. Он открыл обложку верхней книги и обнаружил старый сложенный кусок пергамента, оставленный там. Он взял пергамент и осторожно развернул его. Его глаза расширились во второй раз, когда он прочитал письмо, написанное его прапрадедом в 1817 году.

Моему наследнику,

Если ты читаешь это, значит, проклятие снято и ты — следующий лорд дома Ивнингшейд. Ты уже получил перстень нашего дома и теперь начал трансформацию.

— Трансформацию! Какую трансформацию? — в панике спросила Белла. — Я… я не знаю, — произнес Гарри, пребывая в таком же замешательстве, а затем продолжил читать. Словно отвечая на их вопрос, письмо гласило:

Когда ты добавил свою кровь в ритуальную чашу, она смешалась с кровью лордов Ивнингшейдов каждого поколения, живших до тебя. Когда твое кольцо сформировалось, кровь всех твоих предков соединилась с твоей собственной. Когда ты передашь мантию, твоя кровь соединится с кровью предков, а кровь нового наследника — это магия крови, самая древняя. Кровь — это жизнь, мой наследник, и кровь — это магия; все, чем мы были и есть, существует в этой крови, создавшей твое кольцо.

Твое кольцо, как ты мог заметить, больше, чем кажется на первый взгляд, ибо в нем заключены знания и сила Ивнингшейдов. В течение двадцати четырех часов после того, как ты наденешь его на палец, твое тело начнет впитывать магию, заключенную внутри, и ты станешь тенью и призраком, светом и тьмой.

Ты почувствуешь боль, мой наследник, такую, какую ты не можешь себе представить, пока твое тело меняется, чтобы принять твое право по рождению. Ты можешь спросить, в чем заключается это право. Я объясню. В мифологии маглов нас считают потомками ангелов и демонов. Их легенды говорят о детях, рожденных от падших ангелов и демонов; эти дети не были приняты ни Небесами, ни Адом, но прокляты оставаться между ними.

Мы — потомки тех детей, и хотя мы не приняты ни светом, ни тьмой, мы обладаем силой обоих. Лояльные никому, кроме своих собственных, мы существуем, и наша сила процветает, пока мы сохраняем паритет между двумя сторонами, никогда не позволяя себе примкнуть к одной или другой.

Ибо если мы примкнем к свету, наша темная половина умрет, а если мы примкнем к тьме — умрет наша светлая сторона. Мы не можем существовать без обеих наших половин. Мы навсегда серые, мой наследник.

И вот трагедия, которую я навлек на нашу семью. Я забыл о нашем предназначении и встал на сторону света, чтобы уничтожить тьму, грозившую поглотить землю. Но в своем рвении я зашел слишком далеко и уничтожил свою темную половину; я создал дисбаланс и тем самым проклял нашу семью — лишил ее силы до тех пор, пока судьбы не решат снять проклятие и снова развязать нам руки.

Теперь, когда наш дом вернулся, сделай его снова сильным, мой наследник. Пусть тьма и свет боятся нас в равной мере — нас, существующих в тени между двумя мирами. Пусть ни одно оскорбление не останется безнаказанным, пусть ни одна угроза нашему дому не пройдет незамеченной. Мы — Ивнингшейд; мы — призраки во тьме, заставляющие всех людей трепетать. Пусть мир затрепещет вновь, и наше имя будет шепотом произноситься со страхом в их безопасных убежищах.

Два дневника, которые ты был вынужден взять, как только вошел в наш семейный сейф, содержат историю нашей семьи вместе с другими записями, которые научат тебя использовать твою развивающуюся силу. Читая историю нашей семьи и узнавая наши секреты, оберегай их ценой своей жизни. Обучай магии Ивнингшейдов свою семью, но никого другого.

В завершение я желаю тебе удачи, мой наследник, ибо как только ты откроешься, наши старые враги объединятся против нас, как они делали это в прошлом — и светлые, и темные. Их страх и ревность выведут их на свет; не проявляй милосердия к тем, кто захочет использовать или уничтожить нас. Да живешь ты долго, и пусть дом Ивнингшейд вернет свою былую славу.

Итак, мой наследник, ты — первый в нашей семье, чья сила восстановлена; иначе ты не смог бы создать кольцо или прочитать это письмо. С остатками своей силы я запечатаю это письмо и уйду в мир, чтобы дождаться того, что судьба уготовила мне в изгнании.

Лорд Кунобелин Ивнингшейд

Когда Гарри закончил читать письмо, еще один разряд прошел сквозь него, заставив его тело выпрямиться и окоченеть. Белла в ужасе наблюдала, как красные всполохи, начавшись от кольца Гарри, устремились вверх по его кисти и руке, быстро переходя на остальное тело. Тело Гарри внезапно выгнулось дугой, его руки вытянулись вдоль боков и, казалось, замерли, кулаки сжались, а рот широко открылся в безмолвном крике. Белла закричала, призывая Кикимера, который с хлопком появился в комнате и дико огляделся на панический крик хозяйки. — Сделай что-нибудь, Кикимер! — закричала Белла на старого домового эльфа. Эльф попытался подойти к Гарри, но был отброшен волной магии. — Я не могу приблизиться к нему, хозяйка, — извиняющимся тоном произнес Кикимер. Паника Беллы нарастала, она уже готова была броситься на Гарри, чтобы попытаться сделать хоть что-нибудь… что угодно, чтобы помочь ему, когда почувствовала руку на своем плече. Белла резко обернулась и увидела Леди Хогвартс, стоявшую рядом с выражением беспокойства на лице. — С ним все будет в порядке, Белла, — сказала Леди, хотя ее голос звучал напряженно. — Это его семейная магия утверждает себя, активируя дремлющие способности, которые были закрыты для его предков в течение последних нескольких поколений. Закусив губу от волнения, Белла повернулась к образу Хельги Хаффлпафф. — Могу я что-нибудь для него сделать? — умоляюще спросила она. — Боюсь, что нет, по крайней мере, пока процесс не завершится, — извинилась та. Белла снова перевела взгляд на Гарри и чуть не упала в обморок, увидев, как его кожа становится полупрозрачной, обнажая кровеносную систему, органы и неистово бьющееся сердце; все имело бледное сияние и пульсировало с каждым ударом сердца Гарри. То, что Белле показалось вечностью, на самом деле длилось всего несколько минут: тело Гарри тяжело опустилось на кровать, кожа снова приняла нормальный вид. Он был покрыт потом, дыхание было неглубоким, но ровным. Медленно красные полосы отступили и исчезли в кольце на его правой руке. Белла бросилась к Гарри и осторожно взяла его руку в свои. — Г-Гарри, ты… ты в порядке? — мягко спросила она. — Черт, как же больно… ты видела то стадо гиппогрифов, которое на меня напало? — Гарри поморщился с полуулыбкой, прежде чем потерять сознание.

***

Площадь Гриммо, 12, три часа после нападения в Косом переулке: Во главе длинного обеденного стола в парадной столовой на площади Гриммо сидел Орион Блэк, глава дома Блэк. Справа от него сидел его отец Арктурус Блэк, который передал титул лорда Блэка сыну пятнадцать лет назад. Рядом с ним сидели дяди Ориона, Поллукс и Харил, а затем его тетя Кассиопея Блэк. Слева сидели две другие тети Ориона: Каллидора Лонгботтом (урожденная Блэк) и Дорея Поттер (урожденная Блэк). Рядом с ними расположились его братья Сигнус и Альфард, а затем его сестра Лукреция. Дальше по столу сидели супруги членов семьи Блэк и другие родственники. — Уверен, вы все знаете, почему я созвал этот полный семейный совет дома Блэк. Сегодня днем, примерно в 11:30, был совершен налет на ресторан, принадлежащий маглорожденному; владелец убит, а заведение сожжено дотла. Кроме того, восемь человек лорда Волдеморта, ответственных за нападение, были зверски убиты, включая лорда Леонарда Лестрейнджа. — По всему столу пронесся тихий ропот, когда Орион открыл собрание. — Мы здесь, чтобы обсудить политические последствия этого инцидента и его влияние, а также определить, как дом Блэк отреагирует на это, — проинформировал группу Орион. Женщина лет пятидесяти с небольшим поднялась со своего места. У нее была аристократическая внешность Блэков с резкими чертами лица, серыми глазами и черными волосами, зачесанными в тугой пучок. — Совет признает Лукрецию Пруэтт, урожденную Блэк, — официально объявил Орион. — Мой лорд… — начала Лукреция с легким реверансом. — …Благородный и Древнейший дом Блэк выживал на протяжении многих веков, не занимая открытой позиции, когда дело доходило до внутренних разборок враждующих фракций. Конфликт между темными семьями и нечистокровными магами — как раз такой случай. Я не вижу выгоды в том, чтобы вставать на чью-либо сторону. Как я уже заявляла этому совету ранее, нам не следует вмешиваться в то, что может перерасти в гражданскую войну. И поддержка этого так называемого лорда Волдеморта — безумие; мы не должны рисковать кровью или состоянием Блэков ради сомнительного дела этого человека. Вальбурга гневно вскочила: — Как ты смеешь преуменьшать значение благородного крестового похода лорда Волдеморта! Он вернет старые порядки и очистит наш мир от этой заразы грязнокровок! Лукреция снова вскочила и бросила вызов Вальбурге: — А кто именно этот лорд Волдеморт?! Его имени не найти среди чистокровных домов! И какова его конечная цель? Что он будет делать, когда добьется своего? Он планирует разрушить правительство — что он поставит на его место?! Собирается ли он править нами? Он об этом не говорил, разве это не беспокоит тебя? Так почему мы продолжаем поддерживать этого самозванца, когда его истинные цели неизвестны?! — Ты смеешь сомневаться в этом великом человеке… — Дамы! — Орион прервал жену и тетю резким окриком. — Прежде чем мы продолжим тему поддержки Темного Лорда, я хотел бы знать, что мы выяснили о сегодняшних событиях! — Орион сердито посмотрел на жену, которая раздраженно фыркнула. — Итак, что ты узнал от своих контактов в Косом переулке, дядя Альфард? Кто убил людей Волдеморта? Тучный мужчина лет семидесяти поднялся со стула; его волосы и коротко подстриженная борода были с проседью. — Личности этих двух юношей пока неизвестны. Известно лишь то, что они были сильны и били без пощады. Юноша использовал заклинания, которые, казалось, были неизвестны тем, кто наблюдал за боем. Однако по Министерству ходит слух о личности молодого человека, — сообщил Альфард Блэк присутствующим. — Сигнус, твои связи в Министерстве говорили что-нибудь о личности мальчика? — спросил Орион, поворачиваясь к младшему брату. — Говорили, но я склонен считать это розыгрышем, — ответил Сигнус. — Розыгрышем? Объясни, — потребовал Орион. Сигнус неловко заерзал на стуле, прежде чем ответить: — Мой человек в ДМП сказал, что капитан авроров Аластор Грюм, расследующий нападение в переулке, отправил одного из подчиненных в архивы ДМП. Ему понадобилось все, что у них было на… одну конкретную семью. — Сигнус замялся. — На какую семью? — сурово спросил Орион, заметив нежелание брата говорить. — На Ивнингшейдов, — ответил Сигнус. Орион замер, по столу пронеслись вздохи всех собравшихся. — Ты уверен в этом, Сигнус? — спросил Арктурус сына. — Это то, что мне передали, отец. И я полностью доверяю своему информатору. — ответил он. Арктурус откинулся на спинку стула с отсутствующим взглядом. — Наверняка он ослышался. Ивнингшейды — всего лишь миф, — заявила Вальбурга группе. — Они не миф, — ответил Арктурус, выходя из забытья воспоминаний. — Но мне трудно поверить, что они замешаны; их не видели почти двести лет. — Откуда ты знаешь, что они не миф? — недоверчиво спросила Вальбурга. — Кикимер! — позвал Арктурус старого эльфа. — Вы звали хозяина Блэка? — Кикимер поклонился. — Принеси мне Книгу Блэков за период с 1600 по 1700 год, — приказал он эльфу, который поклонился и исчез в направлении библиотеки Блэков. Мгновение спустя он вернулся с искомым томом. Арктурус взял книгу и нашел нужный год. — А, вот оно, 1685 год, восстание Монмута. В начале того года была предпринята попытка свергнуть нового короля бастардом прежнего монарха, Карла Второго. В хаосе того восстания род-соперник Блэков, Уилтборны, решил воспользоваться внезапной суматохой в королевстве и попытался захватить наши земли и владения. Их численность в три раза превосходила нашу. За несколько недель род Блэков был почти полностью истреблен. Граф Блэкмор, видя конец нашего великого дома, решил заключить сделку с загадочными Ивнингшейдами. Даже тогда они были тайной для большинства магов, а те, кто знал о них, произносили их имя только шепотом. Сделка с ними давалась дорогой ценой — иногда золотом, иногда землями и титулами, иногда рабами, а иногда клятвами верности. Согласно нашей истории, ценой Ивнингшейдов стал Родовой долг, — поведал он. — Родовой долг? Я никогда не слышал о Родовом долге, — спросил Орион. — Родовой долг — это как долг жизни, но распространяющийся на всех членов семьи Блэк, — объяснил Арктурус. — Разве это вообще возможно? — пораженно спросила Вальбурга. — Для Ивнингшейдов — да. Блэки были не первыми, кто влез в такой долг. Другому дому было предъявлено то же самое. Затем они предали Ивнингшейдов, попытавшись убить их главу рода. Я не знаю причин, но знаю исход. Дом Рошар был полностью стерт с лица земли. Каждый мужчина, женщина и ребенок, включая их вассальные дома, были уничтожены. — заявил Арктурус. — Они убили их… всех? — в ужасе спросила Лукреция. — Некоторые говорят, что их убила клятва, другие — что сами Ивнингшейды, — ответил Арктурус, пожав плечами. — И у нашего дома есть этот долг? — спросил Орион, потрясенный мыслью о таком обязательстве. — Каждый Уилтборн и их союзники старше совершеннолетия были убиты в течение трех дней после ритуала связывания, который граф Блэкмор провел с Ивнингшейдами. Если Ивнингшейды вернулись, наш дом все еще связан этой клятвой, — предостерегающе ответил Арктурус. — Но мы не знаем наверняка, был ли это Ивнингшейд в переулке сегодня утром, — предположила Вальбурга. — И к тому же это было почти триста лет назад. — Вообще-то… — Дорея Поттер заговорила впервые. — У нас могут быть косвенные доказательства того, что это мог быть Ивнингшейд. Все взгляды обратились к матриарху Поттеров. — Мы с целителем Куинси старые друзья. Он осматривал лорда Малфоя, и тот в бреду повторял фразу «этого не может быть» и еще одну, едва слышную фразу — «Ивнингшейд». Он был в состоянии, близком к истерике. — У нас есть и третье доказательство, — на этот раз заговорила Кассиопея Блэк. — Гоблины сегодня утром были в крайнем возбуждении из-за возвращения древнего рода. Я бы поставила на то, что появление этого древнего рода и возможное возвращение дома Ивнингшейд в переулке взаимосвязаны. — Младшая сестра Арктуруса говорила под кивки нескольких членов семьи. Орион тяжело опустился на стул и с силой провел рукой по лицу. — Это может иметь серьезные последствия для наших текущих планов, — сказал он семье. — В каком смысле? — спросила Вальбурга. — Мы играем на обе стороны. — Если в переулке был Ивнингшейд и он убил людей Волдеморта, логично предположить, что он может быть против Темного Лорда, — выразил мнение Орион. — Мы не знаем этого наверняка, — добавил Сигнус. — Возможно, он просто среагировал на угрозу для себя. Мы понятия не имеем, каковы его политические взгляды. — Что ж, по мне, так Ивнингшейды звучат как темная семья, возможно, они разделяют убеждения Движения, — высказала свое мнение Вальбурга. — Если так, нам следует полностью поддержать лорда Волдеморта. — Ни я, ни моя семья не будем поддерживать этого террориста, — сурово ответила Дорея Блэк. — Он не предлагает ничего, кроме фанатизма и пустых обещаний, и я, как и Лукреция, подозреваю, что его конечная цель скорее эгоистична, чем альтруистична. — Да-да, мы знаем твою позицию, Дорея, — Вальбурга пренебрежительно махнула рукой. — Нам известно о преданности Карлуса этому чудаку Дамблдору. — Дорея гневно посмотрела на невысокую женщину. — Здесь требуется осторожность, — вмешалась Каллидора Лонгботтом, прерывая спор. — Были ли там замешаны Ивнингшейды или нет, политический климат очень нестабилен, и мы должны защитить семью. Очевидно, Волдеморт пытается продвигаться со своими планами… какими бы они ни были. Но благоразумие подсказывает нам не связывать себя публично ни с одной группой, пока мы точно не узнаем, куда в итоге подует ветер. — И неопределенность только растет, — вздохнул Орион. — Со смертью лорда Лестрейнджа и арестом лорда Малфоя за участие в нападении, движение потеряло двух своих крупнейших спонсоров и политических тяжеловесов. Взгляд Темного Лорда, как бы это ни было нежелательно, может пасть на нас. — А что насчет контракта между Беллатрисой и Рудольфусом Лестрейнджем? Он все еще в силе? — спросил Сигнус старшего брата. — Это еще одна загадка: что-то разорвало контракт, хотя ни я, ни лорд Лестрейндж его не отменяли. И я не получал никаких известий из Хогвартса о том, что с Беллатрисой что-то не так. — Похоже, все поняли, о чем он говорит. Многие женщины в группе возмущенно зашипели при упоминании архаичной формы магического пояса целомудрия. — Я отправил ей сову, сообщив, что мы приедем поговорить об этом завтра днем в «Оплот Мерлина». — Сигнус понимающе кивнул. — Я как раз направляюсь в Хогвартс после этого собрания, чтобы поговорить с учениками, потерявшими членов семьи при нападении. Хотите, чтобы я что-нибудь ей передала? — спросила Дорея Поттер. — Нет, я хочу, чтобы она чувствовала себя неуверенно, когда я буду говорить с ней завтра. Я намеренно был немногословен в письме, чтобы добиться этого. Она умная девочка, и я не хочу, чтобы она была готова к нашей дискуссии. — сказал Орион. Дорея на мгновение нахмурилась, глядя на племянника, а затем произнесла опасным тоном: — Если хоть один волос упадет с головы этой девочки, Орион, я перекину тебя через колено, как делала в детстве! — Никто не сомневался в словах матриарха Поттеров; она была одной из самых могущественных ведьм в семье и обладала крутым нравом. — У меня нет намерения причинять вред племяннице, если я найду все в порядке, — ответил Орион. Дорея не выглядела убежденной и одарила его взглядом «попробуй только», отчего Орион отвернулся, чувствуя себя немного не в своей тарелке, что вызвало у Дореи легкую усмешку. — Что ж, пусть ваши контакты продолжают изучать вопрос об Ивнингшейдах. Если появится что-то более существенное, немедленно докладывайте мне. Наша позиция по Волдеморту на данный момент будет заключаться в осторожности и бдительности. Я не вверю все ресурсы нашей семьи этому человеку, пока мы не узнаем больше о его мотивах. — Орион сердито посмотрел на жену, которая раздраженно скрестила руки. — Если больше ничего нет, мы закончим. — сказал Орион собравшимся. Через несколько минут почти все покинули площадь Гриммо. Арктурус, однако, остался на месте; его разум уносился далеко в детство, к историям, которые рассказывал ему дед у камина в этом самом поместье. Для большинства старых семей страшилки об Ивнингшейдах были чем-то вроде историй о бугимене. Сказки на ночь говорили о том, что они проходят сквозь стены, манипулируют реальностью и крадут душу, пока ты спишь. Конечно, это были всего лишь истории; правда о них была еще более ужасающей. И Арктурус надеялся, что его семья не окажется по не ту сторону от Ивнингшейда.

***

Воскресное утро наступило для Гарри и Беллы слишком рано. Гарри был близок к истощению после испытания с активацией его семейной магии, и хотя его тело время от времени пронзали вспышки боли, это не помешало почти истеричной Беллатрисе убедиться, что с ним все в порядке, осмотрев каждый дюйм его тела — что переросло в несколько раундов любви. Гарри проснулся первым; он осторожно пошевелил руками и ногами, чтобы проверить, осталась ли боль, но, к своему удивлению, не почувствовал вообще ничего — напротив, он чувствовал себя хорошо… очень хорошо. Он осторожно убрал руку Беллы со своей талии и сел. Поднявшись с кровати, он поразился тому, каким сильным себя ощущает. Он потянулся за очками, лежавшими на тумбочке, и надел их. Однако мир стал расплывчатым, как только линзы оказались перед глазами. В замешательстве он снял их, и все снова стало четким. — Не может быть, — прошептал Гарри. Он подошел к ростовому зеркалу Беллы и уставился на себя: во-первых, он видел четко — его зрение чудесным образом исцелилось, а во-вторых, казалось, все следы недоедания, от которого он страдал большую часть жизни, исчезли, и перед ним стояло стройное, но мощно сложенное тело. Он не был горой мышц, но его руки, ноги и торс были подтянутыми и крепкими. Белла проснулась, когда перестала чувствовать тепло Гарри рядом с собой — тепло, в котором ей так нравилось нежиться. Она проморгала остатки сна и оглядела спальню в поисках виновника. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти его — по крайней мере, она думала, что это он, потому что перед ней открывался чудесный вид на сильную спину и невероятно упругий зад. Но отражение пары изумрудно-зеленых глаз в зеркале не оставляло сомнений в том, кто именно стоит перед ней обнаженным. — Кто бы ты ни был, лучше тебе убираться отсюда побыстрее, пока не пришел мой парень. Я слышала, он ревнив и не обрадуется незнакомцу в спальне своей девушки. — игриво заметила Белла, натягивая простыню, чтобы прикрыть грудь. — Что ж, тогда, думаю, мне стоит воспользоваться его недальновидностью — оставить такое прекрасное создание в полном одиночестве. — ответил Гарри, поигрывая бровями и хищно направляясь к ней. Белла вскрикнула и нырнула под одеяло, хихикая. Гарри бросился сверху и начал щекотать темноволосую ведьму, которая задыхалась от смеха. Каким-то образом Белле удалось перехватить инициативу, и теперь она была сверху, безжалостно щекоча его бока — до тех пор, пока он не перехватил ее запястья и не прижал их за ее спиной, заставив ее упасть на его грудь. Их дыхание было частым, грудь каждого тяжело вздымалась напротив другого. Белла и Гарри пристально смотрели друг другу в глаза, пока их дыхание замедлялось и выравнивалось. У Беллы пересохло в горле, когда три слова, которые она никогда не произносила другому человеку с таким же смыслом, сорвались с ее губ: — Я люблю тебя, Гарри. — Это было едва громче шепота, но эффект на Гарри был таким, словно ударили в огромный гонг. Он посмотрел на нее и увидел правду, стоящую за ее словами, глубоко в ее глазах; это было неожиданное признание, и все же оно не было нежеланным. Сердце Гарри уже давно твердило ему то, что его мозг боялся признать. И хотя они знали друг друга относительно недолго, он чувствовал себя так, словно знал ее всю жизнь. Даже сейчас он чувствовал, как его магия тянет его к ней, и ощущал, как ее магия тянет ее к нему. Правая рука Гарри коснулась щеки Беллы, и он вложил всю душу в те три слова, которые теперь был уверен, что хочет сказать ей в ответ: — Я тоже люблю тебя, Белла. Глаза Беллы, казалось, заискрились, когда ее губы прильнули к губам Гарри; вскоре их языки лениво ласкали друг друга, пока эмоции вливались в поцелуй. Каждый знал, что их отношения только что сделали еще один шаг вперед, и, на удивление, ни один из них не почувствовал никакой тревоги по поводу этого нового поворота. Два часа спустя пара была умыта и одета — впрочем, по пути произошло несколько интимных интерлюдий. Вальбурга еще раньше отправила Кикимера купить новую одежду для Гарри, одежду, подобающую лорду Ивнингшейду. Верхний плащ был из черного шелка акромантула, воротник, капюшон, подол и манжеты были украшены золотом с кельтскими завитками и узлами, идущими по всей длине плаща. Внутренняя мантия имела черно-золотой сетчатый узор и доходила до лодыжек. На ногах были сапоги из кожи венгерской хвостороги. Талию опоясывал широкий ремень из кожи того же дракона с золотой пряжкой. Белла буквально пускала слюни от того, как хорошо выглядел Гарри. Он выглядел как истинный высокородный лорд, и весь его облик кричал о богатстве и силе. Волосы Гарри длиной до плеч были убраны назад золотым кельтским зажимом — в манере, обычной для лордов древних домов. Белла выглядела не менее впечатляюще в своем длинном темно-пурпурном плаще, который подчеркивал ее глаза; длинные черные волосы были распущены и каскадом спадали на спину, создавая красивый контраст с плащом. Ее внутренняя мантия была лишь на оттенок светлее плаща, с черными кельтскими решетчатыми узорами; тонкий серебряный пояс подчеркивал ее женственные бедра, не оставляя сомнений в невероятной фигуре девушки. Черные кожаные сапоги на шпильке завершали наряд. Двое подростков вместе представляли собой впечатляющее зрелище. Вальбурга плакала в своей раме от того, как хорошо они смотрелись вместе — они прекрасно дополняли друг друга. Она ненавидела то, что ее живая ипостась навязала этой девочке. Жизнь в качестве жены Рудольфуса Лестрейнджа разрушила юную ведьму и так извратила ее, что даже собственная семья не узнала бы ту женщину, которой она стала. Но теперь у нее был шанс увидеть ту женщину, которой Белла должна была стать: уверенную, сильную, любимую и влюбленную. Она лишь жалела, что не может поговорить со своей живой версией и заставить ее увидеть полную катастрофу, постигшую ее семью из-за следования за Темным Лордом. — Ты готова встретиться с отцом и дядей? — с беспокойством спросил Гарри. — Честно говоря, я не горю желанием, но думаю, наш план сработает. Если нет — возможно, нам придется пробиваться с боем. — Белла лишь наполовину шутила, когда издала неловкий смешок. — Ну, что бы ни случилось, мы встретим это вместе. — Гарри ободряюще сжал ее руку. Гарри надел мантию-невидимку после того, как пара вышла из Выручай-комнаты во главе с Беллой. Все еще продолжались выходные в Хогсмиде для третьекурсников и старше, и казалось, каждый студент хотел воспользоваться немногими оставшимися теплыми днями перед тем, как нагрянут знаменитые шотландские зимы. Гарри приходилось быть предельно осторожным, спускаясь по лестницам и коридорам к вестибюлю: повсюду были студенты, встречающиеся с друзьями и строящие планы на день. Белла, помня о нем, шла спокойным шагом, позволяя ему держаться рядом. Когда они подошли к главному входу, Гарри был потрясен, увидев гораздо более молодого Филча; впрочем, тот все равно выглядел неопрятно и носил свою фирменную гримасу, вычеркивая студентов из списка по мере того, как те покидали замок. Белла даже не удостоила завхоза взглядом и просто прошла мимо с высоко поднятым носом, словно бросая ему вызов остановить ее. Очевидно, Филч уже сталкивался с характером Беллы раньше, потому что не сделал ни единого движения, чтобы задержать ее. Гарри, наблюдавший за сальноволосым мужчиной, едва подавил смешок, увидев на его лице паническое выражение, когда она проходила мимо. Гарри сказал себе, что позже обязательно расспросит об этом Беллу. Белла запрыгнула в ожидавшую карету, и Гарри проскользнул следом. Карета тронулась в сторону магической деревушки Хогсмид. Пятнадцать минут спустя Гарри и Белла вышли из кареты. Гарри не стал оставаться под мантией. Они решили, что сегодня Гарри откроется дяде и отцу Беллы, и не видели смысла оставаться невидимым до самой встречи с дядей. До назначенного времени встречи с Орионом оставался час, и пара решила прогуляться по деревне и насладиться осенней погодой. Они не прошагали и десяти минут, как Белла услышала, что ее зовут по имени. Белла хлопнула себя по лицу и в изнеможении покачала головой: как она могла забыть, что этот человек будет в деревне? С этим столкновением ей не хотелось иметь дела прямо сейчас. Белла обернулась и поприветствовала человека, подошедшего к ним с Гарри. — Здравствуй, Андромеда, какая встреча. — Белла поприветствовала сестру, на лице которой была широкая смесь усмешки и ухмылки. Белле хотелось просто закатить глаза на самодовольный вид сестры. — Ну… привет, Белла, — пропела Андромеда. — А кто этот симпатичный молодой человек? — О, она мне нравится, — ответил Гарри, и в его глазах заплясали искорки. Белла откашлялась и одарила своего парня испепеляющим взглядом, прежде чем обратиться к сестре: — Андромеда Блэк, познакомься с моим… парнем, Гарри. — Приятно познакомиться, мисс Блэк. — сказал Гарри, беря Андромеду за левую руку и целуя ее над костяшками пальцев. Лицо Андромеды порозовело, и она издала тихий смешок восторга. — Мне тоже очень приятно наконец-то познакомиться. — ответила Андромеда. — Она была весьма таинственна в отношении тебя. Впрочем, я понимаю, почему она хотела оставить тебя только себе. — Андромеда кокетливо улыбнулась. — Что ж, было чудесно поболтать, но нам с Гарри действительно пора идти, — сказала Белла сестре, которой не нравилось направление разговора. — И я уверена… Тед, кажется, ждет тебя где-то? — Белла лукаво спросила сестру. — Был рад встрече, Андромеда. — Гарри поклонился девушке. — Энди… ты можешь звать меня Энди, — улыбнулась Андромеда. — И будь добр к моей сестре, Гарри, — предупредила она с озорной улыбкой. — Мы, сестры Блэк, держимся вместе и защищаем своих. — Затем Андромеда повернулась, махнула на прощание и ушла искать своего собственного парня. — Она милая, — усмехнулся Гарри. — По-сестрински. — добавил он, когда Белла одарила его угрожающим взглядом, после чего она тоже рассмеялась. — Что ж, я думаю, мой парень пренебрегает своими обязанностями, — соблазнительно сказала Белла Гарри. — О? — спросил Гарри. — Угу, — кивнула Белла, ее большие глаза расширились от чего-то, граничащего с вожделением. — Мы здесь уже целых двадцать минут, а мои губы еще не были поцелованы. — Ну тогда… — начал Гарри, обнимая ее за тонкую талию и притягивая к себе. — Я был очень плохим парнем. Полагаю, мне стоит молить о прощении. — Голос Гарри смягчился до шепота. Затем он нежно прижал свои губы к губам Беллы, и двое подростков растворились друг в друге, а их поцелуй стал более страстным. — БЕЛЛАТРИСА БЛЭК! — прогремел мужской голос позади них. — О черт! — выругалась Беллатриса. Она обернулась и увидела своего дядю и отца, быстро шагающих к паре, которая еще не выпустила друг друга из объятий. — Ну вот, тайное стало явным, — прошептала Белла. — ОТПУСТИ МОЮ ДОЧЬ, МАЛЬЧИШКА! — закричал Сигнус Блэк на Гарри, выхватывая палочку и направляя ее на него. — ТЫ СМЕЕШЬ ПОЗОРИТЬ ДОЧЬ ДОМА БЛЭК! — Объяснись, Беллатриса! — скомандовал Орион Блэк, кладя руку на предплечье Сигнуса и заставляя его опустить палочку. — Кто этот щенок? — язвительно спросил Орион. Прежде чем Белла успела ответить, Гарри уверенно шагнул вперед. — Я ее парень, лорд Блэк. — Парень, значит? — Орион сузил глаза, глядя на Гарри. — Не думаю, мальчик, она предназначена для другого. — С полным уважением, лорд Блэк, я не согласен. Белла выбрала меня, а я выбрал ее, и я не позволю нас разлучить. — плавно произнес Гарри с высоко поднятой головой, не отрывая взгляда от Ориона. — ТЫ, ДЕРЗКИЙ РЕБЕНОК! Ты знаешь, кто я и что я могу с тобой сделать? — пригрозил Орион опасным голосом. — Я не выйду за это дерьмо Лестрейнджа! Я выбрала его, а он выбрал меня! — решительно заявила Белла, вставая рядом с Гарри и беря его руку в свою. С этим взаимным заявлением Гарри и Беллы об их выборе друг друга, над их соединенными руками возникла неожиданная вспышка магии. Гарри почувствовал толчок своей магии, а затем резкий укол на безымянном пальце правой руки, выступила кровь там, где покоилось кольцо Ивнингшейда. Белла тоже почувствовала укол, пустивший кровь на безымянном пальце ее левой руки, за которым немедленно последовала еще одна вспышка магии, окружившая их руки. Когда свет погас, на ее левом безымянном пальце красовалось дамское кроваво-красное кольцо с вставкой из черного феникса. Когда Орион и Сигнус увидели вспышку магии, они решили, что Гарри нападает на них, и немедленно вскинули палочки. Гарри заметил это движение, и коротким жестом свободной руки обе палочки были вырваны из рук мужчин и приземлились в его открытую ладонь. Хотя Орион был на мгновение ошеломлен тем, что у него отобрали палочку, одним плавным движением он выхватил запасную из рукава и угрожающе направил ее на Гарри: — Что ты только что сделал, мальчишка?! — Думаю, нам всем нужно перевести дух и немного расслабиться, — раздался женский голос из-за спины Ориона. Она вышла вперед с обнаженной палочкой, но направленной в землю. — Тетя Дорея? — удивленно спросила Белла. — Бабуш… — Гарри осекся; он надеялся, что его маленькая оговорка осталась незамеченной. — Что ты здесь делаешь, тетя Дорея? — подозрительно спросил Орион сестру своего отца. — Я хотела убедиться, что с моей племянницей хорошо обращаются. Я прекрасно знаю, что твой характер иногда берет над тобой верх, Орион, — заявила матриарх Поттеров с усмешкой. — Это тебя не касается, тетя Дорея. Это дело главы семьи Блэк, — выплюнул Орион. — Возможно, но я очень люблю своих племянниц. И я была бы очень расстроена, если бы что-то или кто-то причинил им беспокойство. — Величественная леди зловеще посмотрела на Ориона, который почувствовал, как по спине пробежал холодок обреченности. Орион отвернулся от Дореи, снова уставился на Гарри и повторил свой вопрос: — Что ты сделал с моей племянницей, парень?! На вопрос Ориона ответила Белла: — Похоже, дорогой дядя, магия связала нас с Гарри вместе. — Она усмехнулась, чувствуя себя увереннее теперь, когда у нее, похоже, появился союзник в лице двоюродной тети. — О чем ты болтаешь, девочка?! — отец Беллы набросился на дочь. Белла озорно улыбнулась отцу: — Если мое предположение верно, я только что вышла замуж. — Белла обожающе посмотрела на Гарри, который слегка кивнул. Гарри почувствовал, как их магия объединилась, когда вспыхнули их руки, и инстинктивно понял, что они только что стали связаны друг с другом. — Что за глупости ты несешь, Беллатриса? — резко спросил Орион. — Я имею в виду… — Белла ухмыльнулась дяде. — Что я только что стала леди Ивнингшейд. — Пульсация кольца Беллы, казалось, подтвердила ее заявление. Орион и Сигнус уставились на Беллатрису, а затем оценивающе посмотрели на Гарри, который не мигая смотрел на них в ответ. Дорея приподняла элегантную бровь, но в остальном не проявила никаких эмоций. Внезапно Гарри напрягся, его палочка словно сама собой появилась в его руках. В изумрудно-зеленых глазах, зловеще мерцавших, вспыхнула ярость. Взрослые невольно отшатнулись, почувствовав невероятную мощь, исходящую от Гарри. — Гарри, что случилось? — обеспокоенно спросила Белла. — Только что были поставлены щиты против аппарирования! — сообщил ей Гарри. — Что? Откуда ты знаешь? — спросила Дорея Поттер. — Просто знаю, — ответил он. — Сейчас случится что-то плохое. — Гарри начал оглядываться в поисках признаков опасности. Ему не пришлось долго ждать: секунды спустя на главную улицу Хогсмида ворвались двадцать человек в масках и мантиях. Люди в масках разбились на четыре группы по пять человек. Сначала жители деревни просто остановились и уставились на собравшиеся группы, не совсем понимая, кто они и чего хотят. Так продолжалось до тех пор, пока первое заклинание «Бомбарда» не разнесло витрину магазина «Писарь Шарикса», разбросав обломки и людей во всех направлениях. Испуганные крики студентов и взрослых эхом разнеслись по улице, люди бросились врассыпную в поисках любого укрытия. «Эта группа, кажется, организована лучше, чем та команда, что напала на Косой переулок», — размышлял Гарри. — Дети, мы должны уйти в безопасное место! — скомандовала Дорея Поттер. Но Гарри бросил палочки Ориона и Сигнуса к их ногам и быстро направился к Пожирателям Смерти; Белла следовала за ним на полшага позади. Орион увидел зеленую вспышку и то, как студент Хогвартса замертво упал на землю. — Во что, черт возьми, играет Волдеморт?! — яростно прорычал Орион. — Нападать на детей, ради Мерлина! Орион понимал, что стоит на распутье. Если он поднимет палочку против людей Волдеморта, он станет меченым человеком для той элиты, что поддерживала движение. А если юноша, бегущий сейчас в бой, действительно был Ивнингшейдом, и если Орион поднимет палочку против него — он рискует уничтожением своего дома, если верить Арктурусу. Был и третий вариант, рассудил он. Вообще не занимать никакой позиции, объявить о нейтралитете и пересидеть грядущую войну. Но даже думая об этом, он знал, что Волдеморт уже проявляет сильный интерес к его семье, а точнее — к деньгам семьи, и что Волдеморт не позволит ему остаться нейтральным. Впервые в своей взрослой жизни Орион Блэк не знал, что делать и как реагировать. Политически безопасной почвы здесь не было. Дом Блэк оказался в шаткой и взрывоопасной ситуации. — Орион! — крикнул Сигнус старшему брату. — Мои дочери там! Мы должны добраться до них и отвести в безопасное место. — Сигнус рванул к месту сражения вслед за Дореей, которая пыталась догнать Гарри и Беллу. Орион вышел из оцепенения, когда в памяти всплыл самый первый урок, который он усвоил как наследник дома Блэк: «СЕМЬЯ ПРЕЖДЕ ВСЕГО!». И с этой последней мыслью он бросился вслед за братом. Магия Гарри пела, когда он приблизился к первой группе Пожирателей Смерти; казалось, она жаждала вырваться на свободу и показать, на что способна. Двое Пожирателей Смерти увидели его приближение и немедленно выпустили в него два темных проклятия. Время для Гарри словно замедлилось, но его чувства работали на ускоренной частоте. Он проскользил вперед на коленях, отклонив торс назад, пока заклинания пролетали над ним. Он проследил траекторию заклятий и обнаружил, что Белла позади него почти зеркально повторяет его действия. Он вскочил на ноги всего в двух футах перед Пожирателями Смерти. Его палочка описала дугу в девяносто градусов, когда он рубанул ею вниз; заклинание серебристого цвета полоснуло первого мужчину, рассекая его пополам от левого плеча до правого бедра. Широко раскрытые от удивления глаза Пожирателя Смерти отразили последнюю эмоцию, которую он когда-либо почувствовал. Белла поднялась на ноги и выпустила усиленное пронзающее заклятье, которое прошло прямо сквозь грудь ее противника, полностью уничтожив его сердце. Она грациозно пируэтом уклонилась от проклятия другого Пожирателя и в упор ударила его костоломным заклинанием в позвоночник, разорвав спинной мозг и мгновенно парализовав его от шеи и ниже. Гарри тоже не бездействовал: он наколдовал огненный хлыст, который обвил двух оставшихся Пожирателей Смерти, прижимая их тела друг к другу, а руки — к бокам. Невероятный жар хлыста прожег мышцы и кости, отсекая их руки чуть ниже локтей. Гарри отменил заклинание взмахом запястья. Двое мужчин закричали в агонии, рухнув на землю без рук и с тяжелыми ожогами на спинах. Дорея Поттер вместе с Сигнусом и Орионом наблюдали за жестокой атакой подростков и были потрясены точностью их ударов. Не было ни колебаний, ни признаков раскаяния, когда они обрушили свою ярость на пятерых маскированных террористов. Гарри и Белла быстро взглянули друг на друга, чтобы убедиться, что с другим все в порядке. Взрыв дальше по улице привлек их внимание, и вскоре они уже бежали к шуму. Дорея, Сигнус и Орион следовали за ними. Группа остановилась, увидев, как пять Пожирателей Смерти швыряют заклинание за заклинанием в кондитерскую «Сладкое королевство». Крики, доносившиеся изнутри, свидетельствовали о том, что там все еще находятся люди. Один крик в особенности был немедленно узнан Беллой. — Гарри, это была Андромеда! Она в магазине! — в панике закричала Белла. Сигнус побледнел и бросился вперед, но был отброшен назад взрывным заклятием, сломавшим ему лодыжку. Как и прежде, их появление не осталось незамеченным другой группой Пожирателей Смерти. Заклинания посыпались на Гарри и его спутников быстро и яростно. Орион успел притянуть Сигнуса к себе, пока тот морщился от боли. Дорея сотворила мощный щит, который остановил первый залп заклятий, но огромное количество ударов быстро ослабляло ее защиту. Орион и Сигнус начали отстреливаться атакующими заклинаниями в приближающихся Пожирателей Смерти, в то время как Гарри и Белла начали атаку на группу перед «Сладким королевством». Пожиратели Смерти рассредоточились и заняли укрытия по всей улице; шум предупредил последнюю группу из пяти террористов о том, что идет крупное сражение. Дорея направила палочку в землю вокруг них и создала несколько земляных укреплений, за которыми могла укрыться ее группа. Пятнадцать оставшихся Пожирателей Смерти прижали их полукольцом на главной улице. «Сладкое королевство» начинало гореть, а студенты и взрослые все еще были заперты внутри. Пять Пожирателей Смерти заняли оборонительную позицию возле магазина и фактически заблокировали путь к нему. — Где эти чертовы авроры! — в ярости закричала Дорея. — Нам нужно добраться до тех людей, пока здание не рухнуло на них! Минерва Макгонагалл навещала своих «львов» в башне Гриффиндора, когда заметила в окно башни черный дым, заполняющий небо над Хогсмидом. Она подбежала к окну и увидела не один, а несколько столбов дыма, поднимающихся в разных местах. Она вылетела из башни и помчалась в кабинет директора, чтобы предупредить его. Крыша над «Сладким королевством» зловеще затрещала; она долго не продержится. Гарри искал способ прорваться сквозь Пожирателей Смерти, но не мог придумать ничего, что не подставило бы его под перекрестный огонь. И тут он понял, что есть, возможно, одна вещь, которую он может сделать. Он сфокусировал магию и потянулся, чтобы увидеть антиаппарационные барьеры. — Есть! — произнес он скорее самому себе, чем окружающим, найдя трещину в щитах, и внезапно исчез. Белла закричала, звя его имя, но он уже пропал. Гарри появился прямо за спинами Пожирателей Смерти, преграждавших путь к «Сладкому королевству». С первобытным криком он обрушил на них одно темное проклятие за другим. Двое Пожирателей, которым удалось зайти к нему со спины, уже собирались проклясть его, когда он услышал крик Беллы: «Сзади тебя!». Гарри развернулся, но заклинания уже были выпущены. То, что произошло дальше, привело в ужас Пожирателей Смерти, находившихся достаточно близко, чтобы видеть происходящее. Тело Гарри, казалось, превратилось в дым; заклинания прошли прямо сквозь него. Он метнулся к двум Пожирателям Смерти и издал рев, в котором эхом отдавались звуки преисподней. Его изумрудные глаза светились цветом смерти; затем он вонзил свои призрачные руки в груди двух мужчин. Его пальцы сомкнулись вокруг их сердец, он сжимал их снова и снова. Пожиратели Смерти побелели как полотно, когда биение их сердец было насильственно остановлено. Гарри вытащил руки из их груди и наблюдал, как тела безжизненно осели на землю. Затем он переключил внимание на других Пожирателей Смерти и исчез, чтобы снова появиться за спиной другой группы. Черный саван дыма окутал Гарри, когда он обрушился на людей в масках, скрывая их из виду. Все, что можно было услышать — это леденящие душу крики и предсмертное хрипение. Оставшиеся Пожиратели Смерти бросились спасать свои жизни к границе антиаппарационных щитов; это удалось лишь троим, остальные погибли. Дорея, Сигнус и Орион пробрались в «Сладкое королевство» и выводили всех из горящего здания. Сигнус схватил Андромеду и неистово прижал ее к себе; она была задета несколькими легкими режущими заклятиями и, как и все остальные, страдала от вдыхания дыма. Белла подбежала к Гарри и обхватила его руками; Гарри, со своей стороны, крепко прижал ее к себе и уткнулся лицом в ее волосы. — Ты в порядке? — прошептала она ему на ухо. Он кивнул. — А ты как? — тихо спросил он. — Я в порядке, просто немного… сама не знаю. — Да, я тоже, — ответил Гарри, крепче обнимая ее. Все те, кто нашел убежище в других домах и зданиях, начали выходить на улицу и смотреть на павших, которыми была усеяна мостовая. Одни были жителями деревушки, другие — студентами, но большинство тел были в черных мантиях и костяных масках. В воздухе плавали дым и искры, чувствовался тяжелый запах озона от всех сотворенных заклинаний. Гарри и Белла шли обратно к «Сладкому королевству», держась за руки. — Щиты пали, — бесстрастно констатировал Гарри. Через мгновение после его слов в деревне с обнаженными палочками появились десятки авроров; группа профессоров из Хогвартса также направлялась в деревню. Гарри заметил одного из авроров в красной мантии, который выглядел как молодой «Грозный Глаз» Грюм; он выкрикивал приказы, рассылая авроров парами в разные части деревни. Он также заметил, как его бабушка подошла к Грюму и заговорила с ним. Команды целителей начали прибывать порталами и развернули пункт сортировки раненых перед магазином одежды «Глэдрагс». Авроры начали сопровождать раненых к целителям и переносить тела погибших в назначенное место для опознания. — Белла, ты в порядке? — спросила Дорея, подходя к паре после разговора с Грюмом. — Да, тетушка, — ответила Белла, пожав плечами. — Это была… впечатляющая магия, которую ты продемонстрировал, молодой человек, — Дорея осторожно обратилась к Гарри. Гарри лишь неопределенно пожал плечами. — Я полностью согласен с этим утверждением, — заметил Орион Блэк, подходя к подросткам; Сигнус следовал за ним. Сигнус оставил Андромеду с целителями. Орион откашлялся. — Полагаю, мы начали не с той ноги, молодой человек. Позвольте мне представиться. Я лорд Орион Блэк, лорд и глава Древнейшего и Благородного дома Блэк. Это мой брат Сигнус Блэк, отец юной Беллатрисы. А это леди Дорея Поттер, урожденная Блэк, из Древнейшего и Благородного дома Поттер. — Орион говорил гораздо более вежливым тоном, чем раньше. — Мои лорды и леди, — Гарри слегка поклонился. — Я Гарри Ивнингшейд, лорд и глава Священного Древнейшего дома Ивнингшейд. — произнес Гарри с гордостью в голосе. Орион сглотнул при подтверждении личности мальчика и понадеялся, что не оскорбил молодого лорда до такой степени, что его род оказался в опасности. Ему нужно было немедленно исправить ситуацию: мощь, свидетелем которой он стал, была тем, что он не хотел бы видеть направленным против себя или своей семьи. — Мой лорд, я со всем смирением приношу свои извинения за свое резкое поведение при нашей первой встрече. Моим единственным оправданием было незнание того, кто вы и каков характер ваших отношений с моей племянницей. Если это приемлемо, я хотел бы поговорить с вами и, конечно, с Беллатрисой при первой же возможности. — Орион заявил это, впервые заметив кольцо на пальце Беллатрисы и герб на нем. — Думаю, это будет приемлемо, лорд Блэк. Однако я прошу вас не раскрывать никому другому, кто я такой. Я еще не готов к тому, чтобы мир узнал о моем возвращении. — Думаю, этот кролик уже выскочил из шляпы, мой лорд, — сказала Гарри Дорея Поттер. — Я полагаю, что это вы вчера в Косом переулке остановили теракт. Гарри слегка кивнул бабушке. — Что ж, тогда вам следует знать: человек, которого вы оставили в живых — лорд Малфой — каким-то образом понял, что вы Ивнингшейд. Это знание не удастся долго хранить в тайне. — Понимаю, — сказал Гарри, не очень радуясь тому, что имя Ивнингшейдов снова стало достоянием общественности так скоро. — Гарри, нам пора уходить, — прошептала Белла ему на ухо, кивнув в сторону Грюма, который направлялся к ним. Дорея уловила шепот Беллы и с любопытством посмотрела на пару. — Есть ли причина, по которой вы не желаете говорить с властями, лорд Ивнингшейд? Ведь без вашей помощи все, кто был в «Сладком королевстве», погибли бы, — спросила она с любопытством. — Это сложно, леди Поттер, уверяю вас, в моих причинах нет ничего преступного, но боюсь, нам действительно пора бежать. Лорд Блэк, я с нетерпением жду нашей следующей встречи, мистер Блэк. — Гарри кивнул отцу Беллы, который уже собирался что-то сказать. Гарри схватил Беллу за руку и бесшумно исчез, оставив троих взрослых в замешательстве, любопытстве, а в случае Ориона — в облегчении.