Глава 16: Эхо времен и раскрытые тайны

Альбус Дамблдор сидел за своим столом, рассеянно барабаня пальцами по полированному дереву. Его мысли метались между беспокойством, гневом и подозрением относительно местонахождения Гарри Поттера. Мальчик не явился ни на одно занятие в понедельник и вторник, и вот уже наступило утро среды, а директор гадал, не прогуляет ли он снова. Портреты и привидения, к его вящему неудовольствию, продолжали отказываться помогать ему в поисках мальчика. Однако Серая Дама все же заявила, что мальчик в безопасности и находится в замке — это было хоть что-то, но подробностей она не сообщила. Даже домовые эльфы отказывались выдавать его местоположение. Он в расстройстве потер виски, когда в его голове начали прокручиваться все последствия изоляции Гарри: ему нужно было начать готовить Гарри к его предназначению, и сделать это поскорее. Его шпионы сообщили ему, что Темный Лорд начинает восстанавливать старые союзы; огромные суммы галлеонов переводились со счета на счет в попытке скрыть конечные пункты транзакций, а более темные семьи Визенгамота начали проводить тайные собрания. Дамблдор полагал, что на этот раз Волдеморт не захочет, чтобы известие о его существовании распространилось до тех пор, пока он не будет полностью готов и не устранит любую серьезную оппозицию. Волдеморт извлек суровые уроки из своей прошлой кампании по свержению правительства. Его первые попытки обернулись позором, и он потерял нескольких последователей из-за пары подростков в том, что можно было считать первыми выстрелами войны. Те подростки вдохновили многих ведьм и волшебников взяться за палочки и дать отпор чистокровным фанатикам, что, по мнению Дамблдора, вызвало ненужную эскалацию войны. Если бы люди просто последовали его совету и не стали наносить ответные удары по Пожирателям Смерти, он верил, что те в конечном итоге осознали бы ошибочность своего пути, перестали бы нападать на собратьев-волшебников и поняли бы, как драгоценна каждая капля магической крови, отвернувшись от более радикальных убеждений Волдеморта. А оставшись без поддержки, Волдеморт стал бы бессилен и в конце концов отказался бы от своего ложного дела. Дамблдор помнил, как вскоре после позора, которым стало нападение на Хогсмид осенью 1971 года, последовала более разрушительная атака, заставившая волшебный мир содрогнуться и обратить на себя внимание. Это также стало началом того, что организация Волдеморта по-настоящему милитаризовалась и ушла в подполье. Союзы больше не обсуждались вслух, а отрицания связей с чистокровными активистами стали повсеместными. Истинная лояльность держалась в строжайшем секрете, и именно тогда Волдеморт впервые был охарактеризован правительством как Темный Лорд. К середине 1972 года Волдеморт отказался от всяких претензий на роль политического реформатора и потребовал ни много ни мало безоговорочной капитуляции волшебной Британии перед ним и его последователями. Похищения, убийства и массовый исход магов, независимо от чистоты крови, лишили страну защиты, оставив лишь немногих защитников. Шпионы обеих сторон заполонили Министерство Магии, и паранойя стала повсеместной. Друг шел на друга, семьи разделялись, а старые союзы начали распадаться. Дамблдор вздохнул, когда его мысли воскресили всю ту смерть и разрушения, что были принесены. Он лениво подумал о том, что если бы он смог предвидеть, какие беды создадут действия тех двух подростков, он бы убил их сам. Он сделал бы все, чтобы они не вдохновили народ на создание сельских ополчений, унесших жизни стольких членов благородных и старых семей. Но он не мог вернуться в прошлое, чтобы изменить его — не потому, что боялся изменить будущее, а потому, что технологии не позволяли отправить кого-либо назад более чем на пару дней. Но если бы он мог, он бы вернулся и стер само существование иллюзорных и загадочных лорда и леди Ивнингшейд.

***

Гарри спускался на завтрак в Большой зал; было еще довольно рано, без четверти семь, но ему не терпелось начать день. Он был без сознания два дня и очнулся поздно вечером во вторник, чувствуя себя таким изможденным, будто переплыл Ла-Манш туда и обратно по меньшей мере полдюжины раз. Белла разрыдалась от счастья, когда он наконец очнулся, но затем в течение следующего часа била и ругала его за то, что он — чертов безрассудный гриффиндорец, ищущий смерти. Потом все вернулось к рыданиям, которые в итоге привели к интенсивному раунду любви, затянувшемуся до глубокой ночи — или раннего утра, смотря с какой стороны посмотреть. Гарри до сих пор не мог согнать с лица глупую ухмылку, шагая по древнему замку. Белла рассказала Гарри о его состоянии и о том, что она узнала из дневников Ивнингшейдов о сильных сторонах и ограничениях их семейной магии. Белла, что неудивительно, тоже почувствовала, как внутри нее начинает пробуждаться новая магия. Из прочитанного она знала, что это, скорее всего, произойдет. Она обнаружила и объяснила Гарри, что, когда они заявили права друг на друга, они непреднамеренно призвали древний обряд бракосочетания. Задолго до того, как появились такие формальные вещи, как свадьбы и обряды связывания рук, существовал брак по любви и магии. Конечно, для этого должны были быть соблюдены определенные условия, и среди этих условий были преданность пары друг другу и их взаимное признание вместе со статусом Гарри как главы рода. Хотя это и не учитывало абсолютно все детали, этого было достаточно, чтобы магия связала их двоих узами. И с этим связыванием, объяснила она, кровь Ивнингшейдов начнет проявлять себя в ней и начнет тонко изменять ее магию, пока та не станет доминирующей. Но, подобно оружию гоблинской работы, магия Ивнингшейдов впитывала в себя ту магию внутри нового носителя, которая делала ее сильнее, и таким образом каждое новое поколение Ивнингшейдов оказывалось мощнее предыдущего. Так что магия Блэков, включающая склонность и талант к темной магии, будет поглощена и передана дальше, а также скрытая способность к метаморфомагии, дремавшая в течение нескольких поколений, будет впитана и сможет проявиться в детях Беллы и Гарри. Гарри был потрясен всем, что узнала Белла, и чувствовал облегчение, если не крайнюю удачу, от того, что не убил себя. Ему придется по-настоящему сосредоточиться на изучении семейных дневников и узнать больше о своей магии, чтобы случайно не отправить себя на тот свет. Белла также узнала несколько очень интересных фактов об их кольцах: они были рождены и выкованы из крови Ивнингшейдов, и кольца могли идентифицировать любого с кровью Ивнингшейдов, независимо от того, насколько дальним было родство. Кольца также могли использоваться как магический фокус; используя и фокусируя магию внутри крови, создавшей кольцо, его можно было использовать вместо палочки, хотя со стороны казалось бы, что владелец творит беспалочковую магию. Еще одним преимуществом было то, что кольца предупреждали владельца о любой чужеродной магии, наложенной на него, такой как следящие чары или чары принуждения, и реагировали защитой против любой ментальной атаки. Хотя кольца не обеспечивали полной ментальной защиты от атак вроде легилименции, они посылали магический импульс, чтобы сорвать попытку. Белла настоятельно рекомендовала Гарри продолжать изучать окклюменцию вместе с ней, чтобы он мог лучше защищать свой разум — на случай, если кольцо по той или иной причине не сможет физически остановить ментального агрессора. Гарри быстро согласился: ему не нравилась мысль о том, что кто-то может залезть ему в голову. Они оба решили, что им нужно появиться в своем собственном времени. Белла была уверена, что люди задаются вопросом, куда она подевалась, и предполагала, что во времени Гарри его тоже ищут. Гарри планировал сказать любому, кто решит допросить его о местонахождении, что он был физически неспособен посещать занятия последние пару дней — что было правдой, но не раскрывало всей истории, чего он и не собирался делать. Пока Гарри шел по замку, его кожа покалывала от магии, текущей сквозь древнее сооружение. Хотя он не мог определить, что означает каждый толчок и покалывание, он начинал распознавать определенные узоры в магии, текущей вокруг него. Некоторые защитные чары он определенно мог идентифицировать, другие, как он полагал, выучит со временем. Он узнал, что это один из магических даров Ивнингшейдов, и с практикой он научится его контролировать. Его очень заинтриговало искусство физической манипуляции; от Беллы он узнал, что это самый опасный, если не один из самых полезных семейных секретов. Изменять саму структуру и плотность своего тела было невероятно захватывающе, но он понятия не имел, как ему это удалось в Хогсмиде или даже как попытаться сделать это сейчас. Это было то, что ему нужно было поискать в семейном Гримуаре. Прежде чем он осознал это, он вошел в Большой зал; к счастью, студентов было немного, и никто не обратил на него внимания. Он собирался направиться к столу Гриффиндора — автоматический рефлекс после четырех лет, — но тут же изменил направление, увидев знакомую копну длинных светлых волос, сидящую в одиночестве за столом Когтеврана. — Доброе утро, Гарри Поттер, — поприветствовала Луна, не поднимая глаз от своей тарелки с завтраком. Гарри больше не удивляла кажущаяся провидческой способность Луны узнавать, когда он рядом. Однако он был удивлен, увидев впечатляющую реплику пирамид Гизы, сделанную из бобов и тостов, и сфинкса из большой сосиски. — Доброе утро, Луна, можно к тебе присоединиться? — спросил Гарри свою причудливую подругу. Луна посмотрела на него. — Значит, это все еще ты? — это было наполовину утверждение, наполовину вопрос. — Э-э… думаю, да, — ответил Гарри. — Это объясняет, почему ты меня не поцеловал, — Луна пожала плечами. — А? — был единственный ответ Гарри. — Ну, мой Гарри поцеловал бы меня, желая доброго утра, но я полагаю, ты мог быть одним из других Гарри — один из них, в частности, своего рода мерзавец… слишком много нарглов ползает вокруг его головы, понимаешь ли, — заговорщицки прошептала Луна. — Но ты, кажется, первый Гарри, мой друг Гарри, и хотя ты очень милый, я надеюсь, что другой Гарри не заставит себя долго ждать… я с нетерпением жду поцелуев. — Луна мечтательно улыбнулась. — Ты меня запутала, Луна, — Гарри покачал головой. — В конце концов — да, — нахмурилась Луна. — Но когда ты покинешь меня, появится другой Гарри, хотя есть несколько возможных вариантов тебя, которые могут прийти, и не все они приятные. Лично я надеюсь на того, кто станет моим парнем — он будет таким милым и на вкус как ириска, когда мы будем целоваться. — Луна улыбнулась и облизнула губы. — О-о… кей, — произнес Гарри, подумав, что ее комментарий был немного жутковатым. — Кроме того… — продолжила Луна. — Нехорошо целовать женатого мужчину, хотя, полагаю, невинный поцелуй не был бы слишком скандальным. Ты бы хотел поцеловать меня, Гарри? — невинно спросила Луна, и ее серо-голубые глаза заблестели. Гарри в ошеломленном недоумении уставился на подругу. — Откуда ты узнала, что я… поцелуй… что? — Знаешь, ты очень милый, когда в замешательстве, — музыкально хихикнула Луна. Гарри покачал головой и усмехнулся вопреки самому себе. — Луна… — осторожно начал он. — Можно тебя кое о чем спросить? — Конечно, можно, Гарри, — заявила она, зачерпнув довольно большую ложку пудинга со вкусом ириски и роскошно простонав, пока сладкая субстанция перекатывалась по ее языку. — Ясно. — Гарри приподнял бровь. — Гм… Я тут подумал… видишь ли, ты, кажется, кое-что знаешь… — Я знаю много чего, Гарри; я все-таки когтевранка, — сказала Луна будничным тоном. — Несомненно. Но я пытался спросить… ну, я знаю, что ты видишь магию и все такое, у меня недавно развился такой же талант, но есть ли в твоих способностях нечто большее? Я имею в виду — ты… ты провидица? Это то, что я пытаюсь спросить. Просто ты, кажется, знаешь вещи, которые знать не должна. Луна медленно положила ложку на стол, переплела пальцы и положила руки на колени. Она мгновение смотрела в свою тарелку, прежде чем снова поднять голову и испытующе заглянуть Гарри в глаза. Гарри видел, что она словно что-то обдумывает; ее взгляд был сфокусированным и ясным, и он впервые увидел интеллектуальную глубину человека, сидящего перед ним. Гарри почувствовал, как вокруг него воздвигается щит тишины, что его удивило. Он видел пряди магии, исходящие от Луны, которые, казалось, питали этот щит. Она понимающе улыбнулась ему, почувствовав, что он видит магию. — Семейная магия моей матери очень… уникальна, — начала Луна, пока Гарри переключал внимание на стройную блондинку. — Мы не провидцы, Гарри — по крайней мере, не в том смысле, как наш мир определяет провидцев. Магия — забавная штука, то, как она приливает и отливает вокруг нас, — сказала Луна, взмахнув рукой в воздухе. — Большинство ведьм и волшебников в нашем мире видят магию лишь как вещь, инструмент, который мы можем подчинить своей воле. Но она гораздо больше, Гарри. Это живое существо, живое существо, которое существует внутри нас, но оно также выходит за пределы физического мира и свободно перемещается между пространством и временем. Каждый из нас источает магическую энергию, даже когда мы не призываем ее, и мы выделяем большее количество в зависимости от того, что мы делаем или что колдуем. Эта магия оставляет отголоски, которые перемещаются в пространстве и времени и за их пределами. Женщины в моей семье чувствительны к этим отголоскам и способны извлекать из них определенные вещи. Это дает нам возможность заглянуть в то, что могло бы быть. Позволь мне прояснить этот момент, Гарри: магия течет не только в нашей реальности, но и во многих реальностях, и она движется туда-сюда. Так что отголоски, которые мы видим, могут быть из любой реальности; трудно понять, какие относятся к этой реальности в противовес другой. — сказала Луна. — Звучит так, будто это очень запутанно, — ответил Гарри. Луна улыбнулась и кивнула. — Я стараюсь как можно чаще расфокусировать свой разум, чтобы избежать отголосков, но это не всегда срабатывает. Однако в отголосках есть узоры, если присмотреться достаточно внимательно, и иногда я могу следовать за нитью хотя бы какое-то время и с разумной уверенностью сказать, затронет ли это меня или нет. Но вариации есть всегда. Например, я знаю, что ты скоро покинешь меня и другой ты займет твое место; чего я не знаю — так это какой именно «ты» появится, я видела по меньшей мере пять возможностей. В двух из них мы становимся парой, и одна из них приведет к браку. Другие… ну, ты оказываешься своего рода мерзавцем. Как я уже говорила, я надеюсь, что тот, кто станет моим будущим мужем, займет твое место. — сказала Луна с румянцем на щеках. — Так ты видишь, что со мной происходит? — спросил Гарри, похлопав себя по груди. — Я пыталась проследить за твоим магическим отголоском, но это было очень трудно, потому что твоя магическая подпись почему-то медленно меняется. Что я точно знаю — так это то, что твое будущее лежит где-то в прошлом, и это меня путает. Я вижу отголоски из прошлого, в этом нет ничего странного, но они исходят от людей того времени, а ты не из того времени, и все же я определенно видела отголосок твоей магии, идущий из прошлого. Так что я могу только предположить, что ты как-то путешествуешь во времени. — заявила Луна, многозначительно глядя на друга. Гарри посмотрел на подругу и задумался, стоит ли рассказывать ей о том, что с ним происходит. Она практически только что сказала ему, что знает о его путешествиях в прошлое, так что правда не сможет ему навредить — рассудил он. — Ты упомянула что-то о том, что я женат, — спросил Гарри подругу. Луна кивнула. — Хотя кольцо невидимо для невооруженного глаза, я вижу его магию. Я также вижу, как кольцо испускает нить магии, которая, кажется, ищет что-то или кого-то. — Луна понимающе улыбнулась. — Я видела такой тип магии в кольцах раньше — такие кольца очень редки и обычно принадлежат мужу и жене, как правило, лорду и леди древнего рода, — ответила Луна. — Так что очевидно, у кольца есть пара, что приводит меня к выводу, что ты женат. — Ты слишком проницательна, Луна, — усмехнулся Гарри. — Встретимся у большого дуба у Черного озера после ужина сегодня; есть кое-что, что я хотел бы тебе рассказать. — Гарри решил довериться своей эксцентричной подруге. — Договорились, Гарри, — сказала Луна, когда они оба встали и вместе направились к вестибюлю. — О, еще кое-что, Гарри, — сказала Луна, поворачиваясь к нему и хватая его за воротник; прежде чем он успел среагировать, Луна прильнула к его губам в твердом, но целомудренном поцелуе. — Хм, это было неожиданно, — ответила Луна, когда отпустила его. Ошеломленный случившимся, Гарри спросил: — Что было неожиданным? — Ты вовсе не на вкус как ириска, — ответила она, приподняв бровь. — О. А на что я на вкус? — ответил Гарри, ощущая от Луны легкий привкус клубники. — Корица. Ты на вкус как корица. Что ж, надеюсь, Гарри со вкусом ириски придет, когда ты уйдешь. — Луна улыбнулась, прежде чем ускакать прочь. — Гарри, ты встречаешься с Луной Лавгуд? — спросил удивленный голос за его спиной. — Привет, Гермиона, — Гарри обернулся, дружелюбно приветствуя свою бывшую лучшую подругу. — И нет, я не встречаюсь с Луной, мы просто хорошие друзья. — Гарри усмехнулся, все еще ощущая привкус клубники на губах. — О, — ответила Гермиона, и ее голос стал мягче и обеспокоеннее. — Гарри, где ты был последние пару дней? Все за тебя волновались. Профессор Дамблдор раз десять подходил ко мне и спрашивал о тебе. — Я немного приболел и решил отлежаться пару дней, — ответил Гарри. — Почему ты не пошел к мадам Помфри? — спросила она. — А кто сказал, что я не ходил? — парировал Гарри. — Она сказала. Я спрашивала, — ответила Гермиона, скрестив руки на груди. — Ну, я не хотел ее беспокоить, в этом не было ничего опасного для жизни, — соврал Гарри; по словам Беллы, он был очень близок к тому, чтобы протянуть ноги. — Что ж, я рада, что тебе лучше, — ответила Гермиона, расслабив руки. — Ты уже ел? Гарри был так поглощен разговором с Луной, что совсем забыл перекусить. — Нет, я бы не отказался что-нибудь съесть, — ответил Гарри. На этот раз Гарри последовал за Гермионой к столу Гриффиндора. Он придвинул к себе тарелку и начал наполнять ее едой. Все больше студентов заходили в Большой зал, чтобы перекусить перед началом уроков. Он заметил Винсента Крэбба, вошедшего с другим слизеринцем, которого, как он полагал, звали Тео Нотт. Они шли по обе стороны от симпатичной девушки с темно-русыми волосами и каштановыми прядями. Гарри нахмурился в раздумьях. Он не мог припомнить, чтобы видел эту девушку раньше; она была очень красивой, и он был уверен, что заметил бы ее раньше. — Гермиона… — начал Гарри. — На Слизерин за последние пару дней перевели новую студентку или что-то в этом роде? — Нет, а что? — спросила Гермиона. — Ну, за столом Слизерина сидит новая девушка между Крэббом и Ноттом, — заявил Гарри. Гермиона подняла глаза от завтрака в сторону стола Слизерина. — Ха-ха, Гарри, очень смешно. — Я не шучу, Гермиона, кто эта девушка между Крэббом и Ноттом? — снова спросил Гарри, искренне заинтересовавшись. Гермиона закатила глаза. — Я не знаю, во что ты играешь, Гарри, мы знаем ее с первого курса… напыщенная девка. — Гермиона, выражайся! — в шутку отчитал ее Гарри. — Думаю, я бы ее запомнил. — Ты серьезно, Гарри?! — фыркнула Гермиона. — Вы с Малфоем враги с поездки на первом курсе! — При чем тут Малфой? — спросил Гарри. — При чем тут…! Гарри, вы с Антуанеттой Малфой вцепляетесь друг другу в глотки с тех пор, как мы впервые встретили эту французскую выскочку, когда она ворвалась в наше купе с Крэббом и Ноттом на первом курсе! — прошипела Гермиона. — О чем ты говоришь, Гермиона? Драко Малфой ворвался в наше купе на первом курсе с Крэббом и Гойлом. И он вовсе не француз, насколько я помню, — ответил Гарри в изнеможении. Гермиона приложила руку ко лбу Гарри. — Ты все еще болен, Гарри? — с беспокойством спросила она. — Я никогда не слышала о каком-то Драко Малфое, и кто такой Гойл? Гарри в недоумении уставился на подругу. «Как она может не знать, кто такой Драко Малфой?!» — гадал он. — Не может быть! Неужели я… я что-то изменил? — пробормотал он себе под нос. — Гарри, ты в порядке? — нерешительно спросила Гермиона, мягко положив руку ему на лоб. — Гермиона, подыграй мне на мгновение — забудь, что я вообще что-то знаю о Малфое. Расскажи мне о нем, э-э, то есть о ней, — попросил Гарри. Гермиона бросила на Гарри обеспокоенный взгляд. — Х-хорошо, Гарри, — ответила она. — Что ты хочешь знать? — Все, — ответил он. Двадцать минут спустя Гарри был ошеломлен тем, что рассказала ему Гермиона. Оказалось, что Малфои бежали во Францию еще до того, как первая война с Волдемортом по-настоящему началась. Люциус и его жена, Эсмеральда дю Дампьер, вернулись в Британию, чтобы их единственный ребенок, Антуанетта Малфой, могла учиться в Хогвартсе. Антуанетта была избалованной, во многом как и Драко, но если Драко больше «гавкал», чем «кусал», то эта версия Малфоя была хитрой как кошка и одной из лучших учениц на их курсе. Гарри решил держаться от нее как можно дальше. Гарри гадал, какие еще изменения произошли: очевидно, Гойл так и не попал в Хогвартс — он подумал, не был ли старший Гойл убит во время нападения в Хогсмиде. Он не спрашивал Беллу о жертвах, но полагал, что это возможно. Гарри ждал начала урока Заклинаний вместе с Гермионой, когда все вытянулись при появлении директора школы. — А, Гарри, не мог бы ты проводить меня в мой кабинет? Мне нужно перекинуться с тобой парой слов, — Дамблдор выдал свою лучшую дедушкину улыбку. — Но у меня сейчас урок, сэр. И это Лорд Блэк, если вы помните, — резко ответил Гарри. — Это не может подождать до конца урока? — сказал он, внимательно наблюдая за директором. — Боюсь, что нет. Это довольно важно, — настаивал Дамблдор. — Профессор Макгонагалл будет присутствовать? — спросил Гарри. — Разумеется, Гарр… Лорд Блэк, — Дамблдор улыбнулся, но улыбка, казалось, не коснулась его глаз. — Увидимся позже, Гермиона, — сказал Гарри лохматой девочке и отвернулся, следуя за Дамблдором. К удивлению, профессор Макгонагалл действительно ждала их у каменной горгульи-стража. У Гарри возникло подозрение, что Дамблдор был не совсем честен. Она выглядела облегченной, увидев его; он заподозрил, что она тоже волновалась из-за его отсутствия. Ему стало немного стыдно, но он действительно был недееспособен. — Мистер Поттер, — поприветствовала его суровая шотландка. — Здравствуйте, профессор, — ответил Гарри с кивком. — Вы здоровы? — спросила она с легкой тревогой в голосе. — Теперь да, профессор, я ценю вашу заботу, — он тепло улыбнулся. Она кивнула, затем положила руку ему на плечо, и они проследовали в кабинет директора. Гарри и Минерва вошли в просторный круглый кабинет и заняли два кресла напротив большого богато украшенного дубового стола. Дамблдор сел на свое место, откинулся в кресле и внимательно наблюдал за Гарри, пока тот усаживался. У Дамблдора была раздражающая привычка хранить молчание и пристально смотреть на человека, которого он пытался запугать, в течение нескольких долгих минут. Неловкая тишина заставляла большинство людей нервно ерзать и терять самообладание — это была игра воли, борьба за власть, и Дамблдор был в ней мастером. Когда люди теряли равновесие, они обычно становились более восприимчивы к тонким манипуляциям и внушению. Он хотел, чтобы Гарри потерял равновесие — нет, ему это было нужно. Гарри должен понять, что именно он… Дамблдор… контролирует ситуацию и обладает властью. Его нужно заставить поверить в то, что только через подчинение величайшему из ныне живущих волшебников он может надеяться пережить встречу с Волдемортом. — Лорд Блэк… — Дамблдор наконец прервал тишину, слегка раздосадованный тем, что Гарри не проявил никаких признаков испуга или нервозности. — Будьте добры объяснить, почему вы не посещали занятия последние два дня? — спросил Дамблдор. — И я хочу знать, где именно вы живете. Мистер Уизли заявил, что вы ни разу не переступили порог спален с начала семестра. — На первый вопрос, директор: я был болен и не хотел ухудшать свое состояние посещением уроков, — твердо сказал Гарри. — Тем не менее, вы не обратились к мадам Помфри и даже не зашли в больничное крыло, — констатировал Дамблдор. — Я не счел это необходимым в данном случае. Я просто чувствовал себя неважно — никаких сломанных костей или опасных для жизни травм, — прокомментировал Гарри. Дамблдор пристально смотрел на Гарри, пытаясь прочесть его, но почему-то не обнаруживал поверхностных мыслей, которые обычно мог уловить у мальчика. Это было необъяснимо: Поттер всегда был для него открытой книгой. Его мысли и эмоции были так близко к поверхности, что даже первокурсник мог сказать, что он чувствует или о чем думает. «Кто-то учил его контролировать свои эмоции и мысли», — размышлял он. — «Наверняка это Грейнджер!» — Девчонка становилась настоящей помехой, и он не исключал, что она вычитала что-то об окклюменции и наставляла Поттера, как защищать свои мысли. С ней он разберется позже. — В будущем, мистер Поттер, я требую, чтобы, если вы больны настолько серьезно, что не можете посещать занятия, вы наносили визит нашему целителю. Это понятно? — отчитал Дамблдор. Гарри натянуто улыбнулся: — Разумеется, директор. — Теперь ко второму вопросу. Где вы живете с начала семестра? — Дамблдор сурово посмотрел поверх своих очков-половинок. — Как вам несомненно известно, в прошлом году мой факультет подверг меня остракизму, и последние несколько месяцев учебного года мне пришлось провести на койке в больничном крыле. Когда я приехал в этом году, однокурсники сообщили мне, что мое изгнание все еще в силе, — бесстрастно ответил Гарри. — Насколько мне известно, ваши однокурсники недавно отменили ваше изгнание и вам разрешено вернуться в башню Гриффиндора, — ответил Дамблдор. — Вот как? Рад за них, но я не собираюсь возвращаться в башню, — холодно ответил Гарри. Дамблдор снисходительно улыбнулся. — Боюсь, у вас нет выбора, кроме как вернуться — все студенты должны проживать в спальнях факультета. — В прошлом году это правило, похоже, не имело значения, директор. Я бы вряд ли назвал больничное крыло спальней факультета, а вы? — парировал Гарри. — Это было досадное недоразумение в прошлом году, Гарри, и я приношу свои извинения, но, возможно, я смогу загладить вину, позволив вам занять спальню старост Гриффиндора — у вас будет отдельная комната, но вы по-прежнему будете в башне. — Дамблдор великодушно жестикулировал. — Не думаю, директор. К тому же мне вполне комфортно там, где я сейчас. — ответил Гарри. — И где же это именно? — спросил Дамблдор, наконец добравшись до того, что хотел узнать; тот факт, что замок скрывал от него эту информацию, выводил его из себя, делая слежку за мальчиком невозможной. Гарри не собирался выдавать сумасшедшему старику свое истинное местоположение, вместо этого он предложил ему правдоподобную альтернативу. — В настоящее время я проживаю в одной из палат Лордов, — уверенно ответил Гарри. — Забавно, что вы ни разу не упомянули, что эти комнаты доступны для студентов, являющихся главами своих родов. К счастью, я узнал об их существовании и обосновался в одной из них, — твердо ответил Гарри. — Понимаю… — «Грейнджер!» — яростно подумал директор. — Уверяю вас, это было лишь упущение с моей стороны. Ими редко пользовались в последнее столетие. Но неужели вам не хочется воссоединиться со своими друзьями и другими членами Гриффиндора? Уверен, они были бы счастливы вашему возвращению. — Дамблдор ободряюще улыбнулся. — Меня выставили за дверь, директор! У меня нет желания воссоединяться с теми, кто отвернулся от меня, и я не хочу иметь с ними ничего общего, — выплюнул Гарри; гнев на мгновение взял верх, прежде чем он снова взял эмоции под контроль. Дамблдор подумал, что он действительно неверно рассчитал реакцию Гарри на его изгнание из Гриффиндора — то, что он сам когда-то поощрял. Он верил, что это смирит мальчика, сделает его более податливым, но вместо этого это ожесточило его, сделало более дерзким и независимым. Да, он совершил ошибку в обращении с мальчиком Поттером, он признавал это теперь, но ему все еще был нужен этот мальчик, чтобы вернуть порядок в хаос и позволить Общему Благу снова вернуться в нужное русло. — Гарри, Гарри… — начал Дамблдор. — Я неоднократно просил вас, директор, не обращаться ко мне столь фамильярно. Вы будете обращаться ко мне либо «мистер Поттер», либо «лорд Блэк», — холодно заявил Гарри. — Прошу прощения, мистер Поттер, но я нахожу неразумным ваше нежелание дать одноклассникам возможность делом доказать свое раскаяние в том, что произошло в прошлом году. Они искренне раскаиваются и хотели бы получить прощение за свои проступки против вас. Конечно, вы можете позволить себе такую щедрость. — Я вполне готов простить, — прокомментировал Гарри улыбающемуся Дамблдору. — Однако я не забуду и не поставлю себя в положение среди них, где я буду кем-то большим, чем просто терпимым к ним. А возобновление совместного проживания — это больше, чем я готов дать. Так что я останусь там, где я есть, согласно моему праву лорда, и на этом мы закончим дискуссию, директор. А теперь, если больше ничего нет, я хотел бы подготовиться к следующему уроку. — Гарри встал и, не удостоив Дамблдора вторым взглядом, попрощался с Минервой и покинул кабинет. Когда Гарри ушел, Альбус повернулся к Минерве. — Боюсь, он склоняется к тьме, Минерва. Грустно видеть, когда человек отворачивается от друзей. — пафосно изрек Дамблдор. — Он определенно не склоняется к тьме, Альбус! Но если бы это случилось, я подозреваю, причиной стали бы твои интриги и вмешательство в его жизнь. Он не инструмент, Альбус! Он молодой человек, и клянусь — если ты продолжишь манипулировать этим мальчиком или кем-то вокруг него, я добьюсь твоего смещения из этого учреждения! — прошипела Макгонагалл. — Ты забываешься, Минерва! Ты была добровольной участницей того, как Гарри направляли, и я не желаю слушать твои ханжеские рассуждения сейчас о том, как я обхожусь с мальчиком! Не забывай о своем собственном соучастии в испытаниях на первом курсе с Философским камнем. А затем — о твоем отказе защитить его от ложных обвинений в том, что он наследник Слизерина, на втором курсе. А затем было последнее предательство на четвертом курсе, когда ты позволила изгнать его со своего факультета. Он не получил никакой поддержки от своего декана; фактически, ты ни разу не защитила его утверждение, что он не бросал свое имя в кубок. Нападения на него не расследовались, и никто не был наказан. — Ах ты подонок! — прорычала Минерва. — Только по твоим приказам и из-за моей слепой веры в тебя я позволила всему этому случиться! — закричала она. — Если и есть вина, Минерва, мы делим ее поровну — ты не была под Империусом. Но, независимо от твоих чувств сейчас, Гарри — это ТОТ САМЫЙ, кто должен противостоять Волдеморту. Мы оба знаем, что он недостаточно силен, чтобы победить его, но его жертва ослабит Темного Лорда настолько, что я смогу прикончить его раз и навсегда. Вот ради чего мы делали то, что делали. Флитвик, Помона, Северус, ты и я понимали: мальчик Поттер должен быть принесен в жертву, когда Волдеморт вернется. Это единственный способ спасти наше общество. — Я больше в это не верю, Альбус. Гарри заслуживает того, чтобы прожить свою жизнь, он заслуживает счастья, любви и возможности состариться. То, что я сделала с этим милым мальчиком, станет позором и грехом, который я унесу с собой в следующую жизнь. Но с этого дня и до самого конца я буду защищать его. Поэтому я честно предупреждаю тебя, Альбус: прекрати все, что ты планируешь, и оставь Гарри в покое. — решительно заявила Минерва. — Ты разочаровываешь меня, Минерва. Ты как никто другой знаешь, какую боль принесла прошлая война. Неужели ты готова пожертвовать безопасностью и жизнями других ради защиты одного мальчика, незначительной пешки в великом замысле жизни? — Нет, Альбус, разочарование испытываю я — от того, что вместо того, чтобы помочь и укрепить Гарри, ты предпочел вести его как агнца на заклание. Пусть он Избранный, но я отказываюсь бросать мальчика на произвол судьбы, и ты увидишь, что другие профессора поддержат меня в этом, за одним очевидным исключением. Мы научим Гарри всему, что знаем, и будем защищать его до последнего вздоха. Поэтому я снова говорю тебе, Альбус Дамблдор: ОСТАВЬ. ЕГО. В ПОКОЕ! — закончила Минерва с огнем в глазах, грозившим испепелить всё вокруг. Не говоря больше ни слова, она круто развернулась на каблуках и вышла из кабинета, с силой захлопнув дверь. Дамблдор прищурившись смотрел вслед своей заместительнице, вылетевшей из кабинета. Она потеряла видение цели — они все его потеряли, всё то, чего он пытался достичь. Он больше не мог полагаться ни на кого в замке в качестве помощника, кроме, разве что, Северуса, но поскольку Северус был вынужден принести учительскую клятву, его возможности были ограничены. Другим вариантом была вербовка студентов для своего дела: младший Уизли уже был на его стороне — требовалось всего несколько галлеонов в неделю, чтобы мальчишка оставался добровольным шпионом и исполнителем. Он был уверен, что найдется немало других учеников, которые ухватятся за шанс стать его глазами и ушами в замке. Информация была властью, и из-за отказа самого замка шпионить для него, он больше не получал сведений, необходимых не только по мальчику Поттеру, но и по другим ключевым ученикам, за которыми присматривал. К тому же уже назрела необходимость выяснить, что замышляет лохматая девчонка — она становилась досадной помехой, и с ней нужно будет разобраться в ближайшее время. Ее влияние на Гарри осложняло дела, и он не мог этого допустить.

***

Белла была удивлена, что ее отсутствие почти никто не заметил, кроме сестер. Казалось, нападение в Хогсмиде заставило многие семьи приехать в Хогвартс, чтобы проверить своих сыновей и дочерей и убедиться, что те в порядке. Все занятия были отменены на неделю, чтобы дать студентам возможность оплакать потерю одноклассников и присутствовать на похоронах. От Андромеды Белла узнала, что их отец получил разрешение от Дамблдора для трех сестер отправиться домой на выходные. Они были не единственными студентами, получившими такое разрешение: многие родители хотели, чтобы дети приехали домой, дабы они могли воочию убедиться, что их чада живы и здоровы. Ей также сообщили, что Гарри получил личное приглашение от Ориона посетить семью вместе с Беллой. Белле было любопытно и даже немного боязно везти Гарри домой. Она не думала, что они попытаются что-то предпринять против него — особенно после того, как увидели, что он сотворил с Пожирателями Смерти в Хогсмиде. Она обсудит это с Гарри, и они примут решение. Также Белла подумала, что пока в школе царит такая неразбериха, они с Гарри могли бы отправиться в Гринготтс и снова посетить сейфы Ивнингшейдов. Там было много других книг, дневников других глав семей и, не говоря уже о семейном Гримуаре. Как Ивнингшейд, она теперь могла открывать книгу без последствий, и ей до смерти хотелось узнать больше об этой загадочной семье. Ей также было любопытно узнать, зафиксирован ли ее статус леди Ивнингшейд в банке или, если на то пошло, в Зале Записей в Министерстве. Настроение в замке было торжественным, и в то же время в воздухе густо ощущались тревога и страх. Это поколение ведьм и волшебников не знало ужасов войны. Великая война закончилась до их рождения, так что столкнуться с уродством войны в столь ужасающей форме было очень тяжело. «Ежедневный пророк» в очередной раз опубликовал имена погибших Пожирателей Смерти — это был буквально список «кто есть кто» в чистокровном обществе; также был опубликован список имен убитых студентов и жителей деревни. Министр пыталась предстать в образе объединителя, потакая чистокровным фанатикам в речи, произнесенной через несколько часов после нападения, но это дало обратный эффект. Умеренные и либералы требовали ареста и судебного преследования руководства чистокровного движения и немедленного заключения лорда Волдеморта. По сообщениям «Пророка», возмущение народа было столь велико, что охране министра пришлось выставлять перекрывающиеся щиты, чтобы защитить ее со всех сторон от летевшего мусора, пока они поспешно пробирались к месту аппарирования. Белла заметила, что несколько студентов яростно перешептывались и тыкали в нее пальцами, пока она шла к внутреннему двору, где ее ждали Андромеда и Нарцисса. Несколько слизеринцев в особенности одарили ее ледяными взглядами, но Белла не выказала ни тени беспокойства; она не спеша шла по коридорам с высоко поднятой головой и в ответ бросила несколько собственных ледяных взглядов, которые действительно возымели нужный эффект, заставив тех, на кого она смотрела, в тревоге отвернуться. Белла беспрепятственно дошла до сестер. Нарцисса первой подбежала к ней и обхватила руками за талию. — О, Белла, я так волновалась, когда мы не могли тебя найти! Энди сказала, что с тобой, скорее всего, все в порядке и ты со своим парнем, но я все равно переживала. — Нарцисса плакала от радости, видя, что ее старшая сестра действительно жива и здорова. — Прости, что заставила тебя волноваться, Цисси, но я присматривала за Гарри, — ответила Белла, еще раз крепко прижав сестру к себе. — Кто такой Гарри? Это так зовут твоего парня? — спросила Цисси, широко улыбаясь. — Нет, так зовут моего мужа, — усмехнулась Белла, глядя на застывшие лица сестер. — Рано или поздно вы бы об этом узнали, но я прошу вас ничего не говорить об этом никому здесь, в школе, — произнесла Белла серьезным тоном. — Ты замужем?! — спросила Нарцисса. — Как это случилось и когда?! — допытывалась Андромеда. — В воскресенье, и довольно спонтанно, — ответила Белла с улыбкой. — Ого! — ахнула Нарцисса. — Он подарил тебе кольцо? — У меня есть кольцо, да, — ответила Белла, подняв левую руку и позволив кольцу стать видимым. Цисси восторженно вздохнула, увидев его, но Андромеда побелела как снег. — Белла, ты хоть знаешь, герб какого дома на этом кольце? — ахнула Андромеда. — Знаю, — серьезно ответила Белла, встретившись взглядом с сестрой. — Значит, это правда? В Англии есть Ивнингшейд? — прошептала Андромеда, а Нарцисса испуганно пискнула. — Это ведь просто сказки на ночь, в-верно? — нервно спросила Нарцисса. — Я имею в виду, на с-самом деле Ивнингшейдов не существует, ведь так? — Есть как минимум один, и он мой муж и ваш зять. — Белла присела и обратилась к сестре. Глаза Нарциссы сменились с расширенных от страха на задумчивые, а затем на лице появилась ухмылка. — Круто! Теперь никто не посмеет тронуть наш род! — провозгласила Нарцисса. Белла усмехнулась выходке младшей сестры. Андромеда выглядела так, будто только что сопоставила факты, и ее лицо исказилось от ужасающего осознания. — Это были вы с ним в Косом переулке в прошлую субботу, не так ли?! И это вы с ним убили террористов в воскресенье в Хогсмиде! — спросила Андромеда, и ее челюсть отвисла. — Белла, ты убивала людей! — резко прошептала она. — Круто! — Замолчи, Цисси! — отчитала ее Андромеда. — Белла, как ты могла убить кого-то, как ты можешь быть с мужчиной, который убивает? Я этого не понимаю. Вы убили двенадцать человек! — Энди, эти ублюдки явились в переулок или в Хогсмид не на чертовы достопримечательности глазеть! Они были там, чтобы устроить как можно больше хаоса и убить любого, кто встанет у них на пути! Ради всего святого, Энди! Они убили мистера Белла! И убили бы нас, если бы мы не защищались! И ты была бы мертва прямо сейчас, Энди! Сгорела бы до чертовой корочки, если бы Гарри не убил тех людей, что мешали нам спасти тебя! Так что ты можешь взять свою высокомерную позу и засунуть ее себе в…! — Белла! Энди! — вмешалась Нарцисса. — Мы сестры, мы Блэки; мы не ссоримся на глазах у других! — отчитала она сестер. — Ты права, Цисси, — ответила Белла; ее грудь все еще тяжело вздымалась от вспышки гнева. — П-прости меня, Белла, — извинилась Энди, виновато опустив голову. — Просто все эти дни были чудовищно стрессовыми. Я… я не хотела обвинять тебя в… — В том, что я убийца? — предложила Белла, когда Энди замолчала в поисках нужного слова. Энди опустила глаза и кивнула. — И когда увидишь Гарри, пожалуйста, скажи ему, что я благодарна за то, что он сделал. Полагаю, я должна ему долг жизни. — Энди пожала плечами, слезы катились по ее фарфоровому лицу. Белла обняла сестру, и Энди тут же ответила ей, обвив руками шею старшей сестры. Цисси, не желая оставаться в стороне, обхватила обеих сестер за талии. Белла и Андромеда притянули ее к себе. — Грядут тяжелые времена, — прошептала Белла. — Нам нужно быть сильными и держаться вместе, что бы ни случилось. Я без колебаний защищу свою семью от любого, кто будет нам угрожать, любыми необходимыми средствами. — Белла посмотрела в глаза Андромеде, донося до нее смысл своих слов. Андромеда понимающе кивнула. — Так, когда планируется отъезд домой? — спросила Белла, отстранившись от сестер. — Папа организовал для нас портал на утро пятницы в 8:00. Он доставит нас в родовое поместье Блэков в Уэльсе. Дядя Орион созвал семейный совет, чтобы обсудить будущее семьи, судя по всему, — сообщила Нарцисса Беллатрисе. — В самом деле? — с любопытством спросила Белла. — Он сказал что-нибудь еще? — Не особо, но всю семью просили присутствовать на собрании в воскресенье вечером, — ответила Андромеда. — Ну так что, Белла, ты познакомишь нас со своим новым мужем? — с надеждой спросила Нарцисса, подпрыгивая на месте. Белла усмехнулась, глядя на младшую сестру. — Уверена, вы скоро с ним познакомитесь, — сказала она. — Энди сказала, что он очень красивый и обходительный, — восторженно произнесла Нарцисса. — А у него есть младший брат? — хихикнула она. Белла весело рассмеялась. — Боюсь, мне придется тебя разочаровать и сообщить, что он единственный ребенок в семье, — улыбнулась Белла. — Прошу прощения, могу я переговорить с вами, мисс Блэк? — спросил мужской голос постарше. Белла обернулась и чуть не подпрыгнула, увидев перед собой капитана авроров Аластора Грюма в красном плаще и со знаками отличия на воротнике. — Позвольте представиться. Мое имя — капитан авроров Аластор Грюм. Я надеялся задать вам несколько вопросов о нападении в Хогсмиде в минувшее воскресенье, — спросил ветеран Великой войны. — Прошу прощения, но я не могу говорить с вами без разрешения главы моего дома, — ответила ему Белла. Она поняла, что он, должно быть, видел ее там, а если он видел ее, то мог видеть и Гарри. Она не знала, как вести себя в этой ситуации. Она не могла отрицать свое присутствие — если он видел ее, это лишь вызвало бы у него любопытство и подозрение, что она пытается что-то скрыть. — Как раз на этот счет ваш дядя Орион дал мне разрешение поговорить с вами, и прежде чем вы спросите — я также переговорил с директором, который тоже дал свое согласие. — Белла сглотнула, но постаралась внешне сохранить невозмутимость. — Разумеется, капитан Грюм, но я не знаю, что я могла бы добавить к тому, что, я уверена, уже сообщили другие свидетели, которых вы опрашивали, — заметила Белла. — Мне просто нужно прояснить несколько моментов, мисс Блэк, и всё; вы же понимаете, что когда есть погибшие, мы должны быть очень тщательны в расследовании. Но, возможно, это не самое подходящее место для такой беседы, — сказал Грюм девушке. — Несомненно, — нерешительно ответила Белла. — Директор любезно разрешил нам воспользоваться его кабинетом для этой встречи. Если пожелаете, там может присутствовать директор или глава вашего дома, или ваш отец, если хотите, — предложил Грюм. — Думаю, я бы хотела, чтобы там присутствовала моя тетя Дорея Поттер, если вы не против? — сообщила ему Белла. Она подумала, что матриарх Поттеров будет заботиться о ее интересах, а что еще более важно — она слышала, что Грюм питал слабость к этой грозной женщине, которая, если память не изменяла, как минимум дважды спасала ему жизнь. — Не вижу в этом проблемы, но мне любопытно — почему? — спросил Грюм. — Я очень близка с тетей, она была со мной в Хогсмиде, и она разбирается в законах, — ответила Белла. Грюм на мгновение оценивающе посмотрел на девушку, гадая о причине просьбы. — Очень хорошо, мы можем связаться с ней через камин в кабинете Дамблдора. — Можем ли мы сделать это после ужина сегодня, капитан Грюм? Просто я знаю, что тетя Дорея днем работает волонтером в Святом Мунго, и мне бы не хотелось отрывать ее от дел. Это также позволило бы мне пообедать и собрать вещи для поездки домой на эти выходные. Грюм подозрительно посмотрел на девушку, но уступил. — Очень хорошо, мне все равно нужно заскочить в Святой Мунго, я могу поговорить с вашей тетей там и сообщить ей о встрече. — Спасибо, сэр, я буду готова к встрече сразу после ужина, — с облегчением произнесла Белла. Ей нужно было поговорить с Гарри и решить, как ей действовать. — Тогда увидимся вечером, — рявкнул Грюм и зашагал прочь от сестер. — Что это было? — полюбопытствовала Андромеда, глядя, как старый аврор направляется к воротам. — Не знаю, полагаю, он хочет узнать больше о нападении, — уклончиво предположила Белла. — Интересно, не связано ли это с тем, что твой муж — Ивнингшейд, — вставила Андромеда, приподняв бровь. Белла сделала глубокий вдох и выдохнула. — Послушайте, вы две — это секрет сестер Блэк! Вы не должны никому рассказывать о Гарри или о том, что мы женаты, — резко прошептала Белла сестрам. — Но почему? — разочарованно спросила Нарцисса; ей не терпелось рассказать сверстникам, что ее зять — член легендарной, если не печально известной семьи; она хотела, чтобы те задиры со Слизерина дважды подумали, прежде чем донимать ее или ее подругу. — Это сложно, Цисси, но вы должны пообещать мне, что пока сохраните мой секрет, — искренне попросила она. Нарцисса фыркнула и поморщилась, но кивнула. Она вытянула руку вперед ладонью от себя и поднятыми пальцами. — Клятва сестер. Андромеда сделала то же самое, а за ней и Белла; их руки соприкоснулись, образовав треугольник. Затем три сестры в один голос произнесли свое обязательство: — Клятва сестер! — Это был их собственный способ обещать хранить секреты друг друга. В этом не было магии, но сестры считали этот обет столь же незыблемым. Белла благодарно кивнула сестрам и обняла каждую. — Мне нужно идти встретиться с Гарри. Если кто-то будет спрашивать обо мне, просто скажите, что я плохо себя чувствовала и решила прилечь. — Получив кивки от сестер, Белла направилась обратно в Выручай-комнату.

***

Оказавшись в комнате, она попросила Хогвартс оповестить Гарри о том, что ей нужно его видеть. Десять минут спустя Гарри вошел в дверь с обеспокоенным выражением лица. — Все в порядке? — спросил Гарри свою жену, с которой они были связаны уже три дня. — У нас проблема, — начала Белла. — Грюм приходил ко мне сегодня и хотел поговорить о нападении; думаю, он хочет расспросить меня о тебе. Я должна встретиться с ним после ужина сегодня. — нервно проговорила Белла, расхаживая взад-вперед перед ним. Гарри схватил ее за руку, притянул к себе и обнял, пытаясь успокоить. — Все будет хорошо; мы что-нибудь придумаем, — заверил ее Гарри. — Я попросила, чтобы на встрече присутствовала тетя Дорея, — сказала ему Белла. Гарри вопросительно приподнял бровь. — О, почему? — спросил он. — Я думаю, нам нужен союзник, Гарри, и я считаю, что из всех моих родственников она самая надежная. Верю, что она захочет помочь нам и сохранить твой секрет. В конце концов, она твоя бабушка, и я не думаю, что она отвернется от собственного внука. — сказала Белла мужу, схватив его за руки и сжав их. Гарри тяжело вздохнул. — Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? Представляю, сколько вопросов у нее возникнет. — Гарри тяжело опустился на диван. Белла опустилась на колени перед ним, снова взяв его руки. — Гарри, она умна, хитра и у нее связи как ни у кого другого, но самое главное — она предана семье и обладает практичным умом. Она поймет необходимость хранить твои секреты. И я доверяю ей, Гарри, а ты знаешь, как трудно мне кому-то доверять. — Белла заверила свою любовь. Гарри глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Ладно, давай свяжемся с ней. Как думаешь, мы сможем встретиться с ней до официальной встречи? — Да, она всегда заходит домой на обед из больницы. Если мы свяжемся с ней сейчас по камину, у нас есть все шансы ее застать. — Белла едва успела договорить, как в очаге вспыхнул огонь, а на каминной полке появилась латунная баночка с летучим порохом. — Полагаю, Леди Хогвартс тоже считает это хорошей идеей, — усмехнулся Гарри. — Так, иди надевай свою парадную мантию! Я не хочу, чтобы тетя Дорея видела моего мужа в потрепанной школьной форме! — сказала ему Белла, подталкивая его к спальне. После их магического связывания Хогвартс убрала одну из спален, и теперь у них была одна большая общая комната. Гарри надел свежую белую рубашку, отглаженные брюки и свою лучшую мантию с гербом Ивнингшейдов. Он позволил волосам немного отрасти — теперь они доходили до плеч, и длина прижимала его обычно непослушную шевелюру, придавая ему вид аристократа старого мира. Пока Гарри был занят, Белла бросила горсть летучего пороха в огонь. — Обитель Поттеров! — позвала Белла и сунула голову в камин. Возникло легкое ощущение вращения, пока ее взгляд не сфокусировался на приемной, обставленной в викторианском стиле. — Тетя Дорея! — позвала Белла из камина. — Здравствуй, юная леди. — О, здравствуйте, дядя Карлус. — Белла поприветствовала дядю. — Чему я обязан удовольствием этого звонка? — тепло спросил Карлус Поттер. Это был высокий мужчина, около 6 футов 4 дюймов, худощавого телосложения; его волосы с проседью были средней длины, густые и зачесанные прямо назад. Самой поразительной чертой, однако, были его ярко-карие глаза, которые, казалось, всегда светились изнутри; они всегда были полны тепла и веселья и буквально притягивали к себе. — Я вообще-то искала тетю, она дома? — спросила Белла. — Да, дорогая, я здесь, — ответила Дорея Поттер, входя в комнату. — Так что я могу для тебя сделать, дорогая? — Я надеялась, что смогу поговорить с вами… э-э, наедине. — Белла извиняюще посмотрела на дядю. — О чем именно, дорогая? — полюбопытствовала Дорея. — Это касается того, что произошло в воскресенье в Хогсмиде… и моего… мужа. — приглушенным тоном ответила Белла. — Понимаю, — с интересом отозвалась матриарх Поттеров. — Мужа? Какого еще мужа?! — возмущенно спросил Карлус. — Почему мне не сообщили о свадьбе? — Это случилось довольно внезапно, — сказала Дорея мужу. — Позже я объясню всё, что смогу. — Она сочувственно похлопала его по руке. — Не терпится это услышать, — фыркнул Карлус. — Не обращай на него внимания, дорогая, — Дорея подмигнула племяннице. — Что ж, я с радостью встречусь с тобой. Предпочтешь прийти сюда или мне зайти к тебе? — Думаю, будет лучше, если вы придете сюда, тетушка, — ответила Белла. — Очень хорошо, дорогая. Твой камин открыт для подключения? — спросила Дорея. — Да, тетушка. — Тогда договорились: отстранись и оставь связь открытой, я сейчас пройду. И Карлус, дорогой, будь добр, предупреди целителя Куинси, что я не вернусь в больницу сегодня днем. — Получив кивок от мужа, она шагнула в камин вслед за тем, как Белла отстранилась. Дорея была впечатлена комнатой, в которой оказалась: она была уютно обставлена чудесными средневековыми гобеленами и мебелью из темного дерева. Там стоял удобный на вид диван и два мягких кресла — все это на очень большом ковре с замысловатым персидским узором. У одной стены стоял сервировочный столик с готовым чайным набором и тарелкой печенья. Вся комната действовала на нее успокаивающе. Гарри вошел в комнату и обнаружил, что его бабушка уже прибыла и осматривает помещение. Снова он почувствовал тепло в груди, глядя на эту величественную женщину. Несмотря на возраст, в ней сохранилась красота семьи Блэк; ее длинные черные волосы лишь недавно тронула легкая седина. Гарри слышал, что его бабушка и дедушка были в летах, когда у них наконец родился Джеймс, но она все еще оставалась очень привлекательной женщиной и обладала властной аурой, требовавшей внимания. — Добрый вечер, леди Поттер, благодарю вас за визит. — поприветствовал он формальным тоном, взял ее руку в свою и слегка поклонился над ней. Он сказал себе, что нужно будет поблагодарить Вальбургу за уроки чистокровного этикета. — Добрый вечер, лорд Ивнингшейд, — ответила Дорея с ответным легким кивком. Она едва не ахнула от прикосновения Гарри, которое на мгновение заставило ее мысли закружиться. — Должна признать, мне очень хотелось поговорить с вами еще с того инцидента в Хогсмиде. — Взаимно, леди Поттер, и, пожалуйста, зовите меня Гарри. Прошу вас, присаживайтесь. Не желаете ли чаю? — спросил Гарри, играя роль хозяина. — Это было бы чудесно, спасибо, Гарри, — ответила она. Белла подошла к чайному набору и налила тете и Гарри по чашке чая, а также налила себе. Дорея заняла одно из кресел, а молодая пара устроилась на диване напротив нее. Несколько мгновений стояла тишина, пока Дорея не поняла, что подростки сильно нервничают, и если они вообще собираются заговорить, то именно ей нужно разбить лед. — Чай восхитителен, но я полагаю, у вас были другие причины пригласить меня? — Дорея улыбнулась их внезапно побледневшим лицам. — Гм, да, тетушка, есть пара вещей, которые мы хотели бы с вами обсудить. Видите ли, у меня назначена встреча позже этим вечером с капитаном авроров Грюмом, и… и он хочет расспросить меня о моем участии в инциденте в Хогсмиде и, скорее всего, об участии Гарри тоже. Я… то есть мы, не думаем, что это хорошая идея. На самом деле, это было бы очень плохой идеей. — торопливо проговорила Белла. — Почему? Вы лишь защищали деревню; тут не о чем беспокоиться, если только вы не пытаетесь что-то скрыть от него. Так и есть? Скрываете что-то? — Дорея с любопытством посмотрела на Гарри. Гарри и Белла обменялись взглядами, что не укрылось от проницательной матриарха Поттеров. — Возможно, вам стоит рассказать мне, что на самом деле происходит между вами двумя. Это как-то связано с Гарри? — Ее взгляд был пронзительным; Гарри казалось, что она видит его душу насквозь, но при этом ее взгляд не был суровым — он был теплым и, как ни странно, заставлял его чувствовать себя непринужденно. Гарри поднялся на ноги и запустил руки в волосы, пытаясь собрать мысли в кучу; он начал расхаживать взад-вперед, и его нервозность была очевидна. — Возможно, Гарри, я могу предложить, с чего начать? — предложила Дорея. — Гм… конечно, — ответил Гарри, выглядя немного смущенным. — Что ж, лично мне хотелось бы знать — как так вышло, что вы одновременно Поттер и, если я не ошибаюсь, еще и Блэк? — спросила Дорея с усмешкой. Гарри и Белла замерли с открытыми ртами после этого заявления Дореи Поттер. — Откуда вы… я имею в виду, я не… — заикнулся Гарри. — Расслабься, Гарри, я здесь не для того, чтобы устраивать тебе допрос, но я действительно хочу объяснений. — Но как вы узнали обо мне? — спросил Гарри. — Когда я впервые встретила тебя, я увидела черты семьи Блэк: цвет волос, телосложение, черты лица. Но черты Поттеров тоже присутствовали в твоей осанке и манерах — маленькие причуды, идентичные манерам моего мужа. Но что окончательно убедило меня в нашем родстве — это когда ты взял мою руку. Скажи мне, Гарри, ты владеешь кольцом главы рода Ивнингшейд? — спросила Дорея. — Да, а почему вы спрашиваете? — поинтересовался Гарри. — В старые времена древние семьи использовали систему, с помощью которой могли опознавать членов своей семьи. Первоначально она использовалась для обнаружения человека под оборотным зельем или маскирующими чарами, пытающегося проникнуть в семью и устроить хаос. Кроме того, в те времена мужчины были несколько более неразборчивы в связях, и вокруг бегало много бастардов. Некоторые женщины пытались заявить, что ребенок принадлежит главе семьи или его наследнику, пытаясь обманом заставить семью усыновить ребенка. Чтобы остановить такое мошенничество, была изобретена руна крови, которую помещали в перстень-печатку лорда и леди рода. Руна крови опознавала члена семьи через легкий всплеск магии в кольце — кровь узнает кровь: чем ближе родство, тем сильнее всплеск. У современных семей нет таких колец для обнаружения родственников, так как всё, что связано с магией крови, было запрещено законом в конце восемнадцатого века. Но древние роды были освобождены от действия новых законов. Итак, вкратце: как леди Поттер, мое кольцо обладает способностью опознавать других Поттеров. И так случилось, что мое кольцо опознало тебя как Поттера, и не просто Поттера, а очень близкого родственника. Так не соизволите ли вы рассказать мне, кто вы на самом деле такой, лорд Ивнингшейд? Гарри глубоко вздохнул и посмотрел своей бабушке прямо в глаза, желая, чтобы она не увидела ни тени обмана в словах, которые последуют далее. — Я лорд Гарри Джеймс Поттер-Блэк-Ивнингшейд, и я ваш внук. Чего бы она ни ожидала услышать, но только не этого. Она откинулась на спинку кресла, потрясенная заявлением мальчика. Она не чувствовала обмана, но то, что он предполагал, было невозможно: ее сын, ее единственный ребенок, был как минимум на четыре года младше него. — Я родился у Джеймса Карлуса Поттера и Лили Марии Эванс 31 июля 1980 года в Годриковой Впадине. — продолжил Гарри. — В 1995 году я являюсь главой всех трех семей. — Гарри сконцентрировался на своих родовых кольцах, заставив все три проявиться на пальцах. Невозмутимая Дорея Поттер, урожденная Блэк, лишилась дара речи и побледнела. Она внимательно изучила кольца на руках Гарри, и в голову пришла только одна фраза: — Черт возьми!