Глава 18: Уроки политики и возрождение рода

На следующее утро Гарри получил ускоренный курс по устройству магического общества, а также информацию об истории и семейной динамике Поттеров и Блэков от Дореи и Беллатрисы — и, конечно же, от портрета Вальбурги, которая просто не могла не вставить свои пять копеек. Это была откровенная дискуссия, открывшая ему глаза на политику чистокровных, систему Домов, юридические процессы и их двуличную природу, когда дело касалось чистоты крови. Дорея подготовила Гарри к неизбежному обсуждению союзов, которое её брат Арктурус несомненно затронет во время их визита в Блэк-Хиллз. Магическая связь, возникшая между ним и Беллой, станет для Арктуруса зацепкой, чтобы закрепить равноправный альянс между Родом Блэк и Родом Ивнингшейд и тем самым создать предупреждение для тех, кто может выступить против его дома. — Гарри… — начала Дорея. — Арктурус — очень проницательный политик, но при этом прагматик. Он видит, в каком шатком положении оказался Род Блэк. После того как палочки Блэков были обращены против Волдеморта, темные семьи, принявшие идеи движения чистокровных, теперь нацелятся на наш дом. Он сместит семейную политику к центру в попытке найти союзников, которыми сможет себя окружить. И здесь ты чрезвычайно ценен, Гарри. Ивнингшейды обладают заслуженной репутацией тех, кто сокрушает любого, на ком остановит взгляд. Одно это заставит старые темные семьи дважды подумать, прежде чем вступать в конфликт с Родом Блэк, если Ивнингшейды — их союзники. Однако имя твоей семьи не звучало более ста лет, и новые дома, примкнувшие к тьме, не будут испытывать того же трепета, что старые роды. Но что касается нейтральных старых домов, которые всё еще помнят имя Ивнингшейд, их тяга к союзу с тобой будет поистине велика, даже если их мотивы сосредоточены исключительно на самосохранении. Задача Арктуруса — продемонстрировать нейтралам реальную необходимость альянса, показав им явную и непосредственную угрозу их Домам и их богатству, — объяснила Дорея за утренним чаем. — Как вы думаете, как он этого добьется? — спросил Гарри. Дорея усмехнулась, ставя чашку на стол. — Блэки веками участвовали в политике, Гарри. И они мастера манипуляций. Шепот здесь, завуалированная угроза там, пара обещаний политической или экономической выгоды — и вуаля, у тебя есть союзник. И, конечно, у него есть туз в рукаве… ты. — Я? — в замешательстве переспросил Гарри. — Уже ходят слухи, что именно Ивнингшейд убил людей Волдеморта в Косом переулке и в Хогсмиде. Сам того не осознавая, дорогой, ты объявил войну движению чистокровных; ты убил членов некоторых темных семей, поддерживающих Волдеморта. Единственный вопрос, который сейчас стоит перед многими — на чьей именно ты стороне. Светлый ты волшебник или серый? Как только знание об Ивнингшейде станет общедоступным, тебя начнут обхаживать не только темные и серые семьи, но и светлые. Из наших разговоров я знаю, что ты не сторонник Дамблдора, а учитывая, что большая часть нашего мира видит в нем лидера света, когда ты отвергнешь его предложение о союзе, многие решат, что ты серый или как минимум нейтральный. Хотя я думаю, что корабль под названием «нейтралитет» уже уплыл после тех двух нападений. — Дорея улыбнулась и подмигнула ему. — Вот почему дядя Орион и дедушка Арктурус сменят сторону с темной на серую, Гарри, — добавила Белла. — Они предали темные семьи, сражаясь против них в Хогсмиде, и они подозревают, что ты не светлый волшебник, потому что ты без колебаний убил своего врага. Это то, чего светлые склонны избегать, к собственному вреду. — Белла получила одобряющий кивок от своей двоюродной тети. — И что всё это значит? — спросил Гарри бабушку. — Это значит, дорогой, что в грядущей войне должна быть третья фракция, если мы хотим выжить. И она должна быть достаточно большой и мощной, чтобы не только остановить Волдеморта, но и остановить Альбуса. Альбус… этот старый дурак видит мир только в черном и белом цвете, и твои действия он сочтет темными, — фыркнула Дорея. — Дамблдор провел множество законов, любовь моя, из-за которых аврорам стало труднее применять смертоносную силу, а обычным ведьмам и волшебникам — защищать себя. Он верит, что пассивность и компромисс приведут к миру, — с отвращением в голосе произнесла Белла. — Компромисс и пассивность не помогли мистеру Беллу! — кипела она. — И не спасли тех людей и студентов, убитых в Хогсмиде! — Нам нужно более сильное правительство, Гарри, такое, которое примет необходимые меры против агрессии. Дамблдор ослабил нас, поляризовав Визенгамот до такой степени, что наш руководящий орган в значительной степени неэффективен. Если мы сможем получить большинство в Визенгамоте, мы начнем исправлять ущерб, нанесенный Альбусом. Чтобы сделать это, Гарри, нам нужно объединить нейтральные и серые семьи. — Тон Дореи был серьезным и мрачным. — Старого дурака нужно выгнать и из Визенгамота, и из школы, если хотите знать моё мнение! — впервые за утро подал голос портрет Вальбурги. — Особенно после того, как мы узнали, что он сделал с Гарри! — добавила она с опасной гримасой. Дорея и портрет матриарха Блэков провели большую часть предыдущего вечера, после того как Гарри заснул, обсуждая события его временной линии вплоть до смерти Вальбурги в 1985 году. Излишне говорить, что Дорея была мотивирована как никогда помочь внуку изменить будущее. Узнать об уничтожении Рода Блэк и почти полном крахе линии Поттеров было тем, что разожгло огонь в её груди. Она знала, что союзы должны быть заключены, силы собраны, а политические мускулы напряжены… и как можно скорее! Поттеры и Блэки были влиятельными семьями с древними родословными, имевшими большой вес у многих других старых домов — домов, к которым нужно было найти подход и перетянуть в свой лагерь. Из того, что она прочитала в книге о Волдеморте, которую Гарри дал ей вчера, Волдеморт и его сторонники так глубоко внедрились в магическое сообщество, что когда люди начали осознавать, что именно он собой представляет, было уже слишком поздно. Министерство было на грани краха в ту ночь, когда безумец убил её сына и его жену, а затем попытался убить внука. Ей придется использовать всё политическое влияние семей Поттер и Блэк, чтобы изменить их общую судьбу. — Хорошо сказано, Вальбурга! — ответила Дорея аватару в большой раме над камином. — Я думал, что Поттеры были ярыми сторонниками Дамблдора, бабушка, — спросил Гарри, склонив голову набок с любопытством. Дорея выглядела совершенно оскорбленной этим замечанием. — Кто, во имя всего святого, тебе это сказал?! — вскинула брови Дорея. — Ну… гм… Дамблдор говорил, и Хагрид тоже. Мама и папа были в его Ордене Феникса, так что я просто предположил, — ответил Гарри. — Неужели? Ну, я еще посмотрю на это! — недоверчиво произнесла Дорея. — Карлус уважает этого человека, особенно после того, как тот победил Гриндевальда, но он не слеп к недостаткам Альбуса. Во время Великой войны Поттеры склонялись скорее к серым, чем к светлым, и твой дед не раз противостоял этому старому чудаку в Визенгамоте. Поттеры верили в то, что на силу нужно отвечать равной или превосходящей силой. Мы не пытались обмениваться любезностями с теми, кто пытался нас убить, — высокомерно пояснила она. Гарри пришлось подавить улыбку. Ему очень нравился решительный и прямой характер бабушки. В конце концов обсуждение перешло к тайне Гарри. Было решено, что за пределами круга тех, кто уже знает правду, не следует раскрывать его происхождение из будущего или имена его родителей и бабушки с дедушкой. Подобное знание могло стать очень опасным, попади оно не в те руки. С учетом этого они также считали, что Гарри должен хранить свою личность в секрете, по крайней мере пока, когда он появляется на людях. Огромный успех и долголетие Рода Ивнингшейд заключались в том, что очень немногие за пределами семьи знали, как выглядит глава рода. Таким образом, он никогда не мог стать прямой мишенью для врагов. Он был таинственной и неуловимой личностью, и эта анонимность лишь порождала новые мифы и легенды о семье. Дорея слышала о клятвах верности, которые обязаны были приносить члены клана Ивнингшейд; хотя она не знала текста конкретной клятвы, она предполагала, что где-то в Гримуаре Ивнингшейдов заклинание и клятва существуют. Она предложила Гарри найти эту клятву и потребовать её принесения от всех членов семей Блэк и Поттер, а также от любых других людей, которых он решит посвятить в свои планы, если те захотят сформировать альянс. — Бабушка? — нерешительно начал Гарри. — Да, дорогой? — отозвалась женщина. — Насчет моей мамы… я тут подумал, стоит ли мне… — Стоит ли тебе сказать Лили, что ты её сын и пришел из будущего? — спросила Дорея. — Гм… да, — ответил Гарри. Дорея откинулась в кресле и на мгновение задумалась. В этот миг она видела в своем внуке двух разных людей. Один, несомненно, станет могущественным и загадочным лордом Ивнингшейдом — силой природы и магии, способной сотрясти сами основы магической Британии, если он того пожелает. Она видела и чувствовала всю ту нераскрытую мощь, что таилась в молодом человеке. Она не сомневалась, что со временем и при надлежащем обучении он в конечном итоге станет архимагом или даже полноценным чародеем, превзойдя Дамблдора и встав на один уровень с самим Мерлином. Но сейчас его магическое ядро было недостаточно стабильным или сильным, чтобы справиться со всей той мощью, которой он когда-нибудь будет обладать — только время и зрелость смогут должным образом подготовить его к этому дню. Другой человек, которого она видела, еще вовсе не был мужчиной — это был неуверенный и напуганный подросток, жаждущий любви, семьи, признания и поддержки со стороны родительской фигуры. По тому, как он смотрел на неё сейчас, она понимала: он надеется, что именно она станет для него таким человеком. Он хотел полностью ей довериться. Чувство привязанности к темноволосому мальчику расцвело в её груди; «и почему бы нет», — размышляла она, — «он ведь, в конце концов, мой внук». Поэтому ей было тем труднее высказать свое мнение о том, стоит ли посвящать Лили — или Джеймса — в эту тайну. Начнем с того, что Лили и Джеймсу всего по одиннадцать лет, и она очень сомневалась, что сообщение двум подросткам о том, что им суждено пожениться и у них родится сын — и, кстати, вот он, и он на четыре года старше вас! — будет чем-то, к чему они достаточно созрели, чтобы это принять… или вообще поверить. — Гарри, дорогой, — начала она со вздохом и сочувственным взглядом. — Как ни больно мне это говорить… я думаю, будет лучше, если ты не станешь подходить к маме и папе с этой тайной. Рассказ об этом может повредить естественному развитию их отношений. И кто знает, как они отреагируют — ты можешь непреднамеренно разлучить их. — сказала Дорея своему поникшему внуку. Она наклонилась вперед и взяла его руки в свои. — Но это не значит, что ты не можешь быть частью её жизни, Гарри, — нежно произнесла Дорея. Гарри поднял взгляд на глубокие серо-голубые глаза бабушки — общую черту Блэков. — Что вы имеете в виду? — спросил Гарри. — Она Ивнингшейд, Гарри, она семья. Если захочешь, ты можешь признать её членом своего рода, — объяснила Дорея. — Но я думал, мы хотим сохранять анонимность, — в замешательстве спросил Гарри. — Мы хотим сохранить в секрете то, КТО именно вы с Беллой такие — как лорд и леди Рода Ивнингшейд. Но Лили ты всё равно можешь признать, и это мгновенно даст ей статус члена древнего рода в глазах старых семей, обеспечив ей защиту от определенных сомнительных элементов нашего общества, которым могли бы сойти с рук преступления против маглорожденной, но не сойдут против члена Древнего Рода. — сообщила Дорея своему ошарашенному внуку. — Но как я могу признать её Ивнингшейдом, не раскрывая, кто я такой?! Я уверен, она захочет узнать, как я понял, что она Ивнингшейд, и в каком родстве мы состоим, — возразил Гарри бабушке. — Не будь таким драматичным, Гарри; твое кольцо главы рода опознает её как члена семьи. Она уже дружит с Нарциссой; не составит труда устроить вашу встречу. Тебя могут представить как жениха Беллатрисы, и когда ты её поприветствуешь, ты «внезапно» откроешь ей, что в ней течет кровь Ивнингшейдов. И ты, как глава рода, сможешь восстановить её в семье и объяснить, что это значит для неё и её близких. — Дорея откинулась назад с благодушной усмешкой. — Вы описываете это слишком просто, бабушка, — ответил Гарри, приподняв бровь. — Мне всю жизнь говорили, что моя мама была очень умной ведьмой. Думаю, ей покажется более чем подозрительным, что вдруг ни с того ни с сего в её жизни появляется какой-то «потерянный родственник» и заявляет, что она — член печально известной чистокровной семьи. — Ты удивишься, Гарри. Лили, по сути, одинока в нашем мире; конечно, у неё есть подруга в лице Нарциссы, но больше ничего не связывает её с этим чудесным миром, в котором она оказалась. Если она узнает, что попала сюда не по какой-то случайности, что у неё на самом деле есть магическое наследие… магическая семья, столь же древняя, как любая другая в нашем мире… Поверь мне, она будет в восторге и ухватится за шанс узнать об этом всё, что сможет. — Дорея улыбнулась. — Возможно, вы правы, — нервно вздохнул Гарри. — Я просто не хочу её спугнуть. — Сомневаюсь, что ты это сделаешь, Гарри. От тебя веет надежностью. — Дорея тепло улыбнулась внуку и похлопала его по рукам. — Так, вы уже собрали вещи к сегодняшнему отъезду? — Да, — ответила Белла. — Хорошо. Ты и твои сестры сядете на «Хогвартс-экспресс» до Кингс-Кросс. Твой отец и дядя Орион встретят вас на платформе, и оттуда вы порталом отправитесь в Блэк-Хиллз. Гарри, ты будешь с ними. — А где будете вы, бабушка? — спросил Гарри. — Мы с Карлусом прибудем вместе с Джеймсом к ужину. О, и пока не забыла: Гарри, если мы хотим сохранить твою тайну, ты не должен называть меня бабушкой при других, — серьезно заявила она. — Как же мне тогда вас называть? — спросил Гарри, немного опечаленный тем, что не сможет использовать слово, обозначающее их родство. — В Блэк-Хиллз ты должен обращаться ко мне «Леди Поттер», а я буду называть тебя «Лорд Ивнингшейд». Мы должны соблюдать формальности. Однако социально мы равны, поэтому после официального знакомства мы можем дать друг другу право использовать имена. Наедине же я буду очень счастлива, если ты будешь называть меня «бабушка» или «бабуля». И Гарри, помни — тебе следует попрактиковаться в нескольких маскирующих чарах, которые ты будешь использовать на людях. Белла может тебе помочь; она весьма искусна в этой области. Но пока, я думаю, нам нужно сделать что-то более… постоянное, чтобы избежать лишних вопросов о твоей внешности. — О моей внешности? — недоверчиво переспросил Гарри. — Ты поразительно похож на своего отца, за исключением глаз, конечно. Непослушные черные волосы — черта Поттеров, передающаяся из поколения в поколение, а структура костей лица у тебя от Блэков. Со структурой лица мы ничего поделать не можем, а вот с волосами — вполне. — объяснила Дорея, взъерошив черную копну на голове Гарри. — Но глаза мы менять не будем, тетя! Я обожаю его глаза. — Беллатриса проявила решительность. — Мы и не собирались, дорогая, — с возмущением ответила Дорея племяннице. — Эти глаза — отличительный знак Ивнингшейда. У всех Ивнингшейдов были такие. Знаешь, существует легенда… легенда о том, что именно Ивнингшейды создали проклятие Авада Кедавра и наделили его цветом своих глаз. Правда это или нет — никто не знает, но это добавляло семье мистики и внушало страх. Говорили: если видишь сияющую зелень их глаз — смерть уже близко. Это была блестящая психологическая война, дорогая. — пояснила Дорея. Белла была впечатлена тем, сколько мифов окружает семью Гарри и как они использовали это в своих интересах. Ивнингшейды в представлении Беллы были вершиной слизеринских амбиций. Они были хитрыми и находчивыми, амбициозными и безжалостными к врагам, преданными только своим. Они шли своим собственным путем, и это вызывало у Беллы восхищение. — Так что именно мы будем менять? — спросил Гарри, выводя Беллу из задумчивости. — Что ж, ты лорд Древнего Рода, так что длинные волосы будут социально приемлемы. Поттеры не носили длинных волос почти двести лет, так что это сразу создаст отличие между тобой и линией Поттеров. Однако Блэки носят волосы подлиннее, и обычно они угольно-черные — за исключением редких блондинов, вроде Нарциссы. Где-то в роду была вейла, но это не имеет значения. — Дорея пренебрежительно махнула рукой. — Поэтому я думаю, что наряду с длиной нам нужно смягчить цвет волос. Может быть, каштановый с легким рыжеватым оттенком. Что думаешь, Беллатриса? — спросила Дорея младшую ведьму. Белла оценивающе посмотрела на Гарри, обходя его кругом, словно изучая товар. Она остановилась прямо перед ним, пропуская пальцы сквозь его короткие иссиня-черные волосы. Она закусила губу, глубоко задумавшись. — Да, да, я думаю, с более длинными и светлыми волосами он будет выглядеть весьма импозантно, — заключила она, отступая на шаг. — Значит, сможешь это сделать? — спросила Дорея племянницу, зная, что та унаследовала дар к чарам преображения от их общего предка Блэков. — О, да, — уверенно ответила она, доставая палочку. — Стой смирно, Гарри. Гарри сглотнул, его глаза расширились, когда Белла начала описывать палочкой круги над его головой. Он не мог разобрать слов заклинания, но понял, что они на латыни. Внезапно кожу головы Гарри начало покалывать, а затем чесаться. В считанные секунды он почувствовал, как волосы удлиняются, закрывая уши и спускаясь по шее. Минуту спустя волосы достигли лопаток и замерли. Белла сделала короткую паузу, а затем снова начала водить палочкой вокруг его волос. Он ощутил нечто похожее на прикосновение прохладной воды к голове; по телу пробежала легкая дрожь. Белла отступила и посмотрела на результат, явно довольная собой. Он выглядел как настоящий чистокровный лорд. Его волосы были длинными и шелковистыми; смесь каштанового и рыжеватого оттенков идеально ему подходила, заставляя зеленые глаза буквально сиять. Магия была постоянной — только она сама могла её снять, так что не стоило беспокоиться, что эффект случайно исчезнет. — Отлично, Беллатриса… просто отлично! — похвалила племянницу Дорея, осматривая внука. — Не думаю, что кто-то заметит семейное сходство, если только не будет искать его специально.

***

Луна Лавгуд стояла в центре огромного открытого вестибюля замка Хогвартс. Её взгляд был расфокусирован, и казалось, она завороженно смотрит в пустоту. Студенты всех факультетов обходили странную когтевранку по широкой дуге, перешептываясь с друзьями о чудаковатой блондинке в серьгах-редисках и ожерелье из пробок от сливочного пива. Луна с большим интересом наблюдала за всеми временными отголосками, которые, казалось, наводняли пространство. Для обычного человека или человека без дара провидения в этом хаосе образов, штурмующих чувства, не было ни логики, ни смысла; и даже для того, кто обладал даром, как Луна, было всё еще трудно следовать за увиденным и упорядочивать его. Будущее сейчас находилось в постоянном беспорядочном движении, как и прошлое. Отголоски появлялись и исчезали, стирались в мгновение ока, вечно меняясь и переписывая сами себя. Разуму было трудно осмыслить всё это, и именно поэтому многие, обладавшие этим даром на протяжении веков, сходили с ума. Продолжительность жизни провидца, который не мог полностью отстраниться от линейного способа мышления, была очень короткой из-за аномального стресса, ложившегося на мозг. У Луны, однако, таких проблем не было: она могла отстраняться по собственной воле, из-за чего со стороны казалась странной или даже безумной. Луна также научилась следовать за наиболее сильными временными отголосками — теми, что имели самую высокую вероятность стать её реальностью. Отголоски проносились вокруг неё со всё возрастающей скоростью; её глаза метались в глазницах, пытаясь задержаться на одном из них достаточно долго, чтобы проследить его путь. И тут она заметила отголосок прямо перед собой — он двигался гораздо медленнее остальных и определенно обладал большей плотностью. Она завороженно наблюдала, как он продолжает приближаться к ней. Её реальность, казалось, почти замерла: движения студентов вокруг замедлились; то тут, то там какой-нибудь ученик просто исчезал, а другой внезапно появлялся. Теперь отголоски двигались еще быстрее и с каждой секундой становились всё слабее, по мере того как её фокус на них ослабевал. Всё её внимание теперь было сосредоточено исключительно на отголоске, который всё еще приближался. Отголосок замер всего в нескольких дюймах от её лица. Он наклонился к ней, и внезапно раздался громкий свистящий звук — звук, похожий на шум дюжины поездов, проносящихся мимо одновременно. И вдруг она почувствовала легкое, теплое и нежное прикосновение к своим губам. Луна закрыла глаза и широко улыбнулась, когда прикосновение прекратилось. Она открыла глаза и обнаружила перед собой вполне реальную пару ослепительно зеленых глаз, с любовью смотрящих на неё. — Ммм… ириска.

***

На железнодорожной станции в Хогсмиде в целом царило торжественное настроение. Старшекурсники, находившиеся в Хогсмиде во время нападения, всё еще справлялись с травматическими последствиями: они видели, как их одноклассников и жителей деревни убивали люди в масках. «Ежедневный пророк» и Министерство магии теперь называли этих террористов их собственным самоназванием — «Пожиратели Смерти». Большинство студентов сходились во мнении, что эти Пожиратели Смерти — злые ведьмы и волшебники, не более чем убийцы и террористы. Но небольшая группа слизеринцев и несколько студентов с других факультетов называли их борцами за свободу и революционерами, сражающимися за сохранение традиций и чистоту крови. «Ежедневный пророк» напечатал несколько разгромных статей о Движении Чистокровных и неуловимом, загадочном лорде Волдеморте, политическом главе этой организации. Газета сообщила, что представитель Партии Чистокровных в Визенгамоте заявил: «Пожиратели Смерти» — это просто заблудшая инициативная группа обеспокоенных волшебников, встревоженных разбавлением магической крови и порчей наших традиций из-за интеграции маглорожденных в «наше» общество, и они никак не связаны с лордом Волдемортом или Партией Чистокровных. Однако те, кто обладал острым чувством очевидного, видели в этом то, чем оно и являлось на самом деле… начало очередной магической войны. В конце концов, не так давно Гриндевальд пытался провернуть нечто подобное, хотя его методы, надо признать, были более резкими и явными.

***

Гарри оставался под мантией-невидимкой до тех пор, пока не достиг окраины Хогсмида. Там он её снял, и они с Беллой рука об руку направились к железнодорожной станции, где должны были встретиться с Андромедой и Нарциссой. — Белла! — позвал юный голос. Нарцисса Блэк подбежала к сестре и обхватила её за талию, уткнувшись лицом в грудь. Белла ответила на объятия и тепло улыбнулась младшей сестре. Андромеда же подошла к сестре более спокойно. В последние дни она была необычно тихой: ей снились кошмары о том, как она оказалась запертой в горящем здании в Хогсмиде. Каждый раз, закрывая глаза, она видела оранжевое пламя и клубы черного дыма, врывающиеся со всех сторон; она всё еще чувствовала удушающую тяжесть в легких от кружащейся копоти и пепла, жжение в глазах, когда неистовый жар пожирал любую влагу в воздухе, а её уши всё еще слышали крики тех, кто делил с ней этот ад в инферно. Гарри узнал этот пустой взгляд и мешки под глазами Андромеды — так выглядит человек, который не может справиться с пережитым. У него самого было точно такое же выражение лица после Турнира Трех Волшебников. Гарри шагнул к Андромеде, пока Белла была занята Нарциссой. — Мисс Блэк, — мягко позвал её Гарри. Андромеда подняла на него затравленные глаза, и Гарри почувствовал, как его собственное сердце сжалось от жалости к девушке. Он взял её левую руку своей правой и нежно накрыл её сверху левой ладонью. Андромеда посмотрела на свою руку в его ладонях, а затем вопросительно взглянула на Гарри. — Я стоял рядом с одноклассником, которого убили Убивающим проклятием. Мы стояли так близко друг к другу, что я слышал и чувствовал порыв заклинания, когда оно врезалось в его грудь. Удар отбросил его тело на несколько футов от меня. Когда я закрываю глаза… я всё еще вижу зелень этого проклятия и пустой взгляд в глазах моего друга. Затем меня пытали и заставили драться на дуэли с волшебником, у которого за плечами были десятилетия опыта. Он хотел моей смерти, но сначала решил поиграть со мной, чтобы продлить мои страдания и агонию; он хотел довести меня до того состояния, когда я сам буду молить о смерти. По счастливой случайности мне удалось сбежать… но часть меня до сих пор находится в том месте, где моя жизнь чуть не оборвалась. Это было самое ужасное и пугающее из того, что мне довелось пережить. Но я это пережил. И с той ночи — хотя мне потребовалось немало времени — я научился находить утешение в мысли, что я выжил. — Гарри глубоко и понимающе посмотрел Андромеде в глаза. — Кошмары приходят уже не так часто, хотя они всё еще случаются. Что помогает мне преодолеть их — так это напоминание себе о том, что двигаться дальше — это нормально… жить и быть благодарным за эту жизнь. Но что более важно — я нашел человека, который готов разделить со мной моё бремя. — Гарри бросил быстрый взгляд в сторону Беллы, которая теперь наблюдала за ним, а её глаза блестели от гордости; у Нарциссы тоже на глазах были слезы. Андромеда впервые после инцидента начала проявлять ту боль, страх и вину, которые она держала в себе. — Если хочешь, Энди… — голос Гарри был тихим, но искренним. — Для меня было бы честью стать тем, с кем ты сможешь поговорить и разделить свою ношу. Я знаю, что открыться другому человеку очень трудно, но мне это помогло справиться с моими демонами, и я знаю, что это может помочь тебе с твоими. Андромеда посмотрела в теплые зеленые глаза мужчины, с которым она едва успела познакомиться перед нападением. Он еще тогда произвел на неё впечатление за то короткое время, что они общались. И теперь она снова была поражена его мягкостью и сопереживанием. Он знал, что она чувствовала, чувствовал это сам, и теперь предлагал помощь ей, почти совершенно незнакомому человеку. Она не знала, что такого сделала Белла, раз судьба была к ней столь благосклонна, послав такого замечательного мужчину, но была очень рада за сестру. Андромеда еще несколько мгновений рассматривала Гарри, прежде чем заговорить. — Спасибо, лорд Ивнингшейд, — прошептала Андромеда со слабой улыбкой. — Это очень любезно с вашей стороны. Я… я, возможно, воспользуюсь вашей добротой. — Белла подошла к сестре и заключила её в крепкие объятия. — Я тоже рядом, Энди, — прошептала Белла. Андромеда крепче прижалась к сестре и кивнула, уткнувшись в её плечо. — Не то чтобы я жалуюсь, — Нарцисса кокетливо улыбнулась Гарри. — Но почему ты едешь в Блэк-Хиллз с нами? — спросила она, прерывая момент и чувствуя себя немного обделенной вниманием. — Ну, для начала, он наш зять, — вставила Андромеда. Гарри и Беллатриса с удивлением посмотрели на Андромеду. — Откуда ты узнала, что Гарри едет в Блэк-Хиллз? — спросила Белла. — Это было в письме, которое прислал отец, когда сообщал нам, что на эти выходные мы едем в поместье, — ответила она. — Что! — почти закричала Нарцисса. — Ты знала о его приезде и не сказала мне?! — Нарцисса замахала руками между Гарри и Беллой. — И не сказала мне?! О, это будут интересные выходные! — Просто вылетело из головы, — извиняюще пожала плечами Андромеда. — В последнее время я сама не своя. — П-прости, — быстро извинилась Нарцисса перед старшей сестрой. Андромеда ответила ей слабой улыбкой. — Всё в порядке, Цисси. — Белла выпустила Андромеду и повернулась к Нарциссе. — Это было своего рода спонтанное решение. Я немного волнуюсь, как всё пройдет в семье. — Она бросила на Гарри нервный взгляд через плечо. — Жаль, что у вас не было настоящей свадьбы, — проворчала Нарцисса. — Я могла бы заполучить новое платье по такому случаю. — Она надулась. — Что ж, я надеюсь на нормальную свадьбу когда-нибудь в ближайшем будущем. — Белла игриво посмотрела на Гарри. — И на нормальный медовый месяц. — Она дерзко подмигнула ему. Гарри покраснел, но улыбнулся в ответ и кивнул. — Как же это круто — иметь зятя, который может надрать задницу кому угодно! — провозгласила Нарцисса. Гарри и Белла усмехнулись выходкам маленькой блондинки. — Не терпится рассказать тем придуркам на Слизерине, они в штаны наложат, когда узнают, кто мой зять! — Вообще-то, Цисси, нам нужно пока держать личность Гарри в секрете, — объяснила сестре Беллатриса. — Что! Это еще зачем?! — надулась Нарцисса. — Ради его и нашей безопасности. Со временем мы откроемся обществу, но пока нужно помалкивать, пока мы не будем готовы. Ты понимаешь? — спросила Белла. — Нет. — Она упрямо скрестила руки на груди. Гарри опустился на колено перед блондинкой и взял её за руки. — Для меня важно, чтобы ты и твоя семья были в безопасности, пока я не буду готов к тому, чтобы наше общество узнало о моем существовании. И даже тогда моё настоящее имя должно оставаться тайной. Пообещаешь мне хранить мой секрет до тех пор? — сладко спросил Гарри, целуя её руки и улыбаясь ей. Нарцисса разомлела и покраснела от поцелуев Гарри. — Ладно, я буду хранить твой секрет, — ответила она с кротким выражением глаз. — Ну хватит, ты, большой обольститель! — Белла игриво шлепнула его по плечу. — Но есть кое-что, в чем ты можешь мне помочь, Цисси, — заявил Гарри. — Правда?! В чем именно? — радостно спросила она. — Твоя подруга Лили. Ты знаешь, будет ли она сегодня в поезде? — спросил Гарри. — Лили? Да, она будет в поезде. Но что тебе нужно от моей подруги? — подозрительно спросила Нарцисса. — Видишь ли, она тоже Ивнингшейд, хотя сама об этом еще не знает, — прошептал Гарри. — Ты серьезно?! — ахнула Нарцисса, совершенно потрясенная. Гарри кивнул. — Совершенно. И я хотел бы получить шанс поговорить с ней. Как думаешь, ты смогла бы найти её, когда мы сядем в поезд, и пригласить в наше купе? — спросил Гарри маленькую блондинку. — Ого! — выдохнула Нарцисса. — Конечно, мы и так планировали встретиться. Мерлин, ну и удивится же она! — добавила она, качая головой в изумленном неверии. — Блестяще! Спасибо, Цисси, — с улыбкой поблагодарил Гарри.

***

Три сестры Блэк и Гарри зашли в поезд и нашли свободное купе. Они устроились в самом конце состава, готовясь к долгой поездке в Лондон. Группа заметила присутствие нескольких авроров на станции Хогсмид и удивилась тому, что несколько человек в алой форме находились и в самом поезде. Они предположили, что это сделано для дополнительной охраны, и все надеялись, что авроры не понадобятся. Как только поезд тронулся, Нарцисса вышла из купе, чтобы найти свою подругу Лили Эванс. Нарцисса была в полном восторге от того, что её лучшая подруга на самом деле член печально известного Рода Ивнингшейд. Если бы те тупицы на Слизерине знали, что они донимали члена одной из самых пугающих семей в истории британских волшебников, они бы мочились от страха перед расправой. Нарцисса улыбнулась про себя. Десять минут спустя Нарцисса нашла Лили в компании других первокурсниц Гриффиндора. Подруги обнялись при встрече и тут же стали мишенью для подозрительных взглядов других гриффиндорок в купе, которые совершенно не одобряли эту дружбу. Подруги вместе вышли из купе. Если они и заметили враждебные взгляды других девочек, то не придали им значения. Рука об руку они направились туда, где сидели Гарри и остальные сестры Блэк. Когда они вошли, подруги о чем-то хихикали. Лили улыбнулась Андромеде и Белле, которые были к ней очень добры и приветливы. Затем она заметила единственного юношу в купе, который смотрел на неё странно. Это не был пугающий или враждебный взгляд; скорее он казался радостным — таким взглядом смотрят на давно потерянного друга, по которому ужасно скучали. Гарри поднялся со своего места и с улыбкой подошел к девочке, протягивая руку. — Здравствуй, Лили, я Гарри. Очень рад с тобой познакомиться. — представился Гарри и пожал ей руку; его глаза сияли, а губы растянулись в приветственной улыбке. Лили почувствовала легкое покалывание в ладони, когда коснулась его руки. — Лили Эванс. — маленькая рыжеволосая девочка присела в реверансе, гадая, откуда взялось это странное чувство узнавания. — Проходи, пожалуйста, садись, — предложил Гарри, указывая на сиденье прямо перед ним и Беллой, которая сидела рядом. Лили села напротив него, Нарцисса заняла место рядом с ней, всё еще держа подругу за руку. Андромеда устроилась рядом с Беллатрисой. — Я много о тебе слышал, — тепло начал Гарри. — Говорят, ты исключительная ученица. — Гм… спасибо, — ответила Лили. — Не могу сказать, что я что-то знаю о тебе. — добавила она, слегка покраснев от пристального взгляда юноши. Именно тогда она по-настоящему заметила его глаза. Они были ярко-зелеными. Если бы она не считала это невозможным, то поклялась бы, что его глаза выглядят точь-в-точь как её собственные. — Это таинственный парень Беллы. Помнишь, я рассказывала тебе о нем? — напомнила подруге Нарцисса. — О! Ну да… так ты парень Беллы? — Ну, теперь уже больше, чем просто парень, — хихикнула Нарцисса, пока Белла не одарила её испепеляющим взглядом, заставившим блондинку извиняюще поморщиться. — Вообще-то, если ты умеешь хранить секреты — только между нами, девочками… — заговорщицки прошептала Белла. — Я открою тебе тайну. — Конечно, я умею хранить секреты! — ответила воодушевленная юная рыжеволосая девочка, приложив руку к сердцу. — Мы с Гарри на самом деле магически связаны; в глазах нашего общества это означает, что мы считаемся женатыми. — Белла тепло улыбнулась, нежно сжимая руку Гарри. — Ого! Я читала, что волшебники и ведьмы склонны рано вступать в брак… но ничего себе! — с интересом отозвалась Лили. — На самом деле в старых домах нередко устраивают договорные браки между детьми, обычно по политическим причинам, — вставила Андромеда с пренебрежительным фырканьем. — Значит, ваш брак политический? — с любопытством спросила Лили у Гарри и Беллы. — Гм… нет, — ответил Гарри. — Наш союз был своего рода спонтанным. — Спонтанным? — переспросила Лили. — Это старая магия, Лили, — начала Белла. — Когда ведьма и волшебник заявляют о своих чувствах друг к другу, магия иногда может связать их воедино. Это случается очень редко и обычно требует участия по-настоящему могущественного волшебника, чтобы запустить процесс. — А если ведьма не хочет связываться? — спросила Лили. — Я имею в виду, может ли сильный волшебник проделать такое с любой ведьмой, которая ему приглянулась? — Нет, Лили. Желание связать судьбы должно быть взаимным. — пояснила Белла. — Ну, это облегчение! — драматично ответила Лили, вызвав смешки у Нарциссы. — Боишься, что Джейми окажется сильным магом и захочет с тобой связаться? — Нарцисса расхохоталась. — Не смешно, Цисси! — Лили в шутку шлепнула подругу по плечу. — Угх! Этот мальчишка сводит меня с ума, вечно ошивается поблизости и пялится на меня! — Ты же знаешь, тебе это нравится! — подразнила Нарцисса. Белла и Гарри обменялись понимающими улыбками. — Я лучше буду встречаться с бубонтюбером! — фыркнула Лили, скрестив руки на груди. — Но тогда мы стали бы семьей, — ответила Нарцисса, приобняв Лили одной рукой. — Разве это не было бы блестяще! — восторженно произнесла голубоглазая блондинка. — Кстати о семье. — Гарри воспользовался удачным моментом. — Ты много знаешь о семье своего отца? — спросил Гарри, казалось бы, невинно. — Моего отца? — Лили была сбита с толку внезапной сменой темы, но всё же была благодарна возможности уйти от разговора о Джеймсе Поттере. — Да, ты много знаешь о своей родословной? — спросил Гарри. — Не особо, на самом деле. Я как-то спрашивала у папы для школьного проекта по генеалогии. — ответила Лили, вспоминая начальную школу. — И что ты узнала? — полюбопытствовал Гарри. — Ну, всё, что я знаю наверняка — это то, что наша фамилия была изменена чуть больше ста лет назад. Когда я спросила папу, какой она была раньше, он сказал, что не знает. Он спрашивал об этом своего дедушку, когда был маленьким, но тот наотрез отказался говорить. Папа предположил, что наши предки были плохими людьми и хотели избавиться от этого имени. — Интересно, — ответил Гарри. — Можно задать тебе еще один вопрос, Лили? — Конечно, — ответила она. — Какого цвета были глаза у твоего папы? — спросил Гарри. — Зеленые, а что? — с любопытством спросила она. — А у твоего дедушки? — Тоже зеленые. — Ты бы сказала, что оттенок их глаз был абсолютно одинаковым? — Гм… да. — ответила она, подумав. — Такого же цвета, как у тебя? — спросил Гарри. — Полагаю, что так, да. — ответила она, гадая, к чему всё это клонится. — Они были такого же цвета, как… мои? — наконец медленно спросил Гарри, глядя прямо на юную рыжеволосую девочку. Лили неловко заерзала на сиденье. Она оглядела всех присутствующих в купе и заметила, что те очень внимательно наблюдают за ней и Гарри. Лили громко сглотнула, не понимая, что происходит. — Я не знаю, на что ты намекаешь, Гарри. Но ты заставляешь меня… ужасно нервничать. — сказала Лили юноше перед ней. — Я не хотел тебя пугать, Лили, но… пожалуйста. Посмотри мне в глаза и скажи… похожи ли они на твои, на глаза твоего отца и дедушки? — мягко попросил Гарри. Лили всегда знала, потому что это было такой генетической редкостью, что её глаза были в точности того же оттенка и цвета, что у отца, деда и — по рассказам отца — в точности как у прадеда. Она нерешительно заглянула в самую глубину глаз Гарри и ахнула, глядя в пару изумрудно-зеленых глаз, которые казались абсолютно такими же, как у неё. — Как такое возможно? — прошептала Лили. — Лили, в магическом сообществе — по крайней мере, во многих чистокровных семьях — есть определенные черты, которые передаются из поколения в поколение. Родовая магия также передается через кровь. Я полагаю, Белла объясняла тебе эту концепцию, верно? — спросил Гарри. Лили кивнула, вспоминая разговор с сестрами Блэк в поезде до Хогвартса перед началом первого курса. — Иногда у магов рождается ребенок, который не имеет доступа к своей магии. Таких называют… — Сквибами. — вставила Лили. Гарри кивнул и улыбнулся своей матери. — Верно… сквибы. В них всё еще есть магия, они просто не могут ею пользоваться. Многие такие сквибы покидают магический мир и ищут новую жизнь в мире маглов. — Гарри сделал паузу. — И иногда у сквиба или потомка сквиба рождается ребенок, у которого есть полный доступ к магии, и такие дети возвращаются в магическое сообщество. Многих ошибочно принимают за маглорожденных, но на самом деле маглорожденных не существует. У любого, в ком есть магия, когда-то в роду был предок-волшебник. — ответила Белла, подхватывая ход мыслей Гарри. — Та-а-ак, значит, ты говоришь, что у меня был предок-волшебник, — медленно произнесла Лили. — Именно! — Гарри улыбнулся. Лили начала сопоставлять факты: то, что Гарри говорил об определенных чертах в магических семьях, и заявление Беллы о том, что не существует настоящих «маглорожденных», и что у всех магов, независимо от их происхождения, в истории семьи был волшебник. Лили пристально посмотрела на Гарри, прежде чем заговорить. — Ты пытаешься сказать мне, что мы можем быть… родственниками, Гарри? Гарри мягко ей улыбнулся. — Не просто можем, Лили. Позволь мне представиться полностью. Я Лорд Гарри Ивнингшейд. Лорд и глава Рода Ивнингшейд. А ты, Лили Эванс, на самом деле тоже Ивнингшейд. — объявил Гарри. Лили откинулась на спинку сиденья, пребывая в состоянии между отрицанием и шоком от услышанного. Она повернулась к Нарциссе, которая сияла во всю ширь. — К-как ты можешь быть так уверен? Неужели одного цвета глаз достаточно для такого утверждения? — Здесь не только цвет глаз, Лили. Как глава Рода Ивнингшейд, я ношу перстень-печатку, который может опознать любого члена моего дома, в каком бы дальнем родстве он ни состоял. Когда мы пожали друг другу руки, моё кольцо пульсировало, сообщая мне, что ты действительно из рода Ивнингшейд; более того — ты из главной ветви семьи. Я полагаю, твой прапрадед сменил фамилию на Эванс после того, как ушел из магического мира. — сказал Гарри ошеломленной рыжей девочке, которая тоже вспомнила, как почувствовала что-то, когда пожимала ему руку… некое чувство узнавания. По какой-то неведомой причине она чувствовала глубоко в сердце, что может доверять этому юноше и что он говорит правду. — И-и что всё это значит? — наконец спросила Лили после недолгого внутреннего спора. — Это что-то меняет? — Гарри улыбнулся тому, что она, кажется, приняла сброшенную на неё бомбу. — Принадлежность к Древнему Роду дает тебе кучу преимуществ и защиту! — сказала подруге Нарцисса, сжимая её руку. — Преимущества? Защиту? Я не понимаю, — ответила Лили. В течение следующих нескольких часов Лили просвещали относительно политики и культуры магического общества, а также того, как к чистокровным — как бы несправедливо это ни было — относятся иначе, чем к тем, чья кровь считается «менее ценной». Лили словно каталась на эмоциональных качелях: её настроение менялось от ошеломления и гнева до радости, замешательства и, наконец, принятия — пусть и неохотного — того, что может предложить ей жизнь в качестве Ивнингшейд. Гарри и Белла рассказали Лили о Роде Ивнингшейд — во всяком случае столько, сколько успели узнать сами. История и мифы, окружавшие семью, потрясли юную рыжеволосую девочку и заставили её с нетерпением ждать возможности узнать больше о печально известном роде… о своем роде. Белла нашла в Гримуаре Ивнингшейдов семейное заклинание, которое официально вернет Лили в семью, сделав её полноправной Ивнингшейд. Лили согласилась на это после того, как ей сказали, что ей не придется отказываться от своей нынешней семьи, и что на самом деле её мать и отец благодаря её членству также переходят под защиту Рода Ивнингшейд. К сожалению, они не могли сделать её отца полноправным членом рода из-за отсутствия способности пользоваться своей дремлющей магией. Но Гарри и Белла пообещали Лили встретиться с её родителями во время рождественских каникул. Это было простое заклинание, в результате которого появилось маленькое кроваво-красное кольцо с черным фениксом, сформированное из крови Гарри и Беллы как лорда и леди Ивнингшейд и нескольких капель крови Лили. Вся кровь была собрана в сложенную чашечкой левую ладонь Гарри. Как только заклинание было произнесено, кровь всех троих начала сливаться и образовала кольцо, которое навсегда идентифицировало Лили как члена Рода Ивнингшейд. Поезд прибыл на платформу 9 ¾ ранним вечером. Группа вышла на перрон после обещания встретиться с Лили в понедельник утром перед отъездом обратно в Хогвартс. Лили, к огромной радости Гарри, крепко его обняла, прежде чем повернуться и пройти сквозь барьер навстречу родителям. Двое мужчин в дорогих на вид плащах подошли к Гарри и девочкам. С легким поклоном один из них поприветствовал прибывших: — Лорд Ивнингшейд, рад снова вас видеть. — Взаимно, лорд Блэк, — официально ответил Гарри, слегка склонив голову. — Леди. — Дядя Орион, — ответили они хором. — Лорд Ивнингшейд. — поклонился Сигнус Блэк. — Девочки. — отец сестер поприветствовал своих детей. На людях не было принято проявлять привязанность — это совершенно не подобало истинному чистокровному. — Для нас большая честь, что вы приняли наше приглашение, лорд Ивнингшейд. Надеюсь, ваше пребывание у нас будет приятным и полезным, — уважительно произнес Орион Блэк. — Я уверен, что это будет очень познавательный визит, лорд Блэк. Мне крайне интересно узнать больше о семье Леди Ивнингшейд, — резко ответил Гарри, сделав акцент на статусе Беллы, к которой мужчины не обратились должным образом. Гарри решил поступать так, как учила бабушка — всегда демонстрировать силу и власть. Двое Блэков только что оскорбили его жену, не обратившись к ней по титулу на людях. Орион и Сигнус осознали, что совершили серьезную ошибку, пытаясь испытать молодого лорда. Орион внутренне поморщился, представляя реакцию Арктуруса, когда тот узнает, что его сыновья уже успели оскорбить потенциального союзника. — Прошу прощения, лорд Ивнингшейд; мы не хотели проявить неуважение к Леди Ивнингшейд. Мы всё еще привыкаем к её… новому положению. — Орион извиняюще поклонился, но внутри он кипел от ярости из-за необходимости мило общаться с этим щенком, пусть тот и Ивнингшейд. Именно он поставил их семью в нынешнее шаткое положение. Если бы не он, Белла была бы обручена с Лестрейнджем, и всего этого безумия не случилось бы. — Впредь мы будем более внимательны, — добавил Орион. — Я очень на это надеюсь, лорд Блэк. В конце концов, приличия должны соблюдаться, иначе мы ничем не лучше простолюдинов, — парировал Гарри. На самом деле ему было плевать на чистокровные протоколы, но для Ориона и остальных Блэков это было важно, и он должен был играть роль опасного лорда, если хотел их уважения. Дорея и Вальбурга особо подчеркивали этот момент. Блэки уважали силу и мощь, как и многие другие магические дома. Ему нужно было утвердить и то, и другое с самого начала, иначе они попытаются использовать любое преимущество над ним. Если он потерпит неудачу сейчас, вернуть уважение будет крайне тяжело. — Разумеется, лорд Ивнингшейд, — ответил Орион. — Если вы и Леди Ивнингшейд готовы, мы можем отправиться порталом в Блэк-Хиллз. — Орион уступил Гарри право первого слова. — Полагаю, мы готовы, лорд Блэк, — сказал Гарри. Сигнус вытянул перед собой длинный кусок веревки. — Если вы все возьметесь, мы отправляемся. Когда все ухватились за веревку, Орион произнес: — Активация! Последовал знакомый рывок в районе пупка, и вся группа растворилась в воздухе, чтобы мгновенно появиться в древнем лесу. Гарри в душе поздравил себя с тем, что на этот раз приземлился на ноги. В прошлый раз при использовании такого транспорта он растянулся на земле. Группа прошла около десяти ярдов, пока не уперлась в огромную римскую арку. Орион, всё еще разъяренный тем, что Гарри устроил ему взбучку, решил, что мальчишку нужно проучить, и не сообщил ему о защитном щите в арке. Если этот щит не деактивировать, он нанесет мощный удар электричеством и подбросит того, кто пытается пройти, футов на двадцать в воздух. Самое то для сопляка, чтобы поставить его на место. — Прямо через арку, мой лорд, и сразу к поместью, — жестом указал Орион. Сигнус хотел было его остановить, но Орион бросил на него взгляд, велевший молчать. Белла и остальные никогда здесь не были и не знали о щитах. Гарри посмотрел на арку и увидел мощные чары, окружавшие её. Внутри него всё закипело, когда он понял намерения Ориона. Его магия начала пульсировать по мере того, как рос гнев. Он немедленно взял эмоции под контроль и успокоил бушующую внутри силу. Гарри ухмыльнулся и зашагал к арке, считывая узоры щитов и легко находя в них небольшую брешь. Используя ту малую часть магии Ивнингшейдов, которую он уже мог контролировать, он прошел сквозь арку, расширив разлом ровно настолько, чтобы пройти невредимым, и закрыл его за собой. Орион и Сигнус выглядели онемевшими. Это выражение быстро сменилось ужасом, когда они увидели, как Гарри смотрит на них сквозь арку. Его глаза сияли яростью, а мантия развевалась вокруг него под порывами невидимого ветра. Внезапно голос Гарри взорвался, словно усиленный «Сонорусом», он громом раскатился по лесу, заставляя дрожать камни и деревья. — СНАЧАЛА ВЫ ОСКОРБЛЯЕТЕ МОЮ ЖЕНУ! ЗАТЕМ ВЫ ПЫТАЕТЕСЬ НАВРЕДИТЬ МНЕ СВОИМИ ЖАЛКИМИ ЩИТАМИ! ПЕРЕЙДИ МНЕ ДОРОГУ ЕЩЕ ХОТЬ РАЗ, ОРИОН БЛЭК ИЗ РОДА БЛЭК, И Я ОБРУШУ ТАКОЙ УЖАС НА ТВОЙ ДОМ, ЧТО НИ ОДНА ЖИВАЯ ДУША В НАШЕМ МИРЕ НЕ ОСМЕЛИТСЯ БОЛЬШЕ ПРОИЗНЕСТИ ЕГО ИМЯ! — взревел Гарри, и всё его тело, казалось, зловеще засветилось. Орион и Сигнус рухнули на грязную землю, распростершись перед разъяренным демоном, которым предстал лорд Ивнингшейд. Каждая страшилка, которую они когда-либо слышали о Роде Ивнингшейд, всплывала в их памяти так ясно, словно её рассказали только что. — П-п-пожалуйста, мой лорд! Простите глупца за его проступок против вас! Не причиняйте вреда моему дому! Клянусь своей жизнью и магией, что ни я, ни кто-либо из моего дома никогда не сделает ничего, что могло бы вызвать ваш гнев или ярость, или каким-либо образом навредить вам или кому-либо из вашего дома. Мы ваши слуги! — взмолился Орион, понимая, что вляпался по-крупному. — КЛЯНИСЬ! — приказал Гарри. — К-клянусь, да будет так! — выдохнул Орион, подтверждая клятву магией. Белая вспышка запечатала его обет. Впечатляющая аура Гарри начала медленно угасать, но сияющие зеленые глаза остались прежними. Орион и Сигнус медленно поднялись на ноги, и Орион снял щиты с арки. Белла первой пробежала сквозь неё и бросилась в объятия Гарри. Она чувствовала легкую дрожь в его теле, понимая, что он снова использовал слишком много магии и ослаб. Она надеялась, что этого не будет достаточно, чтобы он снова отключился — ведь ему еще предстояло познакомиться с остальной семьей. Но из высокомерия её дяди вышло и кое-что хорошее: он, по сути, сам заставил себя поклясться в верности её мужу, и это было замечательно. А то, что тот перепугался до смерти — стало приятным бонусом.