Глава 21: Тени Визенгамота и кровь на страницах истории

Из поместья Блэк-Хиллз Дорея и Карлус Поттеры, а также все взрослые члены семьи Блэк переместились через камин в свои личные кабинеты в Министерстве магии. Статус высокопоставленных членов Визенгамота имел свои преимущества: благодаря своему древнему и благородному происхождению им разрешалось иметь эти частные подключения. Это стало настоящим подспорьем для Гарри и Беллы, которым не пришлось проходить обычные проверки безопасности при входе в Министерство магии, так как для гостей высокопоставленных лиц делались исключения из правил. Гарри и Белла сопровождали Карлуса и Дорею в кабинет Поттеров, сохраняя свою личность в секрете. Кабинет оказался на удивление просторным: большой стол из богатого красного дерева, небольшой стол для совещаний, за которым могли разместиться около десяти человек, несколько уютных кожаных кресел и соответствующий кожаный диван. Над каминной полкой висел герб Древнего и Благородного Дома Поттер, а вдоль стен располагались портреты бывших глав рода. На столе Карлуса ждал отчет по безопасности, в котором подробно описывались события атак в Косом переулке и Хогсмиде. Каждый член Визенгамота получил такой отчет от Департамента магического правопорядка. Как и предполагали Арктурус и Карлус, темой экстренного заседания станут эти недавние нападения. Отчет содержал список раненых и убитых в ходе атак, а также оценку сопутствующего ущерба в галлеонах, включая стоимость ремонта поврежденных зданий, работу целителей и экстренную медицинскую помощь, оказанную больницей Святого Мунго. Там были показания свидетелей, фотографии, а также самый свежий отчет о ходе расследования нападений, то есть имена преступников, вовлеченных лиц или организаций. Теории, предположения и обвинения не входили в официальный отчет, но Карлус знал, что эти вопросы будут подняты в зале заседаний Визенгамота, и предстоит напряженная устная дискуссия. Карлус не терял времени и быстро начал рассылать летающие записки тем, кто входил в избирательный блок Поттеров; он созвал коллег на короткое совещание перед началом сессии. Орион под руководством Арктуруса делал то же самое с теми семьями, о которых знал, что они верны Блэкам или, по крайней мере, были им чем-то обязаны, честным путем или нет. Оба патриарха посоветуют своим коллегам не поддаваться давлению и не проводить сегодня никаких немедленных голосований, а потребовать от Верховного чародея предоставить положенные по обычаю три дня на рассмотрение, прежде чем ставить на голосование любые новые законопроекты. Карлус извинился и ушел, чтобы встретиться со своей делегацией и подготовить их к тому, как они будут реагировать в совете единым блоком. Он должен был вернуться после встречи перед началом сессии, чтобы они все вместе направились в ложу Поттеров в зале заседаний Визенгамота. Гарри с интересом наблюдал за тем, как устроена политическая динамика Визенгамота и его членов, и быстро понял, что требуется немалая смекалка и проницательность, чтобы понять, как ведется и выигрывается эта политическая игра. Его бабушка и дедушка, а также новые родственники со стороны жены казались очень осведомленными и опытными в том, как на самом деле работает правительство. Белла, казалось, была в своей стихии, впитывая всё вокруг с детским энтузиазмом, засыпая Дорею вопросом за вопросом. Дорея была крайне терпелива и охотно просвещала подростков относительно тонкостей политической жизни, а также предостерегала их о ловушках и царящей там атмосфере беспощадности. — Бабушка, а как мне узнать, были ли Ивнингшейды когда-нибудь членами Визенгамота? — с любопытством спросил Гарри. — Я не знаю наверняка, но полагаю, что были. Однако, в зависимости от типа их членства, они могут ими больше не являться, — задумчиво ответила она. — Что вы имеете в виду? — спросил Гарри. — Ну, это зависит от того, были ли они Членами-Основателями, Наследными членами или Общинными членами, чье место было куплено, — объяснила она. — Я всё равно не понимаю, бабушка, — сказал он ей. — Постоянный член, или то, что обычно называют Членом-Основателем, Гарри — это Род, который участвовал в создании Министерства; это были лорды той эпохи, когда Министерство было только учреждено, и поэтому им был присвоен статус постоянных членов Визенгамота, высшего органа управления нашего правительства. Даже если такая семья вымирает, их место сохраняется. Всего существует пятьдесят мест Основателей, но только двадцать из них активны. Тридцать вымерли. Хотя, по словам Поллукса, двадцать четыре из этих вымерших домов вновь проявились среди маглорожденных. Если бы они были реинтегрированы… что ж, это определенно вызвало бы переполох, — она лукаво хмыкнула. — Теперь, Наследный член — это Род, получивший место в Визенгамоте благодаря тому, что владел землями или лордствами над феодами. Они были обязаны платить налоги Министерству и предоставлять волшебников и ведьм правительству в периоды войн или гражданских беспорядков, а взамен получали представительное место в правительстве. Пока они не теряли свои титулы и земли, их места сохранялись в вечности. Однако, если они теряли свои титулы или земли — в результате завоевания, конфискации, продажи, стихийных бедствий или голосования за лишение прав со стороны Членов-Основателей — их места предлагались другому лорду. Всего доступно сто наследных мест. Конечно, с крахом феодальной системы требования к сохранению титула лорда изменились, позволив передавать титулы от отца к сыну без необходимости быть правителем феода. Кроме того, если Род из этой второй группы не может произвести наследника мужского пола, их места либо продаются другому великому дому, который не мог получить место из-за лимита численности. Однако место Рода можно спасти, если в главной линии есть женщина. Ей придется вступить в консорт-связь с мужчиной равного статуса и произвести на свет сына, который сможет принять лордство её Рода. Но неспособность произвести наследника мужского пола приведет к тому, что этот Род навсегда потеряет свое место, — объяснила она. — Консорт-связь? — спросил Гарри. — Да, иными словами, она станет второй женой лорда, равного по статусу её собственному дому. Она не будет носить фамилию мужа, и ни она, ни дети, которых она ему родит, не будут иметь права на титулы, земли или состояния этого дома. Её сын станет новым лордом дома её собственной семьи, — сказала она ему. — Уф, ну и спросил я на свою голову! — проворчал Гарри. Дорея сочувственно улыбнулась внуку. — Так, на чем я остановилась? Ах да! Последняя группа — это Общинники, члены, происходящие из некоторых новых семей, получивших статус Рода. Эти дома достигли экономического или социального веса благодаря бизнесу или иным средствам. Им разрешено покупать места в Визенгамоте, но опять же — им доступно только сто мест. Эти места не являются наследственными, и как только человек умирает или больше не может выполнять свои обязанности, место выставляется на продажу. Но окончательное одобрение на получение этих мест новым домом должно исходить от Членов-Основателей, — объяснила Дорея. — Значит, выборных мест нет? — спросил Гарри. — Нет. Хотя со стороны этой третьей группы предпринимались попытки провести закон о выборных местах. Как ты можешь представить, старые семьи не в восторге от этой идеи. Поэтому им не удалось набрать достаточно голосов для принятия этой меры, — пояснила она. — Если в Визенгамоте так мало постоянных членов, почему две другие группы их боятся? Мне кажется, остальные могли бы делать практически всё, что захотят. Как дедушка или Арктурус остановят что-то, что выносится на обсуждение? — спросил Гарри. — Очень хороший вопрос, Гарри. Видишь ли, в устав Визенгамота были внесены защитные механизмы. Любой предлагаемый законопроект должен иметь спонсора из числа постоянных членов Визенгамота, иначе он никогда не увидит свет. Эта маленькая оговорка является катализатором появления многих фракций, которые мы имеем сегодня. Среди постоянных членов есть те, кто относится к так называемой светлой фракции, темной фракции и нейтралам. Члены двух других групп примыкают к тому постоянному члену, который лучше всего соответствует их политическим взглядам. Эти союзы и создают избирательный блок. Светлая и темная фракции примерно равны по численности, при этом самой большой фракцией являются нейтралы. Однако нейтралы не так фанатичны, как две другие фракции, и поэтому не так пылки в своей политике. Нейтралов лучше всего классифицировать как свободную коалицию, в лучшем случае. Они редко вмешиваются в законодательство, которое не затрагивает их напрямую каким-либо образом. Арктурус надеется сплотить нейтралов вокруг тезиса о том, что истинные цели Волдеморта — это не величие чистокровных, а порабощение каждого мага в Королевстве. — Поставив себя, или по крайней мере Род Блэк, в очень сильную политическую позицию, — добавил Гарри с усмешкой. — Если Род Поттер выступит соавтором, это принесет немалый вес обеим семьям, Гарри, не говоря уже о том, что это сделает для Ивнингшейдов. Именно так делаются дела, Гарри: нельзя надеяться на перемены, не имея за собой политической мощи для их осуществления. — Я понимаю, бабушка, правда. Просто это кажется каким-то… извилистым путем. Дорея тепло рассмеялась. — Что ж, мой дорогой, если бы ты родился тысячу лет назад, сила палочки была бы весомее пера, но сегодня это уже не так. Но не волнуйся, твоя семья весьма проницательна на политической арене. — Она ласково прижала внука к себе и поцеловала в лоб. — А теперь, чтобы ответить на твой первоначальный вопрос об Ивнингшейдах, нам нужно заглянуть в Книгу Домов Визенгамота, — заявила Дорея, просматривая книжную полку мужа. — Ага! Вот она, — объявила она, вытягивая старый том. — Семьи перечислены в алфавитном порядке… хм, посмотрим. — Дорея быстро перелистывала страницы, мельком глядя на имена вверху каждой. — Ивнингшейд! — громко подтвердила она. — Что ж, похоже, твой Род не входил в число основателей — я этого и ожидала — так что они не являются постоянными членами Визенгамота. Здесь указано, что у них было наследное место, и они завладели еще несколькими наследными местами путем завоевания или в качестве платы за долги. Фактически они контролировали… о боже… семнадцать мест. Это весьма любопытно. — Дорея нахмурилась, глядя в книгу. — Что любопытно? — спросила Белла, с интересом следившая за разговором. — Даты, когда Ивнингшейды потеряли контроль над шестнадцатью из этих мест, — задумчиво произнесла Дорея. — А что с ними, бабушка? — спросил Гарри. — Странно то, что все места, кроме одного, были потеряны 31 октября 1810 года, а последнее — в 1817 году. Странно, что не осталось наследников, чтобы занять эти места. В один день ими управляла твоя семья, а на следующий… места были признаны вакантными, и назначены новые лорды. — Она снова нахмурилась. — Ну, я знаю, что в 1817 году с моим прапрапрадедом что-то случилось. Он потерял магию и ушел в мир маглов, — сказал Гарри бабушке. — Но с остальными должно было случиться что-то еще, Гарри. Ивнингшейды были известны как большая семья — достаточно братьев и кузенов, чтобы легко контролировать семнадцать мест в Визенгамоте, — медленно ответила Дорея, погруженная в глубокие раздумья. — О чем ты думаешь, тетя? — спросила Белла. Не говоря ни слова, Дорея Поттер поднялась со своего места и быстро подошла к камину. Она бросила горсть летучего пороха с полки, и с шипением оранжевое пламя стало зеленым. Она выкрикнула: — Департамент исторических архивов Визенгамота! — Д.И.А.В., это Марджори Данкелл, чем могу помочь? — ответил приятный певучий ирландский голос. — Марджори, дорогая, это Дорея. Как ты сегодня? — вежливо спросила Дорея свою бывшую соседку по комнате в Хогвартсе. — Боже мой… Дорея! Как поживаешь, mo chara (мой друг)? — весело спросила рыжеволосая директор Департамента исторических архивов Визенгамота. — Хорошо, хорошо, дорогая. А как твоя дочь Ройсин? Она сейчас на шестом курсе, верно? Марджори поджала губы перед ответом. — Честно говоря, Дори, я немного обеспокоена. Она встречается с этим магловским мальчиком из деревни по имени Шон Финниган. — О боже, а он знает, что она ведьма? — спросила Дорея. — Нет, не думаю, что Ройсин хочет спугнуть мальчика. Истовый католик, сама понимаешь, — констатировала Марджори так, будто это было очевидной проблемой. — Возможно, это просто бунтарская фаза, дорогая, — утешила Дорея старую подругу. — Спасибо, милая, я могу только надеяться на это. Итак, я полагаю, этот звонок не просто светская беседа? — улыбнулась Марджори. — Нет, не совсем. Я надеялась, что ты сможешь оказать мне услугу. Мне нужно кое-что найти в исторических архивах, — попросила Дорея. — Что именно ты ищешь? — спросила ирландка, готовая помочь старой подруге. — Всё, что касается Рода Ивнингшейд, мест, которые они контролировали, и их потери в 1810 году, — ответила Дорея. Глаза Марджори расширились при упоминании имени, но, тем не менее, это была одна из её старейших подруг, и она сделает всё возможное, чтобы помочь. — Что-то конкретное нужно искать? — Меня интересует их внезапное исчезновение из Визенгамота в том году. У них под контролем было семнадцать мест, а к концу года все, кроме одного, исчезли. Это кажется мне немного подозрительным, — сказала Дорея подруге. — Для чего это тебе, Дори? К чему такой интерес к вымершей и… печально известной семье? — спросила она с легкой тревогой. — Ты же знаешь, я всегда была фанаткой истории и тайн, — плавно ответила Дорея. — Недавно я услышала упоминание этого имени и захотела узнать о них побольше. Тогда-то я и обнаружила, что они внезапно исчезли в 1810 году. Мне это показалось весьма интригующим. — Дорея улыбнулась. — Честно говоря, Дори, я помню страшилки об этой семье еще из детства. — Она непроизвольно вздрогнула от старого воспоминания. — У меня от них все веснушки со страху осыпались, когда я была маленькой! — она хмыкнула. — Проверка неофициальных или запечатанных записей тоже была бы не лишней, — заговорщицки добавила Дорея с до боли знакомым подмигиванием и ухмылкой. Марджори рассмеялась на это — она помнила все тайные ночные вылазки в Запретные секции архивов в юности вместе с Дореей и их маленькой девчачьей компанией. — Хорошо, я посмотрю, что смогу найти. Где мне тебя застать? — спросила она с весельем в голосе. — Думаю, я буду здесь, в Министерстве, до конца дня. Карлуса вызвали на экстренное заседание, и я сопровождаю его сегодня, — сказала Дорея подруге. — Это может занять некоторое время, но если я найду что-то, пока ты здесь — пришлю эльфа с информацией. Если нет — переправлю в поместье, договорились? — спросила Марджори. — Спасибо, дорогая, это было бы чудесно, — ответила Дорея. — О, и еще одно, Марджори. Буду признательна, если мы сохраним это только между нами, — добавила она. — Конечно, Дори. Передавай привет Карлусу и маленькому Джейми. — Марджори снова улыбнулась, вспоминая, какой бунтаркой была эта ныне весьма степенная леди в юности. — Передам, и еще раз спасибо, милая, — тепло ответила Дорея. Дорея вернулась в свое кресло, где ждущие Беллатриса и Гарри одаривали её любопытными взглядами. Дорея чинно села и сделала долгий глоток чая. — Ну? — нетерпеливо спросила Белла. — Что это было? — Предчувствие, — Дорея неопределенно пожала плечами.

***

Марджори Данкелл проработала в Д.И.А.В. двадцать лет, шесть из которых была его директором. Из всех министерских работ эта отнюдь не была самой захватывающей, но и не была худшей. Марджори находила её увлекательной. Любой принятый закон, каждое монументальное изменение политики, каждое судебное разбирательство находили путь в её департамент. Она представляла это место как свою версию Александрийской библиотеки: здесь на пергаментах хранилась история Визенгамота, но на самом деле это была история магической Британии. Скандалы, победы, интриги, политические маневры — здесь хранились законы, начертанные руками самых знаменитых ведьм и волшебников. Каждое слово, произнесенное на заседании Визенгамота, стенографировалось на магическом пергаменте и подшивалось в папку по дню и году. Хотя это и не было секретом, немногие члены совета знали или помнили, что даже их шепот и брошенные вполголоса тирады записывались для потомства. В этом зале никогда не было по-настоящему тайных разговоров. Публичные записи заседаний были доступны любому по запросу, при условии заполнения всех необходимых форм в трех экземплярах. Те же «непубличные» бормотания широкой общественности не предоставлялись: требовался официальный документ о выдаче, подписанный одновременно Верховным чародеем и директором ДМП. Впрочем, Дорее как близкой подруге не пришлось бы предоставлять такие документы. В конце концов, соратница по «Мастерицам Хаоса» заслуживала особого отношения. Марджори улыбнулась, когда на поверхность всплыли воспоминания об их похождениях с Дореей и тремя другими девочками из их группы. Они вовсе не были хулиганками — просто компанией девчонок, жаждущих приключений. А древний замок, подобный Хогвартсу, давал массу возможностей для захватывающих, а порой и пугающих вылазок. И конечно, девочке время от времени нужен был шоколад — и когда на третьем курсе их группа обнаружила потайной ход, ведущий в «Сладкое королевство», это был сущий Авалон! Конечно, они всегда оставляли деньги на ящиках в подвале за то, что брали — они же не были воровками, ради всего святого. Дорея даже зарабатывала неплохие карманные деньги, перепродавая часть запасов другим ученикам, с небольшой наценкой, разумеется. Девочке ведь нужны были средства на мелкие расходы. Марджори хмыкнула про себя, подыскивая записи Визенгамота за 1810 год. Другие члены «Мастериц Хаоса», вспоминала она, все удачно вышли замуж или сделали карьеру. Делия Стодмор теперь была леди Делией Гринграсс; Агнес Финкель стала Агнес Маккиннон, одной из лучших Хит-визардов страны, как и её муж; а еще была Минерва Данбар — ныне Минерва Макгонагалл, гений Трансфигурации, ставшая профессором в Хогвартсе. Эти пятеро были лучшими подругами и грозой парней и профессоров по всей школе. Дорея была их лидером и тем клеем, что держал их вместе. Дорея и Делия были со Слизерина, Минерва была воплощением Гриффиндора, Агнес — с Когтеврана, а сама она — с Хаффлпаффа. Дорея ломала границы в межфакультетских отношениях. Она не была законодательницей мод и не стремилась ею быть. Ей нравились те, кто ей нравился, и точка. Также помогало то, что она была очень сильной ведьмой и дочерью Дома Блэк, так что находилось совсем немного смельчаков, готовых донимать её из-за странных дружеских связей. Когда она начала встречаться с капитаном гриффиндорской команды по квиддичу Карлусом Поттером, это вызвало немало пересудов, но никто не посмел оспорить их отношения. Они быстро стали самой влиятельной парой своего курса в Хогвартсе. Карлус был исключительно хорош в чарах и не пасовал на дуэльной арене, но его мальчишеское обаяние и добродушный характер не внушали страха окружающим так, как это делала Дорея. Дорея была хитрой и терпеливой; жертвы её гнева пребывали в абсолютном ужасе, гадая, когда и как именно она им отомстит. Она обожала держать свои цели в состоянии паранойи. Одной её загадочной улыбки хватало, чтобы большинство студентов мужского пола намочили штаны от страха. Марджори снова хмыкнула, вспомнив Лоркана Роквуда. Глупый мальчишка был настолько безрассуден, что прилюдно в Большом зале назвал Дорею «холодной шлюхой», когда та отвергла его ухаживания. Дорея заставила парня мучиться целых три месяца обещаниями ужасной боли; даже намекала, что обездвижит его и опустит в чан с неразбавленным гноем бубонтюбера, пока кислотный гной не сорвет всю плоть с его никчемных костей. Прошло десять недель с момента её угрозы, но каждый день она одаривала его взглядом, обещавшим, что его день скоро настанет, или внезапно появлялась перед ним и злобно ухмылялась. Лоркан Роквуд спустя десять недель перенес тяжелый нервный срыв и был вывезен из замка в состоянии, близком к кататоническому. Ходили слухи, что его поместили в психиатрическое отделение больницы Святого Мунго, где он и провел остаток учебного семестра. Излишне говорить, что до конца учебы Дорея закрепила за собой статус «Не связывайся со мной». Для посторонних она казалась темной ведьмой, которой лучше не переходить дорогу. Но те, кто знал её по-настоящему, знали её как страстную и верную подругу. Для её близких не стало сюрпризом, что позже она стала целителем; по иронии судьбы, её сильной стороной стала помощь людям с психическими расстройствами — она помогла не одному ветерану Великой войны справиться с травмами, как физическими, так и психологическими. Многие ведьмы и волшебники, затронутые Великой войной, могли рассказать бесконечное множество историй о её сострадании и щедрости. Именно она предложила поместье Поттеров в качестве центра реабилитации во время войны, лично лечила раненых и утешала умирающих в их последние мгновения. Для тысяч людей она стала известна просто как «Леди». Марджори была в замешательстве, просматривая магические полки с файлами Визенгамота. Каждая полка была четко помечена годом. Слева была полка с меткой «В-1809», а рядом с ней справа — «В-1811». Не было ни следа полки, которая должна была быть помечена «В-1810». Она оглядела другие полки и поняла, что отсутствуют еще несколько дат. Кто-то украл файлы как минимум за два десятка лет. Но это не имело смысла: даже если сами папки украли, полки должны были остаться. — Они спрятаны! — внезапно осознала Марджори. — Но зачем? Марджори достала палочку и направила её на место, где должна была быть полка «В-1810». Но прежде чем она произнесла заклинание, она вдруг почувствовала непреодолимое желание пойти пообедать. — Я… я ведь только что поела, — сказала она себе, качая головой. — С чего бы мне снова хотеться есть? Она снова мотнула головой. — Чары принуждения? — предположила она. — Должно быть, они были наложены давным-давно. Она всё еще чувствовала порыв, но он был слабым. Она снова подняла палочку и начала бороться с принуждением. — Фините Инкантатем! — Марджори применила свое сильнейшее рассеивающее заклинание. Внезапно в воздухе проступила полка с меткой «В-1810». На полке лежали две старые книги в кожаных переплетах. В одной содержался официальный протокол заседаний Визенгамота за тот год, а во второй — каждый разговор, состоявшийся в зале в течение того года. Книги были магически уменьшены и вмещали в себя гораздо больше, чем казалось на первый взгляд; в них также была функция голосового управления, позволяющая вызвать конкретное заседание, законопроект или любой разговор. С помощью ключевых слов можно было сузить поиск и быстро пробраться сквозь тома текста. Марджори открыла вторую книгу, зная, что её подруге нужны не официальные протоколы, а скорее скрытые и тайные разговоры. — Поиск по ссылке… Ивнингшейд! Марджори почувствовала привычное покалывание магии, сообщающее, что книга каталогизирует каждый разговор, в котором упоминалось имя Ивнингшейд. Однако произошел импульс магии, не характерный для обычного поиска. Это было похоже на сигнальные чары оповещения — вроде тех, что стояли на двери её кабинета, чтобы давать знать о входе посетителя. «Странно», — подумала она мельком. Её внимание переключилось на первую страницу книги, где теперь отображались все разговоры об Ивнингшейдах. Она удивилась тому, как много на самом деле было пересудов об этой семье. Многие из них носили желчный характер. Похоже, многие дома не доверяли Ивнингшейдам — не то чтобы она могла их винить, судя по тому, что она слышала об этой семье в детстве. Некоторые разговоры, впрочем, выставляли Ивнингшейдов в благоприятном свете. В одном из таких положительных диалогов упоминалось, что печально известная семья помогла некоему роду избавиться от скверного гнезда вампиров на их землях. Гнездо уничтожили за считанные дни, а ценой помощи стали десять процентов урожая и скота в следующем сезоне. Семья сочла это малой платой за душевный покой. Затем она нашла кое-что еще. Нечто зловещее. Заговор. Заговор с целью уничтожения всего клана Ивнингшейд. Её глаза расширились от неверия, лицо мгновенно побледнело, когда она увидела имена тех, кто планировал геноцид семьи Ивнингшейд, и причины их поступка. — Моргана, смилуйся! — выдохнула она. Это была опасная информация, крайне опасная! Чем больше она читала, тем больше её тошнило. Если кто-то узнает, что она владеет этим знанием — у неё не было сомнений, что она не доживет до рассвета. — Во что ты меня втянула, Дори?! — в панике прошептала Марджори. — Боги мои! Сигнальные чары на книге! Кто-то знает, что я её читала! Марджори выбежала из архива, крепко прижимая книги к груди, и вошла в основной офис. Она схватила свой плащ и в спешке набросила его. Ей нужно было срочно найти Дорею, рассказать об увиденном и предупредить её. Будучи директором департамента, только она могла выносить оригиналы материалов из архива без серьезных последствий. Она выбежала за дверь и направилась к лифту. Завернув за угол, она резко остановилась, услышав голоса в лифте, который как раз прибывал на её этаж. — Ты стой у двери в офис, пока я зайду и разберусь с проблемой, — произнес чей-то хриплый голос. — А как думаешь, что в этой книге такого, что он так засуетился? — спросил другой мужчина с гнусавым голосом. Марджори ахнула и начала метаться глазами в поисках укрытия. Она нашла небольшую нишу, закрытую гобеленом в пол. Она юркнула за гобелен, прижалась к стене и затаила дыхание. — Без понятия. Что-то достаточно серьезное, раз он не хочет, чтобы это знание вышло наружу. И велел нам сделать всё необходимое, чтобы локализовать проблему, — ответил первый мужчина. — Значит, убьем её? — спросил гнусавый. — Не здесь. Заставим её пойти с нами. Сделаем это в переулке, когда узнаем, что ей известно. Марджори была на грани обморока от паники, пока двое мужчин проходили мимо её укрытия. Она оставалась там до тех пор, пока не услышала, что они свернули за угол к её офису в конце коридора. Выглянув из-за гобелена и убедившись, что путь свободен, она рванула к лифту. — Кто были эти люди? — прохрипела она, прислонившись к задней стенке лифта. Она сотворила чары «Темпус», чтобы проверить время. — Проклятье! Заседание Визенгамота уже началось! Это закрытая сессия, я не смогу войти после начала. Черт! Черт! Черт! — Так, успокойся, Марджори. Нужно думать. — Марджори лихорадочно соображала, каким должен быть следующий шаг. — Перво-наперво: нужно попасть в безопасное место. Домой? Нет, если они знают, кто я, это будет следующее место, куда они нагрянут. Спасибо Мерлину, Даоб за границей на этой неделе! «Дырявый котел» — я смогу спрятаться там, пока не передам весточку Дорее! Марджори вышла из лифта в атриум и направилась к одному из общественных каминов. Бросив порох, она шагнула в зеленое пламя и выкрикнула пункт назначения. Спустя двадцать минут она уже сидела в комнате 317 «Дырявого котла». Через Тома, бармена, она отправила записку Дорее в Министерство. В записке она велела встретиться как можно скорее. Подписалась как «М.М. Банши». Марджори устало вздохнула и осушила уже третью стопку огневиски. Она поставила пустой стакан на стол рядом со стулом, стоящим лицом к двери. Она никогда не была сильна в защитных чарах, но её умений хватало на то, чтобы получить хотя бы секунду-другую предупреждения, если кто-то подойдет к двери. И вот она сидела лицом к входу с палочкой наготове, надеясь, что Дорея скоро получит весть. Магия двери пульсировала; она встала и дрожащей рукой направила палочку на дверь. Но никто не постучал. Она постояла так еще несколько секунд и уже собиралась сесть, как вдруг дверь бесшумно распахнулась. Красная вспышка ударила ей в палочку, и та вылетела из рук. Двое крупных мужчин хищно оскалились, вваливаясь в комнату. На них были накинуты капюшоны, скрывавшие лица во тьме. Марджори почувствовала исходящую от них вонь. Комната мгновенно наполнилась запахом дешевых сигар и алкоголя. Человек с отвратительным гнусавым голосом заговорил первым: — Привет, куколка, у нас к тебе дельце. — Взмахом палочки другого мужчины дверь закрылась сама собой, и на комнату легли щиты тишины.

***

Карлус вернулся со своего совещания, погруженный в раздумья. Встреча оказалась весьма познавательной: судя по всему, слух об Ивнингшейде широко разошелся среди аристократии. Большинство отмахивалось от него как от истерии и необоснованных сплетен. Но были и те, кто был в ужасе от мысли о возвращении печально известного рода; а третьи находили всё это весьма интригующим. Но в итоге он получил то единодушие, на которое надеялся среди членов блока: они не станут спешить с голосованием по любым мерам или законопроектам, представленным сегодня. «Теперь, если Арктурус был столь же успешен…» — размышлял Карлус. Оппозиции будет достаточно, чтобы не дать ничему из предложенного Дамблдором пройти голосование до истечения обязательного трехдневного срока рассмотрения. — Готовы идти? — спросил Карлус свою свиту, потирая руки. Дорея, Гарри и Белла встали и с готовностью кивнули. Карлус провел их через дверь слева от своего стола. Она вела прямо в ложу Поттеров в зале заседаний Визенгамота. Зал представлял собой огромное овальное помещение с трибунами, расположенными амфитеатром. На возвышении в центре одной из сторон стоял трон Верховного чародея, а по бокам, чуть позади, располагались два похожих стула поменьше с небольшими столами перед ними. Эти два места занимали исполнительный секретарь Визенгамота и историк Визенгамота. Места, находившиеся непосредственно за возвышением Верховного чародея и по бокам от него, составляли сто наследных мест — по пятьдесят с каждой стороны. Прямо перед возвышением располагались сто мест Общинных Домов. На самом верху зала, над всеми остальными рядами и по всему периметру, находились ложи пятидесяти постоянных родов Визенгамота. Каждое место Общинных Домов состояло из приличного стола и двух кожаных кресел. Места наследных домов были куда изысканнее: элегантный стол и четыре очень удобных кожаных кресла. Постоянные члены пользовались роскошными ложами, обставленными лучшей мебелью, какую только можно купить. Им разрешалось принимать в ложах до десяти гостей, пользоваться услугами домовых эльфов, не говоря уже о том, что их личные кабинеты соединялись напрямую с ложами. Семейные гербы были искусно размещены перед ложами на виду у всех остальных членов Визенгамота. Положение в совете было крайне важным, и семьи-основатели с гордостью демонстрировали свои регалии. Карлус занял свое место за столом, в то время как Дорея устроилась с Гарри и Беллой на гостевых местах. Гарри огляделся и заметил, что место Поттеров находится справа от возвышения Верховного чародея, в центре длинной стены. Он заметил, что ложа Рода Блэк расположена прямо напротив него — то есть слева от возвышения. Гарри видел много знакомых имен, рассматривая гербы постоянных членов. Он с удивлением узнал, что пара знакомых фамилий принадлежала к семьям-основателям, а другие, о которых он думал так же — нет. Дорея заметила интерес внука к ложам и решила просветить его насчет фракций среди постоянных членов. — Гарри, дорогой, помнишь, я рассказывала тебе о трех фракциях? — Да, бабушка, — ответил Гарри. — Так вот, семьи на «Светлой» стороне — это Уизли, Пруэтты, Дожи, Лавгуды и Эбботты. Темные семьи — это Розье, Роквуды, Крэббы, Нотты, Макнейры и до недавнего времени Блэки. Розье — голос и спонсор Партии Чистокровных среди постоянных членов. Нейтральные семьи — это Поттеры, Лонгботтомы, Боунсы, Гринграссы, Бэгшоты, Дэвисы, Эджкомбы, Маккинноны и Терпины. Однако нейтральная фракция не является единой группой, и некоторые из них колеблются в зависимости от того, куда дует политический ветер. — Ого, я и не знал, что Уизли — семья-основатель, — заметил Гарри. — Это очень старый род, и до Великой войны они были весьма богаты. Не на том же уровне, что Блэки или Поттеры, но вполне респектабельны. — А что же с ними случилось? — спросил Гарри. — Они потеряли семейное состояние в борьбе с Гриндевальдом, отдав большую его часть Дамблдору, который привлек их в свой круг сторонников. Предположительно, он использовал эти деньги для подкупа информаторов и шпионов, следивших за перемещениями Гриндевальда. — Хм. А что Дамблдор? Я думал, его семья тоже из основателей, — спросил Гарри. Карлус обернулся, услышав вопрос. — О нет! — Карлус хмыкнул. — Уверен, он бы этого хотел, но нет: у его семьи наследное место. Они владеют им всего около ста шестидесяти лет — относительно новый дом в Визенгамоте. — добавил дед, прежде чем вернуться к изучению отчета безопасности. Звук удара посоха заставил Гарри прекратить расспросы: экстренное заседание начиналось. — Слушайте все, слушайте все! Экстренное заседание Визенгамота объявляется открытым! Председательствует глубокоуважаемый Верховный чародей Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор! — провозгласил герольд зала. — Мои коллеги-лорды Визенгамота, прошу вас, садитесь. Я созвал это экстренное заседание, чтобы обсудить события прошедшей недели. Мрачные дни настали, друзья мои, когда подобные бессмысленные акты хаоса, разрушения и пролитие магической крови могут совершаться в самом сердце наших магических городов и деревень, а виновные всё еще разгуливают на свободе среди нас! — Дамблдор начал свою речь громогласным голосом. — Два дня назад я шел по улицам деревни Хогсмид. И знаете, что я увидел?! Я видел искореженные улицы, сожженные здания и тела! Тела студентов, выложенные в ряд; тела неподвижных детей, сраженных в самом расцвете сил, которым не суждено повзрослеть, влюбиться и создать семьи, не суждено увидеть чудеса этого мира. Но это не всё, что я видел, друзья мои, нет. Я видел еще один ряд тел… на этот раз со взрослыми ведьмами и волшебниками, убитыми самым гнусным образом. Убитыми из-за их идеологии, вырезанными за то, что они были заблудшими и разочарованными в обществе, которое, по их мнению, находится в упадке и отвернулось от них. Волшебники и ведьмы старых семей, убитые до того, как им успели явить милосердие, указать на их ошибки и вернуть в лоно объятий их правительства. — Этот высокомерный… двуличный… пустозвон! — прошипела Дорея себе под нос. Белла повернулась к Гарри и одарила его ехидной улыбкой, кивнув в сторону Дореи. — Друзья мои, нас мало, и мы не можем позволить себе легкомысленно убивать друг друга из-за недоразумений. Великая война нанесла тяжелый урон магическому населению Британии и всей Европы. Многие старые дома вымерли, и наше наследие истощается с каждым поколением. Вам нужно лишь взглянуть на пустые ложи тех великих домов, чей свет навсегда погас, чтобы убедиться в правдивости моих слов. — Многие посмотрели на места Основателей и увидели, что более половины из них темные. — Именно с целью сохранения нашего мира я предлагаю сегодня новый законопроект, который, в частности, запретит любому государственному ведомству — а конкретно нашим департаментам авроров и Хит-визардов — использовать смертоносную силу при задержании любого мага, за исключением самых крайних случаев. Кроме того, предлагается считать преступлением, караемым вплоть до пожизненного заключения в Азкабане, использование смертоносной силы любым частным лицом против другого волшебника или ведьмы! — провозгласил Дамблдор. — Я прошу придать этому закону обратную силу, начиная с первого января этого года, дабы мы могли добиться справедливости для тех, кто потерял жизни в ходе этих двух гнусных и трусливых нападений. — Ну, это интересно, — прокомментировала Дорея подросткам. — Похоже, он хочет привлечь вас двоих к «справедливости». В зале поднялся ропот. Гарри заметил, как некоторые несогласно качают головами, но видел и тех, кто кивал, выражая одобрение. Другие же расчетливо смотрели на длиннобородого старика. Дамблдор терпеливо ждал, пока зал переварит его слова. Он знал, что действовать нужно очень осторожно. Он дал традиционалистам, включая сторонников движения чистокровных, то, чего они хотели — демонстрацию поддержки наследия и традиций. Либералам и «светлым» семьям он предложил ужесточение наказаний за использование смертоносной силы. Нейтралы и «серые», скорее всего, остались бы в стороне, пока закон не затрагивает их самих. Так было веками. Уизли и Дожи из числа Основателей уже согласились спонсировать законопроект; теперь ему нужно было как минимум пятьдесят один процент голосов остальных членов Визенгамота за немедленное вступление закона в силу. Как только закон пройдет, он выдаст ордер на арест молодого темноволосого мальчика, которого слухи называют Ивнингшейдом. Хотя он сомневался, что мальчик действительно был Ивнингшейдом — они ведь были истреблены. Он не мог допустить возрождения памяти об этой семье. Не сейчас. Одного лишь неподтвержденного слуха хватило, чтобы семья Малфоев сбежала из страны. Семья пребывала в такой панике, что леди Малфой рискнула оглушить охрану у палаты Абраксаса Малфоя, когда тот еще находился под стражей. Люциуса забрали из школы на следующий же день, и, по слухам, он присоединился к родным. На Абраксаса был выдан ордер, но если он уехал во Францию, как предполагалось, Министерство не сможет его достать. У Магической Франции и Магической Британии не было соглашений о взаимной экстрадиции. — Верховный чародей! — внезапно раздался голос из галереи. — Лорд Дарби, — отозвался Дамблдор, узнав лорда из Общинников. — Я нахожу этот проект совершенно неприемлемым! — заявил тот, с отвращением пролистывая пачку пергамента. — Мало того, что законопроект невероятно расплывчатый, с неопределенными правилами и границами, он, по сути, отстраняет ДМП, чья роль — расследовать тяжкие преступления, и передает её в руки этого… — Лорд Дарби искал в тексте нужное место. — …ага, здесь сказано, что Верховный чародей назначит секретную комиссию из пяти человек, чьей обязанностью будет расследование всех дел с летальным исходом, и они фактически будут выступать судьями, присяжными и палачами! — Лорд Дарби поднял законопроект и с яростью посмотрел на коллег. — Мне не нужно напоминать этому собранию, что мы — законодательная ветвь власти, а не судебная! Для этих целей служит ДМП! Это выглядит как попытка нашего Верховного чародея узурпировать власть, которая ему не принадлежит! Всё больше и больше гневных голосов начали подавать о себе знать, пока члены совета внимательно вчитывались в текст. Дамблдор попытался восстановить порядок, несколько раз ударив молотком по трибуне. — Коллеги! — воззвал Дамблдор. — Я чувствую необходимость в создании независимого совета для надзора за ДМП. Как мы можем ожидать, что ДМП будет объективно расследовать инциденты злоупотребления этим законом внутри собственного ведомства? Карлус Поттер вскочил и ответил на заявление Дамблдора: — Вы прекрасно знаете, что у них есть свой отдел внутренних расследований, Дамблдор. И лично мне не нравится идея связывать руки нашим силовикам подобным образом. Мы полагаемся на этих храбрых людей, чтобы они защищали нас от тех, кто желает нам зла. Движение Чистокровных наглядно продемонстрировало, что они ни в грош не ставят святость жизни и… — Я КАТЕГОРИЧЕСКИ ПРОТЕСТУЮ! — выкрикнул лорд Роквуд, вскакивая на ноги. — Я опровергаю любые домыслы о том, что эти нападения как-то связаны с Движением Чистокровных! И более того… — САМ ЛОРД МАЛФОЙ был арестован на месте нападения в Косом переулке! Разве он не влиятельный член Движения?! — горячо возразил лорд Бран Боунс. — Предполагаемое участие одного человека в нападении не доказывает сговор с партией, лишь то, что он проявил плохую рассудительность, связавшись с теми, кто поддерживает насилие! — парировал Роквуд. — Каждый террорист, убитый в Хогсмиде, имел связи с Партией Чистокровных! Сомневаюсь, что это совпадение! — выкрикнул еще кто-то. — Опять же, нет никаких доказательств связи нападавших с партией! Партия выступает за мирное возвращение к нашим ценностям и традициям. Мы не пропагандируем насилие! Нужно ли мне напоминать этому собранию, что погибшие маги не могут защитить себя от этих ложных обвинений и что подобного рода капризные спекуляции ведут лишь к ошибочным выводам? Я не услышал ни слова о тех двоих, кто был замешан в этих инцидентах! Где призывы к их аресту?! Почему мы не осуждаем их действия?! — спросил Роквуд, широко раскинув руки. Гарри и Белла нервно заерзали на своих местах, когда тема личностей двух человек, отразивших атаку террористов, внезапно стала самой обсуждаемой. Это был лишь вопрос времени, и не прошло и минуты, как имя было произнесено. — ЭТО ВСЁ ЧУШЬ! — закричал со своего места Элфиас Уортингтон. — Ивнингшейдов больше не существует. Ни единого следа от них не видели более ста лет. Я не поверю, что каким-то чудом эта семья объявилась снова! — А я верю в обратное, Элфиас! — ответил Мариус Маккеллан с Наследных рядов. — Моя внучка была в Хогсмиде во время нападения. Она видела, как в этого таинственного человека в упор выстрелили двумя заклинаниями, и они прошли прямо сквозь него! Кто еще, кроме Ивнингшейда, был способен на такое?! Зал снова взорвался криками — одни кричали от страха, другие от недоверия. Гарри и Белла сидели тихо, наблюдая за разворачивающейся внизу сценой. Было очевидно, что имя Ивнингшейд вызывает мощнейшие эмоции у членов Визенгамота. Дамблдор почему-то позволил этой свалке продолжаться некоторое время, прежде чем снова призвал к порядку. — Именно по этой причине я и предлагаю данный законопроект. Ивнингшейды могут вернуться, а могут и нет, но это законодательство остановит таких убийц, как они, не давая им бесчинствовать. Нам нужен этот специальный комитет внутри Визенгамота, который не смогут запугать никакие семьи с подобными наклонностями. Философия «око за око», которой славился род Ивнингшейд, будет объявлена вне закона, и такие акты будут караться строжайшим образом. Но только через специальный комитет, чьи члены останутся в тайне, что позволит избежать подкупа и запугивания — неизбежных, если дела такого рода будет вести ДМП. — объяснил Дамблдор, и в его глазах заплясали искорки, когда он увидел, что больше голов, чем прежде, начали согласно кивать. К всеобщему удивлению, лорд Арктурус Блэк встал и обратился к залу. — Верховный чародей, ну право же… тайный суд, превосходящий наш ДМП… — начал он шелковистым голосом. — …Да еще и с тайным членством? Хм… что же еще? Ах да… бесконтрольная власть и полномочия, и этот совет будет и судьей, и присяжными, и палачом. Без всякого надзора вы быстро станете очень могущественным, если не сказать пугающим человеком. Будете осуждать кого хотите или оправдывать кого хотите. — Арктурус потер подбородок в притворном восхищении. — По-настоящему слизеринский ход, которым гордился бы сам Салазар. Какие амбиции, Альбус. Никогда не думал, что вы считаете нас всех настолько… ТУПЫМИ. — Голос Арктуруса стал жестким и обвиняющим. — Этот фарс, который вы называете законопроектом — не более чем ваша попытка вырвать власть из рук ДМП и получить беспрецедентное влияние в правительстве! — обвинил он. Снова начались пересуды, и многие недоверчивые взгляды теперь обратились на Верховного чародея: все гадали, каковы его истинные мотивы. — Я оскорблен, сэр! Моя единственная забота — об общем благе нашего народа… — Уверен, что в этом зале найдутся те, кто в это поверит, Дамблдор. Я не из их числа. О ваших истинных мотивах я могу только догадываться. Но я точно знаю: передавать кому-либо такую власть над нашей правовой системой — это безрассудство. Добавьте к этому идиотский закон, карающий наших граждан за самооборону и связывающий руки нашим аврорам, запрещая им отвечать смертоносной силой на смертоносную силу… И я вынужден спросить себя: какова ваша истинная повестка? Возможно, вы хотите избавиться от всех, у кого хватает смелости защитить себя от угнетателя. Вы сами пытаетесь стать этим угнетателем, Дамблдор? — спросил Арктурус, вопросительно приподняв бровь. В третий раз зал взорвался криками: кто-то пытался защитить Дамблдора, но на этот раз большинство голосов были обвиняющими. Дорея усмехнулась: чаша весов явно склонилась против Альбуса; ей придется крепко поцеловать брата за его слова. Она сомневалась, что законопроект теперь когда-либо увидит свет. Дорея слегка вздрогнула, когда рядом с ней внезапно появился домовой эльф с запиской в руке. Низко поклонившись, эльф пропищал: — Срочное послание от директора Данкелл, ваша светлость. — Маленький эльф протянул записку и исчез. Дорея развернула пергамент и начала читать торопливый почерк подруги. По мере чтения её глаза расширялись от тревоги. Она внезапно встала и торопливо прошептала что-то на ухо мужу; тот бросил на неё обеспокоенный взгляд и кивнул. — Вы двое — за мной, нам нужно спешить в «Дырявый котел», — сказала Дорея подросткам, выходя из ложи в кабинет мужа, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, следуют ли за ней Гарри и Белла. Она быстро подошла к камину и схватила порох. — Накиньте плащи и натяните капюшоны. Мы отправляемся в «Дырявый котел»; палочки держите наготове. И держитесь рядом со мной, — велела она паре. Белла и Гарри кивнули и сделали, как было сказано. Дорея первой шагнула в камин, за ней Белла, а затем Гарри. Гарри вышел из камина, едва заметно пошатнувшись. Когда его глаза привыкли к приглушенному свету таверны, он чуть не впал в панику, увидев полдюжины авроров, опрашивающих свидетелей. — Черт возьми, Боунс! Я же велел оцепить этот камин! Это МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ради Мерлина! Мы не хотим дальнейшего загрязнения улик! — проорал капитан авроров Аластор Грюм своей протеже. — Простите, сэр! — поспешно извинилась Амелия Боунс. — Я сейчас же всё улажу! Грюм проворчал что-то нелестное под нос, направляясь к новоприбывшим. — Леди Поттер?! Что привело вас сюда? — спросил он, смягчив голос и перейдя с привычного рыка на более спокойный тон. — Аластор… что случилось? — спросила Дорея с некоторым опасением. — Наверху убита сотрудница министерства. Кто бы это ни сделал, они изрядно её отделали, прежде чем убить. Почти каждая кость в её теле сломана. — Грюм с отвращением покачал головой. — Очевидно, у неё было что-то, что им было нужно. Дорея тяжело сглотнула и постаралась взять себя в руки. — К-кто это был, Аластор? — наконец спросила она. Грюм посмотрел на неё с любопытством, но тут же до него дошло. Дорея была близкой подругой жертвы. — Присядь, Дорея. — Аластор мягко предложил женщине, которая спасла ему жизнь много лет назад. — Аластор, пожалуйста… просто скажи мне, — взмолилась Дорея с мокрыми глазами. — …Марджори Данкелл… — О боги! — ахнула Дорея. — Я так понимаю, твое появление здесь не случайно? — спросил Грюм. Дорея медленно покачала головой. — Я получила от неё сообщение встретиться здесь, она написала, что это срочно, — объяснила Дорея. Она случайно посмотрела в сторону лестницы: двое авроров левитировали накрытое простыней тело вниз. Белая ткань была залита багровыми пятнами. Дорея пошатнулась при виде безжизненно свисающей руки — посиневшей и изувеченной. Грюм подхватил Дорею, не дав ей упасть. Он осторожно усадил её на стул и придвинул другой, чтобы поддержать старую подругу. — Бабушка? — тихо прошептал Гарри и опустился перед ней на колени. Дорея схватила руку Гарри и крепко сжала её у себя на коленях. Белла обняла её сзади и нежно поцеловала в щеку. — Я знаю, сейчас ужасное время для вопросов… но ты можешь сказать, зачем ты встречалась с Марджори? — сочувственно спросил Грюм. Дорея посмотрела на старого друга, затем мельком на Гарри и снова на Грюма. — Я просила её найти информацию Визенгамота об Ивнингшейдах. — Она наклонилась вперед и прошептала капитану авроров: — Конкретно за 1810 год. Грюм откинулся на спинку стула с озадаченным видом. — Есть причина? — спросил он. — Не здесь, Аластор. — Она оглядела таверну. — Слишком много ушей. Грюм кивнул. — Тогда позже. — Он одарил её усталой полуулыбкой. — Ты упомянул, что тот, кто её у-убил, что-то искал? — спросила Дорея. — А… ну да. Комната разгромлена; похоже, они что-то искали — судя по тому, как всё перевернуто. Нашли ли они то, что искали… не знаю. — Грюм тяжело вздохнул. — Я-я могу взглянуть на комнату, Аластор? — с надеждой спросила Дорея. — Дори, там сущий кошмар. Не думаю, что тебе стоит это видеть. Да и к тому же мы еще не закончили осмотр. — Пожалуйста, Аластор. Если Марджори чувствовала опасность, она бы спрятала то, что они искали. — сказала она ему. — Мы обыскали комнату, Дорея, ничего не нашли, — ответил Грюм. — Я хочу попробовать, Аластор, пожалуйста. — Грюм вздохнул и оценивающе посмотрел на величественную леди. — Ладно, но я буду рядом, договорились? — спросил он. — Договорились, — ответила она. — Я хочу, чтобы Гарри и Белла тоже пошли. Грюм уже собирался возразить, но он никогда не мог отказать Дорее в том, чего она действительно хотела. Он был в долгу перед этой женщиной, который никогда не смог бы выплатить полностью. — Хорошо, только ничего не трогайте, — велел он Белле и Гарри, и те кивнули. Вчетвером они поднялись на третий этаж и подошли к комнате 317. Грюм снял щит, запрещающий вход, и открыл дверь. Дорее пришлось опереться о дверной косяк, когда она увидела состояние комнаты. Она не была новичком в созерцании крови и увечий, но осознание того, что она могла невольно стать причиной смерти подруги, вызывало у неё тошноту. Дорея выпрямилась и сделала глубокий вдох, чтобы собраться. — Так, если она что-то прятала, то использовала бы заклинание замещения на участке стены, пола или на зеркале, — заявила она с большей уверенностью, чем чувствовала в тот момент. — Да, оно создает скрытую полость внутри объекта; я разработала это заклинание еще в школе. Мы с подругами использовали его, чтобы прятать нашу… ну… контрабанду от соседок и профессоров. — Правда? — с интересом спросила Беллатриса. — И как же нам его найти? Использовать проявляющее заклятие? — Нет, это не сработает; я создала его необнаружимым, — ответила она. — Тогда как же нам искать? — спросил Гарри, оглядывая разгромленную комнату. Обломки мебели валялись повсюду. — Она бы оставила нашу метку над местом, где спрятала. Это две заглавные буквы «М» рядом друг с другом, — объяснила она. Они обыскивали комнату двадцать минут безрезультатно, пока Белла не позвала из ванной: — Тетя! Кажется, я нашла! — Посмотрим, дитя, — сказала Дорея, входя в ванную. — Вот здесь. — Белла указала на две «М», словно вытравленные в нижнем левом углу зеркала в ванной. Дорея улыбнулась. — Это оно. Молодец, Белла. — Дорея достала палочку и нежно коснулась двойной «М». — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость, — четко произнесла она. Гарри уставился на бабушку с открытым ртом, услышав эти слова. Ему определенно нужно будет поговорить с ней об этом в более подходящее время. Стекло зеркала словно растаяло, и открылась глубокая ниша. Внутри лежали две старые книги в кожаных переплетах. Она достала книги, посмотрела на переплеты и прочитала названия. Дорея тяжело вздохнула, прижимая книги к груди. — Прости меня, Марджори, — прошептала она самой себе. — Мне сделать вид, что их здесь не было? — риторически спросил Грюм. — Пожалуйста, Аластор. Обещаю, я введу тебя в курс дела, как только смогу, — сказала Дорея старому другу, и тот понимающе кивнул. — Я на твоей стороне, Дорея, ты же знаешь? — спросил старый ветеран. — Знаю, Аластор, знаю. — Дорея уменьшила книги и положила их в карман плаща. Дорея посмотрела на внука и его жену с молчаливой решимостью. — Гарри, Белла, возвращаемся в Блэк-Хиллз. Нам нужно кое-что изучить.