Глава 15: Цена могущества

Гарри и Белла аппарировали прямо у ворот, ведущих обратно в Хогвартс. Как только они появились, Гарри тут же рухнул на землю; его тело начали бить судороги, а глаза, казалось, закатились. Белла в шоке упала на колени рядом с парнем и схватила его за руки. — Гарри, что с тобой?! — в панике спросила она бледного Гарри, который был холодным и липким на ощупь. — Я… я не з-знаю, н-но мне нехорошо, — с трудом выговорил Гарри, борясь с дрожью в теле. — Нам нужно доставить тебя в замок! Ты можешь стоять? — Гарри кивнул и попытался подняться, но его ноги подкашивались; он потянулся к Белле, та подхватила его под руку и закинула ее себе на плечи, помогая удержать равновесие. Она достала мантию Гарри из своей сумки и набросила на них обоих; мантия сама подстроилась так, чтобы полностью их скрыть. Путь к замку занял больше времени, чем обычно: Гарри приходилось часто останавливаться, чтобы перевести дух. Им также приходилось лавировать между паникующими студентами, спешащими в замок, и профессорами, мчащимися в Хогсмид. Лестницы Хогвартса, казалось, помогали паре, перемещаясь так, чтобы ускорить их подъем на седьмой этаж. Шаги Гарри становились все более неуверенными, он с трудом передвигал ноги, а его тело становилось все менее отзывчивым по мере пути. Белла была в ужасе от мысли, что во время боя с Гарри случилось что-то, чего она не заметила — какое-то проклятие с отложенным действием. Она пыталась вспомнить каждую деталь сражения, но когда в кровь выбрасывается адреналин, внимание фокусируется только на том, что находится прямо перед тобой, а все остальное отсекается. — Ну же, Гарри, еще немного, мы почти пришли, — всхлипывала Белла, так как Гарри больше не отвечал. Последние двадцать футов до двери, открывшейся при ее приближении, Белле пришлось левитировать Гарри. Она перенесла его в свою спальню и осторожно уложила на кровать. Она начала убирать его одежду заклинанием исчезновения и немедленно принялась осматривать его тело на предмет магических повреждений или физических травм. Но, кроме нескольких царапин и мелких ссадин, она не смогла найти ничего, что указывало бы на попадание темного или смертельного заклинания. Слезы продолжали катиться по щекам Беллы, пока вид Гарри становился все хуже. — Моя Леди, вы мне нужны! — закричала Белла, сжимая в своих руках холодную, безвольную руку Гарри. — Я наблюдала, дитя, — мягко ответил дух Хогвартса, появляясь и вставая над телом своего поверженного чемпиона. — Я не понимаю, что с ним, моя Леди, — всхлипнула Белла. — Я не знаю, что делать. Мне отвести его в больничное крыло? — спросила она сквозь слезы. Хогвартс положила правую руку на грудь Гарри и закрыла глаза. Вокруг ее ладони засияла золотистая аура — она явно на чем-то концентрировалась. Через несколько минут Леди заговорила. — Его магическое ядро почти полностью истощено и проявляет признаки стресса. Что произошло, дитя? Я чувствую страх в своих учениках. — Пожиратели Смерти напали на деревню. Мы с Гарри пытались защитить Хогсмид, вступив в бой… то есть, Гарри бросился в атаку, а я последовала за ним… дурацкое гриффиндорское поведение! — пробормотала Белла. — Но Гарри был чертовски великолепен! Он творил удивительные вещи. Я не знаю как, но ему удалось аппарировать сквозь щиты, которые установили нападавшие, а потом он будто… я не знаю, как это правильно описать, но его тело словно превратилось в дым, и два проклятия, выпущенные почти в упор, прошли прямо сквозь него, — сообщила Белла древней сущности. — Впечатляюще. Так когда же Гарри стал таким слабым? — спросила она. — Сразу после случая с дымом. Я заметила, что он побледнел, но подумала, что это просто последствия боя и вида тел на земле. Он также казался немного неустойчивым, когда мы разговаривали с моей семьей после боя. Но именно после того, как мы аппарировали к главным воротам, он внезапно рухнул, — рассказала Белла. — Я думаю, наш молодой человек изнурил себя. Полагаю, он использовал больше магии, чем его тело могло выдержать, — высказала мнение Хогвартс. — Значит, с ним все будет в порядке? — спросила Белла, сжимая руку Гарри. — Он должен поправиться. Его телу и ядру просто нужно время на восстановление. — Как долго? — спросила Белла. — Этого я не знаю, но уровень его ядра опасно низок. Это может занять несколько дней, дорогая, — Хогвартс сочувственно посмотрела на нее. Белла понимающе кивнула. Леди Хогвартс на мгновение словно уставилась в пустоту, и тут же рядом с кроватью появился поднос с зельями и настойками. — Здесь на подносе зелья сна без сновидений и восстанавливающие настойки. Они помогут ему физически, но нет ничего, что могло бы ускорить процесс восполнения ядра — это должно произойти естественным путем, в свое время, — проинструктировала Леди Беллу. Белла забралась на кровать рядом с Гарри и приподняла его голову к своей груди; она медленно влила восстанавливающее зелье ему в горло, а затем — настойку сна без сновидений, которая отключит его на следующие двенадцать часов. Через несколько мгновений она почувствовала ритмичные движения глубокого и ровного дыхания Гарри. Она потянулась к дневникам предка Гарри и открыла их страницы. «Возможно, — подумала она, — в них есть что-то, объясняющее произошедшее». Он выглядел таким сильным и полным мощи, а затем просто «сломался». Это сбивало с толку, и она чувствовала, что ей необходимо понять семейную магию Гарри и выяснить, что именно она в себе таит. Она лишь надеялась, что в книгах найдется нужная информация.

***

Запах гари пропитал все маленькое магическое сообщество. Дымка заполнила воздух, заставляя людей прикрывать рты любыми кусками ткани, что были при себе, а тлеющие угли от дымящихся зданий парили в воздухе, обжигая любую открытую кожу, с которой соприкасались. Авроры закончили размещать тела погибших перед «Тремя метлами». Их разделили на две группы: в одной — террористы, в другой — студенты и горожане, потерявшие жизни при нападении. Авроры снимали маски с мертвых террористов, обнажая их левые руки, и приступали к печальному делу опознания тел. Семь жителей города также были убиты; их опознал давний обитатель этих мест и владелец таверны «Кабанья голова» Аберфорт Дамблдор. Ужаснувшаяся, но внешне спокойная Минерва Макгонагалл сообщила аврорам имена пятерых убитых студентов Хогвартса. Двое были с ее собственного факультета Гриффиндор, двое — хаффлпаффцы, и один — шестикурсник Слизерина. Когтеврану удалось избежать потерь среди своих учеников. В своем смятении она не заметила, как к ней подошел крупный, хорошо сложенный мужчина с поразительно синими глазами и аккуратно подстриженной рыжеватой бородой. Он был одет в синий плащ Хит-визарда (боевого мага), и в его походке чувствовались целеустремленность и сила. Первым признаком его присутствия стала мягкая рука на ее плече, развернувшая ее. — Роберт! — вскрикнула Минерва, увидев мужа. Она тут же прильнула к его груди и обхватила его руками за шею. — Hàlo Minnie, ciamar a tha thu? (Привет, Минни, как ты?) — тихо спросил Роберт Макгонагалл жену на своем родном гэльском. — Я в порядке, Роберт, — шмыгнула она носом, встретив недоверчивый взгляд мужа. — По какой-то причине я не верю тебе, девочка, — ответил он. Минерва лишь пожала плечами. — Что привело сюда Хит-визардов? — спросила она, заметив еще несколько синих плащей. — Разве это не дело авроров? — Да, но министр уже в пути, а мы — передовая группа, которая должна убедиться в безопасности ее прибытия, — ответил он. — Министр? Зачем она прибывает? — спросила Минерва. — Смерть детей обернется кошмаром для связей с общественностью. Она должна показать, что принимает меры, чтобы успокоить народ. Поэтому она планирует сделать заявление для прессы в течение часа. Кстати говоря, мне нужно поговорить с Грюмом, чтобы получить его оценку инцидента. Ты знаешь, где он, любовь моя? — спросил Роберт Макгонагалл. — Да, он разговаривает с леди Поттер и лордом Блэком перед «Тремя метлами», — Минерва указала на группу. Роберт кивнул. — Поговорим позже, хорошо? — Хорошо, — ответила Минерва. — Tha gaol agam ort, Robert! (Я люблю тебя, Роберт!) — Я тоже люблю тебя, Минни, — отозвался он и зашагал в сторону капитана Грюма.

***

Капитана Аластора Грюма никогда нельзя было назвать политически корректным человеком в том, что касалось его работы. Напротив, он был жестким как кремень волшебником, который говорил все как есть и не терпел чепухи. А когда он находился в режиме допроса, он не брезговал использовать любые доступные средства для получения ответов. Однако, обращаясь к группе перед ним, ему пришлось поступиться своей натурой и обычным подходом. — Лорд Блэк, леди Поттер и мистер Блэк… — начал Грюм вежливо, но вскоре потерял самообладание. — …ЧТО ТУТ, МАТЬ ВАШУ, ПРОИЗОШЛО! — Амелия Боунс, стоявшая рядом с наставником, кашлянула. Грюм скривился и прикусил щеку. — Я имею в виду — можете ли вы рассказать мне, что случилось здесь сегодня днем? — Попытка Грюма изобразить что-либо, кроме раздражения, выглядела бы комично, если бы не ситуация, в которой они оказались. — По-моему, это очевидно, Аластор, — ответила Дорея Поттер с недовольством, указывая на разрушения вокруг. — Только посмотрите, что натворили эти террористы! — Пожиратели Смерти, — ответил Грюм. — Что? — переспросила Дорея. — Они называют себя Пожирателями Смерти. Во всяком случае, так называют себя те двое, что сидят у нас под замком в министерстве, — ответил Грюм. — Что я хотела бы знать, так это почему авроры до сих пор не арестовали этого Волдеморта?! Очевидно, что он стоит за всеми нападениями в провинции, а теперь и в самом сердце нашего общества, — резко спросила Дорея. — Если бы это зависело от меня, миледи, я бы схватил его давным-давно. Но, насколько нам известно, сам он не участвовал ни в одном из нападений. И пока у нас не будет веских доказательств того, что именно он организует и заказывает эти рейды, у нас мало оснований для его ареста. Не говоря уже о том, что он является политическим лидером Партии Чистокровных. Любая атака на него может быть расценена как попытка министра заставить замолчать политического конкурента. Это пошло бы так же «хорошо», как недельный хаггис, — ответил Грюм. — А теперь, если мы можем вернуться к моему первоначальному вопросу: что здесь произошло? — прорычал он. — Я бы тоже хотел это знать, — сказал Роберт Макгонагалл, подходя к группе. — Боб, — поприветствовал его Грюм. — Аластор, — ответил Роберт. — Кстати, как поживает мой мальчик Ричард? — Он талантливый молодой человек; он идет на то, чтобы закончить Академию авроров первым в своем выпуске, — ответил Аластор, что вызвало довольный вид боевого мага. — Но если хочешь узнать что-то более личное, тебе придется спросить его девушку. — Грюм ткнул большим пальцем через плечо в сторону Амелии. — Что! Но как вы узн… — начала было Амелия Боунс, смутившись. — Я мало что упускаю, девочка. Каждый раз, когда вы двое проходите мимо друг друга, вы обмениваетесь такими пылкими взглядами, от которых матрос бы покраснел, — усмехнулся Грюм. Амелия стояла с открытым ртом. — Не волнуйся, аврорам не запрещено встречаться; они просто не могут быть в одной команде. — О, так ты — та самая Амелия! — рассмеялся Роберт. — Ричард довольно часто пишет о тебе. Приятно наконец увидеть лицо девушки, которой он так увлечен. — Роберт тепло улыбнулся. Амелия густо покраснела при виде огонька в глазах Хит-визарда. Ей придется поговорить с Ричардом и выяснить, что именно он рассказывал отцу в письмах. — Что ж, теперь, когда мы смутили мою протеже, — ухмыльнулся Грюм и повернулся к леди Поттер. — Вы собирались просветить меня относительно того, чему были свидетелями. Дорея, Орион и Сигнус дали показания о том, что они видели до того, как сами вступили в бой. Затем они повторили, какие действия предпринимали в сражении и что делали Пожиратели Смерти. — Другие свидетели говорили, что в деле участвовали также подростки — мальчик и девочка, — сказал им Аластор. — На самом деле, свидетели утверждают, что в бою участвовали ваша дочь Беллатриса и юноша, подходящий под описание того парня из нападения в Косом переулке. — Грюм вопросительно посмотрел на Сигнуса. — Так вот, та девушка из переулка не подходит под описание вашей дочери, но она могла использовать маскирующие чары. — Капитан Грюм, я ничего не знаю о нападении в Косом переулке или о том, кто в нем участвовал! — зашумел Сигнус. — Мой брат хочет сказать, капитан… — Орион положил успокаивающую руку на плечо брата. — …что Беллатриса была здесь и помогала нам отражать атаку. Но, насколько нам известно, вчера Беллатрисы и близко не было в Косом переулке — она была здесь, в Хогвартсе. Что касается молодого человека, который был здесь с Беллатрисой, я только сегодня с ним познакомился. Но он также помог отразить нападение, — заявил Орион Блэк. — У этого молодого человека было имя? — спросил Грюм. — Уверен, что есть, аврор Грюм, возможно, вам стоит спросить его самого, — произнес Орион с усмешкой. — А теперь, если вы любезно извините нас, мы обеспокоены судьбой другой дочери Сигнуса, Андромеды, которая была ранена при нападении. — Мне нужно имя этого мальчика, лорд Блэк, — прорычал Грюм. — Я бы рад дать вам его имя, аврор Грюм, но не могу! — подчеркнул он. — Полагаю, вы могли бы поговорить с Беллатрисой и спросить ее. А теперь мне действительно нужно навестить племянницу. — Орион и Сигнус ушли проверить Андромеду. Грюм смотрел вслед уходящим мужчинам; годы допросов говорили ему, что эти двое знают больше, чем рассказывают. Но давить на члена Визенгамота всегда было делом рискованным. Он переключил внимание на Дорею Поттер, которую подозвал старший группы медиков, прибывших для оказания помощи раненым. Эту леди он уважал многие годы: она спасла множество жизней во время Великой войны благодаря своим навыкам целителя, включая его собственную. У нее также был талант помогать тем, кто перенес психологическую травму, и Грюм чувствовал, что лично обязан ей за то, что она собрала его по частям — и физически, и ментально. Она не проронила ни слова, когда он спросил о личности мальчика; ее позвали медики прежде, чем он успел задать уточняющие вопросы. Если она хранит личность юноши в секрете, значит, он достоин ее молчания — рассудил он. Но все же ему нужны были ответы, и те, кто выше его по званию, будут их требовать. — Ну, что думаешь, Ал? — спросил Роберт Макгонагалл своего старого друга. — Думаю, у нас появился новый игрок. Два нападения за два дня от этих «Пожирателей Смерти», оба нападения сорваны, а нападавшие перебиты как бешеные псы. Не думаю, что мы увидели конец этого, Роб, я думаю, это только начало. Но что я действительно хочу знать — так это личность этого пацана. Боюсь, он разворошит осиное гнездо, если продолжит убивать чистокровных, даже если они того заслуживают, — высказал мнение Грюм. — Думаешь, у нас новый Темный Лорд? — спросил Роберт. — Точно не знаю. Однако он защищал беспомощных и убивал только тех, кто пытался причинить вред или убить других, — Грюм пожал плечами. — Что-нибудь еще можешь мне дать до прибытия министра? — спросил боевой маг. Грюм тяжело вздохнул и потер глаза; оставшийся дым делал их сухими и болезненными. — У нас двенадцать мертвых Пожирателей Смерти и пятеро раненых. Семеро горожан убиты, несколько ранены или находятся в шоковом состоянии. Пятеро студентов Хогвартса погибли, по меньшей мере дюжина ранена, некоторые серьезно, — начал Грюм. — Мы полагаем, что Пожиратели Смерти уже были в городе и ждали прибытия студентов. Как только улицы заполнились учениками, Пожиратели активировали антиаппарационный барьер, окруживший главную улицу. Тогда они и открыли огонь. По словам свидетелей, Беллатриса Блэк и неопознанный юноша вступили в бой с Пожирателями Смерти, вскоре к ним присоединились братья Блэк и леди Поттер. Самого сражения между сторонами почти не видели — дым был густым, и большинство людей пытались спрятаться, чтобы не попасть под заклинания. Так что детали неизвестны. Всю историю знают только Блэки и леди Поттер, но по какой-то причине они не горят желанием делиться. У меня есть достаточно информации, чтобы определить, что они не были агрессорами, а действовали в защиту деревни. Но любая смерть должна быть расследована, — проинформировал Грюм друга. — Щекотливая ситуация: два благородных дома, — рыжеволосый понимающе покачал головой. — Тебе придется действовать осторожно, старый друг. — Да, но у меня есть кое-какие зацепки, которых раньше не было. Я довольно хорошо разглядел парня, прежде чем он исчез, и он связан с Беллатрисой Блэк. Так что, думаю, мне стоит перекинуться парой слов с Альбусом насчет его студентов, — прокомментировал старый аврор.

***

Леди Дорея Поттер трансфигурировала свою обычно стильную мантию в более простое и функциональное одеяние и принялась помогать раненым студентам и горожанам бок о бок с другими целителями. Пока она работала, ее разум не давала покоя тайна Гарри Ивнингшейда. Он выглядел таким знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела, а еще было то чувство, когда она коснулась его плеча — будто ее магия узнала его, а его магия узнала ее. И еще их первая встреча, когда она готова была поклясться, что он чуть не назвал ее бабушкой. А их спонтанное связывание! Она была хорошо сведуща в старых традициях и поняла, пусть и с небольшим опозданием, что эти двое призвали древнюю магическую связь, заявив права друг на друга. Гарри, будучи главой семьи, обладал силой инициировать связь, а полная готовность Беллы связать свою жизнь с ним закрепила это. «Странно», — размышляла она. В Гарри Ивнингшейде было гораздо больше, чем кажется, и она была полна решимости выяснить все, что сможет. Она знала, что он силен — она чувствовала это, а то, что он сделал с теми террористами, было чем-то, чего она никогда не видела прежде. Хотя она и заметила признаки магического истощения у молодого человека перед тем, как он ушел с Беллой, это все равно была впечатляющая демонстрация магии. — Мрачный день, не так ли, когда проливается столько магической крови? — раздался скрипуче-знакомый голос за ее спиной. Дорея выпрямилась и повернулась к новоприбывшему с нескрываемым недовольством; она также была удивлена, увидев сопровождающую его министра Миллисенту Багнолд. — Мрачный день — это когда проливается любая кровь, Альбус. Министр Багнолд, рада видеть вас, как и всегда, — дипломатично произнесла Дорея, получив кивок от первой женщины-министра магии. — Справедливо, леди Поттер. Однако настоящих магов так мало по сравнению с… — С чем, Альбус… маглорожденными, полукровками, маглами? — обвиняюще спросила Дорея; ее нервы были на пределе из-за всех этих смертей вокруг. Дамблдор примирительно поднял руки. — Я не предполагал, что чье-то происхождение менее ценно, чем другое. Я лишь указывал на то, что беспорядочное убийство стольких волшебников наносит урон нашему обществу и может породить дальнейшую неприязнь к тем, кто недавно пришел в наш мир. — И почему самозащита должна порождать неприязнь к «новой крови»? — снова спросила Дорея. Дамблдор тяжело вздохнул. — Вы знаете не хуже меня, леди Поттер, что те люди, которые напали на деревню — часть нового Движения Чистокровных. В их смертях обвинят «порчу» нашего мира теми, чей статус крови ниже. Дорея была готова словесно наброситься на Дамблдора за его высокомерное заявление, но он снова поднял руки, предотвращая неизбежную головомойку. — Я знаю, что вы собираетесь сказать, тем не менее — именно так это будет воспринято и преподнесено чистокровными активистами. Ответ на насилие насилием ничего не решает и лишь усугубляет проблему. Мы должны искать альтернативы насилию, чтобы вернуть наш мир к равновесию, — заявил Дамблдор в своем дедушкином стиле, который не произвел никакого впечатления на жесткую как кремень матриарха Поттеров. — И что, во имя Морганы, это за альтернативы?! Все, что я вижу, Альбус — это движение, возглавляемое безумцем, который пойдет на все ради достижения цели! Это не политическое движение; это террорист, который убивает детей, чтобы шокировать наше общество и заставить его капитулировать перед своими требованиями! — Леди Поттер, я чувствую, что если мы сможем прийти к взаимопониманию с Партией Чистокровных, мы избежим дальнейших неприятностей. Конечно, нам, возможно, придется позволить им принять определенные законы в отношении маглорожденных, по крайней мере в краткосрочной перспективе, но под надзором умеренных — таких, как ваш муж, — чтобы убедиться, что любой представленный закон не станет угнетающим, — прокомментировала невысокая седовласая министр, поправляя свои прямоугольные очки в проволочной оправе. — Я думаю, мы должны рассмотреть возможность протянуть оливковую ветвь Волдеморту и его сторонникам и дать им голос в формировании политики, — добавил Дамблдор. — Сейчас это необходимо ради общего блага нашего общества. — Вы бредите, Дамблдор! Оглянитесь вокруг! По-вашему, это похоже на человека, с которым можно договориться?! Чья политика может вернуть времена охоты на маглов и низвести огромную часть нашего населения до граждан второго сорта или хуже! — Уверяю вас, леди Поттер, этого никогда не случится: умеренные дома превосходят экстремистов числом почти три к одному. И, как мы уже заявляли, любой законопроект будет тщательно изучен перед принятием. В их интересах вести переговоры. Я верю, как и Альбус, что предоставление им голоса утихомирит насилие, и наши беды закончатся, — ответила Багнолд, получив кивок и улыбку от Дамблдора. — При всем уважении, министр… боюсь, наши беды только начинаются, — ответила Дорея, бросив презрительный взгляд на Дамблдора.

***

Том Марволо Реддл, более известный как лорд Волдеморт, стоял у огромного окна от пола до потолка и смотрел на безупречные владения поместья Лестрейнджей. Трое! Только трое членов его ударной группы, отправленной в Хогсмид, вернулись! Первой его мыслью было убить оставшихся некомпетентных глупцов, чтобы показать свое недовольство. Вместо этого он отпустил всех собравшихся последователей, предварительно извлёкши воспоминания о нападении из голов тех, кто бежал. Теперь он тщательно анализировал произошедшее. Он препарировал каждое движение, каждое произнесенное заклинание. Вначале его люди действовали вполне успешно. Они застали деревню врасплох, ранив и убив многих в первые две минуты боя. А потом все пошло наперекосяк. Судя по всему, двое детей и трое взрослых пришли со стороны, куда отправились пятеро его людей, и раз те не вернулись — он заключил, что они убиты. Его люди затем сработали как команда и заняли оборонительные позиции после прибытия защитников. Они прижали новоприбывших к земле и, казалось, должны были подавить их сосредоточенным огнем заклятий. Среди защитников он узнал Ориона и Сигнуса Блэков, а также девчонку, предназначенную мальчишке Лестрейнджу, и Дорею Поттер, если он не ошибался. Блэки будут убиты за предательство. Девчонку он пощадит, чтобы выдать замуж за Лестрейнджа — это даст ему доступ к состоянию Блэков после того, как он, разумеется, избавится от остальных членов семьи. Он не мог оставить предательство Блэков безнаказанным; из них нужно сделать пример, чтобы другие темные семьи и не думали о подобном. Поттеры до сих пор не заняли позиции по отношению к Движению Чистокровных. Хотя лорд Поттер был сторонником Дамблдора и, скорее всего, философски встал бы на сторону старого дурака, леди Поттер, судя по всем наблюдениям, едва терпела этого человека и несомненно надавила бы на мужа, чтобы тот сохранял хотя бы нейтралитет. Нападать на Поттеров сейчас было бы не мудро: это могло бы заставить нейтралов объединиться со «Светлыми», что затруднило бы достижение его целей. Ему нужно было, чтобы нейтралы оставались нейтральными, а равнодушие было ключом к этому. Большинство старых семей вполне устраивало смотреть в другую сторону, когда дело касалось Движения, потому что их это не затрагивало. По большей части их не волновало происходящее с другими, пока это не касалось их самих. Однако Поттеры были очень популярны, обладали большим политическим весом в Визенгамоте и являлись одной из самых влиятельных нейтральных семей. Пойти против них означало бы привлечь к себе слишком много нежелательного внимания со стороны тех, кто, как он надеялся, будет его игнорировать. О, у него были планы на нейтралов, но эти планы воплотятся в жизнь только после того, как он захватит контроль над правительством. Так что пока он не тронет Поттеров. Оставалась еще одна загадка. Мальчишка… кто он такой? Волдеморт снова просмотрел воспоминание и был поражен тем, как мальчик прорвался сквозь антиаппарационные щиты, установленные его лучшими специалистами по защитным чарам. Скорость и точность его заклинаний были чем-то, что он видел только у лучших дуэлянтов. Больше всего его беспокоило то, как мальчик, казалось, превратился в дым, когда два темных проклятия прошли сквозь него почти в упор. Затем его руки прошли сквозь грудные клетки его людей, как горячий нож сквозь масло, убивая их. Это была магия, которой он никогда не видел прежде и от которой не знал, как защититься. Судя по смертоносности заклинаний мальчика и его бесстрастию при убийстве, он явно принадлежал к темной семье — но к какой? Ему нужно это выяснить, отправить посланников к его семье и убедить их примкнуть к его делу. Или же ему придется убить мальчишку: он не мог позволить ему жить с такой силой — однажды он может стать угрозой. Что он вынес из всего этого — так это необходимость ускорить планы по проведению следующего ритуала силы. Темные ритуалы предостерегали от проведения более чем одного в солнечный цикл, но этот мальчик был дурным предзнаменованием, и стало ясно, что путь к бессмертию нужно форсировать.

***

Белла потерла усталые глаза и потянулась за кружкой, стоявшей на прикроватной тумбочке. Она поднесла кружку к губам и запрокинула ее. Нахмурившись, она обнаружила, что кружка пуста; она уже сбилась со счета, сколько чашек кофе выпила, но это не имело значения — ей нужно было бодрствовать, ей нужно было узнать как можно больше из дневников, которыми теперь была завалена ее кровать. — Кикимер! — позвала Белла. — Хозяйка звала? — прошептал хриплый голос Кикимера. — Еще кофе, Кикимер, я не хочу, чтобы эта кружка пустела! Я ясно выразилась? — раздраженно спросила Белла старого эльфа. — Кикимер понимает хозяйку. — Кикимер исчез и через мгновение вернулся со свежей чашкой дымящегося напитка. — Тебе нужно отдохнуть, дорогая. Ты занимаешься этим часами; ты не принесешь пользы Гарри, если изнуришь себя, — мягко произнесла Вальбурга из своего портрета. — Тетушка, мне нужно знать, есть ли в этих чертовых дневниках что-нибудь о магии Ивнингшейдов — о ее пределах, слабостях, о чем угодно, что я смогла бы использовать, чтобы помочь Гарри понять ее и не убить себя из-за незнания того, что он может и чего не может делать. Думаю, ему просто повезло, тетушка. Я не думаю, что Гарри контролировал ту магию; мне кажется, его магия среагировала независимо от его мыслей — своего рода автоматический механизм самосохранения. Из того, что мне удалось выяснить, магия Ивнингшейдов прогрессивная: она накапливается годами, пока не достигнет своего расцвета или зенита. Гарри не должен был уметь делать то, что сделал во время нападения — во всяком случае, я так думаю. Все это довольно запутано: дневник говорит об уровнях и ярусах магии, немного о том, как высвобождать магию при достижении яруса, но не уточняет, какую магию содержит каждый ярус. Я верю, что Гарри каким-то образом сумел получить доступ к более высокому уровню своей родовой магии, чем это должно было быть возможно, — сообщила Белла портрету. — И это плохо? — спросила Вальбурга. — Да, очень плохо. Насколько я поняла, это как принимать белладонну: в малых дозах она безвредна и обладает лечебными свойствами, но в больших становится токсичной и смертельной. То же самое и с магией Ивнингшейдов: при постепенном поглощении она укрепляет его и медленно увеличивает магическое ядро, но в больших дозах она становится ядовитой, нестабильной, и если поглотить слишком много за раз… это может его убить, — произнесла Белла с комом в горле. — Но как удержать его от доступа к слишком большому объему и «передозировки» магией? — Этого я не знаю, и в дневниках до сих пор ничего не говорилось об ограничении их магии, — ответила расстроенная Белла. — Так в чем же заключается родовая магия Ивнингшейдов? — с любопытством спросила Вальбурга. Белла приподняла бровь, глядя на тетю. — Ну, теперь мы одна семья, — добавила Вальбурга, указывая на кольцо Беллы. Белла счастливо посмотрела на кроваво-красное кольцо на пальце и удовлетворенно вздохнула. — Ну, дневники не вдаются в подробности, скорее они намекают на определенные способности, такие как «зрение». Не читая дневников, можно подумать, что речь идет о видениях или предсказании будущего, но это относится к способности Ивнингшейдов видеть определенную магию — например, защитные чары. Но, думаю, лучший способ описать их родовую магию — это власть манипулировать. — Власть манипулировать? — Да, у них есть способность манипулировать магией, а также своими физическими телами, — заявила Белла. — Можешь объяснить это получше? — попросила Вальбурга. — Ну, благодаря способности видеть магию, они могут манипулировать ею. Они могут видеть нити, из которых плетется заклинание, и вносить в него тонкие изменения, которые могут превратить взрывное заклятье в щекочущие чары. В теории, — добавила Белла, пожав плечами. — Что ты имеешь в виду под «в теории»? — спросила Вальбурга. — Если колдующий обладает большой мощью и может швырять быстро летящие заклинания, Ивнингшейду будет трудно ими манипулировать. К счастью, большинство темных заклятий требуют времени на сотворение и движутся медленнее обычных чар — за исключением Авада Кедавра, которая является одним из самых быстрых заклинаний. — И Гарри может это делать? — спросила Вальбурга. Белла покачала головой. — Нет, из того, что я почерпнула: Гарри сначала должен научиться распознавать заклинание и то, как оно соткано. Видеть магию за ним бесполезно, если он не знает механики самого процесса. После этого потребуется много практики. — Белла зевнула, ее веки тяжелели на глазах. — Ты также упоминала, что Ивнингшейды могут физически манипулировать собой. Что ты имела в виду? — с интересом спросила Вальбурга. — Опять же, не уверена в механике, но они могут каким-то образом изменять физическую структуру своего тела, скажем, на клеточном уровне. Превращение Гарри в дым — пример этого. Я думаю, именно отсюда пошли истории о том, что они призраки. Так они могут проходить сквозь твердый камень и рвать щиты как бумагу, или так заклинания проходят сквозь них. Но есть и пределы. Гарри на самом деле очень повезло, идиоту — по-настоящему мощные заклинания все равно могли бы на него подействовать. Сомневаюсь, что он выжил бы после АК. Тот факт, что заклинания прошли сквозь него, возможно, тоже как-то связан с тем, почему он так ослаб. — Белла потерла лицо обеими руками, усталость окончательно настигла ее. — А как насчет предполагаемого наследия ангелов и демонов? Дает ли это ему какие-то дополнительные силы? — спросила Вальбурга, переходя к части, которая казалась ей самой интригующей. Но ее вопрос остался без ответа — она услышала тихое сопение племянницы. Белла свернулась калачиком рядом с Гарри и уткнулась лицом в его шею. Она крепко обхватила его рукой за талию и прижалась к нему так близко, как только возможно. Прошло почти двадцать три часа с момента нападения, Гарри ни разу не шелохнулся, и она не собиралась отходить от него, пока он не придет в себя. Над молодой парой материализовалось теплое одеяло, и свет померк. Теперь Хогвартс будет нести вахту над своими утомленными чемпионами.