Часть 17: Тени будущего и вспышка ярости

Леди Дорея Поттер осушила уже третий стакан огневиски, который услужливо появился на столике рядом с её креслом. Белла, никогда не видевшая, чтобы тетя пила что-то крепче вина, с некоторым шоком наблюдала за тем, с какой легкостью та поглощает самый крепкий алкогольный напиток в волшебном мире. Дорея поставила стакан на стол и причмокнула губами. Заметив ошеломленное лицо Беллы, она усмехнулась: — Нигде не написано, дорогая, что леди не может пропустить стаканчик-другой, чтобы успокоить нервы. — Ну а теперь, давайте вернемся к твоему объяснению — как это возможно, что ты мой внук из будущего? — спросила Дорея, удобнее устраиваясь в кресле и переводя всё свое внимание на двух подростков перед собой. Тепло алкоголя уже начало действовать, успокаивая её. — Ну, видите ли… как бы это объяснить? — Гарри задумался вслух. — Полагаю, всё начинается с Хогвартса, — наконец ответил он. — С Хогвартса? — недоверчиво переспросила Дорея. — Да, — Гарри и Белла синхронно кивнули. — Видите ли, тетя, Хогвартс свел нас с Гарри вместе, — добавила Белла, пододвигаясь к краю дивана. — Я не понимаю, дорогая. Ты хочешь сказать, что школа каким-то образом перенесла Гарри в прошлое? — скептически спросила Дорея. — И да, и нет, — начал Гарри. — Эта комната, в которой мы находимся, была специально создана Леди Хогвартс, чтобы свести нас с Беллой сквозь время. — Леди? — Да, Леди. Она — физическое воплощение самого Хогвартса, она приняла облик Хельги Хаффлпафф. Именно она создала эту комнату и привела нас сюда, — ответил Гарри. Белла подхватила мысль там, где Гарри остановился: — Ей нужна была наша помощь, чтобы изменить судьбу школы и, как следствие, нашего мира. Эта комната, в которой мы находимся, соединяет оба наших времени. Когда Гарри выходит в ту дверь, что вы видите позади себя — там 1995 год. Если я выхожу в дверь — там 1971-й. — Но вы оба сейчас в 1971-м. — Ну, как сказал Гарри, эта комната, насколько мы понимаем, находится вне времени или существует между временами. Мы не знаем точно. Но здесь мы существуем вместе, и, как вы видели, можем посещать времена друг друга. — Ты хочешь сказать, что была в будущем? — спросила Дорея, выпрямляясь; на её лице отразился явный интерес. — Была. И я узнала ужасающие вещи, и… — Белла немного запнулась. — …нам дали шанс, своего рода миссию, изменить будущее и не дать случиться чудовищным вещам в нашем мире… в нашей семье, — закончила Белла, нежно сжимая руку Гарри. Дорея откинулась на спинку кресла, тяжело вздыхая. Она отлично разбиралась в людях и обладала невероятным чутьем на ложь или недосказанность. И интуиция подсказывала ей, что подростки говорят правду — по крайней мере, в том, что успели сказать. Но путешествие во времени! Это казалось невозможным, и всё же — вот он, стоит перед ней. Она перевела взгляд на Гарри. Он был настолько похож на повзрослевшего Джеймса, что это пугало. Однако его глаза выдавали тяжелую жизнь, которую он прожил. Она гадала, что же случилось с этим юношей, раз у него такой по-старчески преследующий взгляд. Но его глаза также говорили о решимости и силе, а главное — они были честными, в их изумрудной глубине она не видела ни капли коварства. — Гарри, я могу называть тебя Гарри? — спросила Дорея внука. — Конечно, — тут же отозвался тот. Дорея тепло улыбнулась мальчику. — Гарри, если позволишь… Тебе ведь пятнадцать лет, верно? — Да, мэм, — ответил Гарри. — И при этом ты лорд трех древних семей. Расскажи мне, как это произошло? Что случилось с нашими семьями, что привело к этому? — полюбопытствовала Дорея. Гарри напрягся. Это было самое трудное, если не самое болезненное из его объяснений, но он знал, что этого не избежать. Он крепко зажмурился, пытаясь собрать мысли в логичное повествование. Он не мог сидеть на месте, ему нужно было двигаться, поэтому он встал и вытер вспотевшие ладони о мантию. Он немного походил по комнате, прежде чем остановиться перед пылающим камином. Его взгляд впился в пламя, словно он видел прошлое в его оранжево-красных отблесках. Он сделал глубокий вдох, прежде чем начать рассказывать бабушке о трагедии своей жизни. — К октябрю 1981 года мои отец и мать скрылись… проклятие, призванное убить меня, срикошетило в Волдеморта. Оно не убило его, но вырвало тень из его тела… я остался сиротой… оставлен на пороге дома сестры-маглы моей матери… избиваем и голоден… полувеликан по имени Хагрид пришел за мной… я не мог поверить, что я волшебник… Косой переулок… палочки-близнецы… Хедвиг… я встретил Рона Уизли… шляпа отправила меня в Гриффиндор… Гермиона Грейнджер… тролль в подземелье… Фламель и Философский камень… Квиррелл… Волдеморт! — Дорея сидела в оцепенении, пока Гарри излагал свою жизнь; Белла тоже была на грани слез. — Второй курс… сумасшедший домовой эльф… этот идиот чуть не убил меня… Тайная комната снова открыта… наследник Слизерина… нападения на студентов… никчемный профессор Локонс… Гермиона окаменела… шестидесятифутовый Василиск… снова Волдеморт… яд был невероятно болезненным… слезы феникса… Джинни Уизли спасена… во всем виноват дневник Реддла… Люциус Малфой пытался убить меня… сумасшедший эльф спас меня. — Третий курс… Сириус Блэк предал моих родителей Волдеморту… сбежал из Азкабана… дементоры в поезде… мама, она умоляла сохранить мне жизнь… Римус Люпин, другой друг моего отца… Сириус — мой крестный!.. дементоры на квиддичном поле… Патронус — это олень… Сириус невиновен… предателем был Петтигрю… сбежал… сотня дементоров… Сириус снова в бегах. — Четвертый курс… чемпионат мира по квиддичу… Пожиратели Смерти и Темная метка… назад в Хогвартс… Турнир Трех Волшебников… Кубок Огня… я не бросал свое имя… вся школа ополчилась против меня… предан лучшими друзьями… сглазы… порчи… больничное крыло больше двадцати раз… Драконы… русалки… лабиринт… Кубок — это портал… Седрик убит… ПЕТТИГРЮ… Волдеморт возродился… Пожиратели Смерти… дуэль с Томом… палочки-близнецы… мои родители появились… сбежал с телом Седрика. — Министр отрицает его возвращение… школа всё еще против меня… изгнан с Гриффиндора… ПРЕДАТЕЛЬСТВО ДАМБЛДОРА!.. вернулся к Дурслям… ДЕМЕНТОРЫ… Сириус убит… гоблины связались со мной… завещание Сириуса… он сделал меня наследником… я новый лорд Блэк… эмансипация… завещание родителей… последний Поттер… стал лордом Поттером… унаследовал площадь Гриммо, 12… портрет Вальбурги начал меня учить. — Вернулся в Хогвартс… Леди привела меня сюда… встретил Беллатрису… тяжелое начало… она покорила меня… изменить наши судьбы и спасти школу и мир… она хотела освободиться от брачного контракта… и магического пояса целомудрия… влюбились… Косой переулок… истинное наследие моей матери… я стал лордом Ивнингшейдом… ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ… Хогсмид… женаты!.. снова Пожиратели Смерти!.. Когда Гарри закончил свой рассказ, Белла уже открыто рыдала, прижимаясь к нему. Он поведал о вещах, которыми раньше не делился даже с ней. Дорея Поттер, гордившаяся полным контролем над эмоциями, позволила нескольким слезинкам скатиться по щекам; она едва сдерживала ярость, вызванную манипуляциями Дамблдора жизнью Гарри. Она встала, быстро подошла к внуку и племяннице и крепко обняла их. — Я верю тебе, — наконец произнесла Дорея, вытирая глаза. — Поверить не могу: у меня есть внук, да еще и Ивнингшейд в придачу, — она рассмеялась. — И что нам теперь делать? — спросила она, выпуская их из объятий. Белла, впрочем, отказалась отпускать Гарри, и ему пришлось буквально нести её обратно к дивану, где она устроилась у него на коленях. — Мы попытаемся остановить Волдеморта до того, как он станет слишком сильным. Любыми средствами — политическими или более… смертоносными. Мы не можем позволить ему продолжать безнаказанно, — твердо сказал Гарри. — Гарри, я пережила одну войну, и это было ужасное, зверское время. Я не хочу, чтобы наш мир снова прошел через это. Я ненавижу насилие во всех его проявлениях, но я также знаю, что агрессора не остановить красивыми словами или умиротворением. Поэтому я спрашиваю тебя: действительно ли это движение чистокровных вызывает такой хаос, что война с ними становится необходимой? Гарри молча подошел к книжной полке слева от камина. Его правая рука скользила по корешкам книг. Вскоре он нашел том в кроваво-красном кожаном переплете; он вытащил его и начал искать следующий. Быстро найдя вторую книгу, он достал и её. Он подошел к бабушке и протянул ей первый том. Дорея посмотрела на обложку и прочитала название: «Памяти павших: Вторая Великая война 1971–1981». — В этой книге имена всех, кто был убит или признан пропавшим без вести от рук Волдеморта и его Пожирателей Смерти, — сказал ей Гарри. — В некоторых случаях вырезались целые семьи, включая многие старые роды, которые, я уверен, вам знакомы, — добавил он бесстрастным тоном. Гарри открыл книгу на странице, где была заложена закладка. Дорея ахнула, прочитав имена: Лорд Джеймс Карлус Поттер и леди Лили Мария Поттер, урожденная Эванс. Под их именами значилось: «Им предшествовали в смерти его родители, лорд Карлус Гаррисон Поттер и леди Дорея Ио Поттер, урожденная Блэк, скончавшиеся от драконьей оспы в сентябре 1980 года». Дорея посмотрела на Гарри: — Это невозможно. Мы с Карлусом не могли умереть от драконьей оспы. Мы оба переболели ею в детстве; у нас иммунитет. Ею нельзя заболеть дважды. — Я знаю только то, что написано в книге, — ответил Гарри, пожав плечами. Она нахмурилась, но продолжила листать книгу, и действительно находила имена и дома людей, которых знала. Она перевернула страницы в самый конец, чтобы узнать общее число погибших за десять лет войны. — Пятнадцать тысяч жизней, — прошептала она с разбитым сердцем. — Пятнадцать тысяч британских ведьм и волшебников, и более трех тысяч из них — дети в возрасте от года до семнадцати лет. — Дорея покачала головой и, выронив книгу на пол, тяжело осела в кресле. Гарри опустился на колени перед бабушкой и положил правую руку на её сцепленные пальцы, дрожавшие у неё на коленях. — Вот почему мы должны навязать ему бой, бабушка. Через семь лет от текущего момента Волдеморт возглавит штурм самого Хогвартса. Триста пятьдесят три студента будут зарезаны, а половина персонала погибнет, прежде чем врага удастся отбросить. — Горло Беллы сжалось: она знала, что если бы Гарри не изменил её путь, именно она возглавила бы ту атаку на школу. Дорея молча кивнула в знак понимания и твердо решила помочь внуку всеми силами. — А что это за вторая книга? — спросила она, боясь ответа. — Это история перемещений и атак Волдеморта во время войны: его успехи и неудачи, исчезновения, приписываемые ему, и так далее, — сказал Гарри. Дорея выпрямилась, и в её глазах вспыхнул огонь: — Ты хочешь сказать, у нас есть книга, которая говорит нам, когда и где он нанесет удар?! — Возможно… а возможно, и нет, — Гарри покачал головой. — Хронология уже начала меняться, но, тем не менее, книга показывает, какие цели он считает ценными. Она также рассказывает, как он проник в министерство, и хотя там нет имен всех людей под его влиянием, там указано достаточно тех, за кем стоит приглядывать. Это как минимум дорожная карта. Дорея согласилась, что знание методов работы Волдеморта даст им неоспоримое преимущество перед этим выскочкой и, возможно, спасет множество жизней. Она также понимала: чем больше они изменят в её времени, тем менее точной станет книга Гарри. Впрочем, если Гарри продолжит иметь доступ к будущему, возможно, они смогут находить обновленную информацию об операциях Волдеморта. — Гарри… — начала Дорея. — Ты сказал, что уже заметил изменения в своей временной линии. Исторические книги тоже обновились? — Скорее всего, но… — Но что, дорогой? — Наступит момент, когда я изменю будущее настолько, что больше не буду частью той реальности, — сказал ей Гарри. — Что это значит? — спросила Дорея. — Судя по тому, что сказала мне Леди, и на что намекнул другой… уникальный друг. Наступит момент, когда я больше не смогу вернуться в ту реальность. Моё место займет другая версия меня, — передал Гарри. — Но почему это должно мешать тебе пользоваться дверью для получения информации? — Позвольте мне ответить. Дорея обернулась на звук нового голоса. Перед ней стояла сама Хельга Хаффлпафф, одетая в одежды знати девятого или десятого века. — Я нахожусь в присутствии Леди Хогвартс? — уважительно, но с явным трепетом спросила Дорея. — Да, леди Поттер, — ответил призрачный образ. — Можете ли вы объяснить, почему Гарри не сможет вернуться в своё время? — спросила Дорея. — Потому что «кругов на воде» вскоре станет слишком много. Целостность временной линии Гарри начнет распадаться, вскоре возникнет множество реальностей, и реальность Гарри, по сути, прекратит существование. Иными словами, у вас больше не будет четкого будущего, из которого можно черпать знания. Более того: Волдеморт, с которым вы столкнетесь сейчас, в вашем времени, леди Поттер, не будет тем же самым Волдемортом, с которым сражался Гарри. Какими будут эти различия для вашего времени, я предвидеть не могу. Знаю лишь то, что история переписывается прямо сейчас. Будущее Гарри, будущее Беллатрисы, моё будущее и ваше будущее теперь не предрешено, — провозгласила древняя Леди. — Понимаю, — выдохнула Дорея, разочарованная тем, что сбор разведданных из времени Гарри скоро прекратится и может оказаться неточным. — Тетя, нам еще нужно обсудить нашу другую проблему, — прервала мысли тети Белла. — Ах да, Аластор. Не беспокойся о нем, дорогая, он старый друг семьи, думаю, я смогу убедить его не копать слишком глубоко. Хотя нам стоит подумать о том, чтобы посвятить его в твой секрет, Гарри. Он мог бы стать ценным союзником, — посоветовала Дорея. Гарри покачал головой: — Он близкий друг Дамблдора. Всё, что мы ему скажем, тут же станет известно старику. — Ну, они знакомые, но я осмелюсь сказать — вовсе не близкие друзья. Они регулярно сталкиваются лбами по вопросам того, как аврорат должен реагировать на преступников. Директор Крауч из ДМП и Дамблдор придерживаются мнения, что мягкий подход убедит преступников не нарушать закон снова. У Грюма иной взгляд. Каждый год от рук темных ведьм и волшебников гибнет как минимум три-четыре аврора, и как глава аврората он принимает каждую смерть близко к сердцу. Он хочет больше свободы в использовании агрессивных заклинаний против тех, кто применяет смертоносную магию против них. — Не знаю, бабушка, в моем мире они «не разлей вода», — пояснил Гарри. — Что ж, если дело дойдет до крайностей — этот человек должен мне долг жизни еще со времен Великой войны. Я могу использовать это, чтобы получить клятву о неразглашении, — объяснила Дорея с уверенной усмешкой. — А теперь давайте присядем. Я хочу побольше узнать о своем внуке.

***

Трое мужчин в плащах внезапно материализовались в уединенном лесистом районе на юге Уэльса. Слабые следы старой охотничьей тропы едва угадывались в лунном свете, пока мужчины пробирались к цели. Легкий осенний ветерок шелестел листвой в кронах древних деревьев. Мужчины шли ровным, но осторожным шагом; их ноги не издавали ни звука. Чтобы сохранить анонимность, они использовали заклинание бесшумной ходьбы. Вскоре путники подошли к груде камней высотой около трех с половиной футов; широкая у основания, она сужалась к вершине. Мужчина, шедший первым, выхватил серебряный кинжал и быстрым движением полоснул себя по левой ладони. Он позволил крови на мгновение собраться в ладони, а затем перевернул руку над камнями. Кровь потекла на валуны, и через несколько минут они коротко вспыхнули, после чего что-то начало подниматься сквозь них. Постамент с родовым гербом прорезал камни и предстал перед ними. Мужчина с кровоточащей рукой прижал ладонь к гербу и ощутил легкий энергетический толчок. Герб словно принял кровавое подношение, и постамент снова погрузился в груду камней. Мерцающее искажение воздуха перед ними привлекло их внимание; когда мерцание прекратилось, взору открылась огромная римская арка. Она была около двенадцати футов в высоту и не менее десяти в ширину. Мужчины шагнули сквозь арку, и там, где раньше, казалось, был густой лес, теперь открылись бескрайние, безупречно ухоженные лужайки и живые изгороди, фонтаны и пруды. В двухстах ярдах впереди высилось огромное поместье. Трехэтажное здание в классическом стиле Тюдоров с бастионами и башнями по углам. Теперь уже более уверенно трое мужчин подошли к главной двери поместья, напоминавшего замок; дверь открылась сама собой при их приближении. Вестибюль был огромен, высотой почти в два этажа; две лестницы с богатыми коврами вели на второй этаж — одна поворачивала на восток, другая на запад. Средневековые гобелены украшали высокие внутренние стены, а в южной части входа доминировали большие богато украшенные окна, наполнявшие холл естественным светом. Темный деревянный пол под их ногами тянулся через весь вестибюль, не украшенный ничем, кроме огромной семейной печати, на которую они сейчас смотрели. — Орион, Сигнус, нам нужно поднять ВСЕ щиты, как защитные, так и атакующие, а затем призвать сюда всех домовых эльфов дома Блэк. Они понадобятся нам, чтобы подготовить поместье к заселению, — распорядился Арктурус Блэк, обращаясь к сыновьям. — Ты действительно считаешь нужным собрать здесь всю семью? Неужели всё настолько шатко? — спросил Сигнус. — Мои связи нашептывают, что из нашей семьи хотят сделать показательный пример. Темный Лорд планирует каким-то образом прибрать к рукам состояние Блэков и избавиться от нас. Я не допущу этого, пока жив. Так что да, Сигнус, дела плохи. Это поместье веками было оплотом семьи Блэк в периоды кризисов и войн. Здесь мы будем в безопасности от махинаций Волдеморта; здесь мы сможем составить собственный план, как пристрелить этого бешеного пса. — Но многие из наших союзников теперь с Волдемортом, отец, — заметил Орион. — А Дамблдор и его сторонники тоже не будут сочувствовать нашей беде. Они выдадут нас Волдеморту быстрее, чем ты успеешь сказать «вендетта». Арктурус тяжело вздохнул: — Наш путь больше не лежит с темными семьями, сын, как не лежит он и со светлыми. Мы должны искать союза с нейтралами, «серыми». Грядет война, сыновья мои; я чувствую это костями, как это было с Гриндевальдом и Великой войной. — Возможно, у нас уже есть, по крайней мере предварительно, союз с домом Ивнингшейд, — сообщил Орион отцу. — Но Ивнингшейды — темная семья! — возразил Сигнус. — Во всяком случае, были раньше. — Из того, что я узнал, Ивнингшейды всегда были на своей собственной стороне. На протяжении всей истории они сражались как за светлых, так и за темных лордов. Они скорее наемники, чем идеалисты, и вступали в конфликты только тогда, когда угроза нависала над их собственным домом или когда видели потенциальную выгоду в выборе стороны, — просветил Арктурус сыновей. — Истинные слизеринцы, если спросите меня, — усмехнулся Орион. — Несомненно, — согласился Арктурус. — Этот неожиданный союз между Беллатрисой и лордом Ивнингшейдом может оказаться крайне выгодным для дома Блэк. Если слухи о нем просочатся, многие темные семьи — да и светлые тоже — серьезно подумают, прежде чем нападать на нас. И если мы протянем руку дружбы «серым», предложив им защиту в грядущей войне с Ивнингшейдом в качестве защитника, я верю, что мы сможем сформировать коалицию, превосходящую по силе светлых и темных вместе взятых. Политический вес и мощь, которыми обладал бы объединенный «серый» альянс, были бы ошеломляющими, и во главе этой стаи стоял бы дом Блэк. Лорд Ивнингшейд молод, но имя его семьи внушает страх и уважение старым домам. При должном руководстве и советах мы могли бы увидеть рождение новой эры в политике волшебного мира. Орион и Сигнус начали понимать масштаб того, что только что объяснил их отец. Серые семьи никогда прежде не были по-настоящему едины, хотя составляли почти две трети магических домохозяйств; обычно они довольствовались тем, что не вмешивались в политические дрязги между светлыми и темными родами. Для них это были просто две стороны одной медали. Но семья, которая сможет осуществить подобное, окажется в невероятно сильной позиции; Блэки смогут диктовать свои условия, им будет по зубам даже кресло министра. Ключом было использование дурной славы имени Ивнингшейд в убедительной манере для объединения «серых». А ключом к лорду Ивнингшейду была Беллатриса. Беллатриса была Блэк, а все Блэки глубоко преданы семье, в какой бы род они ни вошли через брак. Дорея была наглядным примером: будучи матриархом Поттеров, она всё еще активно участвовала в делах дома Блэк как его дочь. Хотя Беллу в семье считали бунтаркой, она оставалась Блэк, и семья была для неё так же важна, как и для самых закоренелых традиционалистов рода. Если эту лояльность удастся пробудить в лорде Ивнингшейде, это существенно укрепит политические позиции дома Блэк. — Итак, я пригласил лорда Ивнингшейда сопровождать Беллатрису, когда они приедут домой на выходные. Ему будет оказан всяческий почет — он, в конце концов, муж Беллатрисы. — Арктурус сурово взглянул на сыновей, которые поняли: щекотливая тема брачных контрактов и поясов целомудрия более не обсуждается. После инцидента в Хогсмиде они долго обсуждали, как лорд Ивнингшейд смог преодолеть магию контракта и связей. Было решено, что это больше не имеет значения — им же лучше быть свободными от семейки Лестрейндж. — И ради Мерлина, Орион, не давай Вальбурге пускаться в её чистокровные бредни! Это последнее, что нам сейчас нужно, — добавил Арктурус старшему сыну.

***

Было около пяти часов вечера, когда Дорея вернулась в поместье Поттеров из Выручай-комнаты. Слушать внука было одновременно познавательно и мучительно; тяжелее всего пришлось, когда Леди Хогвартс предоставила Омут Памяти, чтобы Гарри мог показать некоторые моменты из своей жизни. Самым жутким было кладбище во время того фиаско с Турниром. Видеть, как её юного внука пытают Круциатусом, было невыносимо. А затем увидеть призрачные облики своего сына и его жены, выходящие из палочки Волдеморта… Он действительно убил её сына и будущую невестку. Волдеморт за это заплатит. Она всегда недолюбливала Дамблдора, но то, как он позволял её внуку страдать все эти годы, было чем-то, чего она не могла и не собиралась прощать. Ей потребовалось время, чтобы убедить Гарри позволить ей поговорить о нем с Карлусом и Грюмом. Она была уверена, что ветеран-аврор станет союзником, а Карлус, скорее всего, примет Гарри с распростертыми объятиями, когда она всё объяснит. Быстрый звонок через камин в аврорат — и Дорея сообщила Аластору Грюму, что поговорит с ним от имени Беллатрисы в Обители Поттеров в семь часов. В оставшееся время Дорея «Железная леди» Поттер уединилась в своем личном кабинете, чтобы дать волю сдерживаемым эмоциям в одиночестве. Леди не подобало устраивать истерику на людях. Излишне говорить, что в ближайшие несколько часов пересказ истории внука мужу и Аластору потребует от неё всех душевных сил, которые она только сможет собрать.

***

— Думаю, всё прошло довольно неплохо, — вздохнула Белла, прижимаясь к Гарри, пока они сидели на диване, глядя в камин. Гарри кивнул: — Да, я чувствую… ну, я не знаю, как это объяснить. У меня никогда не было семьи, к которой я мог бы прийти и почувствовать себя принятым и… любимым. А теперь у меня есть ты и моя бабушка. И это лучшее чувство, которое я когда-либо испытывал… вообще. — Благодарная улыбка Гарри чуть не довела Беллу до слез. — Многое изменится теперь, когда обе наши семьи знают о тебе. Я вот думаю — не стоит ли тебе просто закрыть книгу своего времени и остаться со мной здесь? Не вижу причин возвращаться в ту ужасную жизнь, — тихо сказала Белла мужу. Гарри на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Знаю, это звучит странно, но я бы хотел «подчистить хвосты», прежде чем окончательно закрыть тему своего времени. Я помню слова Леди о том, что моя реальность закончится и возникнут новые… но мне нужно попрощаться хотя бы с парой человек. — С Луной и Гермионой? — мягко спросила Белла. — Да, — выдохнул Гарри. — Я хочу попрощаться с ними. Я действительно считал Гермиону сестрой; было очень больно, когда я думал, что она меня предала. И сейчас, думаю, будет так же трудно сказать ей «прощай». Но мне это нужно. — А Луна Лавгуд? — с любопытством спросила Белла. — Кто она для тебя? Гарри усмехнулся: — Друг… сестра. Она довольно быстро нашла путь к моему сердцу; она в некотором роде родственная душа. — размышлял он вслух с улыбкой. — Её жизнь была не из легких, во многом она зеркально отражала мою. Она физически потеряла мать и эмоционально потеряла отца в юном возрасте. Почти вся школа издевается над ней за то, что она «другая». Думаю, я просто почувствовал связь с ней. — Мне стоит ревновать? — Белла усмехнулась мужу. Гарри снова рассмеялся и нежно поцеловал её в губы: — Я верен только одной женщине, любовь моя. — И хорошо! Мне бы не хотелось идти и надирать зад какой-нибудь девице из будущего за то, что она посягнула на моего мужчину. — Белла рассмеялась, и Гарри в ответ весело покачал головой. — Ну, я проголодался, — сказал Гарри после особенно громкого ворчания в животе. — Как насчет того, чтобы сходить вместе в моё время и поужинать? Возможно, мы встретим Гермиону и Луну, и я смогу попрощаться как следует. — Звучит неплохо, но я не хочу весь вечер сидеть под мантией. Я просто наложу на себя иллюзию, что скажешь? — спросила Белла. — К тому же, на ужине должно быть достаточно людно, чтобы не привлекать внимания, и я всегда могу использовать чары «Отведи глаза», чтобы на меня вообще не смотрели. — Ладно, только держись рядом, не хочу тебя потерять. — О-о, какие мы собственники, мой лорд! — игриво усмехнулась она. — Эй, это ты тут собиралась надирать задницы девицам из будущего. — Справедливо, — Белла шутливо шлепнула его по руке. Через несколько мгновений двое подростков вышли из Выручай-комнаты и направились вниз по лестнице. У Беллы снова были длинные светлые волосы, как в Косом переулке, а её фиалковые глаза стали темно-карими. Когда они достигли четвертого этажа, Гарри заметил знакомую копну лохматых каштановых волос — Гермиона выходила из библиотеки. Само по себе это не было странным, но странной была компания, в которой она находилась. Гарри замер, узнав троих людей рядом с ней: это были Винсент Крэбб, Теодор Нотт и Антуанетта Малфой. — Что за чертовщина? — прошептал Гарри. — Что случилось, Гарри? — полюбопытствовала Белла. Гарри наблюдал, как Гермиона шла словно механически впереди остальных троих, которые следовали в паре футов за ней. Они свернули в коридор и скрылись из виду. — Идем! — Гарри схватил Беллу за руку, и они поспешили за студентами. Выглянув за угол, он увидел, как Крэбб закрывает за собой дверь заброшенного класса. Внутренний датчик опасности Гарри взвыл, когда он увидел, как вокруг двери воздвигаются щиты. Подбежав к двери, он тщательно изучил магию и узнал щит тишины, а также то, что могло быть запирающим заклинанием и чарами приватности. — Нам нужно внутрь! — со страхом сказал Гарри. — Гарри, что происходит? Кто эти люди? — спросила Белла. Гарри торопливо объяснил, что лохматая девочка — Гермиона, а остальные трое — слизеринцы Крэбб и Нотт, а также женская версия Драко Малфоя. — Они явно не добро замышляют, Белла, нам нужно туда! — Думаешь, сможешь пройти сквозь щиты, как в Хогсмиде? — спросила Белла. Гарри покачал головой. — Не знаю. Внезапно Гарри почувствовал присутствие Леди Хогвартс — хотя она и не материализовалась. Он увидел, как щиты вокруг двери пали, а сама дверь приоткрылась. Гарри мысленно поблагодарил Леди. Он достал мантию из сумки и накрыл ею себя и Беллу. Гарри приложил палец к губам, призывая к тишине. Им удалось проскользнуть в комнату незамеченными, так как слизеринцы стояли спиной к двери. Белла аккуратно закрыла дверь, и они подошли ближе. Оба хотели знать, что происходит. Гермиона была прижата к стене: Крэбб и Нотт держали её за руки, придавливая плечи к камню. Антуанетта Малфой направила палочку в грудь гриффиндорке. — Тск-тск, Грейнджер, — насмехалась Малфой. — У тебя настоящий талант совать нос не в свои дела, правда? — О чем ты говоришь, Малфой?! Если ты не отпустишь меня сию же секунду, я расскажу обо всем директору! Все трое слизеринцев расхохотались. Малфой в забаве покачала головой. — Ты не понимаешь, грязнокровка. Это санкционированное вмешательство. Гермиона выглядела растерянной, от чего Антуанетта рассмеялась еще громче. — Мы здесь от имени одного высокопоставленного лица, чтобы предостеречь тебя от Поттера, — прошипела Малфой. — Да, конечно! Так я и поверила! — вызывающе ответила Гермиона. Малфой равнодушно пожала плечами. — Нам плевать, веришь ты или нет. Всё так, как есть. Кое-кто больше не хочет, чтобы ты влияла на Поттера. И мы здесь, чтобы убедиться — ты это уяснила. — О, как мило! — рассмеялась Гермиона. — Бьюсь об заклад, это всё из-за твоей жалкой попытки заставить Гарри подписать брачный контракт с тобой на третьем курсе. Ты зря тратишь время, Малфой, он видит тебя насквозь! Ты просто чистокровная фанатичная девка! ШЛЕПОК! Голова Гермионы болезненно мотнулась в сторону от мощного удара наотмашь, который нанесла Малфой. Гарри уже готов был броситься на помощь подруге, но Белла схватила его и прошептала, чтобы он ждал. Губа Гермионы лопнула, по подбородку потекла кровь. — Поттер осознает свою ошибку со временем, грязнокровная шлюха! — ответила Малфой, потряхивая рукой, чтобы унять покалывание от удара. — Но это «вмешательство» не имеет к тому отношения. Они знают, что ты натаскиваешь Поттера в политике и его правах, и хотят, чтобы ты прекратила. Если откажешься… — Малфой злобно ухмыльнулась. — …Твоя магия будет заблокирована, память стерта, и тебя вышвырнут обратно в твое грязнокровное общество. — сказала она радостно. — Лично я считаю, что это нужно сделать в любом случае, или просто убить тебя — не думаю, что кто-то будет скучать по такому мусору. — Ты лжешь! Дамблдор никогда бы такого не допустил! — закричала Гермиона. Слизеринцы снова рассмеялись. — Позволь мне открыть тебе маленький секрет, Грейнджер, — промурлыкала Антуанетта, подходя вплотную. Она наклонилась к левому уху Гермионы и заговорила тихо, но достаточно громко, чтобы Гарри и Белла услышали: — Это по приказу Дамблдора мы передаем тебе это послание. Малфой широко ухмыльнулась, медленно отстраняясь. Глаза Гермионы расширились, она увидела правду в глазах Малфой. Слезы предательства потекли по её щекам. — И еще кое-что, Грейнджер: если пикнешь об этом хоть кому-то, особенно Поттеру — вылетишь из нашего мира быстрее, чем успеешь сказать «поганая кровь»! Ты меня поняла? — спросила Малфой. Гермиона молчала, её разум отказывался принимать происходящее. — Я СПРОСИЛА, ТЫ МЕНЯ СЛЫШАЛА?! — взревела Малфой и снова ударила Гермиону по лицу. Чтобы закрепить урок, Крэбб и Нотт с силой впечатали голову и тело Гермионы в стену. Удар был таким мощным, что девочка была оглушена. — ДА! — закричала Гермиона, когда кровь потекла изо рта и по затылку из раны от удара о камень. К горлу подкатила тошнота. Её ноги подкосились, но двое слизеринцев удержали её. — Значит, животных можно дрессировать, — рассмеялась Малфой. — Но, чтобы ты запомнила наше предупреждение, я чувствую, что нам нужно указать тебе на твое истинное место… грязнокровная подстилка! — Малфой кивнула Крэббу и Нотту, которые похотливо ухмыльнулись Гермионе. Слизеринцы отпустили плечи Гермионы, их свободные руки грубо схватили её за грудь, впиваясь в плоть и пытаясь сорвать блузку с её тела. Гермиона закричала в ужасе от мысли, что эти двое монстров сейчас её изнасилуют. Гарри увидел достаточно! Он кипел от ярости, и пришло время действовать. Гарри сбросил мантию и мощным взмахом палочки отправил Крэбба и Нотта в полет к высокому каменному потолку. Раздался тошнотворный хруст — головы обоих парней врезались в свод, ломая черепа и позвонки. Тела безжизненно рухнули на пол. Антуанетта Малфой в момент полета Крэбба и Нотта развернулась и начала колдовать. К счастью, Белла была столь же быстра и выставила щит, отразивший проклятие. Гарри бросился к Гермионе и начал оказывать ей помощь. Тем временем Белла вступила в дуэль с очень сильной Антуанеттой Малфой, чей арсенал заклинаний был явно шире, чем у большинства студентов её курса. Малфой выпустила темно-красное проклятие, которое Белла перехватила, призвав стол. Стол разлетелся на сотни щепок. Белла ответила болезненно-желтым заклинанием. Малфой пригнулась, заклятье попало в стену за ней — камень начал пузыриться, словно от сильной кислоты. Девушки начали кружить друг против друга; не было ни насмешек, ни монологов — только два эксперта-дуэлянта, оценивающих противника. Малфой атаковала первой — цепочкой костоломных и оглушающих заклятий. Белла щитом отражала удары и контратаковала, удерживая позицию между Гарри и ведьмой Малфой, пока Гарри помогал Гермионе прийти в себя. Малфой была так поглощена попыткой победить сильного оппонента, что не заметила, как Гарри поднялся и направился к ней. За долю секунды до того, как это случилось, Антуанетта Малфой увидела жутко светящиеся зеленые глаза Гарри Поттера, после чего мощный кулак врезался ей прямо в переносицу, вырубая её с одного удара. Наследница Малфоев мешком повалилась на пол, её нос был раздроблен, а кровь хлынула из раны. — Что ж, бьюсь об заклад, она этого не ожидала, — заметила Белла, глядя на поверженную блондинку. — Нужно отнести Гермиону в больничное крыло; рана на затылке выглядит скверно, — сказал Гарри, подхватывая Гермиону на руки. Белла подошла к двум парням на полу и осмотрела их. — Гарри, эти двое мертвы, — сказала она, в шоке глядя на мужа. — Проклятье! — Гарри тяжело вздохнул, качая головой. — Я не хотел их убивать. — Гарри, нам нужно вернуться в Выручай-комнату до того, как этих троих найдут, — встревоженно произнесла Белла. — Я не хочу, чтобы тебя бросили в Азкабан, — взмолилась она. — Но Гермиона сильно ранена, ей нужна мадам Помфри! — твердо ответил Гарри. — Гарри, чем дольше мы здесь остаемся, тем выше риск быть обнаруженными. Что если мы заберем её в Выручай-комнату и поможем ей там? — предложила Белла. — Я не хочу рисковать с травмой головы, к тому же будет трудно объяснить её присутствие в твоем времени, если нам придется вести её в тамошнее больничное крыло. Слушай, как только сдадим её мадам Помфри, сразу в комнату. Идет? — Идет, — нехотя согласилась Белла. Гарри и Белла поспешили к больничному крылу. Многие любопытные студенты видели, как пара несет окровавленную Гермиону, и слухи тут же поползли по замку. Гарри ворвался в двери и уже собирался позвать мадам Помфри, когда увидел Луну — та стояла так, будто ждала его. — Гарри, они идут за тобой, — просто сказала Луна. — Что? — удивился Гарри. — Они следили за тем классом, Гарри, — ответила Луна. — Тебе нужно уходить сейчас же! Я присмотрю за Гермионой. — Ты уверена? — спросил Гарри. Луна недоверчиво приподняла бровь: — Отголоски, Гарри, — ответила она и, потянувшись, поцеловала его в щеку. — Надеюсь, ты запомнишь меня, Гарри Поттер. — Её печальный голос тронул его сердце. — А теперь уходи! Гарри поспешно уложил Гермиону на койку и поцеловал её в лоб. — Жаль, что у меня нет времени рассказать тебе, как много значила для меня твоя дружба, Миона. Я желаю тебе самого лучшего в жизни. — Гарри, нам пора! — тревожно поторопила его Белла. Гарри развернулся и схватил Беллу за руку; они не успели сделать и пары шагов, как следующие слова Луны заставили их замереть на месте. — Слишком поздно. Они здесь, Гарри, — выдохнула Луна. Словно по сигналу, двери больничного крыла распахнулись, и вошли Альбус Дамблдор и Северус Снейп. На лице Снейпа играла триумфальная ухмылка, Дамблдор тоже выглядел чем-то довольным. У Гарри внезапно засосало под ложечкой. — Мистер Поттер, боюсь, мне нужно переговорить с вами и вашей… подругой. — Альбус смотрел на замаскированную Беллатрису, не узнавая её. — Проводим в школу посторонних, Поттер? — прошипел Снейп, глядя на мальчика, которого ненавидел лишь немногим меньше Джеймса Поттера. — Впрочем, по сравнению с вашим нынешним преступлением — это сущая мелочь. — Преступлением? О каком преступлении вы говорите? О том, что я слишком громко дышу или просто существую? Но если само существование — это преступление, то ваше точно заслуживает смертной казни, — ровным тоном ответил Гарри. Белла хмыкнула на комментарий Гарри. — Смейся сколько угодно, Поттер, тебе прямая дорога в Азкабан! — парировал Снейп. — Понятия не имею, о чем вы, — Гарри пренебрежительно приподнял бровь. — Ну-ну, Гарри, не делай себе хуже, — Дамблдор наконец вступил в разговор, качая головой с притворным беспокойством. — Ты, несомненно, не хотел этого, но тем не менее — ты несешь ответственность за смерть двух студентов, Гарри. У меня нет выбора, кроме как вызвать авроров. — И кого же я якобы убил? — спросил Гарри, потягивая время и отчаянно пытаясь придумать способ выбраться отсюда вместе с Беллой. — Ах ты наглый щенок, ты убил двух членов моего факультета и ранил третью! — взревел Снейп. — Что здесь происходит?! — выкрикнула Поппи Помфри, выходя из своего кабинета. — На Гермиону напали и избили её, мадам Помфри, — сообщил Гарри целителю, игнорируя Снейпа. — Кто это сделал? — спросила она. — Антуанетта Малфой, Теодор Нотт и Винсент Крэбб, — ответил Гарри. — Те самые студенты, на которых вы сами напали, Гарри, — вставил Дамблдор. — И я смею сказать, что ваш ответ был гораздо более жестоким, чем их действия. Смертельно жестоким. — О чем вы говорите, директор? — в шоке спросила Поппи. — Наш мистер Поттер виновен в смерти двух наших учеников, — ответил Дамблдор, бросив на Гарри снисходительный взгляд. Помфри в ужасе посмотрела на Гарри. — Я защищал жизнь своей подруги! — возразил Гарри. — Лжёте, Поттер. Им было приказано не причинять вреда этой несносной всезнайке, — выплюнул Снейп. — Значит, это ВЫ приказали им угрожать Гермионе! — взревел Гарри. — УБЛЮДКИ! Как вы смели ей угрожать! — палочка Гарри внезапно прыгнула ему в руку и нацелилась на Снейпа. — Глупый мальчишка, ты не в той весовой категории, — окрысился Снейп, медленно доставая свою палочку и принимая дуэльную стойку. — И спасибо большое за то, что сделал первый агрессивный выпад, Поттер. Это позволяет мне обойти учительскую клятву о непричинении вреда. Гарри снова трясло от ярости. Он уставился на мастера зелий, а затем на палочку этой «сальной летучей мыши». Вспышка магии вырвалась из Гарри — и внезапно раздался небольшой взрыв и крик боли и ярости: палочка Снейпа взорвалась в его руке, её фрагменты изрезали ладонь. — ПОТТЕР! — в ярости закричал Северус, выхватывая запасную палочку здоровой рукой и выкрикивая: — СЕКТУМСЕМП… — СЕВЕРУС! — вмешался Дамблдор, прерывая зельевара на полуслове. — Я не хочу, чтобы это превратилось в очередной инцидент! К тому же, если Гарри просто спокойно пройдет в мой кабинет, я уверен, мы сможем что-нибудь придумать, чтобы уберечь его от Азкабана. Уверен, ты на это согласишься, не так ли, Гарри? — Дамблдор снова включил свой «дедушкин взгляд». — Ах ты манипулятивный подонок! — подала голос Белла, кипя от гнева. — Ты сам всё это подстроил, не так ли?! Вот как ты планировал контролировать Гарри! — Я лишь действую в интересах каждого в этом прискорбном деле. Мисс…? — Блэк… то есть, мисс Блэкуэлл, — ответила Беллатриса, ругая себя за оговорку. — Блэкуэлл… что ж, мисс Блэкуэлл, мне также любопытно, как вы попали в школу — вы не та студентка, которую я узнаю. — Хватит этого, Дамблдор! — перебил Гарри. — Я не собираюсь никуда идти ни с тобой, ни со Снивеллусом. Мы уходим, и уходим прямо сейчас! — Боюсь, у тебя нет выбора, кроме как остаться, Гарри. Если ты не будешь сотрудничать, я буду вынужден… задержать тебя и арестовать. — голос Дамблдора стал жестким и опасным. — Это зашло слишком далеко, Альбус! — заявила Помфри древнему волшебнику. — Действительно… ОСТОЛБЕНЕЙ! — Альбус плавным движением выхватил палочку и выстрелил в Мальчика-который-выжил. Белла предвидела нечто подобное и снова выставила щит, защищая мужа. Гарри немедленно ответил отталкивающим заклятием, которое Дамблдор отбил с пренебрежительной ухмылкой. — Ты действительно думаешь, что способен сражаться со мной… Гарри? — Дамблдор усмехнулся. — Есть только один способ это проверить! — Гарри запустил цепочку атакующих заклятий в старика. Тот был удивлен скоростью и сложностью заклинаний Гарри, но тем не менее с легкостью парировал их или закрывался щитами. Белла также перешла в наступление, швыряя проклятие за проклятием в Снейпа, который блокировал удары как мог левой рукой — его ведущая рука была бесполезна и раздроблена. Только годы в рядах Пожирателей Смерти отточили его навыки настолько, чтобы справляться с такими увечьями. Северус притворялся, что его теснят, отступая назад и заманивая дерзкую блондинку. Она была хороша — слишком хороша для своего возраста, явно прошла формальное дуэльное обучение. Но талант пасует перед опытом, поэтому он позволил ей на мгновение почувствовать иллюзию превосходства. С мадам Помфри было достаточно этой чепухи! Драка… в её больнице… какая наглость! Она положит этому конец прямо сейчас! Помфри выхватила палочку и прицелилась в Гарри, намереваясь его петрифицировать. — Петрификус Тоталус! Но на пол рухнула сама Поппи Помфри, оказавшись полностью обездвиженной. Она увидела над собой копну светлых волос и серебристо-голубые глаза, смотревшие на неё с извинением. — Мне искренне жаль, мадам Помфри, но я не могла позволить вам вмешаться. Гарри должен исполнить свое предназначение. Знаете, раз уж я привлекла ваше внимание… я тут подумала: если добавлять немного ириски в ваши зелья, они будут куда приятнее на вкус. — Луна ангельски улыбнулась целителю Хогвартса. Гарри уклонился от очередного оглушающего заклятия Дамблдора. Пока старик не применял ничего по-настоящему опасного, но и Гарри не удавалось попасть по нему ни единым заклятьем. Он понял, что директор просто играет с ним. Нужно было как-то заканчивать это и бежать с Беллой назад в Выручай-комнату. Гарри выудил из памяти одно из самых скверных заклятий, которые Вальбурга показывала ему на площади Гриммо. Гарри улыбнулся и выкрикнул: «Стрела Гидры». Малоизвестное заклинание приняло форму красной стрелы. Темное проклятие устремилось к Дамблдору, который выпустил в ответ взрывное заклятие, пытаясь уничтожить стрелу в полете. Однако, когда заклинание Дамблдора ударило в чары Гарри, стрела разделилась на семь снарядов. Глаза Дамблдора расширились при виде уже семи стрел. Он попытался увернуться пируэтом, но смог избежать столкновения лишь с пятью. Одна стрела вонзилась ему в правое бедро, другая — в икру. Резкая боль от выжигания плоти и костей заставила Дамблдора ахнуть, пока он пытался заставить стрелы исчезнуть. Гарри попытался развить преимущество и оглушить старика, но разъяренный Дамблдор был по-настоящему страшен. Директор выпустил заклятие чистой молнии, которое врезалось Гарри прямо в грудь. Мальчик-который-выжил отлетел кувырком через всё больничное крыло, с грохотом врезавшись в шкаф с зельями и вскрикнув от боли. У Беллы дела со Снейпом тоже шли не лучшим образом. Обеспокоенная дуэлью Гарри, она потеряла концентрацию на том, что было перед ней. Снейп быстро перехватил инициативу, и теперь уже она ушла в глухую оборону. На ней было несколько мелких порезов и ожогов от палочки Снейпа, но ей удавалось избегать серьезных травм. Белла почувствовала внезапный всплеск магии и в ужасе увидела, как молнии швыряют Гарри через весь зал. Этого мгновения Снейпу хватило — он выпустил костоломное заклинание в левую ногу Беллы. Белла закричала, её нога взорвалась болью, она больше не могла на неё опираться. Она рухнула на пол, палочка выскользнула из её руки и откатилась на несколько футов. Она попыталась доползти до палочки, скользя по камням. Она слышала безрадостный смех Снейпа, пока он подходил к ней, направляя палочку ей в лицо. И именно тогда разверзся ад. Гарри чувствовал, как его мышцы болезненно сокращаются от разрядов электричества, и ощущал что-то теплое, стекающее по спине и плечам. Ему было больно, он уставал и понимал, что может вообще не выбраться из этой ситуации. И тут он услышал крик Беллы. Повернув голову, он увидел, как нога его жены неестественно выгнулась, и как она рухнула, крича от боли. Он также заметил порезы на лице своей красавицы-жены и её опаленную одежду. Что-то в груди Гарри вспыхнуло белым пламенем, когда он увидел, как Снейп самодовольно смотрит на его жену и заносит над ней палочку. Всё тело Гарри начало неистово трястись. Он был так зациклен на Снейпе, что не заметил, как Луна подбежала к Гермионе, стащила её с кровати на пол и накрыла матрасом сверху — и себя, и её. Внезапно койка за койкой полетели не только в Снейпа, но и в Дамблдора. Тяжелые снаряды двигались с невероятной скоростью, врезаясь в обоих мужчин один за другим, а затем заходя на новый круг, словно подхваченные вихрем. Весь медицинский блок оказался в центре эпицентра мощнейшего урагана. Дамблдор и Снейп пытались взрывать кровати, но те двигались слишком быстро и хаотично для прицеливания. Им удалось уничтожить несколько штук, но это лишь ухудшило ситуацию: теперь их посыпал град мелких осколков. Снейп мельком заметил, как Гарри пробирается к упавшей девушке, которая теперь была кудрявой брюнеткой и выглядела смутно знакомой. Он так и не смог додумать эту мысль — ножка разлетевшейся в щепки койки вонзилась глубоко в его грудь, пронзая сердце. Гарри опустился на колени подле жены, подхватил её на руки и поспешил к двери. В комнате всё еще бушевал хаос, обломки кружились на ураганных скоростях, но они словно обтекали его. Дамблдор увидел, что мальчик пытается уйти, и выпустил несколько заклятий — их перехватили куски пола, внезапно поднявшиеся из земли и вставшие на пути чар с идеальной точностью. Гарри добрался до двери и, повинуясь наитию, успешно аппарировал себя и Беллу на седьмой этаж. Дверь в Выручай-комнату уже открывалась для них. Он вошел внутрь, и дверь тут же захлопнулась за ним. Он уложил Беллу на диван; она была в сознании, но он видел, что ей очень больно. Он склонился над ней, проверяя другие травмы. Несколько капель крови упали на щеку Беллы — но это была не её кровь. Гарри провел тыльной стороной ладони по носу и увидел, что рука залита красной жидкостью. Его тело снова начало бить дрожью, как после Хогсмида. Комната поплыла, в глазах начало темнеть, но он не мог позволить себе отключиться — Белла нуждалась в нем. Он подполз к камину и схватил горсть летучего пороха. Бросив зеленый порошок в огонь, он закричал: «ОБИТЕЛЬ ПОТТЕРОВ!» Он сунул голову в мерцающее зеленое пламя и оказался лицом к лицу с просторной гостиной. Он увидел троих людей, беседующих друг с другом; взгляд затуманился, и он не мог разобрать лиц, но это было неважно. — Бабушка! — закричал Гарри. Три расплывчатых силуэта обернулись к нему. Та, что была посередине, вскочила, быстро подбежала к камину и опустилась на колени. — Гарри, что случилось?! — спросил встревоженный голос бабушки. — На нас напали… нужна помощь, — слабо выговорил Гарри, борясь с беспамятством. — Отстранись, Гарри, мы сейчас пройдем к тебе, — мягко скомандовала матриарх Поттеров. Гарри удалось выкатиться из пламени и отползти от решетки. Силы стремительно покидали его, он успел лишь добраться до Беллы и схватить её за руку, прежде чем тьма окончательно поглотила его.

***

Гарри проморгал глазами и огляделся. Он с облегчением вздохнул, узнав знакомую обстановку их с Беллой спальни. В следующее мгновение он понял, что не может пошевелиться, а от его груди исходит тошнотворный запах. Ему удалось скосить взгляд и заметить оранжевую пасту, размазанную по его груди и животу. — Это от ожогов, — раздался голос из дверного проема. — Пахнет скверно, но отлично лечит электрические ожоги. — Бабушка? — спросил Гарри. — Да, дорогой. Должна сказать, ты поймал весьма гадкое заклятие — твоя грудь была сплошным ожогом. Но эта мазь должна помочь, даже шрамов не останется, — тепло сказала она. — Почему я не могу двигаться? — спросил Гарри. — Я не могла допустить, чтобы ты метался во сне и случайно стер мазь. — Взмахом палочки она сняла сковывающие чары. Гарри осторожно сел, мышцы протестовали против каждого движения. — Потише, Гарри, ты еще не до конца восстановился. — Бабушка подложила ему подушку под спину, чтобы было удобнее. — Где Белла, бабушка? — Дорее по-настоящему нравилось, когда её называли бабушкой, это заставляло её сердце улыбаться. У неё всегда был только один ребенок — судьба была немилостива. Из-за осложнений Джеймс стал её единственным отпрыском, но с Гарри она чувствовала, что обрела еще одного сына, пусть и старше Джеймса, — для ведьмы это не имело никакого значения. — Она прямо здесь, — Дорея усмехнулась, указывая на другую сторону кровати. Гарри повернул голову — и действительно, там лежала Белла, всё еще спящая. Он заметил, что порезы и синяки на её лице исчезли, но нога казалась неподвижной. — Нам пришлось заново выращивать кости в её ноге — те были слишком раздроблены, чтобы просто срастить их. Через несколько часов она будет как новенькая. Я дала ей зелье сна без сновидений, чтобы она проспала всю ночь. — Всю ночь? Как долго я был в отключке? — спросил Гарри. — Почти двенадцать часов. Сейчас около девяти утра, — объяснила Дорея. — Ты изрядно нас напугал, когда крикнул из камина, что на вас напали. — Нас? — с беспокойством переспросил Гарри. Дорея кивнула: — Да, я как раз закончила рассказывать Карлусу и Аластору всё о тебе, когда ты так удачно появился в камине. — И как всё прошло? — нервно спросил Гарри. Дорея тепло улыбнулась: — Ну, как ты можешь представить, это было трудно переварить. Карлуса, как я и ожидала, убедить было несложно. Он хорошо меня знает и понимал — если я верю, значит, так оно и есть. — А Грюм? — с опаской спросил Гарри. — Он был настроен крайне скептически. Ровно до тех пор, пока не прошел вместе с нами сквозь камин и не увидел твой книжный шкаф, забитый книгами, которые в наше время еще не написаны. Также помогло то, что Омут Памяти, в котором были твои воспоминания, всё еще стоял в гостиной. Спустя два часа Аластор стал твердым приверженцем правды и пообещал хранить твой секрет. Гарри облегченно выдохнул: — Спасибо, бабушка. Я не был уверен, как вы собираетесь его убеждать. — Дорея улыбнулась и похлопала его по руке. — А теперь, молодой человек, я хотела бы знать, что именно случилось с тобой и Беллой. — Дорея одарила его строгим взглядом, который годами оттачивают матери по всему миру. — Это долгая история, — вздохнул Гарри, проводя рукой по лицу. — Ну, время у нас есть, и ты никуда не уйдешь как минимум еще несколько часов, — парировала она с усмешкой, глядя на его грудь. — Дедушка и Грюм еще здесь? — спросил Гарри. — Нет, Грюму нужно было вернуться к работе и закончить отчет о нападении на Хогсмид, а у Карлуса сегодня утром запланировано заседание Визенгамота. — Оно и к лучшему. Не думаю, что им понравилось бы то, что я сделал. — Гарри нахмурился. — То, что ТЫ сделал? — переспросила Дорея. — Да, это и стало катализатором того, что случилось потом. — Гарри печально покачал головой. — Почему бы тебе не начать с самого начала, а там разберемся, — Дорея ответила теплой улыбкой. В течение следующего часа Гарри излагал последовательность событий, приведших к его ночному звонку. Она прерывала его лишь пару раз для уточнений, в остальном хранила молчание. Когда он закончил, Дорея встала и немного походила по комнате. — Не скажу, что я в восторге от смерти тех двух мальчиков, и я уверена, что твоим единственным намерением было защитить подругу, но твоя магия отреагировала на опасном уровне. Гарри, я думаю, у тебя проблемы с контролем магии. Даже в Хогсмиде я чувствовала, как от тебя исходят волны дикой силы. — Я… я прохожу через некоторые… э-э, изменения с тех пор, как стал лордом Ивнингшейдом. — начал Гарри. — Моя магия меняется; я чувствую, как она дико пульсирует внутри меня, особенно когда я… — Когда ты злишься или боишься, — вставила она, получив кивок от Гарри. — Подобное часто случается у маленьких детей, когда их ядра только начинают развиваться. Это называется стихийной магией, но обычно к десяти годам она прекращается — ядро стабилизируется настолько, что можно начинать осознанную практику. Могу лишь догадываться, но, кажется, твое ядро снова стало нестабильным, пока родовая магия Ивнингшейдов утверждает себя. Это лишь теория, но если это правда — тебе нужно быть предельно осторожным с заклинаниями, пока всё не успокоится. У тебя было два случая магического истощения меньше чем за неделю. Это вредно, Гарри, ты можешь истощить ядро до такой степени, что оно перестанет восстанавливаться. — Я же не специально! Оно словно само по себе происходит, без моей просьбы. Будто у моей магии есть собственный разум, — угрюмо ответил Гарри. — Я понимаю, Гарри, — Дорея села на край кровати и взяла его за руку. — Твоя магия подстраивается под тебя, как и ты под неё. Когда мы молоды, у нашей магии есть естественная защитная природа, и она реагирует на угрозу хосту. Полагаю, именно это с тобой и происходит. Скажи мне, Гарри, ты слышал об окклюменции? — Слышал. Мы с Беллой работали над этим, но я пока только учусь упорядочивать мысли. — Это чудесно, Гарри, я тоже могу тебя научить. Я мастер окклюменции. И хотя упорядочивание мыслей — хорошее начало, я считаю, что в твоем случае нам нужно сначала поработать над контролем эмоций. Гарри, эмоции гораздо мощнее мыслей; самая сильная магия движима чувствами. Любовь, страх, ненависть, радость — эти эмоции могут усилить простое левитационное заклятие в тысячу раз. Думаю, именно это и случилось с теми слизеринцами. Смесь страха за подругу и гнева на то, что они с ней делали, наложилась на нестабильное ядро — и это усилило твое заклинание до такой степени, что оно подбросило их к потолку с силой, ставшей смертельной. — И что мне делать? — спросил Гарри, и в его глазах заблестели слезы. Она обняла его одной рукой и поцеловала в макушку. — Я научу тебя контролировать эмоции, и так мы обуздаем твой магический выход. По крайней мере до тех пор, пока ядро не стабилизируется. — Гарри благодарно кивнул. — И поверь мне, тебе очень пригодится контроль над эмоциями, когда ты встретишься с остальными Блэками, — Дорея усмехнулась. — Даже мой контроль иногда трещит по швам рядом с ними. — А теперь, отдохни еще. Завтра вечером мы все отправляемся в Блэк-Хиллз, родовое гнездо Блэков. Гарри снова лег и задумался о том, что его ждет. Он не мог вернуться в свое время — там он, скорее всего, уже в розыске за смерть двух студентов и профессора. Не то чтобы он собирался там оставаться, но его уход получился весьма внезапным. Он взглянул на спящую жену и с любовью улыбнулся ей. «По крайней мере, я не буду один», — была его последняя мысль перед тем, как он снова погрузился в сон.