Глава 19: Клятвы и откровения

К тому времени, когда группа достигла дверей поместья, дрожь Гарри прекратилась, к большому облегчению его самого и Беллы. Андромеда и Нарцисса пребывали в полном благоговении перед невероятной демонстрацией силы Гарри в лесу. Казалось, будто сама земля грозила разверзнуться и поглотить всех в своей ярости. Орион и Сигнус молча вели группу по тропинке, оба мужчины были погружены в собственные мысли. Орион был в ярости на самого себя: он в очередной раз позволил гордыне возобладать над здравым смыслом. Но, ради Мерлина, он был главой дома Блэк! Он был очень способным и могущественным волшебником сам по себе. И проявлять почтение к какому-то ребенку было чем-то, чего его нутро просто не могло вынести. Поэтому для него стало чрезвычайно горькой пилюлей то, что ему пришлось распростереться ниц перед этим мальчишкой. Однако в тот момент он мельком увидел силу, подобной которой никогда не встречал прежде, независимо от возраста мага, и такой уровень мощи сбивал его с толку. Он был свидетелем того, как мальчик разделался с Пожирателями Смерти в Хогсмиде, но всё же казалось невозможным, чтобы подросток творил такие вещи. Его глаза и разум не могли прийти к согласию относительно того, что произошло в маленькой магической деревушке. И это было причиной сильного внутреннего конфликта. Он знал, что не должен судить мальчика по возрасту, а по тому, что тот может принести дому Блэк; к тому же волей его отца было то, чтобы Ивнингшейд чувствовал себя желанным гостем. Но его собственная гордость не позволяла ему этого. Впрочем, он не мог выглядеть слабым перед мальчиком, он не хотел выглядеть слабым. Он не уважал людей, проявляющих слабость, и всё же был вынужден смириться… нет, унизиться, упав в грязь и поклявшись в верности молодому щенку. Это заставляло его содрогаться до глубины души. Сигнус в своих мыслях надеялся, что его новый зять не сочтет его соучастником действий Ориона; он планировал прояснить это при первой же возможности. Он не мог поверить, что Орион попытался сделать с лордом Ивнингшейдом — Арктурус будет в ярости на сына. Орион мог только что убить любую возможность союза с молодым лордом, и Арктурус не счел бы это приемлемым, совсем нет. Сигнус оглядывался на свою старшую дочь, пока они шли к поместью: по тому, как она держалась за Гарри и смотрела на него, было очевидно, что она предана ему и что, если дело дойдет до крайностей, она выберет его, а не семью. Если лорд Ивнингшейд отвернется от семьи Блэк, она уйдет за ним. «Проклятый Орион и его гордыня!» — думал Сигнус. Сигнус не мог смотреть на Гарри, не видя в нем Ивнингшейда из легенд и мифов — его детские кошмары обрели плоть. Он слишком хорошо помнил страшилки, которые родители рассказывали ему в детстве. И то, что он только что увидел, еще больше укрепило страх: если молодой лорд почувствует угрозу, он сочтет дом Блэк врагом и будет действовать соответственно. Он молился любому божеству, которое могло его слышать, чтобы лорд Ивнингшейд оказался отходчивым. Великолепные двери поместья Блэк-Хиллз медленно открылись, явив единственного древнего на вид домового эльфа, одетого во что-то похожее на белую тогу с золотой каймой и гербом дома Блэк на левой стороне груди. В правой руке он держал небольшую трость. Его морщинистая кожа была серого цвета, а огромные глаза казались почти незрячими и мутными. Большие уши несколько обвисли, из них дико торчали пучки седых волос. — Мои лорды и леди, добро пожаловать в Блэк-Хиллз. Я Сайлас, старший эльф Блэк-Хиллз и личный стюард его милости Арктуруса Блэка. На время вашего пребывания каждому из вас будет назначен личный эльф для помощи в ваших нуждах. — При этих словах позади Сайласа появились еще два эльфа. — Мой лорд и леди Ивнингшейд, — Сайлас поклонился. — Это Гетти, она будет вашим эльфом на время визита. Она проводит вас в ваши покои, где вы сможете отдохнуть перед ужином. — Маленький эльф, одетый так же, как Сайлас, присела в реверансе перед Гарри и Беллой. Она казалась очень юной, с большими голубыми глазами и розоватой кожей. Она буквально подпрыгивала от энтузиазма, желая служить молодой паре. — Спасибо, Сайлас, за теплый прием, — произнес Гарри, бросив короткий обвиняющий взгляд на Ориона. — Уверен, Гетти будет более чем полезна. — Будут ли хозяин Иви и хозяйка Иви следовать за Гетти? Я отнесу вас в вашу комнату, — пропищал эльфик. Андромеде и Нарциссе также назначили по эльфу и проводили в комнату, которую они будут делить во время визита. — Хозяин Орион и хозяин Сигнус, сэры, лорд Арктурус желает видеть вас в своем кабинете немедленно, — сообщил Сайлас двум мужчинам. Орион и Сигнус переглянулись в молчаливом смирении перед тем, что их ждало. Они кивнули Сайласу и направились в кабинет отца.

***

Гетти провела Гарри и Беллу на третий этаж восточного крыла поместья — это было семейное крыло. Покои, куда их привели, были просторными и обставлены в стиле Тюдоров. В дальнем конце комнаты доминировала большая кровать с четырьмя столбиками и роскошными портьерами, изображающими охоту на лис. Слева располагалась зона отдыха, где пара французских дверей открывалась на веранду среднего размера с видом на сады, окружавшие дом. Справа была дверь, ведущая в ванную комнату с ванной и душевой кабиной. В целом комната выглядела очень богато. — Ну, что скажешь для начала? — спросила Белла, обнимая Гарри и нежно его целуя. — Что ж, декор прекрасен, чего не скажешь о приеме, — заметил Гарри с игривой ухмылкой. — Знаю, — вздохнула Белла. — Не представляю, что дядя Орион пытался доказать этой выходкой. Хотя нет, беру свои слова назад — я точно знаю, что он пытался сделать. Он хотел «поставить тебя на место». Мерлин, как же это вышло ему боком! — Белла хихикнула. — Тетя Дорея будет тобой гордиться. — Да? — спросил Гарри. — Да. Ты противостоял дяде Ориону, защитил мою честь и дал ему понять, что с тобой шутки плохи, — соблазнительно проговорила Белла, мягко целуя его в шею. — Д-да? — выдохнул Гарри, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Знаешь, что еще? — прошептала она, когда её губы нашли его мочку уха и нежно втянули её в теплый рот. — Ч-что? — заикаясь, спросил Гарри. — Я нашла твое выступление невероятно сексуальным, — простонала она ему в ухо. — О-о-о? — Ммм, о да! — Она слегка прикусила его мочку. — Это меня совершенно завело. Знаешь… у нас есть два часа до того, как мы встретимся со всеми на ужине, — пропела она ему в ухо. — З-завело… у нас есть? — Угу. И я могу придумать несколько чудесных способов нагулять аппетит, — прошептала она. Прежде чем он успел осознать происходящее, Белле удалось полностью расстегнуть его рубашку, и теперь она стягивала её с его плеч. Она сбросила свой плащ, перехватила руки Гарри и поднесла их к своей блузке. Следуя её примеру, он начал расстегивать пуговицы на её блузке, в то время как её руки направились прямо к пряжке ремня, державшего его брюки. Её ловкие пальцы быстро справились с ремнем, и вскоре брюки упали к его лодыжкам. Гарри добрался до черного кружевного лифчика Беллы; он на мгновение замялся с крючками сзади, но вскоре бретельки мягкой кружевной ткани соскользнули с её плеч, и белье упало на пол между ними. Мгновенно теплое тело прижалось к теплому телу, когда они обняли друг друга. Их губы встретились сначала нежно, но интенсивность нарастала по мере того, как росла страсть. Гарри чувствовал, как соски Беллы затвердели напротив его груди, что лишь усилило его собственное желание. Белла опустила руку между ними и сжала твердый результат страсти Гарри. Он ахнул ей в рот от внезапного прикосновения, а затем застонал, когда она начала нежно его ласкать. Его собственные руки поднялись и начали поглаживать её груди сбоку. Вскоре они оказались на огромной кровати, Гарри был сверху своей красавицы-жены; она обхватила его шею руками, а ноги — талию, притягивая его как можно ближе. В течение следующего часа они исследовали чудесный мир близости во всех вариациях, которые только могли прийти в их молодые головы.

***

Орион постучал в тяжелую дверь из старого английского дуба, ведущую в кабинет отца. Она открылась словно сама собой. Он и Сигнус заглянули внутрь и увидели истинную власть рода Блэк: Арктурус стоял, положив левую руку на каминную полку, а в правой держал бокал с янтарной жидкостью, которую он слегка взбалтывал. Он смотрел на трескучие языки пламени в камине. Если Арктурус и заметил вход сыновей, он никак этого не показал. Он оставался молчаливым и неподвижным, что заставило Ориона и его брата немедленно насторожиться. Орион сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и уже собирался заговорить, когда его резко прервали. — Закрой дверь. — Голос был тихим, но разнесся по всей комнате. Сигнус повернулся и закрыл дверь. Когда замок щелкнул, активировались два рунных камня: один был вставлен в саму дверь, другой — в дверную коробку. Когда дверь закрылась и камни соприкоснулись, включились несколько щитов тишины и приватности, проходивших сквозь каждую стену, пол и потолок кабинета. — Вы думали, я не узнаю? — Голос снова был тихим, но властным. — Отец… — ТИШИНА! — взревел Арктурус, разворачиваясь и нанося старшему сыну удар наотмашь, от которого Орион отлетел на пол. Его губа лопнула, рот начал наполняться кровью. Арктурус с силой швырнул хрустальный бокал о каменный пол камина, осколки разлетелись во все стороны. — НЕ. СМЕТЬ. ГОВОРИТЬ! — Арктурус уставился на двух сыновей со взглядом, похожим на отвращение. Оба мужчины теперь стояли на коленях, опустив глаза, не смея взглянуть отцу в лицо. Орион вытер кровь, стекающую по подбородку, пытаясь очистить лицо. — Вы знали… вы оба знали, что стоит на кону! Мы на пороге очередной магической войны, и нам нужны все союзники, которых мы сможем привлечь на свою сторону. И что же вы делаете?! Вы нападаете на единственного человека, который мог бы объединить те самые дома, что нам нужны! — Пожалуйста, отец, я позволил гордости взять верх, я совершил ошибку… — ОШИБКУ! ОШИБКУ! Возможно, ошибку совершил я, позволив тебе занять место главы семьи! У тебя может быть титул, Орион, но никогда не забывай, в чьих руках истинная власть в этом роду. Я дал тебе титул главы дома Блэк, и я так же легко могу его забрать! — проревел Арктурус. Арктурус снова отвернулся к потрескивающему огню. — Я надеюсь ради вашего же блага, что ваша некомпетентность не лишила нас, возможно, самого могущественного союзника, на которого мы могли надеяться. Потому что если это так… — Арктурус обернулся и посмотрел на сына убийственным взглядом. — …Я убью тебя сам, — выплюнул он. — А теперь убирайтесь с моих глаз… оба! — Орион и Сигнус вскочили на ноги и поспешно покинули кабинет отца, направляясь в свои апартаменты в поместье. Арктурус достал другой бокал из небольшого бара и налил себе двойную порцию. Он осушил огневиски одним глотком и слегка поморщился от жжения. Он надеялся, что сын не погубил их своей ребяческой заносчивостью, и хотя он знал, что прощение обычно не свойственно Ивнингшейдам, он надеялся: молодость лорда и его магическая связь с внучкой окажутся достаточными, чтобы дать им второй шанс.

***

— Ты видела, что он сделал?! — в изумлении спросила Нарцисса сестру. — Конечно видела, я же там была, не так ли?! — саркастически ответила Андромеда. — Святая Маэв, я чувствовала, как сила просто течет сквозь мое тело, — отозвалась Нарцисса с остекленевшим взглядом. — Он выглядел… выглядел так красиво! Его великолепные зеленые глаза сияли, а волосы развевались вокруг него. — Нарцисса томно вздохнула, падая на кровать. Андромеда забавно приподняла бровь. — Полегче, Цисси, это вообще-то твой зять, по которому ты пускаешь слюни. Уверена, Белла не оценит, если ты начнешь сохнуть по Гарри. Нарцисса густо покраснела. — Я-я не говорила, что он мне нравится! — попыталась она оправдаться. — Хотя он очень симпатичный, я просто сделала… наблюдение. Андромеда хихикнула, глядя на то то, как румянец младшей сестры опускается уже ниже линии шеи. Она бы никогда не призналась в этом, особенно такой сплетнице, как её сестренка, но она тоже находила его весьма привлекательным. Но её сердце принадлежало другому, да и к тому же было очевидно: лорд Ивнингшейд видит только Беллу.

***

Обитатели поместья были проинформированы приставленными к ним эльфами, что ужин будет подан через час в парадном обеденном зале. Белла и Гарри как раз вышли из огромной ванны и весело вытирали друг друга полотенцами, когда в их комнате появилась Гетти. Смущенный эльф рассыпалась в извинениях и закрыла свои огромные глаза маленькими ручками, пока передавала сообщение, что вызвало у Беллы приступ хихиканья — она впервые видела, чтобы домовой эльф краснел. Через полчаса Гетти проводила пару в гостиную, где перед ужином собрались остальные члены семьи. Когда они вошли, все головы повернулись в их сторону, и в комнате мгновенно воцарилась тишина. Сайлас появился рядом с ними и удивительно величественным голосом объявил их присутствие: — Позвольте представить лорда и леди Ивнингшейд. Гарри и Белла вошли в шикарную гостиную, и их тут же поприветствовали Андромеда и Нарцисса. Остальные, казалось, ждали чего-то или кого-то другого. Две младшие сестры Блэк отступили, и всё внимание переключилось на центр комнаты. Там стоял высокий пожилой человек; на его постаревшем лице с белыми волосами всё еще лежала тень былой красоты. Он стоял с властным видом, и все взгляды в комнате были обращены к нему. Гарри еще не встречал его, но по описанию бабушки понял: это Арктурус Блэк, истинная сила в семье и её патриарх. — Приветствую вас, лорд и леди Ивнингшейд, — произнес мужчина, кланяясь в знак почтения молодой паре. — Я ваш хозяин, лорд Арктурус Максимиллиус Блэк. Добро пожаловать в родовой дом моих предков. Я распространяю наше гостеприимство на вас и вашу прекрасную жену, сэр. — Это честь для меня, сэр, быть приглашенным в этот великолепный дом и иметь возможность познакомиться с семьей моей возлюбленной жены, — ответил Гарри и вернул поклон. Дорея смотрела на внука с гордостью, но сохраняла бесстрастное выражение лица, чтобы ничего не выдать. — Вы оказываете мне честь своим присутствием, сэр, — ответил отточенный годами политик. — Позвольте представить вам остальную часть семьи. Начиная с моего поколения: позвольте представить лорда Карлуса Хадриана Поттера и его жену, мою сестру Дорею Поттер (урожденную Блэк), и их сына Джеймса. Моего двоюродного брата Поллукса Блэка и его жену Ирму, мою кузину Кассиопею Блэк… старую деву. — Кассиопея раздраженно фыркнула на своего кузена. — Каллидора Лонгботтом (урожденная Блэк)… вдова. Потеряла мужа из-за Гриндевальда во время Великой войны. — Гарри мгновенно задался вопросом, не родственница ли она Невиллу. — И наконец, моя кузина Чарис Крауч (урожденная Блэк) и её муж Каспар Крауч. Теперь следующее поколение. Моя старшая дочь Лукреция Пруэтт (урожденная Блэк) и её муж Игнатиус. Мой сын Орион, который является исполняющим обязанности лорда Блэка. — Арктурус сказал это так, будто его положение могло измениться в любой момент. — …и его жена Вальбурга, дочь моего кузена Поллукса. И мой младший сын Сигнус с женой Друэллой Блэк (урожденной Эдевейн). — Гарри склонял голову перед каждым, кому его представляли, и получал вежливые приветствия в ответ. — И эти два сорванца — мои внуки от Ориона: Сириус и Регулус, и мои внучки от Сигнуса: Андромеда и Нарцисса. И, конечно, вы хорошо знакомы с моей старшей внучкой Беллатрисой. Надеюсь однажды услышать историю вашего знакомства, — дипломатично добавил Арктурус. — Мне очень приятно со всеми вами познакомиться. Я с нетерпением жду возможности погостить здесь и узнать вас всех получше, — сказал Гарри собравшимся. — Ужин подан! — объявил Сайлас.

***

Лили Эванс сидела на заднем сиденье родительской машины, размышляя о том, что ей открылось в поезде из Хогвартса. Ей пришлось несколько раз ущипнуть себя, чтобы доказать, что это не сон, но ей достаточно было просто посмотреть на свою правую руку и увидеть кроваво-красное кольцо с черным фениксом, чтобы понять: всё это правда. Она снова и снова крутила кольцо на пальце; ей казалось интригующим, что кольцо пульсировало в такт ударам её сердца. Это было успокаивающее чувство, почти как теплое одеяло. — Ивнингшейд, — прошептала она это имя почти с любовью. — Что такое, дорогая? Ты что-то сказала? — спросила Роуз Эванс свою младшую дочь; старшей, Петунии, было тринадцать, и она не возвращалась на выходные из своей школы-интерната в Суррее. — О, ничего, мам, просто мысли вслух, — ответила симпатичная рыжая девочка. Её отец, однако, посмотрел на неё в зеркало заднего вида с любопытством на лице. Вскоре трио прибыло к скромному на вид дому в уютном районе неподалеку от Тупика Прядильщиков. Роуз и Лили вошли в двухэтажный дом, пока Джеффри Эванс разгружал машину. Он гадал про себя, правильно ли расслышал дочь. «Ивнингшейд» — имя, безусловно, странное, но он случайно слышал его в юности. Он подслушал, как его отец и дед шептали это имя, когда навещали деда в больнице. Тот был при смерти и хотел повидаться с семьей. Джеффри помнил, как спросил тогда отца, что такое Ивнингшейд, и был поражен его реакцией. Отец выглядел одновременно разгневанным и напуганным и заставил его поклясться никогда больше не произносить это имя! Он сказал, что это мрачная тайна, которую нельзя никому раскрывать. В своем юном девятилетнем сознании он мог только решить: Ивнингшейд, должно быть, был очень плохим человеком в их роду, и семья его боялась. И, насколько он знал, с тех пор он ни разу не произнес этого слова. Поэтому он гадал, где его дочь слышала это имя и не ослышался ли он. Ему придется внимательно слушать её во время визита, чтобы понять, не повторит ли она его. Он и не подозревал, что ему не придется долго ждать, прежде чем дочь сама поднимет эту тему.

***

За обеденным столом Блэков произошла небольшая борьба за власть: Арктурус занял свое место во главе стола, а затем предложил Гарри стул напротив себя, на другом конце, который традиционно должен был принадлежать Ориону. Орион воспринял это как оскорбление, что лишь подпитало его гнев по поводу положения, в котором он оказался. Ему больше всего на свете хотелось проклясть этого самозванца, но принесенная клятва не позволяла ему даже поднять на него палочку. Ужин проходил без происшествий и драм, пока не подали второе блюдо — суп. — Мой лорд Ивнингшейд, — начала Вальбурга Блэк. — Да, моя леди? — отозвался Гарри. — Насколько я понимаю, Род Ивнингшейд — священный древнейший дом, — произнесла она с вопросительным выражением лица. — Это так; мой Род существовал еще до римского вторжения в Британию, — ответил Гарри. — Как чудесно. В наши дни такая редкость — встретить представителя древнего или благородного дома. Нас становится всё меньше и меньше. — Она тяжело вздохнула. — Наша культура и традиции угасают с каждым годом, заменяясь традициями гря… маглорожденных. Самайн заменяется каким-то Хэллоуи-уи… — Хэллоуином, мама, — вставил Сириус с фырканьем и кривой усмешкой. — Да-да, Хэллоуином. Йоль даже заменили магловским Рождеством. Наши самые священные и святые дни принижаются или вовсе игнорируются. — Она удрученно покачала головой. Арктурус свирепо взглянул на Вальбургу, понимая, во что она играет. Но женщина не обратила внимания на его недовольство и продолжила: — Будучи представителем столь Благородной и Древней семьи, вы, должно быть, чувствуете… тревогу из-за крушения нашего наследия. — Она притворно сочувственно покачала головой. — Впрочем, есть те, кто благородно пытается сдержать поток этих современных посягательств на наше общество. Не считаете ли вы важным сохранить то, что определяет нас как народ? — сладко спросила она, поднося бокал с вином к губам и делая глоток. Все глаза обратились к Гарри; всем было любопытно, каким будет его ответ. Явит ли он себя традиционалистом, умеренным или радикалом? Гарри положил ложку в тарелку, взял салфетку с колен и медленно промок уголки рта, давая себе время сформулировать ответ. Портрет Вальбурги из его времени научил его не спешить с ответами на вопросы, никогда не отвечать на эмоциях, давать себе момент для раздумий и выстраивать ответ перед тем, как произнести его. Его бабушка говорила ему то же самое и предупреждала, что некоторые члены семьи будут проверять его, чтобы прощупать его политические взгляды. — Моя леди, я согласен с тем, что наши традиции и культура в определенной степени, за неимением лучшего слова, исчезают. Но чья это вина — тех, кто заново входит в наш мир, или же наших образовательных и правительственных институтов? — ответил Гарри. Большинство присутствующих пропустили мимо ушей упоминание Гарри о тех, кто «заново входит», кроме Дореи и Поллукса. — Что, во имя всего святого, вы имеете в виду, мой лорд? — спросила Вальбурга. — Конечно же, это вина маглорожденных: у них нет чувства традиции, культуры или даже элементарных манер, если уж на то пошло, — возразила она. — Скажите мне, моя леди, известно ли вам о каком-либо классе в Хогвартсе, где репатриированных ведьм и волшебников обучали бы нашим обычаям и культуре, чему-то о нашем правительстве или социальном этикете? — спросил Гарри. Послышался негромкий ропот, члены семьи начали переглядываться. — Ну… я… я не знаю, прошло много лет с тех пор, как я была студенткой, — замялась Вальбурга. — Андромеда? — Гарри повернулся к застигнутой врасплох девушке. — Тебе известно о преподавании подобного класса? — спросил Гарри с теплой улыбкой. — Нет-нет, мой лорд. Насколько мне известно, такого класса не существует, — ответила она, краснея от внимания. — Лорд Поттер, вы и леди Поттер являетесь попечителями школы, не так ли? — спросил Гарри, зная это от Дореи. — Да, лорд Ивнингшейд. И в ответ на ваш вопрос — нет, в Хогвартсе такие курсы не преподаются, — ответил он с полуулыбкой. — Так как же эти молодые ведьмы и волшебники узнают о нашем мире? Мы просто вводим их в него, а затем оставляем на произвол судьбы, надеясь (или, возможно, нет), что они хоть что-то узнают о нашей культуре? — Гарри сделал паузу, обводя взглядом взрослых. — Мы высмеиваем их культуру, не понимая её, и тем же дыханием критикуем их за то, что они не понимают нашу. Это всё равно что требовать свободного владения языком от годовалого ребенка. Не предоставляя им ресурсов для изучения наших культуры и традиций, мы вряд ли можем осуждать их за невежество. — Слова Гарри, казалось, возымели эффект на некоторых членов семьи или, по крайней мере, заставили их задуматься над проблемой. — Дорогая леди, я бы предположил, что в гибели нашей культуры виновато наше общество, а не те, кто заново открывает в себе магию, — подытожил Гарри. Рот Вальбурги открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Гарри видел, что она пытается придумать аргумент. — Моя леди, к примеру: посещает ли дом Блэк дни солнцестояния вместе с другими великими домами? — спросил Гарри. — Конечно, посещает! — защищалась она. Гарри кивнул. — И на этих праздниках и собраниях много ли там маглорожденных или полукровок? — Мы бы немедленно ушли, будь они там. Такая грязь только осквернила бы и превратила бы в насмешку наши традиции! — горячо ответила она. — И в этом кроется проблема, дорогая леди: мы подвергаем их остракизму на наших праздниках, мы исключаем их из нашего правительства и относимся к ним как к гражданам второго сорта — если вообще считаем их гражданами. Нельзя насаждать невежество, исключение и разделение, и при этом ожидать, что они будут знать или чтить наши обычаи. Те, кто вновь вливается в наше общество, должны иметь полный доступ к нашим традициям и культуре, чтобы они могли заново ассимилироваться в нашем мире, — заявил Гарри. — Мой лорд, несколько раз, говоря о маглорожденных, вы использовали такие определения, как «заново входящие» или «заново открывающие», как будто у них и раньше была магия, — поинтересовалась Кассиопея Блэк. — Именно так, моя леди. Видите ли, маглорожденных в том смысле, как это определяет наше министерство, не существует, — ответил Гарри. — Что вы имеете в виду, мой лорд? — в замешательстве спросила Кассиопея. — Это заблуждение, моя леди; магия не может просто так появиться в человеке. Магия наследственна; чтобы обладать магией, вы должны родиться хотя бы от одного родителя, у которого она есть, даже если он не может ею пользоваться — как, например, сквиб. Спонтанного рождения магических детей у немагических родителей просто не бывает, — объяснил Гарри. — Как вы можете быть в этом уверены? — спросил Сигнус, вступая в разговор. Поллукс Блэк откашлялся, и все головы повернулись к нему. — То, что заявил лорд Ивнингшейд… правда, — начал он. — Однако это не афишируется. — Я не верю в это! — воскликнула Вальбурга. — Значит, они крадут нашу магию! — Это совершенно невозможно, дочь. Магию нельзя украсть. В рамках моих обязанностей в Отделе Тайн я проводил выборочные проверки родословных среди маглорожденных. Мы использовали возможность обязательной вакцинации для забора крови у маглорожденных во время массовой вспышки драконьей оспы в тридцатых годах. Мы провели тесты на происхождение по каждому полученному образцу. К нашему изумлению, каждый божий образец показал родство с магической линией. Поскольку некоторые из обнаруженных нами линий принадлежали старым семьям, давно считавшимся вымершими, это создало серьезную дилемму, — объяснил он. — Дилемму? Какую? — спросила Каллидора Лонгботтом. — Были опасения, что если этим «маглорожденным» из Великих Домов позволят вернуть свои семейные имена, это вызовет сдвиг власти в Визенгамоте, — ответил он. — Сколько вымерших Великих Домов могли бы вернуться? — спросил Арктурус. Поллукс глубоко вздохнул, прежде чем ответить: — Двадцать четыре. По всему столу пронеслись изумленные вздохи. — Боги мои! — воскликнул Арктурус. — Вот почему на самом высоком правительственном уровне было решено скрыть эту информацию. Если бы маглорожденные получили эти места, они могли бы буквально блокировать любые законы, поступающие на рассмотрение. А учитывая, насколько раздроблен Визенгамот сейчас, они, вероятно, могли бы провести через него всё, что угодно, — проинформировал Поллукс группу. — Они бы разрушили наше общество! Теперь вы должны видеть, что мы обязаны остановить эту угрозу, пока они не захватили власть, — взвизгнула Вальбурга. — Мы должны объединиться с чистокровными активистами и взять правительство под контроль, пока грязнокровки не осознали… — ХВАТИТ, ВАЛЬБУРГА! — потребовал Арктурус, ударив кулаком по столу. — Разве ты не слышала, что сказал Поллукс?! Нет таких понятий, как грязнокровка или маглорожденный! Они ведьмы и волшебники, некоторые из них — из Древних и Благородных Домов. Я нахожу себя согласным с лордом Ивнингшейдом: если мы сможем обучать их с раннего возраста и полностью принимать в наше общество, возможно, все предрассудки, ненависть и недопонимания уйдут в прошлое. — Но ведь лорд Волдеморт прав! Зачем давать этим воспитанным маглами шанс осквернять наше общество чуждыми магловскими идеями? Он вернет нам золотой век чистокровного процветания и доминирования, — возразила Вальбурга. Гарри резко рассмеялся на комментарии Вальбурги. — Что именно кажется вам забавным, мой лорд? — спросила она. — То, что вы купились на ложь и банальности Тома Марволо Реддла, моя леди, — ответил Гарри. — Прошу прощения, кто этот Том Реддл, о котором вы говорите? — в замешательстве спросила Кассиопея. — Это самозванец, называющий себя лордом Волдемортом. Он полукровка, его мать — почти сквиб, а отец — магл, — ответил Гарри. — Ложь! Вы говорите ложь! — прошипела Вальбурга. — Том Реддл учился в Хогвартсе в мое время, он не лорд Волдеморт. — Вот тут вы ошибаетесь, леди Блэк. — Гарри достал палочку и посмотрел на Арктуруса. — С вашего позволения, сэр. — Гарри получил любопытный кивок от Арктуруса и вывел в воздухе имя ТОМ МАРВОЛО РЕДДЛ так же, как это сделал тень шестнадцатилетнего Реддла в Тайной комнате. — Реддл составил анаграмму из своего имени — имени, которое, как он верил, однажды заставит наш мир дрожать от страха. — Взмахом палочки буквы перестроились, сложившись во фразу: ЛОРД ВОЛДЕМОРТ — ЭТО Я (I AM LORD VOLDEMORT). — Милый фокус, мой лорд, но это ничего не доказывает, — парировала Вальбурга. — Лишь очень немногие видели его лицо… — начала Вальбурга, прежде чем её перебили. — О, я видел его лицо, — мрачно ответил Гарри. — И я знаю его истинные цели, и это вовсе не возвращение так называемого «золотого века». Он намерен подчинить всех магов своей воле и править как император. Он требует абсолютной преданности, но ничего не предлагает взамен. Он убивает без разбора: не только маглов, но и маглорожденных, полукровок и — да, даже чистокровных, которые не склонят перед ним колено. Он монстр худшего сорта, и он не спасет волшебный мир, а поставит его на колени и поработит. Вот человек, которого вы так высоко цените, моя леди. Я даю клятву, что всё сказанное мною — правда. И я приношу клятву, что буду сражаться против любого волшебника или ведьмы, пытающихся поработить наш мир, будь они светлыми или темными, да будет так. — Ослепительная белая вспышка вспыхнула вокруг Гарри, когда магия приняла его клятву. В обеденном зале на несколько долгих минут воцарилась тишина — собравшиеся пытались переварить услышанное. Арктурус поднялся на ноги, и все взгляды обратились к нему. Он посмотрел на каждого члена семьи, задержав взгляд на несколько секунд дольше на Вальбурге, которая неловко заерзала под его взором. — Я отдаю этот приказ своему дому. С сегодняшнего дня мы разрываем все связи с движением чистокровных и прекращаем любые отношения с Волдемортом и теми, кто следует за ним. Более того, я считаю, что дому Блэк пора официально перейти в центр, и мы начнем развивать новые союзы с нейтральными и серыми домами. Кроме того, я предлагаю начать изучение вопроса маглорожденных, в особенности тех, кто вернулся в наш мир и имеет законные права на Великие Дома, чьи места в Визенгамоте пустуют. Если мы сможем заключить союзы с этими возрожденными домами, это станет огромным подспорьем для наших целей, — авторитетно заявил Арктурус. — Будь реалистом, отец, — заговорил Орион. — Допустим, всё это правда, но в нашем обществе всё равно останется огромный слой тех, кому будет плевать. Они будут видеть в них воспитанников маглов и, следовательно, не заслуживающих доверия в вопросах управления государством. Даже если мы начнем их обучать, потребуется целое поколение или больше, прежде чем старые предрассудки исчезнут — если они вообще когда-нибудь исчезнут, — легкомысленно бросил он. — Ты этого не видишь, не так ли, Орион? — Арктурус покачал головой. — Ты видишь только то, что под носом, а не то, что впереди. Открой глаза, сын. Подумай! Вместе с нейтральными и серыми семьями мы могли бы добавить к нашему делу целый новый блок. Мы больше не будем иметь лишь треть Визенгамота — добавь двадцать четыре дома, и у нас теперь существенное большинство. Даже если светлые и темные дома объединятся, им всё равно не хватит голосов до большинства. — Ты серьезно предлагаешь нам рассказать маглорожденным об их истинном происхождении? — недоверчиво спросила Вальбурга. — А почему бы и нет! — воскликнула Дорея. — Кто вы такая, чтобы отказывать кому-то в их наследии — вы, которая придает такое значение статусу крови и родословной?! Если у них есть магические предки столь же древние, как у нас, то насколько больше у них появится стимулов изучать историю своих праотцов и, возможно, смотреть на нашу культуру и наследие более открытыми глазами! — обвиняюще заявила она. — Я согласна с Арктурусом: примите их с распростертыми объятиями обратно в наше общество и покажите им их родословную — я верю, это только укрепит наш мир. — Дорея закончила, а Вальбурга обиженно скрестила руки на груди, но больше ничего не сказала. — Я должен предупредить тебя, Арктурус, — начал Поллукс. — Если это выплывет наружу, то встретит серьезное сопротивление. Если ты решишься на это, делать нужно постепенно и, возможно, даже тайно. Внезапный бум маглорожденных, проходящих тесты на наследство для подтверждения магической линии, определенно встревожит традиционалистов, не говоря уже о ярости среди сторонников Партии Чистокровных, чья платформа строится на том, что маглорожденные — не настоящие маги. — Тогда мы не пойдем через Отдел Наследования в Министерстве. Мы используем Гринготтс: они не обязаны передавать информацию о том, кто запрашивает тестирование, а результаты министерство не может оспорить — гоблинские методы проверки наследственности гораздо более продвинутые, чем наши, — добавила Дорея. — Решено. Мы сядем и разработаем стратегию, как тихо вернуть маглорожденных к их наследству. Поллукс, сможешь ли ты раздобыть список маглорожденных, имеющих связи с вымершими Великими Домами? — спросил Арктурус. — Полагаю, что да; у меня осталось много контактов в этом отделе, — сообщил Поллукс отцу. — Отлично, обсудим это подробнее позже. Знаю, что это может показаться излишним теперь, лорд Ивнингшейд, особенно после клятвы, которую мой сын дал вам как лорд Блэк. Но дом Блэк встанет на вашу сторону против любого, кто попытается поработить наш мир, и для нас будет честью считаться союзником и другом Рода Ивнингшейд. — уважительно предложил Арктурус. Гарри снова поднялся со своего стула и обратился к хозяину дома: — Лорд Блэк, для меня было бы честью называть вас союзником и другом, но более того — я надеюсь, что мы сможем называть друг друга семьей. Моя прекрасная жена, будучи Блэк, связала наши два рода воедино. И, как и вы, я считаю семью самым важным достоянием, которым может владеть человек. Я надеюсь, что мы сможем идти вперед и что проступки недавнего прошлого… — здесь Гарри взглянул на Ориона, который неловко поправил воротник. — …будут прощены, и мы начнем новую страницу в истории наших двух семей. — Гарри обратился к хозяину и всем присутствующим. Арктурус поднял свой бокал, салютуя Гарри: — За новые начала, мой лорд. Остальные члены семьи встали и подняли свои бокалы. — За новые начала! — хором ответили они.