Глава 20: Пробуждение древней крови

Лили возилась в своей комнате, пока мама была внизу на кухне, готовя ужин, а отец рылся на чердаке. С самой поездки домой в голове Джеффри Эванса эхом отдавалось это имя… Ивнингшейд… Ивнингшейд… Ивнингшейд. Оно не давало ему покоя. Вспышки воспоминаний юности терзали его мысленный взор. Шепотный разговор между его отцом и дедом в больнице. Что именно они говорили… что-то связанное с этим именем? Почему они спорили? Почему отец запретил ему произносить это имя? Был ли его прадед предателем Короны, и потому имя запрещалось произносить вслух? Возможно, убийцей? Были ли Ивнингшейды пиратами? Хотя он не припоминал, чтобы это имя встречалось в книгах по истории, которые он читал, вероятность оставалась. Имя вызывало столько вопросов; это любопытство к связи с его фамилией не было таким сильным с самого детства. И вот он оказался на пыльном, затянутом паутиной чердаке в поисках старой семейной реликвии. Джефф продолжал поиски предмета, который мог бы пролить свет на этот вопрос, — реликвии, о которой он не вспоминал с тех пор, как Лили была ребенком; маленькой шкатулки из розового дерева, которую дед подарил его отцу и которая перешла к нему после смерти собственного родителя. Пятнадцать минут спустя, подняв тучи пыли, он наконец нашел объект своих поисков. Шкатулка была около пятнадцати дюймов в длину, трех дюймов в ширину и двух с половиной в глубину, сделанная из искусно вырезанного и мореного розового дерева. В центре красовался угольно-черный феникс с расправленными крыльями и большим веерообразным хвостом. Он располагался посреди кроваво-красного круглого поля. Он взял шкатулку и попытался открыть крышку. Та не поддавалась. Он перехватил её поудобнее и попробовал снова, но без успеха. Он вертел шкатулку в руках, пытаясь найти способ открыть её. Способ должен был быть — он видел маленькие петли, но что бы он ни пробовал, она не открывалась. В конце концов он решил, что позже отнесет её в гараж, возможно, после ужина. Там он попробует снять петли дрелью — если будет осторожен, то не повредит дерево. Он не понимал, откуда взялась эта одержимость, но мысль не покидала его с самой поездки домой. — Джефф, дорогой! Ужин готов! — он услышал голос жены, звавшей его снизу от выдвижной лестницы, ведущей в люк чердака. — Сейчас буду! — отозвался Джеффри Эванс, засовывая длинную узкую шкатулку в задний карман. Он спустился по лестнице и немного ополоснулся, прежде чем идти вниз. Проходя через гостиную, он положил шкатулку на каминную полку и вошел в небольшую столовую, где жена и младшая дочь уже заняли свои места за столом. На столе стояло блюдо с жареным цыпленком, картофельное пюре, капустный салат и булочки на пахте. Джефф тихо хмыкнул. Его жена Роуз стала одержима «Кентуккским жареным цыпленком» с тех пор, как он появился в Великобритании в середине шестидесятых; хотя ей никогда не удавалось в точности повторить рецепт, цыпленок всё равно был довольно вкусным. — Ой, помолчал бы ты! — Роуз Эванс шутливо пригрозила мужу взглядом, понимая, над чем он посмеивается. — Я думаю, что почти подобрала приправу: еще пара трав и специй — и будет точь-в-точь. Вот увидишь! — она высокомерно фыркнула. Джефф не выдержал и расхохотался, а за ним быстро последовала и Лили, наблюдавшая за их перепалкой. Остальная часть ужина прошла быстро за игривыми комментариями и смешками; настроение было легким и домашним. То, по чему Лили успела соскучиться, хотя пробыла в школе всего около месяца. — Рассказывай, солнышко, как дела в твоей магической школе? — спросила Роуз Эванс дочь, внося блюдо с пирогом с патокой — любимым лакомством Лили. — Всё чудесно, мам! Я уже выучила довольно много заклинаний, а уроки зельеварения — самые лучшие. Профессор говорит, что у меня природный талант! — просияла Лили. — Это замечательно, дорогая. А как насчет друзей? Ты со многими познакомилась? — спросила мать. Лицо Лили помрачнело лишь на долю секунды, но опытной матери двоих детей этого хватило. — Я нашла одну очень хорошую подругу, — ответила Лили. — Да? — тепло спросила мать. — Да, её зовут Нарцисса, — сказала Лили. — Нарцисса? — переспросил отец. — Вот уж имя, которое не каждый день услышишь. — Джефф Эванс хмыкнул. Лили сердито взглянула на отца. — Она очень милая и моя лучшая подруга, — защитила она Цисси. — И её сестры тоже классные. Андромеда на третьем курсе, а Беллатриса на пятом. На самом деле Беллатриса и Андромеда научили меня некоторым очень полезным сглазам, чтобы люди не… — Чтобы не что, дорогая? — обеспокоенно спросила Роуз; судя по выражению лица дочери, речь шла о чем-то нехорошем. — Ну… есть несколько задир, которым не нравится, что я маглорожденная, — скромно ответила она. — Маглорожденная? — спросил отец. — Ведьма или волшебник, рожденный у немагических родителей. — Она вздохнула, но тут же поспешно добавила: — Но в моем случае это уже не так! — Значит, другие ученики тебя задирают? — яростно произнесла мать, не уловив вторую часть ответа дочери. — Да, но… — Ты ходила к профессору?! — спросила Роуз. — Ну… я… — Не ходила, верно?! Лили Эванс, тебе нужно рассказать кому-нибудь в этой школе о том, что происходит, или это сделаем мы! — заявила Роуз, указывая на себя и мужа. — Я могу сама о себе позаботиться, мама! — парировала Лили. — И к тому же я вполне умею защищаться, спасибо! А Беллатриса проклянет любого до забвения, если они посмеют причинить мне вред! — Милая… — нежно сказал отец. — Мы просто беспокоимся за тебя. Ты так далеко от нас, и родителю тяжело думать, что их ребенок совсем один и над ним издеваются. — Но я не одна. У меня есть Нарцисса и Андромеда… и-и Беллатриса, а теперь еще и Гарри, — ответила Лили уже спокойнее; мягкий голос отца её утихомирил. — Гарри? Кто такой этот Гарри? — спросила мать. Лили улыбнулась и начала крутить кольцо на пальце, спрятанном под столом. — Я… я на самом деле рада, что ты об этом спросила, — ответила Лили, немного опасливо глядя на отца. — Папа, я… я сегодня кое-что узнала. О себе… о нашей семье на самом деле! — начала она нерешительно. — Вот как? — спросил отец и жестом предложил продолжать. — В-видишь ли, я… ну, то есть… мы… — Лили разочарованно вздохнула из-за того, что не знала, как начать этот разговор. — Просто выкладывай, Лилз, — подбодрил её Джефф с теплой улыбкой. — Папа, я знаю, что ты никогда не говорил об истории нашей семьи, кроме самых туманных общих фраз, а я была слишком маленькой, когда дедушка Эванс умер, чтобы знать или заботиться о таких вещах. Но сегодня я узнала кое-что о нашей семье, об… Ивнингшейдах, — выдавила Лили наконец. — Ивнингшейд? — в замешательстве переспросила Роуз. — Ты имеешь в виду Эвансов, верно, дорогая? — Нет, я имею в виду Ивнингшейдов; прадедушка сменил фамилию на Эванс. Разве нет, папа? — спросила Лили, глядя на отца в поисках подтверждения. — Д-да, полагаю, так и было, — тихо произнес Джефф Эванс, когда к нему вернулось более четкое воспоминание о разговоре отца и деда в больнице. Джефф встал, когда сцена из больницы обрела резкость. Он немного походил по комнате, прежде чем заговорить снова. — Твоему деду прадед сказал, что настоящая фамилия нашей семьи — Ивнингшейд, и что он надеется, что когда-нибудь наше право по рождению будет восстановлено. Твой дед сердито ответил ему, что потерянное должно оставаться потерянным и что он не хочет, чтобы его семья когда-либо снова ассоциировалась с подобной неестественностью. Я тогда не совсем понял, что он имел в виду под этими словами. Что они значили, Лили, ты знаешь? — Думаю, да, пап. Я верю, что прадедушка когда-то был… волшебником, магическим человеком, как я. Или, по крайней мере, сквибом, — негромко провозгласила Лили. — Что такое сквиб, дорогая? — спросила Роуз дочь. — Ребенок, рожденный у магических родителей, но сам не обладающий магией или не имеющий к ней доступа по какой-то причине, — объяснила Лили. — Не то чтобы я тебе не верил, любовь моя. Но как ты можешь быть уверена, что он был волшебником? Я никогда не слышал, чтобы у кого-то еще в семье была магия, — возразил Джефф скептически, но был готов выслушать дочь. — Потому что… потому что я встретила Ивнингшейда, папа. Он рассказал мне о моем… о нашем наследии, — нервно ответила Лили. — Только то, что ты встретила кого-то с той же фамилией, что была у наших предков, не означает, что мы происходим из того же рода, — сочувственно ответил он. Лили тяжело вздохнула. — Папа, есть способы, которыми глава магического дома может распознать человека своей крови. — И этот Ивнингшейд, которого ты встретила — он глава своего дома? — Джефф приподнял бровь. — Лорд Ивнингшейд, и да, папа, он глава, — ответила она. — Не знаю, солнышко. Откуда тебе знать, что этот парень не говорит тебе просто то, что ты хочешь услышать? — предположил он. Лили посмотрела на стол, пытаясь придумать, как объяснить отцу, почему она знает, что это правда. — Папа, когда он коснулся меня… — ОН ЧТО СДЕЛАЛ?! — Джефф Эванс вскинулся, повысив голос. — Не неподобающим образом, отец! Он взял меня за руку! Боже! — Лили покачала головой и закатила глаза. Её мать хмыкнула, глядя на смущенный вид мужа. — Как я и говорила, когда он взял меня за руку, моя магия вспыхнула и словно запела. Она — она узнавала его, и я почувствовала, как его магия узнает меня в ответ. Было это невероятное чувство узнавания, это было… сильно! — рассказала она родителям. Джефф откинулся на спинку стула и медленно покачал головой; он положил руки на стол и посмотрел на свой «цветочек». Лили видела сомнение в глазах отца. Она протянула свои маленькие ручки и положила их поверх его больших ладоней в утешительном жесте. Именно тогда он это и увидел. Отец вскочил на ноги, его стул с грохотом повалился на пол. Он поднял правую руку Лили и не мигая уставился на маленькое кольцо на её безымянном пальце. Он мгновенно узнал символ на нем. Джефф Эванс тяжело сглотнул, а затем посмотрел в зеленые глаза дочери — те же самые глаза, что были у него. — Милая, откуда у тебя это кольцо? — тихо спросил он. — Оно было создано для меня лордом Ивнингшейдом, — она не упомянула, как именно и из чего оно было сделано; она не думала, что отец хорошо воспримет известие о том, что оно создано из её крови и крови Гарри и Беллатрисы. — Подожди здесь минуту, — таинственно сказал отец и вышел из столовой. Через несколько мгновений он вернулся с красивой тонкой шкатулкой. Он повернул её обеими руками так, чтобы печать была направлена от него. — Это принадлежало твоему прадеду, было отдано моему отцу, а затем — мне. Лили сначала в замешательстве посмотрела на отца, но её глаза внезапно расширились, когда она увидела на шкатулке тот же герб, что был на её кольце. — Герб Ивнингшейдов, — прошептала она. — Можно? — спросила она, протягивая руку к шкатулке. Отец кивнул и вложил шкатулку ей в ладонь. Маленькая коробочка внезапно начала светиться насыщенным золотым цветом от её прикосновения. Медленно крышка начала открываться, являя содержимое. Волшебная палочка. Она была десять с половиной дюймов в длину, сделанная из дерева двух явно разных цветов, которые бесшовно переплетались по спирали. Одна половина была темной, цвета эбенового дерева, другая — ярко-белой, как слоновая кость. По мнению Лили, это был прекраснейший образец мастерства. Она потянулась к палочке правой рукой, и та буквально прыгнула в её ожидающую ладонь. Всплеск мощной магии прошел сквозь Лили, когда палочка выбрала её. Родители непроизвольно отступили от дочери, когда её окутал яркий свет, заполнивший комнату. Роуз Эванс ахнула, увидев, как зеленые глаза её дочери начали неестественно светиться. Когда свет вокруг Лили погас, а глаза приняли обычный оттенок, она пошатнулась, задыхаясь, и только стол позади уберег её от падения. — Ого! — тяжело дыша, выговорила Лили, опираясь на стол. — Полагаю, это отвечает на вопрос о том, происходим ли мы от магов! — Лили ухмыльнулась и тут же упала в обморок.

***

Едва Гарри и Белла вернулись в свою комнату после ужина, как Белла прыгнула Гарри на руки, крепко обхватив мужа ногами и руками. Она страстно поцеловала его, а затем отстранилась с широчайшей улыбкой на лице. — Клянусь Морганой, ты был великолепен, Гарри! — восторженно взвизгнула она. Гарри не мог не улыбнуться в ответ на её энтузиазм. — Да? Ты так думаешь? — Гарри, ты заставил дедушку встать на твою сторону! Это грандиозно! С его открытой поддержкой остальная семья не посмеет бросить тебе вызов! Даже дядя Орион теперь не станет публично выступать против тебя. — Я заметил, что ты была довольно молчалива во время ужина, — заметил Гарри, приподняв бровь. — Я изображала покорную жену, — ответила Белла своим самым аристократическим голосом, после чего улыбнулась. — Пришло твое время проявить силу, любовь моя. Тебе нужно было сделать это самому, чтобы доказать остальным членам семьи, что ты лидер, глава Рода Ивнингшейд и сила, с которой стоит считаться. — Понимаю, — ответил Гарри, падая на кровать, измотанный ментальным напряжением ужина. Белла легла рядом, прижимаясь к его боку и положив голову ему на плечо. — Эта первая встреча, Гарри, была целиком про политику. Семья вежливо выслушала бы тебя, затем оспорила бы твои позиции и вынесла вердикт — достоин ты их верности или нет. Они уважают только силу, любовь моя, — мягко произнесла она. — Та-а-ак, значит ужин был проверкой? — она кивнула. — Почему ты не предупредила меня заранее? — спросил Гарри серьезным, но не угрожающим тоном. Белла вздохнула и крепче обняла его за талию. — Я не хотела, чтобы ты слишком много думал об этом, начал беспокоиться об их реакции или пытался им потакать. Я хотела, чтобы ты был собой и говорил исходя из собственных убеждений, показав им мощь этих убеждений. Я хотела, чтобы они увидели то, что вижу я: сильного и страстного человека, который примет вызов и спасет наш мир вопреки ему самому. — Значит, проверки закончились? — Белла сделала еще один глубокий вдох и резко выдохнула. Она покачала головой. — Нет, любовь моя. Всё только началось. Теперь начнется разработка стратегии. Я верю, что большая часть семьи последует совету дедушки без вопросов, но дядю Ориона и, возможно, тетю Вальбургу будет не так легко переубедить. Жаль, что мы не догадались взять с собой портрет тети Вальбурги, — вздохнула Белла. — Это было бы не мудро, ведь мы пытаемся сохранить в тайне то, что я из будущего, — Гарри игриво ухмыльнулся, за что получил шлепок по груди. — Ну, мы и без него справимся. Не думаю, что они пойдут против дедушки, хотя могут стать источником постоянных споров и попыток прощупать твои границы. Другой проблемой может стать двоюродная тетя Кассиопея, — ответила Белла. — Она вроде бы против Волдеморта, — Гарри посмотрел на неё в замешательстве. — Уверена, что против. Но она также против Дамблдора. Она — истинный нейтрал; её будет трудно убедить в том, что семье стоит ввязываться в грядущий конфликт. Она не захочет рисковать родом без необходимости. — Белла покачала головой. — Она и тетя Дорея — ключи к нейтралам. Мы знаем, что тетя Дорея поможет нам; к счастью, её ценят и уважают, у неё множество связей с нейтральными семьями великих и малых домов. Но если мы сможем заставить тетю Касси встать на нашу сторону, мы действительно сможем подтянуть нейтральные семьи, особенно те, что «на окраине». — На окраине? — спросил Гарри. — Это сложно объяснить. Видишь ли, есть еще семьи, которые следуют старым путям, — начала Белла. — Я думал, Блэки следуют старым путям? — спросил Гарри, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше видеть жену. — Ну, есть старые пути, а есть СТАРЫЕ пути. На самом деле эти семьи, вероятно, ближе к Ивнингшейдам, чем к Блэкам, — пояснила Белла. — В каком смысле? — полюбопытствовал Гарри. — Ну, для начала, они практикуют искусства крови и ритуальную магию, как Ивнингшейды. Понимаешь, магия крови запрещена уже веками, но эти семьи никогда от неё не отказывались. Хотя министерство её и запретило, оно слишком боится по-настоящему обеспечивать соблюдение закона, потому что магия крови незаменима в долгосрочных проклятиях, а никто в министерстве не хочет быть проклятым такими семьями. Теперь что касается ритуальной магии: это почти утраченное искусство, поскольку её могут правильно использовать только те, у кого есть дар зачарования. Этот дар течет в семье Блэк — он есть у меня! — сказала она с гордостью. — Тетя Касси обладает им, и я думаю, у тети Дореи он тоже есть, но в ней он слаб. Она может проводить только мелкие ритуалы. Заклятие Фиделиус — пример мощного зачарования, именно поэтому его могут наложить лишь немногие. — Дамблдор якобы наложил Фиделиус на дом моих родителей, — резко ответил Гарри. Белла погладила его по лицу, чтобы успокоить. — Да, я слышала, что он чародей, хотя не знаю, насколько сильный. — Значит, они «на окраине», потому что практикуют старую магию? — уточнил Гарри, чтобы убедиться, что ничего не упустил. — Да, это, а также то, что многие до сих пор следуют старым языческим богам и поклоняются им. — Языческим богам? — Ну да, таким как Морриган, или Геката, или даже Кернунн. Это целая смесь кельтских и римских богов, которым всё еще поклоняются и проводят ритуалы. Большинство современных домов и министерство считают эти практики варварскими, но из-за древнего статуса их домов их не могут выгнать из Визенгамота за это. Впрочем, прошли десятилетия с тех пор, как большинство из них вообще посещало заседания, — объяснила Белла. — Значит, твоя тетя Касси знает эти «окраинные» семьи? — спросил Гарри. — О да, тетя Касси — последовательница Бригитты и Морриган. В юности она даже была верховной жрицей Морриган, — рассказала ему Белла. — Ого, в какую семью я влип? — поддразнил Гарри. — В самую лучшую, мистер! — ответила Белла и нырнула на Гарри, затевая войну щекотки. Белле удалось оказаться сверху; она оседлала его грудь, прижимая его руки над головой. Её длинные темные волосы рассыпались вперед, окутывая их лица и почти закрывая свет камина, мягко освещавший комнату. Их глаза встретились, дыхание замедлилось после интенсивной возни на кровати. Белла наклонилась, слегка повернув голову; Гарри повторил её движение, и вскоре их губы встретились в мягком и нежном поцелуе. Она медленно скользила губами по его, соблазнительно очерчивая контуры его рта языком. Её рот жадно накрыл его, нежно прося входа; он не колебался, разомкнув губы, и их языки встретились, начиная свою собственную борьбу за доминирование. Она скользнула телом вниз вдоль его тела, лукаво ухмыляясь, когда почувствовала его возбуждение. Медленно она начала вращать бедрами, прижимаясь к нему, заставляя его громко стонать от этой пытки. Её движения продолжались несколько минут и стали для Гарри невыносимыми; он был готов взорваться в любую секунду. Внезапно Белла соскочила с него, хихикая. — Это было мило… Пожалуй, пойду приму душ и буду ложиться спать. — Она потянулась, преувеличенно зевнула и одарила его ухмылкой, направляясь к двери ванной и покачивая бедрами. — Ах ты, маленькая вредина! — крикнул Гарри, вскочил с кровати и бросился за ней. Белла взвизгнула и заливисто рассмеялась, вбегая в ванную, а следом за ней ворвался разгоряченный Гарри.

***

Лили проснулась на следующее утро, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Она не помнила, как легла в постель; фактически последним её воспоминанием было то, как она потянулась за палочкой в шкатулке из розового дерева… палочкой её прадеда! Она быстро села, осознав, что находится в своей комнате, и немедленно принялась искать палочку. Она увидела её на комоде, лежащую в открытой коробке. Она встала с кровати и, не задумываясь, подняла руку, намереваясь просто подойти к палочке и взять её, но, к её удивлению, палочка сама поднялась из коробки и подплыла к её вытянутой руке. — Круто! — тихо произнесла она. Она чувствовала, как палочка буквально гудит в её руке. Она чувствовала связь с ней, истинную связь; не то чтобы её первая палочка была плохой, но это был совершенно иной уровень. Она знала, что эта палочка предназначена для неё… идеальная пара. Что-то еще тоже изменилось, насколько она могла судить. Она чувствовала, что магия течет сквозь неё свободнее, чем когда-либо, будто что-то дремавшее… спящее… теперь пробудилось внутри неё. Ей ужасно хотелось сотворить заклинание, чтобы проверить себя, но она знала, что вне школы колдовать запрещено, так что, к сожалению, придется подождать. Задаваясь вопросом, связано ли это с магией Ивнингшейдов, она достала из школьной сумки книгу по истории рода, которую ей одолжил Гарри. Это была история Мариуса Ивнингшейда и войны 1648 года. Гарри упоминал, что она сможет почерпнуть немало информации о семье, прочитав этот дневник. Рассказ захватил Лили полностью. В Англии шла вторая гражданская война маглов, но магические дома никогда не упускали возможности устроить свой собственный хаос под видом «сопутствующего ущерба» от маглов. В тот год Род Мактавиш решил испытать на прочность Род Ивнингшейд. Их целью было захватить земли и имущество богатого дома и сделать его своим. Мактавиши сначала ударили по маленькой деревне сородичей Ивнингшейдов, пока те спали в своих постелях. Каждый взрослый волшебник и каждая взрослая ведьма, оказавшие сопротивление, были зверски убиты, а их головы насажены на пики вдоль дороги через деревню. Шестьдесят пять мужчин и женщин были убиты, а почти семьдесят женщин и детей взяты в качестве военных трофеев. Ободренные полной победой над деревней, они двинулись к следующему селению, где жили другие родичи Ивнингшейдов, и обрушили на него то же опустошение. Нападая под покровом ночи, они убивали, насиловали и сжигали дома вместе с запертыми внутри семьями. На этот раз они совершили роковую ошибку, оставив в живых несколько человек, чтобы те предупредили своего сюзерена о том, что произошло и кто это сделал. Еще более воодушевленный успехом, Род Мактавиш начал штурм замка Ивнингшейд в Йетхольме. Имея две сотни волшебников и пять боевых магов, они были уверены, что смогут взять замок и завладеть богатствами Ивнингшейдов. Однако лорд Мариус был предупрежден жителями деревни, сбежавшими от бойни, и был готов к приходу захватчиков. Армия волшебников и магов Мактавишей уверенно вошла на территорию, окружавшую замок Ивнингшейд. Лорд Мактавиш в своем высокомерии воззвал к лорду замка и вызвал его выйти и встретить его армию на поле боя, вместо того чтобы отсиживаться за стенами замка. Лили читала в ужасе и восхищении: кусок истории её семьи буквально разворачивался перед глазами. Сформировался ментальный образ — это было похоже на просмотр телевизора, она видела происходящее так, будто сама там присутствовала. Она на мгновение задумалась, какое заклинание было использовано для создания этой экстраординарной магии. Она снова вернулась к книге и была затянута в события. Огромные двери замка медленно со скрипом отворились. Густой холодный туман хлынул из дверей на землю. Что-то или кто-то шевелился за дверями, виднелись лишь неясные силуэты. Вскоре силуэт начал движение вперед — это был одинокий мужчина. Нет… постойте, их было больше. Они выходили один за другим в прямую линию, пока первый человек не остановился, и пять силуэтов не разошлись влево, а еще пять — вправо. Они образовали цепь, каждый силуэт находился примерно в шести футах от другого. Когда образы стали четче, Лили увидела одиннадцать мужчин в черных капюшонах и боевых мантиях из драконьей кожи, неподвижно и молча стоящих перед двухсотенным войском всего в сотне ярдов. Лили ахнула и выпрямилась, увидев, как одиннадцать человек вызывающе смотрят в лицо армии лорда Мактавиша. Её сердце бешено колотилось; сцена внушала благоговейный трепет своей кажущейся безнадежностью. Как могли одиннадцать волшебников надеяться победить силу, превосходящую их числом почти двадцать к одному? Она схватила подушку и крепко прижала к груди. — И это все люди, которых ты смог наскрести?! — издевательски расхохотался лорд Мактавиш, и многие из его отряда подхватили смех. Но одиннадцать волшебников не издали ни звука, молча удерживая позиции. — Нас больше, сдавайтесь сейчас, и я пощажу ваших женщин, но боюсь, ваши мужчины не дождутся пощады, — хмыкнул Мактавиш. Мужчины снова остались безмолвны и неподвижны. Тревога охватила людей Мактавиша: эти одиннадцать не сдвинулись ни на дюйм с момента прибытия и не проронили ни слова. Это было жутко. Одиннадцать голов одновременно поднялись, глядя на врага; по рядам Мактавишей пронеслись вздохи, когда одиннадцать пар пугающе светящихся зеленых глаз уставились на них. С неестественной скоростью в руках у одиннадцати магов оказались палочки. Температура внезапно упала на двадцать градусов, туман поднялся над землей, окутав обе стороны пеленой леденящей мглы. Светящиеся зеленые глаза Ивнингшейдов стали казаться еще более зловещими. Лили невольно пискнула и начала отчаянно грызть ногти — напряжение достигло невероятного предела. Она знала, что не участвует в происходящем, но её эмоции зашкаливали; она чувствовала страх и тревогу. Лорд Мактавиш заметно занервничал, и это беспокойство быстро передалось его людям. Кто-то издал душераздирающий вопль — был ли это крик страха или боевой клич, значения не имело, но это привело к тому, что со стороны Мактавишей было выпущено первое заклинание. Заклятие, пущенное в панике или спешке, прошло высоко над головами одиннадцати магов, но этого стимула было достаточно для ответного удара. Их палочки двигались с такой скоростью, что невозможно было разглядеть жесты. Смертоносная точность: двадцать человек лежали мертвыми еще до того, как армия Мактавиша успела открыть ответный огонь. Они двигались со скоростью и ловкостью вампиров. Туман осветился радугой цветов — заклинания летели быстро и яростно. Трое Ивнингшейдов ринулись прямо в ряды Мактавишей, срезая волшебников и оставляя за собой след из отрубленных конечностей и внутренностей. Эти трое столкнулись лицом к лицу с пятью боевыми магами, находившимися в тылу. Те, вооруженные длинными посохами, выпустили град мощных взрывных заклятий; одно из них попало Ивнингшейду прямо в грудь, разнеся его на части. Оставшиеся двое вперили взгляды в пятерку магов. Те ухмыльнулись, видя, что двое волшебников в черном стоят на месте. Маги крутанули посохами, вырывая сотни травинок из земли и заставляя их парить в воздухе перед собой. Взмах — и травинки превратились в острые стальные лезвия. Но двое Ивнингшейдов не бежали. Они медленно и целеустремленно шли на магов. С самодовольными лицами маги отправили сотни миниатюрных бритв в двух мужчин. Но самодовольство сменилось удивлением, а затем ужасом: лезвия прошли прямо сквозь людей в плащах, будто тех там и не было. Бритвы полетели дальше и поразили собственных людей Мактавиша. Две дюжины воинов рухнули с криками от множества порезов, пятеро погибли на месте от этого неудачного маневра. Следующее, что увидели маги — палочки двух Ивнингшейдов начали удлиняться, превращаясь в обоюдоострые мечи. С нечеловеческой скоростью Ивнингшейды обрушились на пятерых магов, лишая их голов и заливая землю кровью врагов. Крики о пощаде начали раздаваться повсюду; запах крови и плоти заполнил поле боя. Лили изо всех сил боролась с тошнотой. Она была в слезах, видя, какой ужас волшебник может сотворить с волшебником. Она также была потрясена магией своих предков и гадала, научится ли она когда-нибудь владеть такой же силой. Огненные хлысты и ленточные лезвия косили людей направо и налево. Ивнингшейды двигались как призраки: в одну секунду превращались в клочья дыма, а в следующую становились плотными. Мактавиши никогда не видели ничего подобного; их страх перед неведомой магией сменился отчаянием. Это отчаяние лишило их способности концентрироваться на собственных заклинаниях, и вскоре они стали легкой добычей для этих «демонических» Ивнингшейдов. Битва вскоре превратилась в одностороннюю бойню. Сражение закончилось. Ивнингшейды потеряли троих своих, но не оставили в живых никого из врагов, кроме одного — лорда Мактавиша. Тот успел аппарировать, но в спешке, видя крах своей армии, не смог сосредоточиться, и его правую ногу оторвало при расщеплении. Лидер Ивнингшейдов вышел вперед, откинул капюшон и посмотрел на своих людей: «Собирайте остальных». Лили видела, как двадцать Ивнингшейдов появились у того, что можно было назвать холмовой крепостью. Она располагалась на большом пригорке, окруженная двумя рядами земляных и деревянных укреплений. Лили гадала, как Ивнингшейды пройдут сквозь это. Земля задрожала, но её предки не обратили на это внимания. Раздался громкий рев, и из леса вышел огромный хайбернийский дракон, ведомый одиноким человеком, который шел рядом и, казалось, разговаривал с ним. Лили подумала, не очередная ли это демонстрация магии рода — способность говорить с драконами и управлять ими. Это было бы потрясающей способностью; драконы славились сопротивляемостью к магии — был ли у её предков какой-то иной способ контроля? Дракона подвели к первому пятнадцатифутовому укреплению. Глубокий вдох — и мощная струя пламени мгновенно охватила забор. Зеленые и пурпурные вспышки света указали на то, что любые заклинания или щиты, наложенные на укрепление, уничтожены драконьим огнем. Ведьмы и волшебники из замка начали пускать заклинания в дракона из-за каменных стен, но большинство чар не долетало, а те немногие, что попали, безвредно отскакивали от чешуи. Второе укрепление было сожжено драконом с тем же результатом. Дым и зола заполнили воздух, магически направляемые в сторону замка, скрывая нападающих от глаз защитников. Рев дракона эхом разносился в ночи; зверь рвался в бой, но его погонщик успокоил его словами. Лили наблюдала, как Ивнингшейды шли сквозь пламя и дым, словно демоны, выходящие из глубин ада; их зеленые глаза светились мощью и решимостью. Они медленно шагали к замку — шеренга ходячих вестников смерти. Заклинания из-за каменных стен сыпались на них дождем, но лишь немногие попадали в цель, а те, что долетали, отбивались как назойливые мухи. Двадцать человек остановились у каменной стены замка. Десятки глаз шарили по камням в поисках чего-то. Один за другим взгляды останавливались на определенных точках стены; на лицах отразилась высшая концентрация — и один за другим они прошли сквозь стены. Лили ахнула, в изумлении глядя на то, как Ивнингшейды проходят сквозь сплошной камень! «Как они это сделали?!» — гадала она, потрясенная. Следующее, что она увидела — полное уничтожение всех взрослых магов в стенах замка. Они нашли лорда Хэмиша Мактавиша и заставили его смотреть на то, как его род прекращает свое существование. Согласно записи, в течение двух недель каждый Мактавиш был найден и убит, за исключением детей, которых забрали и привязали к Роду Ивнингшейд или его союзникам — по достижении совершеннолетия они приносили клятвы верности. Лили закрыла книгу и откинулась на спинку кровати. Она сидела молча, пытаясь переварить увиденное. Даже с её ограниченным опытом в магическом мире она понимала: сила и магия Ивнингшейдов выходили далеко за рамки того, что мог сделать средний волшебник. Это одновременно и восхищало, и пугало её.

***

На следующий день Гарри и Белла присоединились к остальным членам семьи Блэк на легкий завтрак в саду; политику отложили в пользу непринужденной беседы. Джеймс и Сириус пытались организовать импровизированный матч по квиддичу; Регулус был всеми руками «за», но Андромеду и Нарциссу это ничуть не интересовало. Мальчики в конце концов убедили девочек поиграть в магическую версию догонялок. Разрешались только слабые жалящие заклинания. Регулусу дали тренировочную палочку, которая могла выпускать всего три заклятия: жалящее, щекочущее и подножку. Каждый играл сам за себя, и последний не проклятый считался победителем. Гарри улыбался, сидя за столом с Беллой, Карлусом и Дореей Поттер — своими бабушкой и дедушкой. Он наблюдал за игрой своего отца; тот выглядел таким беззаботным и полным озорства. Гарри гадал: было бы его детство таким же, останься его родители живы? Вырос бы он среди кузенов и других родственников? Улыбка медленно сменилась задумчивым и тоскливым взглядом. Он так много упустил. У него не было детства, совсем никакого — ни друзей, с которыми можно поиграть (Дурсли об этом позаботились), ни тепла. Им манипулировали и двигали как пешкой на шахматной доске. Настроение Гарри стремительно падало, становясь мрачным. — Не прогуляетесь ли со мной, мой лорд? — голос бабушки вывел его из унылых мыслей. — Что-что? О, конечно! — поспешно ответил Гарри, заставляя себя улыбнуться. Белла посмотрела на него и внезапно заметила отрешенный взгляд мужа. — Мне тоже пойти? — спросила она. — Нет нужды, дорогая. Я хотела бы поговорить с лордом Ивнингшейдом наедине, — сказала Дорея ради остальных. — Позволите даме опереться на вашу руку, мой лорд? — спросила она, подходя к Гарри. — Разумеется, — ответил Гарри, согнув локоть. Дорея Поттер продела руку под локоть внука. Они направились к большому пруду к востоку от патио. — Кнат за ваши мысли, дорогой, — произнесла Дорея с теплой улыбкой. — Вы кажетесь глубоко погруженным в раздумья. Что-то вас тревожит? Прежде чем Гарри успел ошеломленно спросить «откуда вы узнали?», она ответила на его незаданный вопрос: — У Джеймса часто бывает такое же выражение лица, когда его что-то беспокоит. — Сказала она, похлопывая его по руке, пока они гуляли по поместью. Гарри глубоко вздохнул. — Я просто гадал… гадал, какой могла бы быть моя жизнь, если бы… — Если бы всё сложилось иначе? — закончила она за него. Гарри кивнул, глядя на отца, который подкрадывался к ничего не подозревающей Нарциссе. — Гарри… я не буду притворяться, что знаю ответ на этот вопрос, и не буду оскорблять твой интеллект заявлениями, что твоя жизнь была бы усыпана розами. Правда в том, что скоро начнется война, и нет никаких гарантий того, как сложится судьба любого из нас. Как мать и бабушка… — Дорея ласково сжала руку Гарри. — …я сделала бы и сделаю всё, чтобы защитить свою семью. Твое появление здесь дало нам предупреждение о грядущем, шанс, Гарри — шанс изменить наши судьбы. У тебя, может, и не было того детства, о котором ты мечтал, мой дорогой мальчик. Но, возможно, это новое будущее, которое ты намерен принести, будет ярче для всех нас. Я знаю, что там, за столом, за нами внимательно наблюдает одна молодая женщина, которая надеется на долгую и счастливую жизнь с тобой. Гарри, сейчас время жить ради будущего, а не зацикливаться на призраках и мечтах о прошлом. Люби свою невесту, защищай ваше общее будущее и будущее той семьи, которая у вас когда-нибудь будет. Гарри оглянулся на стол, где Белла наблюдала за ним с беспокойством, но с явной любовью в глазах. «Пришло время», — вздохнул он. Время отпустить глупые детские мечты о доме и семье, которых у него не могло быть, и вместо этого сражаться за ту семью, что была прямо перед ним. Осанка Гарри выровнялась, исчез тоскливый вид хнычущего подростка — на смену ему пришел решительный взгляд молодого человека, выполняющего миссию. — Хорошо, хорошо! — похвалила Дорея, глядя на сосредоточенное лицо внука. — Теперь мы твоя семья, Гарри. И хотя динамика не совсем такая, какой должна была быть, она достаточно близка к этому. — Дорея снова сжала его руку и повела обратно к столу. Победившая Андромеда величественно шагала к столам для завтрака, а за ней плелись замышляющие месть Джеймс и Сириус, потирая горящие зады. Регулус и Нарцисса щеголяли разноцветными волосами и тоже ворчали, угрожающе поглядывая на Джеймса и Сириуса. Взрослые посмеивались над выходками детей, прежде чем велеть им идти в дом приводиться в порядок. Гарри снова сел рядом с Беллой, когда внимание взрослых привлекли два едва слышных хлопка. Появились два домовых эльфа. Один выглядел очень знакомым — он подошел к Ориону. Кикимер. — Мой лорд Блэк, это срочное сообщение прибыло для вас на площадь Гриммо, — произнес старый эльф с поклоном. Гарри заметил, что эльф выглядит куда здоровее, чем когда он впервые обнаружил его в старом доме Блэков. В то же время другой эльф подошел к Карлусу Поттеру. — Хозяин Поттер, сэр, важное сообщение для вас прибыло в поместье Поттеров. — Гораздо более молодой эльф поклонился. — Спасибо, Джаспер, — сказал Карлус. Эльф поклонился и исчез. — Что там, дорогой? — спросила Дорея мужа. Карлус вздохнул. — Дамблдор созвал чрезвычайное заседание Визенгамота. Дорея закатила глаза. — И этот дурак говорит, почему? — спросила она. — Нет, только то, что заседание начинается сегодня в час дня, — ответил он. — Орион, ты получил такое же? — Да. Полагаю, мы будем обсуждать произошедшее в Хогсмиде и Косом переулке, — предположил глава дома Блэк. — Полагаю, ты прав. — Мужчины посмотрели на Гарри, который оставался бесстрастным под их взглядами. — Мне не нужно напоминать тебе, Орион, на чьей стороне наш дом в отношении лорда Ивнингшейда, — Арктурус свирепо взглянул на сына. — Я прекрасно это осознаю, отец, — ответил Орион. Арктурус кивнул. — Я, пожалуй, тоже присоединюсь к вам на этом заседании. — Орион поклонился в знак согласия. — Мой лорд, мне было бы интересно тоже присутствовать, — упомянул Гарри, обращаясь к Арктурусу. — Мой лорд, прошу вас, мы теперь семья — называй меня Арктурус. — Спасибо, Арктурус. А я Гарри… для всех вас, — Гарри обвел взглядом взрослых. — Гарри, возможно, в твоих интересах будет не ходить, если темой обсуждения окажешься именно ты, — предложил Арктурус. — Министерство не знает, кто я такой, сэр. И если я приду как ваш гость или гость лорда Поттера, не думаю, что кто-то станет расспрашивать вас о моем присутствии, — сказал Гарри. — Ты можешь сесть со мной, Гарри. И зови меня Карлус, — сказал Поттер с кивком. — Спасибо, Карлус, это будет честью для меня, — ответил Гарри. — Гарри, мне это не нравится, — встревоженно произнесла Белла. — Но если ты твердо решил идти — я иду с тобой! — Заявила она твердо, не терпя возражений. Гарри по-совиному захлопал глазами. — Привыкай, Гарри, — Карлус похлопал его по плечу. — Женщины Блэков невероятно упрямы, когда что-то втемяшат себе в голову. — Карлус усмехнулся, пока не увидел, что его собственная жена свирепо смотрит на него вместе со всеми остальными женщинами Блэк. — Гм, а я разве не забыл упомянуть, что их невероятный интеллект уступает лишь их потрясающей красоте?! — Карлус нервно откашлялся. Дорея усмехнулась и чмокнула мужа в щеку, похлопав по другой рукой. — Пойдет, муженек, пойдет, — ухмыльнулась она. — Ну, раз с этим покончено, — усмехнулся Арктурус. — Предлагаю собираться. Выезжаем через час.