Глава 22: Тени заговора и отголоски восстаний

Дамблдор сидел в своем роскошном кабинете Верховного чародея в Визенгамоте, но шикарная обстановка никак не помогала унять головную боль, терзавшую его в данный момент. Он тяжело откинулся на спинку большого кожаного кресла, в расстройстве потирая виски. «Как всё могло так пойти наперекосяк?!» — устало думал он. Он знал, что маги в большинстве своем — люди, ведомые эмоциями, и понимал, что нужно ковать железо, пока горячо, чтобы протащить свой законопроект. Он верил, и справедливо, что недавние атаки вызовут в обществе достаточное возмущение, чтобы он легко смог склонить мнение Визенгамота на свою сторону. На поверхности законопроект апеллировал ко всем фракциям: немного для традиционалистов и темных семей, немного для светлых, и ничего такого, что могло бы расстроить нейтралов и серых. По крайней мере, именно так он его составил. Однако под этой оболочкой скрывалось законодательство, дающее ему и его специально отобранной комиссии беспрецедентные судебные полномочия. Это было необходимое зло ради общего блага волшебного мира: ему нужно было обуздать хаос и непредсказуемость людей, а точнее — маглорожденных и их сторонников. О, он не имел ничего против маглорожденных в плане чистоты их крови, совсем наоборот. Но они приносили в волшебный мир опасные идеи, и именно это его беспокоило — ведь в душе он всё же был традиционалистом. Его сто тридцать пять лет жизни не раз показывали ему то, о чем он не любил вспоминать: как идеалистичные маглорожденные могут разрушить наследие и вековые традиции магической Британии. Народ без наследия, за которое можно держаться, подобен кораблю без руля, бросаемому из стороны в сторону любым попутным ветром, пока судно не затонет или не разобьется о скалы. Он не мог этого допустить. Тем не менее, маглорожденные были необходимы. Чистокровное население постепенно вымирало. Из-за повального инбридинга в старых семьях рождалось всё больше сквибов, а остальным везло, если они вообще могли произвести на свет хотя бы одного жизнеспособного магического ребенка. Культура не может поддерживать себя при таких показателях. Так что маглорожденные были необходимым злом. Но чего он не мог позволить — так это того, чтобы аутсайдеры развратили образ жизни, существовавший более тысячи лет. И, к сожалению, каждые несколько десятилетий случалось событие, вдохновлявшее маглорожденных бросить вызов статус-кво. За свою жизнь он стал свидетелем почти двадцати таких восстаний. К счастью, каждое из них было подавлено, а статус-кво восстановлен. Но каждый инцидент приводил к пролитию чистой магической крови, истощая популяцию, которая не могла себе позволить такие потери. Первое восстание маглорожденных произошло в 1771 году, вспомнил Дамблдор уроки истории. Он медленно поднялся с кресла и выглянул в большое магическое окно. Оно изображало уютную английскую сельскую местность с холмами, журчащим ручьем и рощей вековых дубов слева. Тремя годами ранее, в 1768-м, харизматичный американский волшебник-полукровка по имени Бенджамин Франклин посетил Лондон, чтобы выступить перед парламентом маглов от имени американских колоний по какому-то вопросу. Но он также провел время в Косом переулке и окрестных магических общинах. Маглорожденные были очарованы его речами о равенстве в представительстве и о том, что все люди разделяют общую судьбу и, следовательно, имеют равное право голоса в том, как эта судьба куется. Три года спустя, 25 октября 1771 года, после нескольких безуспешных попыток заставить Визенгамот рассмотреть их жалобы, триста маглорожденных ведьм и волшебников возвели баррикады и оборонительные позиции прямо перед банком Гринготтс, чтобы не дать посетителям войти в здание по делам. Их целью было заставить Визенгамот принять закон, дающий маглорожденным право голоса в правительстве и равный статус граждан. К несчастью для защитников, они не осознали, что блокада не только мешала волшебникам снимать деньги, но и препятствовала выплатам гоблинам по кредитам и инвестициям. Это ударило по прибыли банка, что было абсолютно неприемлемо для гоблинов. Блокада кроваво завершилась две недели спустя, когда отряд из пятисот волшебников и орда из двухсот гоблинов с топорами обрушились на маглорожденных защитников с двух сторон в скоординированной атаке. Это была резня. Маглорожденных вырезали без пощады. Счастливчиками были те, кто пал от палочки. Гоблины же находили удовольствие в том, чтобы сначала отрубать конечности, и лишь затем сносить противнику голову. Триста мятежников были разделены: сто пятьдесят отдали гоблинам, которые насадили эти сто пятьдесят голов на пики и выставили их вдоль всей лестницы, ведущей к главному входу в Гринготтс. Предупреждение всем, кто осмелится перекрыть финансовые потоки. Министерство на неделю развесило оставшиеся тела на фонарных столбах вдоль мощеной улицы Косого переулка. Это было послание любым другим маглорожденным, у которых могли возникнуть схожие мысли о вызове министерству. Дамблдор покачал головой: он знал, что это был не последний раз, когда маглорожденные пытались заявить о своих «правах». Успех американцев, добившихся независимости не только от магловской, но и от магической Британии, давал им надежду, что их день тоже придет. Следующая попытка восстания началась в 1809 году и закончилась в феврале 1811-го заключением или казнью более чем полутора тысяч маглорожденных. На волне Французской революции и притязаний Наполеона на мировое господство британские маглорожденные снова увидели возможность бороться за перемены в волшебном мире. Дамблдор помнил рассказы деда и отца об этом недолгом мятеже. Именно тогда имя Дамблдоров впервые стало значимым в магической Британии, и первый представитель рода получил наследное место в Визенгамоте за «услуги» правительству. Казалось, мятежники извлекли уроки из прошлых ошибок и на этот раз заручились поддержкой некоторых членов Визенгамота. Они склонили на свою сторону могущественный Род Ивнингшейд из Наследных Домов и Род-Основатель Грейнджер в качестве спонсора. Род Ивнингшейд мог легко убедить почти большинство Наследных Домов голосовать единым блоком, а при поддержке Древнего и Благородного Дома Грейнджер из числа Основателей принятие нового законодательства было почти предрешено. Традиционалисты были в панике и были вынуждены предпринять действия против Дома Грейнджер и Дома Ивнингшейд, а также нескольких других домов из Наследных и Общинных рядов. Из-за репутации Ивнингшейдов как семьи, живущей по принципу «око за око», потребовались радикальные меры, чтобы гарантировать успех против них. Это было строжайшей тайной горстки старых семей, клятва молчания, принесенная главами тринадцати вовлеченных родов. Дамблдор опрокинул стакан янтарной жидкости, которая приятно обожгла горло, вспомнив об участии собственной семьи в этом деле. Они были не одиноки в заговоре: участвовали несколько видных семей, а также некоторые печально известные роды. Потеряв своих покровителей в Визенгамоте, маглорожденные были вынуждены снова взяться за палочки в ходе насильственного протеста. Они отправили посланников к магическим революционерам во Францию за поддержкой. Но те еще пытались собрать воедино собственное магическое правительство и смогли выделить лишь нескольких советников. Одним из таких советников был Жак Франсуа дю Малфой. Он был майором наполеоновской Магической Кавалерии и сыграл ключевую роль во взятии нескольких укреплений Королевской французской магической жандармерии. Он был известен как блестящий тактик и был беспощаден в бою. Маглорожденные мятежники надеялись, что столь опытный солдат сможет превратить их относительно небольшое число в смертоносную партизанскую силу. Однако мятеж закончился предательством во втором месяце 1811 года. Майор Малфой вступил в сговор с министерскими шпионами, подготовив засаду для повстанцев в обмен на гражданство, земли, титул и место в Визенгамоте. В «защищенном» тренировочном лагере в Денджском лесу, к югу от Кентербери, пока мятежники отсыпались после долгого дня изнурительных тренировок, министерский отряд из шестисот магов бесшумно вошел в лагерь. Они начали оглушать и связывать маглорожденных прямо в их палатках. Министерские силы возглавлял друг семьи Дамблдоров, Вильгельм Гриндевальд — немецкий чистокровный волшебник, недавно перебравшийся с семьей в Англию. Ранее он служил командиром в немецком аналоге элитного корпуса Хит-визардов. Теперь он вел собственный дивизион английских ударных войск. Сопротивления почти не было, все полторы тысячи шестьдесят два мятежника были схвачены. Однако, видя, что число повстанцев более чем вдвое превышает его собственное, он казнил тысячу четыреста из них и похоронил в братской могиле глубоко в Денджском лесу. На тот момент это был худший случай бойни среди магов в истории волшебного мира. Оставшиеся сто шестьдесят два мятежника были доставлены для публичного суда. Всех их судил враждебно настроенный трибунал и признал виновными в государственной измене. Лидеров — всего двадцать человек — суммарно казнили. Остальные провели остатки дней в Азкабане. Все, кроме одного: чтобы явить «милосердие», одного семнадцатилетнего юношу, самого младшего из мятежников, пощадили. Его магию заблокировали, а самого отправили в мир маглов. Никто в волшебном мире так и не узнал, что стало с Джорджем Спенсером Черчиллем после его изгнания. Но если Альбус помнил правильно, человек с такой же фамилией стал премьер-министром маглов во время Великой войны. Скорее всего, это совпадение. тук-тук Альбус повернул голову к двери кабинета, вырванный из своих мыслей. — Войдите! — Простите за беспокойство, сэр, — произнес молодой светловолосый мужчина лет двадцати, стоя в дверях. — В чем дело, Аргус? — строго спросил Альбус своего секретаря. Он не любил, когда его прерывали в раздумьях. Аргус поправил воротник рубашки и нервно откашлялся. — П-прошу прощения, сэр, но я решил, что вы должны быть проинформированы… ч-что произошло убийство. В «Дырявом котле»… убита сотрудница Министерства, сэр, — поспешил он доложить. Альбус приподнял бровь: — Кто именно? — А-а-а… Марджори Данкелл, глава Департамента исторических архивов Визенгамота, — ответил Аргус, глядя на имя в своем планшете. — Интересно, — Дамблдор погладил бороду. — У авроров есть версии о мотивах нападения? — Насколько мне известно — нет, сэр. Они всё еще осматривают место преступления. — Кто возглавляет расследование? — спросил Альбус. Снова заглянув в пергамент на планшете: — Это капитан авроров Аластор Грюм, сэр. Альбус кивнул: — Уверен, расследование капитана Грюма будет тщательным. Пусть его отчет направят мне, как только он пройдет через стол директора Крауча. — Разумеется, сэр, — ответил Аргус, делая пометку. Альбус вернулся к столу и снова сел в большое кожаное кресло. — И Аргус, отмени все мои встречи на сегодня. Мне нужно разобрать много документов этим днем. — Да, сэр, э-э… сэр? А как насчет вашей встречи с министром Багнолд в пять часов? — осторожно спросил Аргус. Альбус тяжело вздохнул и потер переносицу. Ему совсем не хотелось разговаривать с этой старой гарпией, но нужно было держать её в фокусе его повестки. — Очень хорошо, напомни мне за двадцать минут до встречи. — Слушаюсь, сэр, — ответил Аргус, быстро развернулся и вышел из кабинета.

***

Аластор Грюм вывел Дорею Поттер, Беллатрису и Гарри с места преступления в коридор. Дорея в последний раз взглянула на комнату, где была убита её хорошая подруга. Трудно было описать словами то, что она чувствовала: была, конечно, печаль, шок, толика вины и сожаления, но одна эмоция всё сильнее пробивалась на поверхность, и её можно было описать просто как… крайнюю степень ярости! — Аластор, как только узнаешь хоть что-нибудь о том, кто мог это сделать — я хочу быть первой, с кем ты свяжешься! Ты меня понял?! — прошептала Дорея низким и смертельно опасным тоном. — Дорея, ты знаешь, я не могу делиться информацией о текущем расследовании, это может навредить делу, — извиняюще объяснил Грюм. Дорея шагнула вплотную к Грюму, её внушительная фигура ростом в 5 футов 10 дюймов встала нос к носу с ветераном войны, её лицо оказалось в считанных дюймах от лица капитана авроров. Опасно сладким голосом, от которого мурашки пробежали не только по спине Грюма, но и Гарри с Беллой, она произнесла: — Мой дорогой мальчик… — начала она приторным голосом. Её правая рука тепло коснулась его щеки, большой палец нежно погладил щетину; однако её глаза были ледяными и обещали тысячу мучительных способов умереть. — …ты проинформируешь меня о результатах, как только они у тебя появятся. А затем ты дашь мне двадцать четыре часа неограниченной свободы, чтобы выследить и схватить виновных. И только тогда — и только тогда — я передам их тебе. Договорились? — Она впилась взглядом в его глаза и кивнула; его голова начала медленно кивать в ответ, словно он не смел поступить иначе. — Значит, мы пришли к соглашению, — властно подытожила Дорея. Аластор пошатнулся, отступая на шаг, и тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли. — Будь это кто угодно другой, Дорея… — он замолчал, снова покачав головой. Дорея дерзко улыбнулась ему: — Пойдемте, дети. — Леди Поттер направилась вниз по лестнице со своими подопечными. Они вошли в общий зал паба и направились к задней двери, ведущей в Косой переулок, не замечая любопытных взглядов, следящих за группой. — Тетя, вы правда собираетесь отдать тех, кто это сделал, обратно аврорам? — недоверчиво спросила Беллатриса. — Я никогда не уточняла, в каком состоянии они будут, дорогая, — усмехнулась Дорея, когда они вышли в переулок. — Гарри, ты упоминал, что в сейфе Ивнингшейдов было несколько личных дневников и книг по истории семьи, верно? — Да, бабушка, а что? — спросил Гарри. — Думаю, нам следует собрать как можно больше фактов о семье, особенно за XVIII и XIX века. А что насчет Гримуара Рода Ивнингшейд? — Он у меня, тетя, — ответила Белла. — В моем сундуке в Блэк-Хиллз. — Хорошо. Полагаю, вам обоим пора начать изучать всё, что касается Родовой Магии Ивнингшейдов. У меня предчувствие, что скоро вам понадобится любое преимущество, которое вы только сможете получить. — Гарри и Белла переглянулись и поморщились — не из-за самой учебы, а из-за причины, по которой она стала необходимой. Гарри ободряюще сжал руку Беллы, и она тепло улыбнулась в ответ с решимостью в глазах. Её до сих пор приводило в восторг осознание того, как сильно этот юноша изменил её жизнь, причем самым чудесным образом. В начале учебного года перед ней стояла вполне реальная перспектива принудительного брака без любви, связи телом и разумом с подонком. Но теперь она нашла любовь — да, всё случилось быстро, но это не делало чувство менее настоящим или долговечным. И она знала, что он тоже её любит, иначе древняя магия не связала бы их таким образом. Её способность открывать и читать Гримуар Ивнингшейдов была доказательством их магического союза, ибо только Ивнингшейд мог открыть эту книгу. Трио вошло в Гринготтс; Гарри и Белла позволили своим перстням-печаткам проявиться, идентифицируя их как лорда и леди Ивнингшейд. Двадцать минут спустя они уже изучали многочисленные фолианты в сейфе. Гарри собрал около двух десятков личных дневников различных глав рода, уменьшая их и складывая в наплечную сумку. Белла и Дорея просматривали исторические архивы семьи. У Ивнингшейдов, как у Блэков и многих других старых родов, был семейный историк, записывавший все события вокруг семьи. Дорея предположила, что по этим книгам они смогут лучше понять, что происходило с родом в начале 1800-х годов. Исторические записи семьи обычно содержали информацию о внутрисемейных отношениях, союзах, контрактах, договорах и политическом положении рода. Там также должна была быть информация о врагах, кровной вражде и сведения о каждом, в ком семья видела потенциальную угрозу. Она обрадовалась, когда нашла исторические хроники последних Ивнингшейдов перед их исчезновением. Записи охватывали период с 1810 по 1817 год, когда семья Ивнингшейд полностью пропала из магической Британии. Белла осматривала большую нишу в глубине сейфа; она была тускло освещена парой факелов, отбрасывавших танцующие тени на стены. Приближаясь к этой комнате, Белла ощутила дыхание тьмы. Она не была угрожающей или враждебной, а скорее… приветливой… зовущей её. Белла нахмурилась, решив, что ей это чудится. В этой комнате, которая оказалась гораздо больше, чем казалось снаружи, она обнаружила десятки полок, вырубленных прямо в скале. Её глаза, всё еще привыкавшие к полумраку этого конкретного сектора, расширились от изумления: каменные полки были забиты каменными табличками и папирусными свитками. — Гарри! Тетя Дорея! — позвала Белла спутников. Гарри сорвался с места, боясь, что что-то случилось. Дорея тоже поспешила, но с большим достоинством. Гарри добрался до алькова и прищурился, чтобы разглядеть Беллу в пятнадцати футах в глубине помещения. Он схватил факел, висевший у входа, и прошел в пыльную комнату. Дорея следовала за ним со своим факелом, заинтригованная находкой племянницы. — Всё в порядке? — спросил Гарри жену. Он вздрогнул, внезапно заметив, насколько здесь холоднее и насколько мрачнее эта комната, чем остальная часть сейфа. — Посмотрите на эти полки, а точнее — на то, что на них лежит, — сказала Белла и потянулась к одной из табличек. Слабое зеленое свечение начало окружать камень по мере приближения её руки. — Нет! Не трогай! — воскликнула Дорея, перехватывая руку Беллы до того, как та коснулась таблички. Белла тряхнула головой, словно выходя из транса. — Это было чертовски глупо с моей стороны! — отчитала она себя, тяжело дыша. — Не стоит трогать ничего, что ощущается так… странно, не зная, что это такое. Гарри дерзко ухмыльнулся Белле, которая тут же отвесила ему подзатыльник. — А ты-то кто такой, чтобы судить?! «Мистер Прыгаю-в-чертову-дыру-за-василиском»! — Гарри хватило ума сделать извиняющийся вид, пока Белла одаривала его победной ухмылкой. Дорея наклонилась с факелом, чтобы лучше рассмотреть каменную табличку; на этот раз свечения не было. Лицо Дореи исказилось в раздумьях. На табличке были странные руны или глифы, которые, насколько она могла судить, не были ни египетскими, ни персидскими, ни месопотамскими. — Вы знаете, что это, тетя? — спросила Белла, наблюдая за сосредоточенной родственницей. — Я… я не совсем уверена… — начала та, выискивая знакомый знак, который мог бы подсказать происхождение артефакта. Откуда бы ни явились эти реликвии, они были темными — она почувствовала это в тот миг, когда вошла в комнату. Магия была темной… не обязательно злой, но определенно темной и… могущественной. И тут она увидела… знакомый глиф… нет, два знакомых глифа. Она ахнула, осознав, на что смотрит. Она встала и с факелом в руке оглядела комнату. Помещение было обманчиво большим: всего восемь футов в ширину, но оно уходило вглубь скалы еще футов на пятьдесят. Держа факел перед собой, она медленно прошла в конец комнаты, поглядывая налево и направо и останавливаясь лишь когда что-то привлекало её внимание. Она поняла, что чем дальше вглубь, тем древнее становились таблички и тем грубее — резьба на них. Гарри и Белла следовали за ней в паре шагов, держа факелы наготове. Когда Дорея достигла конца этого туннелеобразного помещения, она обернулась и с любопытством посмотрела на внука. — Гарри… — начала она медленно. Гарри посмотрел на бабушку, властную леди Поттер и грозную дочь Рода Блэк, и был шокирован, увидев в её глазах тень страха. — …как давно существует род Ивнингшейд? — Ну, я точно не знаю. Дневник, который мы с Беллой взяли в первое посещение, намекал на то, что линия крови Ивнингшейдов тянется из глубокой древности. Но я не знаю, насколько это правда. Я знаю нескольких чистокровных, которые утверждают, что могут проследить свою родословную до времен раньше Мерлина, но я всегда считал это пустым бахвальством. А что? — ответил Гарри. — Э-эти каменные таблички у входа, те, на которые смотрела Белла… Им почти четыре тысячи лет! — воскликнула она. — Матерь божья! — Белла, выражайся! — Простите, тетя, — Белла поморщилась. — Они написаны на древнешумерском, Гарри. Этот язык мертв уже тысячи лет, — сказала ему Дорея. — А те, что здесь, в конце — еще старше! Я не представляю насколько, я не понимаю ни единой царапины на них, но речь может идти о еще нескольких тысячах лет! — Но разве не могли Ивнингшейды просто наткнуться на них? Это не значит, что они их создали. — Это было бы возможно, если бы не тот факт, что они реагируют только на магию Ивнингшейдов, — парировала она. — Откуда вы знаете? — усомнился Гарри, не совсем веря услышанному. — Когда рука Беллы приблизилась к табличке, та засветилась зеленым. Когда я поднесла руку — ничего не произошло. У нас с Беллой одна кровь и магия, за одним исключением… — объясняла Дорея. — Теперь во мне тоже течет кровь Ивнингшейдов! — закончила Белла. Она медленно занесла руку над ближайшей табличкой, не касаясь её, и снова мягкое зеленое сияние окутало камень. Белла убрала руку — свет погас. Дорея поднесла свою ладонь — снова ничего. — Теперь ты, Гарри, не касаясь таблички, поднеси руку, — скомандовала Дорея. Гарри нерешительно занес правую руку над камнем, и зеленое сияние вернулось, поглотив весь монолит. Табличка начала плавно приподниматься с полки. Дорея схватила Гарри за руку и отвела её — камень мягко опустился на место, а свет угас. — Теперь веришь? — спросила Дорея. Гарри смог лишь кивнуть. — Вы знаете, что написано на табличках? — спросила Белла, глядя на странные письмена. — На этих — понятия не имею. Но ту, на которую ты смотрела, и несколько соседних… думаю, я поняла их суть. — И что там, бабушка? — полюбопытствовал Гарри. — Описание призывающего заклинания, — ответила она. — Что, вроде «Акцио» или чего-то подобного? — спросил он. Белла хлопнула себя по лицу и в забаве покачала головой. — Не тот тип призыва, любовь моя, — хмыкнула Белла, целуя его в щеку. Гарри смущенно взглянул на бабушку и жену. — Это заклинание призыва, Гарри. Если я не ошибаюсь — для вызова демона. Но какого именно — не знаю, — пояснила Дорея. — В любом случае, это не то, с чем нам стоит баловаться. Демоны хитры и чрезвычайно опасны, и если их призвали, их почти невозможно контролировать. Греческие и египетские маги были печально известны тем, что призывали демонов себе в помощь в битвах. Почти никогда это не заканчивалось для них добром. Египет когда-то был оазисом с пышной растительностью и целебными водами, регион покрывали кедровые леса, могучие реки и озера. Так было до тех пор, пока один египетский фараон не потребовал от своего верховного жреца призвать демона, который стал бы личным телохранителем правителя. Он решил, что с демоном в подчинении ни один враг не посмеет бросить ему вызов. Короче говоря: демоны не любят быть привязанными к людям. Жрец, бывший архимагом, успешно призвал демона и привязал его к фараону. Однако жрец приказал ему защищать только фараона, а не его царство. Демон обрушил адское пламя на некогда плодородные земли, оставляя после себя лишь пустошь. Фараон, видя, как его страна превращается в руины, совершил единственный достойный поступок, который пришел ему в голову — убил себя, тем самым освободив демона и отправив его обратно туда, откуда тот явился. — Ого! Я понял: демоны — это плохо… очень плохо. — Гарри покачал головой. — Верно. Думаю, нам пора на поверхность. У меня есть еще пара дел, прежде чем мы вернемся в Блэк-Хиллз, — сказала Дорея. Трио покинуло «шумерское» крыло, как его окрестил Гарри, и вернулось в основной зал сейфа. — Хочешь взять что-нибудь еще, Гарри? — спросила Дорея. — Да! — Гарри восторженно воскликнул, поднимая с сундука угольно-черную боевую мантию. Одним словом — это было круто! Гарри просунул руки в рукава, повел плечами и поправил лацкан. Мантия села на него как влитая. Длинный, похожий на плащ-пыльник наряд был сделан из чешуйчатой кожи — он не мог определить, какого именно дракона. Мантия доходила до щиколоток, слегка расширяясь от талии. Гарри нашел множество карманов и отделений, похожих на ножны для ножей или дополнительных палочек. Несмотря на грозный вид, она казалась легкой на плечах. Он накинул кожаный капюшон на голову, и Дорея заметила, что его лицо тут же скрылось в тени — несомненно, магической. Гарри откинул капюшон и улыбнулся бабушке: — Что скажете? — Очень неплохо, Гарри. Похоже на шкуру норвежского горбатого дракона — крайне устойчивая к магии кожа. Она должна защитить тебя от большинства мелких заклятий и сглазов. — Тут есть еще одна, похоже, женская, — Гарри нашел второй плащ. — Тебе стоит отдать его Белле, — сказала Дорея внуку. — Отдать мне что? — спросила Белла, подходя к ним. Гарри обернулся к ней, и его взгляд тут же остекленел, а рот приоткрылся. Белла сбросила свою верхнюю мантию и, очевидно, нашла предмет одежды по вкусу. На ней был черный кожаный корсет, который подчеркивал её изгибы самым лестным образом и выставлял её великолепную грудь в потрясающем свете. — Рот закрой, Гарри! Поттеры не пускают слюни, — сказала Дорея внуку, едва сдерживая смех. Гарри захлопнул рот с отчетливым звуком. — Ну, как вам?! — спросила Белла, кружась на месте. — У-у-унгх… — Думаю, Гарри пытается сказать, дорогая, что это выглядит весьма… эффектно на тебе, — ответила Дорея с полуулыбкой. — Но это еще не всё! Глядите! — Белла потянулась к бокам груди. То, что Гарри вообразил, не имело ничего общего с тем, что последовало. Она ухватилась за что-то в районе боковых косточек корсета и выхватила два тонких сияющих кинжала, отступив в боевую стойку. — Плохо ли, что я считаю это самым сексуальным зрелищем в своей жизни?! — пробормотал Гарри себе под нос, но акустика комнаты донесла его слова до обеих женщин. Белла дерзко подмигнула ему. — Молодые люди и их гормоны! — проворчала Дорея, закатывая глаза. — О! У меня есть еще вот что! — Белла убрала кинжалы обратно в корсет, и как ни старался Гарри, он не смог понять, куда они делись — никаких видимых следов не осталось. Впрочем, его внимание постоянно отвлекали идеальные фарфоровые полушария, так красиво возвышавшиеся над тугим корсетом. — Гарри! Глаза в пол. Поглазеешь на меня позже. — Белла ухмыльнулась, видя, как Гарри заливается краской. Гарри опустил взгляд и увидел, как Белла подтягивает юбку темно-зеленого платья, демонстрируя высокие сапоги на шпильке и мельком — очертания стройного бедра. — Гарри… Гарри! — Черт! Простите, я просто… гм… немного задумался, — нескладно оправдался Гарри. Дорея шлепнула его по затылку. — Сосредоточься, Гарри. — Дорея приподняла ухоженную бровь. Затем Белла потянулась к голенищу сапога и достала еще один обоюдоострый нож; этот казался сделанным из чистого серебра. — Черт, как же это горячо! — снова пробормотал Гарри. Дорея раздраженно хмыкнула. — Надеюсь, Джеймс не будет так зависеть от гормонов, когда дорастет до твоего возраста! — вздохнула Дорея. Она заметила, что Гарри собирается что-то сказать о её сыне, и быстро подняла предостерегающую руку. — Остановись прямо здесь, молодой человек. Я предпочту пока пребывать в неведении относительно данной информации. — Гарри и Белла весело рассмеялись над чопорной леди. Вскоре трио вернулось в фойе банка. Гарри был одет в найденную в сейфе мантию, как и Белла — в ту, что он нашел для неё. Дорея объяснила, что это боевые облачения, и они обеспечат лучшую защиту, чем их обычные плащи. Белла добавила в свою коллекцию еще два кинжала, доведя общее число до восьми штук. Дорея объяснила Гарри, что всех детей Рода Блэк с ранних лет обучают фехтованию. Белла, как и в дуэлях, преуспела в обращении с клинками, питая особую страсть к диркам и кинжалам. Она добавила, что большинство волшебников считают магловское оружие чем-то ниже своего достоинства и полагают, что оно бесполезно против мага с палочкой. Блэки же придерживались более практичного и — в глазах магического мира — радикального подхода. Они считали, что при защите себя или семьи все средства хороши. Они будут использовать честные или грязные методы, магические или магловские — всё, что потребуется для победы. А поскольку большинство магов не ожидают магловского оружия, их легко застать врасплох. Гарри увидел в этом смысл и тоже выбрал два кинжала Ивнингшейдов. Один спрятал в правом сапоге, другой — в левом рукаве мантии. Когда они спускались по ступеням Гринготтса, Дорея встала между Гарри и Беллой и заговорила вполголоса, не глядя на них: — Не оборачивайтесь и продолжайте идти к аптеке. — Не дожидаясь вопроса, Дорея ответила сама: — За нами следят. Я заметила этого человека еще в «Дырявом котле», когда мы встречались с Грюмом. Затем он последовал за нами в Гринготтс; я решила, что это совпадение, так как это общественное место. Однако он сидел в лобби, когда мы поднялись из сейфа. И он следует за нами на расстоянии с тех пор, как мы вышли из банка. — Дорея говорила спокойно, её лицо не выдавало ни тревоги, ни беспокойства: она выглядела так, будто ничего не происходит. — Что нам делать? — спросил Гарри, сжимая палочку в кармане. — Пока ничего. Он может быть не один; нам нужно выманить всех, кто может быть с ним. Мы разделимся: вы с Беллой зайдите в аптеку, я пойду в магазин «Писарь Шарикса» через дорогу. Как войдете — ищите тех, кто внезапно начнет спешить в вашу сторону. Я сделаю то же самое. Если они войдут в лавку и вы почувствуете угрозу… выводите их из строя. Но НЕ УБИВАЙТЕ. Они могут быть причастны к смерти Марджори, и наверняка ищут книги, которые она спрятала в «Дырявом котле». Нам нужно узнать, что им известно и на кого они работают. Гарри и Белла кивнули в знак понимания и настроились на бой. — Ну что, дети! — сказала Дорея чуть громче обычного, чтобы преследователи могли её слышать. — Идите пополните запасы ингредиентов для зелий. А я заскочу к «Шариксу». Встретимся здесь через… ну, минут через тридцать, идет? Гарри и Белла помахали Дорее на прощание и вошли в аптеку. Они тут же направились к окну и выглянули на улицу: действительно, двое мужчин быстрым шагом направились к аптеке по сигналу третьего, который теперь указывал еще двоим следовать за Дореей. Сам координатор группы присоединился к тем, кто пошел за леди Поттер. — Что делаем, Гарри? — спросила Белла, её палочка была уже в руке, скрытая рукавом мантии. — Пусть делают первый ход, — ответил Гарри. Он оглядел лавку и заметил около полудюжины покупателей. — Двигаемся к прилавку, за него можно нырнуть, если дела пойдут скверно. — Сказал он, и они быстро переместились к стойке торговца. — А как же люди в лавке? — спросила Белла, заметив четырехлетнюю девочку, державшую мать за руку. — Надеюсь, им хватит ума убраться, если начнется заварушка, — пожал плечами Гарри. — Мне это не нравится, Гарри. Нужен другой план, здесь дети, — резко бросила Белла. — Если выйдем на улицу, любовь моя, их будет труднее удержать, — возразил Гарри. Белла глухо зарычала и быстро огляделась. Заметив возможность, она наложила Головной пузырь на Гарри, а затем на себя. Затем двумя быстрыми взмахами она заставила две колбы с какой-то жидкостью взлететь с полок и столкнуться в воздухе. От столкновения колб по лавке мгновенно распространилось облако едких испарений. Посетители и работники бросились к выходу на свежий воздух. Белла схватила Гарри за руку и затащила его за прилавок. Двое мужчин, которым приказали следовать за ними, были всего в нескольких футах от двери, когда случилась диверсия Беллы. Они наблюдали, как люди выбегают наружу, пристально высматривая двух подростков. Лишь через несколько секунд они осознали, что те двое, за которыми они охотились, не вышли вместе с остальными. Гарри и Белла ждали входа преследователей. Пары постепенно рассеивались, поднимаясь к потолку и улетучиваясь. Дверь медленно отворилась; Гарри выглянул поверх прилавка, но никого не увидел. — Белла, — прошептал Гарри. — Думаю, они под Дезиллюминационными чарами. — Черт бы их побрал! — последовал шепот в ответ. Гарри услышал скрип половиц с двух сторон и понял, что мужчины разделились и прочесывают лавку по определенной схеме. Это было лишь вопросом времени — когда они доберутся до прилавка. Но пока враги невидимы, их трудно поймать. И они не могли просто вскочить и сотворить «Гоменум Ревелио», не подставившись под удар. Нужно было решение, и Гарри лихорадочно соображал.

***

Дорея только что вошла в магазин «Писарь Шарикса» и оглянулась в окно. Она тут же узнала того человека посреди улицы, что руководил слежкой. Она видела, как он направил двоих громил в аптеку, а затем жестом отправил еще двоих к лавке, в которую зашла она сама, следуя следом за ними. Дорея прищурилась, глядя на приближающуюся троицу. — Поиграем, значит, — прошептала она себе под нос. Она быстро наложила чары приближения на свою сумочку: любой, кто подойдет ближе чем на пять футов, вызовет легкую вибрацию сумки, предупреждая её. Она медленно, с беззаботным видом, двинулась в глубь магазина, лавируя между витринами. Она ненадолго остановилась, достала пудреницу и, как любая леди, начала поправлять макияж перед зеркальцем. Но на самом деле она использовала зеркало, чтобы засечь троих мужчин, которым скоро предстояло уяснить урок: с леди Поттер шутки плохи. Она заметила одного из них — невысокого лысеющего мужчину, который слишком сильно потел; он встал у двери, видимо, на страже. Другой — высокий, костлявый, с крючковатым носом и сутулостью — ошивался слева от неё, возле импортных перьев. Третий, судя по всему — лидер группы, находился футах в двенадцати справа и чуть позади, у прилавка. Она решила сместиться влево и разобраться с крючконосым между большими книжными шкафами, заставленными магическими дневниками всех мастей. Она грациозно прошла в проход, костлявый мужчина медленно последовал за ней. Как только они скрылись из виду остальных посетителей, мужчина начал доставать палочку. Быстрее, чем он мог вообразить для дамы её лет, она развернулась и ударила его по шее — нет, это был не удар. Тычок? Его глаза мгновенно отяжелели, и потребовались все силы, чтобы сфокусировать взгляд на женщине. Она ухмылялась ему, держа в правой руке нечто похожее на шляпную булавку. — Не волнуйся, дорогой. Мне нужен не ты, а твой босс. Но я не могу позволить тебе хвостом ходить за мной, верно? — пропела она. Мужчина в замешательстве смотрел на женщину. Она что, становится выше? Боже, какая она огромная! «Великанша, она великанша!» — закричал он, но услышал лишь тихий писк. Дорея наклонилась и подняла крошечную мышь, в которую превратился мужчина, держа его на ладони. — Мое собственное изобретение — модифицированное оборотное зелье. Вводится напрямую в кровь. Гораздо быстрее, действует дольше, и нужна всего капля. И самое приятное — оно совместимо как с животными, так и с людьми. Только представь, как нам будет весело вместе, когда я доставлю тебя домой. Бьюсь об заклад, ты из тех, кто любит кричать — я всегда узнаю «крикунов». — Дорея ухмыльнулась и посадила «мышонка» в маленькую клетку, которую тут же спрятала в сумку. Она вышла из-за книжных шкафов с таким видом, будто в мире не существует проблем. Она улыбалась и здоровалась с проходящими мимо людьми. Аргайл Мансфред поднял взгляд от прилавка и прищурился, глядя на высокородную даму. Он не знал, кто она такая, но она была в «Котле» и разговаривала с аврором Грюмом. Тот даже впустил её и двух подростков в комнату, где они прикончили другую старуху. Она могла знать, где спрятаны книги, которые они искали. Он надеялся, они стоят всей этой возни. Впервые за несколько лет «Братство» призвали исполнить долг перед Тринадцатью. Он не жаловался: ему хорошо платили за то, что он жил в свое удовольствие, лишь бы был готов сорваться по первому зову и исполнить волю Тринадцати. Роджер до сих пор не вышел из-за шкафов, это было не к добру. Аргайл направился к стеллажам, куда его напарник зашел вслед за леди. Он свернул в проход и увидел… ничего. Там никого не было. Вообще никого. Его друг не мог просто испариться. — Высокородная сука наверняка что-то с ним сделала! — выругался он. — ОЙ! — вскрикнул Аргайл, когда что-то вроде укуса пчелы пронзило его шею. Он развернулся и увидел леди: та ухмылялась и прятала нечто похожее на шляпную булавку в тонкий металлический футляр. Следующее, что он осознал — мир внезапно стал намного больше.

***

Гарри слышал скрип, приближающийся к ним, и понимал, что преследователи их найдут. Он молча искал под прилавком что-то, чем можно было бы отвлечь врагов, чтобы они с Беллой успели добежать до двери. Он нашел большую банку с тальком, и тут его осенило. — Белла… — прошептал он так тихо, как только мог. — У меня есть идея. — Он быстро изложил план, и хотя Белле он не очень понравился, в данных условиях это было лучшее, что они могли предпринять. — На счет три. Раз… два… три! Гарри вскочил на ноги и широким махом рассыпал тальк по залу. Следом выскочила Белла: благодаря острому зрению и молниеносным рефлексам она заметила силуэты преследователей, припорошенные пудрой, и оглушила обоих прежде, чем те успели прочистить легкие от талька и произнести контрзаклятие или выставить щит. — Инкарцеро… Инкарцеро! — Гарри связал мужчин, пока Белла отменяла их Дезиллюминационные чары. — Что с ними делать? — спросил Гарри, почесывая затылок. — Оставьте это мне, — раздался за спиной долгожданный голос. — Бабушка! — радостно воскликнули подростки. — Вы в порядке? — спросила Белла. — В полном. Но нужно спешить. Мистер Хорнсби, владелец лавки, скоро захочет её обратно. К счастью, эти двое наложили Конфундус на дверь, и он до сих пор кружит по улице, не понимая, почему не может найти собственный магазин, — она хмыкнула. Дорея достала из сумки длинный тонкий флакон с жемчужной крышкой. Она взяла жемчужину и вытянула за ней довольно длинную иглу. Она уколола каждого мужчину в шею и отступила. Гарри и Белла ахнули, когда двое громил быстро превратились в крыс. — Круто! — выдохнули подростки. Дорея извлекла из сумки серебряную клетку, в которой уже сидели три маленькие мыши, и подсадила двух новых жильцов к их товарищам. — Что ж, думаю, на сегодня приключений достаточно. Предлагаю возвращаться, — провозгласила Дорея. — К тому же, нам нужно сделать приготовления для наших «гостей». — Она похлопала по сумке с садистской улыбкой.