Глава 26: Проекции прошлого и право на возмездие

Белла быстро вывела сестер и Лили из Большого зала, пока никто не успел заметить нарастающую вокруг Лили магию. По пути она увидела Сириуса, Джеймса и двух их друзей, которые только направлялись на завтрак. Приняв мгновенное решение, она окликнула кузенов и поманила их к себе. — Мне нужно поговорить с вами двумя, — сказала Белла Джеймсу и Сириусу. — Это касается семейных дел, — добавила она, многозначительно взглянув на Римуса и Питера, давая кузенам понять, что друзей нужно отослать. Джеймс, уловив намек, повернулся к друзьям: — Эй, ребят, увидимся на Зельеварении, идет? Римус понимающе кивнул, а Питер просто пожал плечами. Мальчики развернулись и вошли в Большой зал завтракать. — О чем речь, кузина? — подозрительно спросил Сириус. — Не здесь, — прошипела Белла. — Это нужно обсудить в частном порядке. Белла развернулась и направилась к Парадной лестнице, остальные поспешили за ней. Группа молча поднималась, пока Сириус и Джеймс не поняли, что они идут в сторону башни Гриффиндора. Друзья переглянулись и решили снова спросить, что происходит. — Эй, Энди, что вообще происходит и почему мы идем к башне Гриффиндора? И кстати, откуда Белла вообще знает, где она находится? — подозрительно спросил Сириус. — Вопрос «что происходит» подождет, а что касается того, откуда мы знаем про башню… — Андромеда пожала плечами. — Мы не знали, пока ты только что об этом не сказал. — Андромеда зловеще ухмыльнулась. — Не хочешь заодно выдать пароль, раз уж сдал её местоположение? — Она поиграла бровями. — И не надейся, — ответил Джеймс за кузена. — Кто знает, какие коварные заговоры вы обрушите на наших однокурсников. — Джеймс ухмыльнулся. — Ой, ты совсем не умеешь веселиться, Джейми! — игриво бросила Нарцисса. — А почему Беллатриса обнимает Эванс за плечи? — полюбопытствовал Сириус. Нарцисса тут же нахмурилась: — Кто-то наложил на неё заклятье ватных ног, и она упала возле стола Слизерина. А Терренс Трэверс сказал ей какую-то гадость, которая её расстроила. — Что он ей сказал?! — гневно спросил Джеймс. Нарцисса и Андромеда обменялись понимающими улыбками. Андромеда быстро прошептала Джеймсу на ухо слова семикурсника-слизеринца. Лицо Джеймса вспыхнуло от ярости, и он резко развернулся, намереваясь маршем вернуться в Большой зал. Андромеде пришлось схватить его за шиворот, чтобы остановить. — Он получит по заслугам, Джейми, не беспокойся об этом. Лили под нашей защитой, а мы не оставляем оскорбления в адрес семьи безнаказанными, — многозначительно произнесла Андромеда. — А почему профессора ничего не сделали? — спросил Сириус. — Не уверена, что они слышали, — ответила Андромеда. — Большинства учителей там вообще не было, только Дамблдор и Слизнорт. Слизнорт бесполезен, а Дамблдор любит, когда студенты сами решают свои проблемы. Группа достигла верха лестницы на седьмом этаже, но вместо того чтобы повернуть на запад к башне Гриффиндора, они повернули на восток. — Не то чтобы ты не знала, куда идешь, кузина… — начал Сириус. — Но в восточном коридоре ничего нет. Ни классов, ни туалетов — просто заброшенная и неиспользуемая часть замка. Сириус сказал это Беллатрисе, которая внезапно остановилась перед пустой стеной. На противоположной стене висел гобелен с волшебником, пытающимся обучить троллей балету, но вокруг больше ничего не было. Белла повернулась к группе: — Я требую от каждого из вас слова, что вы не разгласите ничего из того, что увидите или услышите с этого момента. Это касается семейных тайн. Я ясно выразилась? — сурово произнесла Белла, глядя на кузенов, сестер и Лили. Заметив серьезное, если не сказать смертоносное выражение её лица, все присутствующие поспешно кивнули в знак согласия. Белла отвернулась от группы и начала мерить шагами пространство у стены. Остальные в недоумении и любопытстве переглядывались. Внезапно на ранее пустой стене проступила большая дверь. Группа уставилась на неё в онемелом молчании. Белла ухмыльнулась при виде их ошарашенных лиц и шагнула к двери, которая открылась сама собой. Группа поспешила за темноволосой ведьмой в то, что было скрыто за стеной. Три девичьих «ика» вырвались у Андромеды, Нарциссы и Лили, когда они вошли и увидели Гарри без рубашки; его голая грудь и рельефный пресс блестели от пота. Андромеда и Лили тут же отвернулись, чтобы не пялиться. Нарцисса же, напротив, продолжала смотреть с пылающим лицом, но с лукавой ухмылкой, не стесняясь разглядывать тело своего зятя. — О! — удивился Гарри. — Я не ждал гостей. — Гарри взял полотенце со стула, вытер пот и потянулся за футболкой. — Не стоило одеваться ради нас, — придыханием произнесла Нарцисса. Белла закатила глаза на поведение своих не по годам гормонально активных сестер. — Хватит уже, бесстыжая кокетка! — прикрикнула Белла на маленькую блондинку, пытаясь закрыть ей глаза, но безуспешно: Нарцисса продолжала вертеть головой, чтобы подсмотреть еще разок. — Вижу, у вас посетители, лорд Ивнингшейд; продолжим наши занятия завтра утром, — заявил Кровавый Барон, прежде чем проплыть сквозь стену. — Прости, любовь моя, — сказала Белла, коротко поцеловав его в губы. — Но в Большом зале произошел инцидент, и я получила тревожную информацию о заговоре против семьи. Я посчитала важным собрать всех вместе, чтобы это обсудить. — Да нет, всё в порядке, я даже рад перерыву, — Гарри тяжело дышал, плюхнувшись в кресло и залпом выпив большой стакан воды. — Если есть угроза, может, стоит позвать Дорею? — Было бы неплохо, — согласилась Белла. — Что ж, думаю, нам нужны условия получше, раз уж у нас семейный совет, — сказал Гарри жене. Он закрыл глаза, и, к удивлению всех, кроме Гарри и Беллы, комната вдруг закружилась в смазанном вихре, отчего гости пошатнулись, едва не повалившись друг на друга. Внезапно вращение прекратилось: материализовался большой камин, окруженный полукругом уютных диванов и кресел. Вдоль левой стены появился сервировочный стол с набором для завтрака, чаем и кофе. У всех на лицах застыло недоверие, пока разум пытался осознать произошедшее. Гарри и Белла усмехнулись. — Угощайтесь, — дружелюбно предложил Гарри. — А я пойду приведу себя в порядок, пока вы едите. — Я пока свяжусь с тетей Дореей, — сказала ему Белла и игриво шлепнула его по заду, когда он проходил мимо. Тридцать минут спустя Гарри вышел из их общей с Беллой спальни. Он тут же заметил отца и Сириуса, которые сблизились головами и о чем-то яростно шептались. Время от времени они затихали, кто-то из них морщил лицо до красноты, а затем они снова возвращались к шепоту с озадаченным видом. Гарри хмыкнул, поняв, что они пытаются заставить комнату что-то для них сделать. Он увидел, что Цисси и Лили так же увлечены беседой на одном из диванов; кокетливая блондинка, похоже, утешала свою рыжеволосую подругу. Они казались очень близкими друзьями, и Гарри мельком задался вопросом, что же заставило эту дружбу прекратиться в его реальности. Белла и Андромеда стояли у книжного шкафа, изучая изобилие книг, которые обычно можно найти только в Запретной секции библиотеки. Гарри улыбнулся остекленевшему взгляду Андромеды, когда та любовно поглаживала корешок какой-то особенно древней на вид книги. Гарри подошел к жене сзади, крепко обхватил её за талию и прижал к себе. Белла хихикнула, повернула голову и, откинувшись назад, коротко его поцеловала. — Хм, теперь ты пахнешь гораздо лучше, — сказала Белла мужу. Она развернулась в его руках, прижалась к нему и одарила по-настоящему глубоким поцелуем, от которого у Гарри перехватило дыхание. — Я-то думала, меня вызвали на экстренное совещание, а не смотреть, как племянница до беспамятства зацеловывает мужа. Все подпрыгнули от внезапного появления Дореи Поттер, вышедшей из камина. Гарри покраснел, а Белла лишь дерзко ухмыльнулась. — Он слишком вкусный, чтобы не хотеть пробовать его каждые пять минут, — ответила Белла с улыбкой на лице. — Каким бы вкусным он ни был, я полагаю, вы позвали меня не просто так, — произнесла Леди Поттер, приподняв бровь. — Да, тетя, — мрачно ответила Белла. — И что случилось? — Надежный источник сообщил мне, что Волдеморт назначил награду за головы всех членов семьи Блэк, включая… нас, — Белла указала на себя и сестер. Дорея откинулась в большое кресло и тяжело, обреченно выдохнула. — Рассказывай всё.

***

Это было совсем не то, на что он подписывался, не то, что ему обещали. Его уверяли, что обычные ведьмы и волшебники бегут, когда им угрожают насилием, а если авроры и прибудут внезапно — они никогда не бьют на поражение. Но в тот раз явились не авроры, а юная ведьма и волшебник, которые дали отпор. И они ответили с такой скоростью и жестокостью, что это застало врасплох и его, и его группу. «Что это было за ленточное проклятие?!» Это должна была быть легкая миссия! Лорд Малфой гарантировал, что сопротивления не будет! Алан Пратт примкнул к военизированному крылу Партии Чистокровных два года назад. Он закончил Хогвартс три года назад и, хотя был чистокровным (пусть и из малозначительного рода), не мог найти работу, которая приносила бы доход, достойный уважаемого волшебника; у его родителей не было ни политического, ни социального веса, чтобы пристроить его в Министерство. Так что он год голодал, пытаясь трудоустроиться. Зато он заметил, что его однокурсник Берт Стэнвич — полукровка с матерью-грязнокровкой — теперь заправляет аптекой своего отца. Где тут справедливость?! Однажды вечером, когда он изливал душу за парой пинт в пабе «Ведьма и тролль» в Лютном переулке, к нему подошел человек, посочувствовавший его беде. Еще пара пинт и три дня спустя — и он стал новобранцем военного крыла движения чистокровных: Пожирателей Смерти. Он был только рад присоединиться к единомышленникам, которые видели в маглорожденных заразу с их неестественностью. Он с восторгом вспоминал, как прошел тест на посвящение. Ему нужно было убить грязнокровку или полукровку. Он сделал и то, и другое, убив полукровку Берта Стэнвича и его мать-грязнокровку; к несчастью, его чистокровный отец оказался рядом и попытался защитить эту мерзость. Что ж, его смерть послужит предупреждением другим чистокровным — не осквернять свою кровь магловской гнилью. Но теперь вот он здесь, с кандалами, подавляющими магию, прикованный к столу для допросов, как обычный преступник, в маленькой серой комнате без окон. Он снова мотнул головой. Этого не должно было случиться; никто не должен был сопротивляться. Теперь все, кроме троих, мертвы: из двенадцати человек в его группе выжили только он, Брайс Мёрдок и лорд Малфой. Тяжелая металлическая дверь, державшая его взаперти, со скрипом отворилась. Алан видел двух авроров в красных плащах, стоящих на страже снаружи. В комнату вошли двое и заняли стулья напротив него. Первым был мужчина постарше, с несколькими шрамами на лице и закаленным видом солдата, повидавшего немало войн. Второй была симпатичная рыжеволосая ведьма лет двадцати с небольшим. Она казалась смутно знакомой — ровесница, наверное, видел её в Хогвартсе. Точно не со Слизерина — он бы её запомнил, будь она с его факультета. — Алан Персифаль Пратт, двадцать четыре года, выпуск Хогвартса 64-го года, мать… покойная, отец — Персифаль Джонас Пратт из Лондондерри… бухгалтер. Вижу, в твоем послужном списке несколько мелких правонарушений: появление в нетрезвом виде, мелкая кража, а это что у нас? О-хо! Похоже на несколько арестов за нападение! — Капитан авроров Аластор Грюм зачитал данные из папки, прежде чем поднять взгляд на скованного юношу. — Мое имя капитан авроров Аластор Грюм, а это аврор Боунс. Мы будем проводить этот допрос, и мой долг сообщить тебе, что показания могут быть и будут использованы в качестве улик для просмотра в Омуте Памяти обеими сторонами защиты, а также на твоем предъявлении обвинения и слушании. Дата суда еще не назначена. Итак, есть ли что-то, в чем ты желаешь сознаться или заявить для протокола, прежде чем мы начнем допрос? — Пошел ты! Я и слова не скажу без своего адвоката! — выплюнул Пратт. Лицо Грюма напряглось от слов этого сквернословящего щенка, и ему пришлось сделать успокаивающий вдох, прежде чем продолжить. Грюм посмотрел на информационный лист перед собой и злобно ухмыльнулся. — Здесь написано, что твой адвокат — некий лорд Абраксас Малфой. Горько это сообщать, парень, но лорд Малфой находится в розыске и не может представлять твои интересы в данный момент. — Грюм усмехнулся. Лицо прикованного побледнело: он осознал, что у него, как и у многих Пожирателей Смерти, в качестве адвоката значился лорд Малфой. На службе у лорда Волдеморта были и другие законники, но он не знал их имен. — Я… я… — Не можешь вспомнить никого другого? — насмешливо спросил Грюм. — Почему бы тебе не сделать себе одолжение и просто не рассказать мне то, что я хочу знать? А мы посмотрим, удастся ли убедить суд смягчить приговор. Что скажешь, парень? — Я-я ничего не знаю! Я п-просто оказался не в то время не в том месте! Я не делал ничего плохого! — взвизгнул Пратт. Грюм пронзительно посмотрел на юношу; на лице старика читалось чистое отвращение, пока он разглядывал эту мразь в маске — пустые взгляды убитых студентов Хогвартса всё еще стояли у него перед глазами. Грюм отодвинул стул, ножки металлической мебели пронзительно заскрежетали по каменному полу. Он встал и начал медленно обходить стол, словно акула, кружащая вокруг добычи. Молодой Пожиратель Смерти нервно следил за перемещениями старого аврора. Он крутил шеей из стороны в сторону, пытаясь не выпускать старика из виду, в ужасе гадая, что тот задумал. ХРЯСЬ! Алан Пратт увидел звезды: его голову внезапно впечатали в металлический стол. Тонкие струйки крови потекли по холодной поверхности из разбитого вдребезги носа. — КАПИТАН! — в шоке вскрикнула Амелия Боунс. — Это… для привлечения внимания! — прорычал Грюм над ухом ошеломленного преступника. — В следующий раз, когда я задам вопрос, тебе лучше ответить! — Ты не задавал мне НИ ОДНОГО ГРЕБАНОГО ВОПРОСА! — выплюнул тот, брызгая кровью. Амелия достала палочку и коротким «Эванеско» уничтожила кровавые пятна. — Упс, виноват, — мрачно хмыкнул старый аврор. Амелия откашлялась, чтобы привлечь внимание скованного юноши. — Я прошу прощения за действия моего напарника, они были несколько… резкими. Он порой бывает вспыльчив, но он не убивал подозреваемых уже больше недели — это его личный рекорд, на самом деле. — Амелия произнесла это буднично, едва сдерживая улыбку при виде того, как глаза юноши расширились от паники. Успокаивающим тоном Амелия продолжила: — Итак, мы знаем, что ты являешься членом незаконной террористической группировки, известной как «Пожиратели Смерти». Мы также знаем, что ты причастен к поджогу бистро в Косом переулке, что поставило под угрозу жизни семнадцати посетителей, и что ты участвовал в убийстве Джеральда Белла, владельца заведения. Твоя палочка прошла проверку «Приори Инкантатем», и было обнаружено использование Убивающего проклятия. Это проклятие, как известно, является Непростительным и влечет за собой обязательное пожизненное заключение в тюрьме Азкабан. Свидетели также подтвердили твое участие в последующей битве, в результате которой многие предприятия были повреждены или уничтожены, а также ранены как минимум дюжина невинных людей, включая троих детей. Таковы факты. Тебе грозит пожизненное в Азкабане, и, скорее всего, тебя будут держать на ярусах строгого режима, которые, как тебе известно, охраняются министерскими дементорами. — Амелия закончила читать файл. — Дементоры, парень, — повторил Грюм за плечом юноши. — Те самые дьяволы, сосущие душу, которые лишают тебя каждой приятной мысли, каждой счастливой эмоции, оставляя наедине с твоими самыми мрачными страхами и воспоминаниями. Ты будешь срывать глотку в крике, пока их неестественный холод будет пробирать тебя до самых костей. — прорычал он. Алана Пратта затрясло уже по-настоящему. На это он точно не подписывался — дементоры, ради Мерлина! — У тебя есть варианты, — произнесла рыжеволосая ведьма с тенью сочувствия в голосе. — В-варианты? — с надеждой спросил он. Амелии снова пришлось подавлять улыбку: они с наставником вели эту террористическую слизь как на ниточке. — Конечно, — сладко ответила Амелия. — Если ты поможешь мне, я в ответ помогу тебе. — Ч-что вы имеете в виду под «п-помогу»? — заикаясь, спросил он, переводя взгляд с Грюма на Боунс. — Я хочу, чтобы ты выложил мне всё, что знаешь о Волдеморте и его Партии Чистокровных — не пропаганду, а реальные цели организации — и всё о Пожирателях Смерти. Например: сколько их? Где они собираются и тренируются? Какие требования для вступления? Я хочу знать о любых прошлых атаках и рейдах, о которых тебе известно. И самое главное — мне нужны имена. Имена каждого сукиного сына, поднявшего палочку, чтобы калечить, пытать или убивать во имя этого больного ублюдка, которого вы зовете лордом. — произнесла она, сменив приторный голос на тот жесткий и требовательный тон, благодаря которому она однажды станет легендой. Мужчина молча покачал головой, прежде чем заговорить: — Если я это сделаю, я не доживу до рассвета. — Сделаешь — и тебе будет хуже, чем если ты умрешь! — огрызнулся Грюм. — Видел когда-нибудь тех, кто слишком долго пробыл рядом с дементором? А, парень? — выплюнул он. — Зрелище не из приятных, мать его! Большинство молит о смерти уже после первой недели под их «нежной опекой». Но мы не даем тебе там умереть, понимаешь? О нет, ты будешь всё глубже и глубже проваливаться в безумие, пока их нечестивое присутствие медленно уничтожает твою волю к жизни… но ты будешь жить, и мучениям не будет конца. Подумай об этом, мальчик. Алан Пратт теперь уже открыто рыдал: осознание своего положения наконец дошло до него. Он, как и все маги, выросшие в этом мире, знал о дементорах и о том, что они могут с тобой сотворить. Он также знал цену предательства: он видел, как его лорд пытал соратника-Пожирателя до состояния безумия за одно лишь желание покинуть организацию. — Е-если я это сделаю… если помогу вам… у меня на лбу появится мишень, — прошептал Пратт, глядя на стол, закапанный кровью из его разбитого носа. — Если я соглашусь — вы меня защитите? Или вывезете из страны… может… в Америку? — Гарантий не даю, но я поговорю с директором ДМП, а он передаст просьбу Верховному чародею и Министру. Но ты должен выдать мне чертовски ценные разведданные, иначе сделки не будет. — сказал Грюм. Пратт кивнул и принялся рассказывать обо всех нападениях на маглов, в которых участвовал, и о тех, о которых слышал от соратников, называя имена участников. Он объяснил, что Пожиратели Смерти обычно разделены на ячейки по двенадцать человек, которые получают инструкции от куратора; тот, в свою очередь, получает указания от ближнего круга Волдеморта, а те — от самого Темного Лорда. Во всяком случае, так ему говорили. Он пояснил, что существует иерархия командования, и информация спускается по этим линиям. Рядовой «боевик» редко видел Темного Лорда — только ближний круг и иногда капитаны ячеек встречались с ним лично. Судя по всему, Абраксас Малфой был и членом ближнего круга, и капитаном ячейки. Пратт не знал точно, сколько таких ячеек существует, но был уверен, что их не менее дюжины. В его тренировочной группе два года назад было тридцать шесть человек, и он знал, что база, где их обучали — лишь одна из трех имеющихся у организации. У него было мало информации — точнее, никакой — о самом Волдеморте или о том, кто входил в ближний круг Движения Чистокровных. В конечном счете, сведения Пратта дали ДМП зацепку: тренировочный лагерь неподалеку от Инвернесса и несколько имен людей из других ячеек Пожирателей Смерти. — Нам нужно предать это огласке. Людей стоит предупредить об угрозе, — сказала Амелия наставнику, когда они вышли из комнаты допросов. Грюм одарил её суровым взглядом. — О чем им знать, Боунс? Всё, что у нас есть сейчас — это слухи. Что «якобы» существуют террористические ячейки Пожирателей Смерти и что они получают приказы из третьих… из третьих рук от Волдеморта? Мы не можем доказать, что приказы исходили от этого ублюдка. У нас есть лишь зацепки, по которым нужно идти; только хорошая детективная работа поможет завалить этого темного сукиного сына. На данный момент мы не можем официально связать Партию Чистокровных с Пожирателями Смерти. — Но лорд Малфой — известный член Партии Чистокровных, и он был схвачен на месте нападения в Косом переулке! — возразила Амелия. — Пользуйся мозгами, Амелия, я знаю, они у тебя есть. Это всё косвенные улики. То, что он член обеих групп, не связывает две организации автоматически. Не говоря уже о том, что этот придурок смылся из страны. Гарантирую тебе: руководство Партии больше не будет участвовать в рейдах Пожирателей. Поимка Малфоя и потеря его состояния заставят организацию трижды подумать, прежде чем рисковать своими «кошельками» на передовой. Амелия понимающе кивнула. — Вы правы. Без неоспоримых доказательств у нас есть только обвинения и домыслы. — вздохнула она в расстройстве. — Не вешай нос, Амелия. У нас есть твердая зацепка для начала. Шаг за шагом мы добудем улики, чтобы прижать этих уродов. Что нам сейчас действительно нужно — так это проинформировать Крауча о лагерях подготовки и о том, что мы можем столкнуться с серьезной угрозой — число Пожирателей может превышать численность авроров и Хит-визардов вместе взятых.

***

Разговор с Дореей закончился наказом для группы: быть предельно бдительными и присматривать друг за другом. Им также строго запретили ходить в одиночку. Было решено, что ради безопасности Андромеда и Цисси покинут гостиную Слизерина и переедут в Выручай-комнату к Гарри и Белле. Нарцисса, казалось, была в восторге от этого решения: она кокетливо улыбалась Гарри, к явному раздражению Беллы. Эта маленькая кокетка ранее обмолвилась ей и Гарри, что для лорда вполне приемлемо иметь любовницу, и она хотела бы, чтобы её кандидатуру рассмотрели, когда она подрастет. Гарри не был уверен, шутит она или нет, но в любом случае ему пришлось вежливо её осадить, поймав на себе испепеляющий взгляд Беллы, направленный на младшую сестру. Нарцисса лишь пожала плечами и ускакала прочь, на прощание одарив Гарри еще одной ослепительной улыбкой. Как только решение о переезде сестер было принято, появилась еще одна дверь, ведущая в просторную спальню с двумя большими кроватями под балдахинами, камином, двумя письменными столами, вместительной гардеробной и ванной комнатой с утопленной в пол ванной. В голове Дореи крутился вихрь планов по защите семьи; на завтра она наметила связаться со своими давними подругами — Поппи Помфри и Минервой Макгонагалл. Пришло время серьезно поговорить с бывшими одноклассницами. Из истории Гарри она знала, что обе ведьмы были верными союзницами Дамблдора. Ей нужно было перетянуть их на свою сторону до того, как Альбус запустит в них свои когти в этот раз. Перед лицом надвигающейся войны ей нужно было собирать союзников, и пара надежных шпионов внутри школы — лишняя пара глаз для присмотра за семьей — точно не помешала бы. Учитывая их общее прошлое, вербовка двух могущественных ведьм не должна была стать проблемой. Ей также нужно было поговорить с Аластором: он занимал уникальное положение в ДМП и мог держать её в курсе всего, что касалось Пожирателей Смерти. Кроме того, она хотела посвятить его в проблему Братства Лиса. Разумеется, у неё оставались и загадочные ресурсы подпольной сети Блэков — паутина информаторов, шпионов и наемников, находящихся в распоряжении Дома Блэк. Угроза её семье, казалось, исходила с нескольких сторон, и она понимала: нужно определить самую опасную и устранить её как можно скорее. Она, Карлус и Арктурус согласились, что не смогут воевать на несколько фронтов сразу и надеяться на успех даже с объединенными ресурсами Поттеров и Блэков. Она доверит Гарри и Белле защиту семьи в Хогвартсе, а сама вместе с Карлусом и остальными Блэками сосредоточится на решении проблем за стенами школы.

***

Наступила пятница; остаток недели прошел без происшествий для сестер и Лили, хотя в школе явно участились нападки на маглорожденных. Было несколько мелких стычек, потребовавших медицинской помощи. Поппи Помфри не могла не заметить, что все недавние пациенты её больницы были маглорожденными. Как и все профессора, она слышала шепотки об организованной травле маглорожденных ведьм и волшебников. Она даже подняла этот вопрос на еженедельном собрании персонала сегодня утром. Но Дамблдор отмахнулся, сказав, что дети — это просто дети, и беспокоиться не о чем. Это заставило её ощетиниться и вспомнить о встрече с Минервой, их старой подругой Дореей Поттер (урожденной Блэк) и бдительным Аластором Грюмом. Они встретились в среду вечером в «Трех метлах» за ужином по приглашению Леди Поттер. Встреча оказалась познавательной, если не сказать тревожной и пугающей. Дорея заявила им, что на горизонте маячит новая Кровная война и что именно этот лорд Волдеморт и его Партия Чистокровных ввергнут магическую Британию обратно в тот ужас, с которым все три женщины столкнулись почти тридцать лет назад. Минерва была настроена скептически и прямо об этом сказала. Дорея ответила подругам, что недавние атаки в Косом переулке и Хогсмиде, а также нападения на небольшие магловские деревушки, о которых они слышали, были делом рук группы, называющей себя Пожирателями Смерти — де-факто боевого крыла Партии Чистокровных. Поначалу Минерва не могла поверить услышанному, пока Грюм не подтвердил слова Дореи. Он поделился с дамами информацией, которую вытянул на допросах из пленных Пожирателей. Перед ними предстала картина радикализации обездоленных чистокровных магов. Партия Чистокровных воспитывала злую молодежь как собственную армию — боевую группу, которую они могли превратить в бездушные и бездумные машины для убийства. Молниеносные налеты на ничего не подозревающие магловские деревни, изнасилования и пытки были инструментами для того, чтобы приучить юные умы к насилию, которое они в конечном итоге обрушат на магическое население. Поппи помнила, как Минерва впитывала каждое слово, и когда сомнений больше не осталось, она тут же предложила поговорить с Дамблдором — мол, он-то будет знать, как реагировать на угрозу. Он ведь, в конце концов, Верховный чародей Визенгамота и может привести Министерство в движение. Дорея тут же разразилась язвительной тирадой о том, что Дамблдор занимал нейтральную позицию во время Великой войны и в ситуации с Гриндевальдом. Он постоянно голосовал против предоставления аврорам и Хит-визардам больших полномочий для защиты жизни и собственности. А что касается того, почему он вдруг проявил интерес к Гриндевальду в конце войны и того самого якобы дуэля, в котором погиб Темный Лорд… У неё были свои подозрения; в конце концов, тело Гриндевальда так и не было предъявлено Международной конфедерации магов. У них было лишь слово Дамблдора о том, что дело сделано. Что ж, у неё были подозрения и на этот счет, и по поводу отношений между ними двумя. Поппи и Минерва были ошарашены такой едкой характеристикой директора от старой подруги. Дорея объяснила им, что встречать эту угрозу нужно не пассивными переговорами или кулуарными интригами, а агрессивной политикой под лозунгом: «Переступишь черту — сдохнешь на месте!». И по мнению Дореи и Аластора, эта черта уже была перейдена. Смерти в Косом переулке и Хогсмиде были лишь прелюдией к гораздо более мрачному сценарию. Нужно было остановить угрозу до того, как она станет неуправляемой, а Дамблдор не был проактивным лидером — он обычно занимал выжидательную позицию почти во всем. А учитывая, что он вхож в кабинет Министра, можно было гарантировать: он снова предложит политику пассивности. Встреча затянулась до глубокой ночи, но Аластор и Дорея убедили Минерву и Поппи стать хотя бы их «глазами и ушами» в школе. Минерва не собиралась активно шпионить за студентами, которые могли быть «юными Пожирателями», но обещала смотреть в оба. Поппи же продолжит фиксировать все нападения на студентов, записывая и жертв, и агрессоров. Эти документы можно будет представить не только школьным попечителям, но и в ДМП, чтобы вынудить Дамблдора исключать студентов с историей насилия по отношению к сверстникам. Это был один из способов защитить детей в древней школе. Дорея также сообщила Минерве и Поппи о награде, назначенной за головы членов её семьи, включая тех, кто учится в Хогвартсе. Обе пообещали приглядывать за тремя слизеринскими сестрами, двумя «львами» и Лили Эванс в придачу. Свой интерес к Лили Дорея объяснила дружбой девочки с её племянницей Нарциссой и тем, что та уже стала мишенью задир со Слизерина, которым не нравятся эти отношения между первокурсницами. Дав обещание скоро встретиться вновь, группа разошлась.

***

Терренс Трэверс важно вышагивал к Большому залу на пятничный завтрак. А почему бы ему и не важничать? Он был семикурсником, чистокровным из богатой и влиятельной семьи, и он был со Слизерина. Жалкие студенты с других факультетов разбегались при одном его появлении — настолько он был крут. В мире Терренса всё было прекрасно: он сидел за столом Слизерина среди друзей и хвастался своей последней сексуальной победой над пятикурсницей с Хаффлпаффа. Ну да, он её оглушил прежде, чем воспользоваться ситуацией, но друзьям об этом знать не обязательно. К тому же она должна быть благодарна, что чистокровный использовал её полукровное тело для своего удовольствия. В Большой зал вошла Беллатриса в компании Оливии Розье; они возобновили дружбу и направлялись к столу Слизерина. Белла злобно ухмыльнулась, увидев свою намеченную жертву, смеющуюся в кругу друзей. Быстро придав лицу отрешенный вид, она направила себя и Оливию так, чтобы пройти прямо за спиной ничего не подозревающего семикурсника. Замедлив шаг, Белла повернулась к Оливии и произнесла как раз в тот момент, когда они оказались за Трэверсом: — Ты слышала, Оливия, что в замке заметили озабоченную Собаку, которая пытается трахнуть всё, что видит? Белла загадочно улыбнулась, и они с Оливией заняли места неподалеку от её сестер. Белла была особенно рада, что Лили этим утром присоединилась к Нарциссе за завтраком. Терренс Трэверс внезапно почувствовал себя как-то… странно. Друзья заметили, что он начал сжимать ноги и заерзал на месте. Парень начал потеть, а его взгляд остекленел. Они в недоумении наблюдали, как их друг, который еще мгновение назад бахвалился, внезапно затих. Они подпрыгнули, когда руки Терренса с силой ударили по краю стола, намертво вцепившись в дерево. Он начал раскачиваться, скрестив ноги и с силой сжимая бедра; дыхание участилось, зрачки расширились. Внезапно Терренс кинулся на другого студента-слизеринца, который как раз проходил мимо. Семикурсник обхватил того руками и ногами и начал ритмично дергаться всем телом, прижимаясь к боку перепуганного парня. Тот пытался отпихнуть Трэверса, но Терренс держал крепко и продолжал имитировать половой акт с ногой младшего ученика со всё возрастающим пылом. — Трэверс, ты что творишь?! — закричал Рабастан Лестрейндж, пытаясь разнять парней. Его попытка увенчалась успехом, но имела досадный побочный эффект: брюки Трэверса упали к лодыжкам, и теперь явно возбужденный Терренс пытался оседлать уже самого Рабастана, дико вращая бедрами. — Кто бы мог подумать, что Трэверс не носит нижнего белья? — Андромеда так и покатилась со смеху. — Не то чтобы оно ему нужно при таком мизерном органе, — парировала Белла с ухмылкой, вызвав взрывы хохота у окружающих. — Мистер Трэверс! Мистер Лестрейндж! Борода Мерлина, что вы оба вытворяете?! — проревел профессор Слизнорт, спеша к месту происшествия. — Я ничего не делаю, профессор! — вопил Рабастан, пока они с братом пытались отцепить от него крайне воодушевленного Трэверса. — Думаю, на него наложили заклятье, профессор! — ответил Рудольфус, уворачиваясь от попыток Трэверса запрыгнуть на него. Весь зал содрогался от безудержного смеха при виде того, как на двух братьев Лестрейндж совершает «сексуальную атаку» озабоченный Терренс Трэверс. Белла подмигнула Лили и одними губами произнесла: «Для тебя». Лили ответила ей широчайшей благодарной улыбкой. — Фините Инкантатем! — выкрикнул Слизнорт, но безрезультатно. — Фините Инкантатем! — повторил он, пытаясь прекратить безобразие. Никакого эффекта. — Позвольте мне, Гораций. — К месту событий прибыл Дамблдор с пренебрежительным выражением лица. — Фините Инкантатем, — небрежно произнес он. Десятки глаз расширились, когда контрзаклятие всемогущего директора не смогло остановить парня, чье «мужское достоинство» уже начало кровоточить от постоянного трения и микротрещин кожи. «Не сработает, старая развалина!» — с превосходством подумала Белла. Она была чародейкой, и если она накладывала Зачарование — снять его могла только она сама. Дамблдор попробовал еще трижды, после чего сдался и оглушил парня. К моменту, когда того вырубили, его детородный орган больше напоминал мясной фарш, чем часть тела. И Белла не чувствовала ни малейшего желания снимать проклятие… никогда. Она снова ухмыльнулась, зная: как только его приведут в чувство, он снова ощутит непреодолимое желание совокупляться с ближайшей мужской ногой. Хотя никто не мог ничего доказать, в Слизерине крепло убеждение: сестры Блэк как-то причастны к тому, что случилось с Трэверсом. Все помнили их предупреждение о том, что рыжая первокурсница из Гриффиндора под их защитой, а раз Трэверс её оскорбил — логично было предположить их участие. Лили Эванс больше никогда не становилась мишенью для нападок, по крайней мере, со стороны мужской половины Слизерина. Никто из них не хотел повторить судьбу своего сокурсника.

***

После окончания последнего урока на неделе Белла проводила Лили в Выручай-комнату, чтобы начать их тренировки в магии Ивнингшейдов. Гарри всю неделю провел за Гримуаром, выискивая главы или пассажи, объясняющие, как получить доступ к уникальной магии своей крови и развить её. Он нашел множество уникальных заклинаний, проклятий и сглазов, о которых никогда не слышал; наткнулся он и на несколько ритуалов крови и секса, которые оставили его в некотором смятении (и, если быть честным с собой, немного возбужденным). Гарри подозревал, что многие из этих поздних ритуалов с использованием крови были бы классифицированы как темная магия, а почти вся магия крови была запрещена и криминализирована магическим правительством. Из книги он узнал о табличках в семейном сейфе. Ему нужно будет сказать Дорее, что она была права: часть табличек была написана на древнешумерском — это были ритуалы призыва, но Гримуар выражался туманно относительно того, кого именно они призывали. Его расстроило, что он не нашел в книге списка, детализирующего все магические дары рода. Однако он обнаружил, что некоторые дары были общими для всех носителей крови Ивнингшейдов, в то время как другие проявлялись только у ведьм этой семьи — например, дар призыва. Только самые могущественные женщины клана обладали даром призыва и способностью расшифровывать древние таблички. Но опять же, книга не уточняла, почему это так. Зато все члены рода обладали способностью «замедлять время» в бою. Это не было манипуляцией самим временем: химические и электрические импульсы в мозгу обрабатывали информацию так быстро, что казалось, будто всё вокруг движется в замедленной съемке. Гарри слышал о подобном в мире маглов — время словно замедляется для человека в состоянии запредельного физического или психического стресса. Но Ивнингшейды могли делать это по щелчку пальцев. Это давало им неоспоримое преимущество в бою: они словно предвидели движения врага еще до их начала. Те же импульсы давали Ивнингшейдам обостренные рефлексы и скорость в физических стычках. Одной из самых интересных способностей была власть над окружающей средой: от понижения температуры до её повышения, а также создание тумана и мглы. Он узнал, что Ивнингшейды научились полностью контролировать свои разум и тело. Они могли управлять каждой мышцей по отдельности или всеми сразу, замедлять кровоток, манипулировать метаболизмом и даже временно изменять химический состав тела. Но Гарри был разочарован, узнав, что на освоение этих техник уходят годы и что Ивнингшейды начинают тренировки в самом нежном возрасте. Осознание того, что он понятия не имеет, с чего начать обучение и как вообще понять эту магию, легло ему на сердце тяжелым бладжером. Он пытался вспомнить, как именно он двигался так быстро при атаке в Хогсмиде и как его тело стало призрачным, когда проклятия Пожирателей прошли сквозь него. Ему нужна была помощь, и он не знал, кто её может оказать. Дорея не была Ивнингшейдом и не могла читать Гримуар. Белла могла, но она была бы в таком же неведении, как и он. Возможно, в сейфе есть что-то еще, но сейф огромен, там сотни томов и свитков — поиск может занять вечность, если там вообще что-то есть. Он решил, что ему придется положиться на визуальные тексты, описывающие различные задокументированные битвы его предков, и попытаться почерпнуть оттуда всё, что возможно. Он надеялся, что созерцание магии в действии может что-то пробудить внутри него. Шанс был невелик, он это признавал, но это было лучшее, что пришло ему в голову. — Леди Хогвартс? — позвал Гарри. Прекрасный образ Хельги Хаффлпафф с длинными рыжими косами и в струящемся изумрудно-зеленом платье предстал перед ним. — Я нужна тебе, Гарри? — спросила она. — Да… собственно, у меня вопрос. В моих книгах по истории рода есть уникальные чары, которые оживляют написанное — ну, своего рода проекция. Читатель видит и слышит всё так, будто он зритель, наблюдающий за событиями. Похоже на Омут Памяти. — И в чем твой вопрос? — терпеливо спросила она. — Есть ли способ сделать эту проекцию больше, чтобы её могли смотреть сразу несколько человек? — с надеждой спросил он. — То, о чем ты просишь, мой чемпион, возможно. Годрик часто использовал эту комнату, чтобы просматривать прошлые битвы, критикуя свои и чужие действия. В каком-то смысле магия этой комнаты может стать огромным Омутом Памяти, помещающим тебя в самый центр воспоминания. — Блестяще! — радостно отозвался Гарри. — Что нам нужно сделать, чтобы извлечь историю из книг? Внезапно из пола в центре комнаты поднялся мраморный пьедестал в форме греческой колонны. Он был белым с голубыми прожилками. Четыре фута в высоту, фут в диаметре; его вершину венчал большой квадратный аметист сияющего пурпурного оттенка, пульсировавший магией. — Положи книгу на камень, Гарри, — распорядилась Леди. Гарри повиновался, и книгу тут же окружила пурпурная аура. Обложка с щелчком распахнулась над камнем. Страницы начали переворачиваться с невероятной скоростью, словно от ураганного ветра, пока не дошли до конца, и задняя обложка не захлопнулась. Над аметистом поднялся небольшой пурпурный купол, полностью укрывший книгу, а затем мраморная колонна ушла обратно в пол вместе с томом. Гарри хотел было спросить, что происходит, когда в комнате внезапно стало темно. Гарри ничего не видел. Паника начала подступать к горлу, когда климат в комнате резко изменился с теплого и сухого на холодный и влажный. Он почувствовал запах раньше, чем глаза успели что-то различить — его чувств коснулся отчетливый аромат хвои. Вскоре проступили контуры деревьев; Гарри огляделся и обнаружил, что находится посреди густого леса. Гарри поднял голову и едва разглядел вечернее небо сквозь тяжелые кроны. Он был в замешательстве: если это воспоминание, то где его предок? Ответ не заставил себя ждать — он услышал шепот. Гарри обернулся на голоса. Всего в нескольких футах от него стояли двое мужчин в чем-то, похожем на римские доспехи, и тихо переговаривались. Сначала он ничего не понимал: его познания в латыни ограничивались заклинаниями Хогвартса. Но через мгновение — возможно, благодаря магии книги или самой комнаты — Гарри начал слышать английскую речь. Выбранный им исторический том касался участия его семьи в Кимврской войне. Германские племена вторгались на подконтрольные Риму территории, и римляне, опасаясь растущего числа варваров, начали тяжелую, но в итоге победоносную кампанию. Гарри внимательно разглядывал мужчин. Они были невысокими, от силы 5 футов 5 дюймов, но недостаток роста компенсировали широкими плечами и мощными торсами. «Прямо как пара питбулей», — хмыкнул он про себя. Больше всего поражали их глаза: точь-в-точь как у него — изумрудно-зеленые. Это были его предки — Маллий и Марк Соланум, офицеры 1-й Магической когорты под командованием Гая Мария. Шел 102 год до нашей эры, наступал канун битвы при Аквах Секстиевых, где римские легионы сокрушат германское племя тевтонов и их союзников. Гарри выбрал именно этот том из-за различий в тактике боя римских волшебников и германских колдунов. У римлян было три магических когорты: первая состояла из восьмисот человек, две другие — по 480 в каждой, всего 960 магов. Эти люди были призваны на службу со всей Римской империи. У тевтонов и их союзников магические силы насчитывали около тысячи четырехсот бойцов. Германские колдуны сражались посохами разных форм и размеров, римляне же использовали палочки — они были компактнее и удобнее. Но, хотя палочкой было легче маневрировать, она не обладала такой фокусирующей мощью, как посох с его способностью накрывать заклинаниями огромные площади. Минусом посоха был, конечно, его размер: это оружие было громоздким для ближнего боя, где палочка была незаменима. Гарри подумал, что будет поучительно увидеть, как стороны используют свои сильные стороны и компенсируют слабые, но главное — он хотел увидеть, как его предки применяют свою уникальную магию. Согласно книге, в этой битве сражались десять Ивнингшейдов (или Соланумов, как их тогда звали), и лишь один из них погиб. Римские волшебники, помимо палочек, носили скутумы — щиты, усиленные так, чтобы выдерживать все слабые и большинство средних заклятий, а также некоторые мощные проклятия. Германские колдуны щитов не имели — посох требовал обеих рук, но отсутствие громоздкого щита позволяло им двигаться быстрее. Впрочем, защита у них всё же была: они носили плащи из драконьей кожи, устойчивые к магии. — Гарри?! Ты здесь? Гарри обернулся на огонек «Люмоса». К нему приближалась Белла, рядом с которой шла Лили. Белле пришлось пригнуться под поваленным деревом, чтобы добраться до мужа. — Не хочешь объяснить, что это за чертовщина? — проворчала она. Её каблуки явно не были предназначены для такой местности. — Ну… э-э… это из книги по истории рода, хроники Кимврской войны, — ответил он с виноватым пожатием плеч. — И?.. — Она скрестила руки на груди, ожидая подробностей. — Понимаешь… Леди смогла впитать содержание книги и превратить комнату в подобие Омута Памяти, чтобы мы могли видеть всё вблизи. — Это так круто! — ахнула Лили. — Всё как настоящее! — Лили наклонилась и подняла с земли сосновую шишку. — Она настоящая! — прошептала девочка в восторге. — И да, и нет, — раздался голос Леди Хогвартс, которая подошла к троице вместе с Дореей Поттер, прибывшей через камин. — Это лишь магическое представление образов и звуков из тома, что дал мне Гарри. И хотя магия будет воздействовать на все ваши чувства, вы не можете взаимодействовать с происходящим на поле боя, и ничто в этом воспоминании не причинит вам вреда. — Радостно это слышать, — заметила Дорея Поттер, с интересом потирая в пальцах мох, сорванный с ближайшего дерева. — И какова же цель этого… представления? — спросила она, обводя рукой пространство. — Наблюдение и обучение, — без колебаний ответил Гарри. — Я подумал: глядя на магию Ивнингшейдов в деле, мы поймем, как она работает. Дело в том, что в Гримуаре я не нашел почти ничего о том, как развивать родовую магию и что вообще в неё входит. Дорея вздохнула: — Гарри, не думаю, что это сильно поможет. — Почему? — спросил он, немного задетый. Дорея одарила его уничтожающим взглядом. — Не зная, что происходит в голове твоего предка, трудно понять, как он извлекает магию из себя. Видеть, как они колдуют — не то же самое, что знать, как они это делают. Гарри в расстройстве провел рукой по лицу, отошел от бабушки и остальных к опушке леса. Он смотрел на лагерь: более тысячи маленьких палаток с кострами перед ними. Сцена была застывшей: никто не двигался, пламя не колыхалось, даже сова замерла в полете. Гарри почувствовал мягкое прикосновение к плечу. Обернувшись, он встретил теплый взгляд темных глаз бабушки. Она посмотрела на римский лагерь и внезапно произнесла: — Гарри, дорогой… в Хогсмиде во время нападения ты смог получить доступ к родовой магии. На это было удивительно смотреть. — Она улыбнулась и покачала головой, вспоминая. — Да, — медленно ответил Гарри, гадая, к чему она клонит. — Твоя магия отозвалась в момент нужды… сильного стресса. Как стихийная магия у детей. Она реагирует на эмоции и определяет, что нужно ребенку, срабатывая как автономный рефлекс. Скажи мне… что ты чувствовал, когда увидел наставленные на тебя в упор палочки? — Что я чувствовал?! — хмыкнул Гарри. — Я подумал: «О, бл…» То есть — «Ой!» — Гарри смутился, но расслабился, когда Дорея хмыкнула на его едва не вырвавшееся ругательство. — А еще? — спросила она настойчиво. Гарри на миг погрузился в воспоминания того дня. — Четких мыслей не было… не совсем. — начал он. — Было просто… неистовое чувство, что я не хочу там находиться. — произнес он, сам удивляясь своему ответу. — Ты помнишь то чувство, то самое ощущение в момент преображения? — спросила она. — Н-нет… может быть… не знаю. — медленно ответил он. — Трудно вспомнить. Дорея кивнула и ободряюще сжала его плечо. — Я верю, Гарри, что твоя магия сработала сама, как стихийная. Думаю, если мы воссоздадим те острые ситуации — как в Хогсмиде — ты сможешь вспомнить, каково это было. Верю: если взять твои воспоминания и спроецировать их вот так… — она обвела руками лес вокруг. — …ты сможешь повторить то, что сделал, и закрепить это чувство. — Но я считаю, что увидеть возможности моего рода нам тоже не помешает. Разве нет? — дипломатично спросил Гарри. — Возможно, ты прав, Гарри, — уступила Дорея. — Но война — это ужасное зрелище. И хотя ты можешь думать, что готов увидеть бесчеловечность людей, уверяю тебя: никто не готов к ужасам войны по-настоящему. Поверь мне… я знаю. — произнесла Дорея с отсутствующим взглядом. — Готов я или нет, война на пороге, бабуш… леди Поттер, — Гарри поспешно поправился. Белла заметила оговорку и бросила предупреждающий взгляд. Лили, похоже, ничего не услышала, продолжая разглядывать лес. Дорея печально закрыла глаза, вспоминая воспоминание из Омута Памяти — Гарри на кладбище, Волдеморт, воскрешение, пытки Круциатусом. То, на что пошел этот человек ради псевдобессмертия, и те темные ритуалы, которые он совершил ради силы и развращения собственной души — это вызывало тошноту. Всё это свидетельствовало о безумии человека, готового уничтожить мир ради собственного эго. — Хорошо, Гарри, но я настаиваю: Лили не будет в этом участвовать. Она слишком юна, чтобы видеть такую запредельную жестокость. Это касается и остальных — ты сможешь обучить их тому, что узнал, позже, но я не могу позволить им смотреть на это. — твердо заявила она. Гарри понимающе кивнул. — А я буду смотреть, тетя, — вызывающе вставила Белла. — Я стою за своим мужем. Куда он — туда и я. — Я и не сомневалась, что ты так решишь, дорогая, — ответила Дорея со вздохом, в котором слышалась гордость за племянницу. — Место жены — всегда подле мужа. Лили, идем со мной. Пора начинать твои уроки Окклюменции. — Матриарх Поттеров повела маленькую рыжую девочку обратно, откуда пришла, а Леди Хогвартс последовала за ними. — Ты готова к этому? — спросил Гарри, поворачиваясь к Белле. Белла тяжело сглотнула. — Д-да. — произнесла она с такой уверенностью, какую смогла наскрести. Она слышала рассказы о Великой войне, о том, какой кровавой и жестокой она была. Она догадывалась, что предстоящее зрелище будет не менее чудовищным. Небо сменилось с иссиня-черного на темно-синие и пурпурные оттенки… близился рассвет. Вскоре внимание подростков привлек звук горна. Гарри схватил Беллу за руку, и они поспешили к опушке. В благоговейном трепете они наблюдали, как тысячи людей в кожаных и пластинчатых доспехах строятся в свои когорты и легионы. Их поразило, насколько быстро и дисциплинированно проходил сбор. Снова затрубили горны, прорезая свежий утренний воздух; капитаны выкрикивали приказы, и колонны людей пришли в движение. Сотни всадников тоже тронулись с места. Белла дернула Гарри за рукав, указывая на группу деревянных конструкций. — Думаю, это баллисты; они стреляют огромными болтами или стрелами, некоторые — сразу несколькими. — Белла поморщилась при мысли о том, как такая стрела прошивает тело: если уж умирать, то лучше от АК, чем быть насаженной на кол. Подростки спустились туда, где Маллий и Марк вели магическую 1-ю когорту, выкрикивая подбадривающие слова. Колонна вскоре остановилась. Гарри и Белла нервно сглотнули, глядя через широкую просеку на врага, с которым римлянам предстояло столкнуться. Те были одеты по большей части в звериные шкуры; на ком-то одежды почти не было, лица и тела многих были раскрашены, что придавало им пугающий вид. Гарри легко вычленил колдунов с их длинными посохами. Он не был готов увидеть ТАКОЕ количество тевтонов и их союзников: на вид их было вдвое больше, чем римлян. Снова взревели горны, когда солнце показалось над горизонтом; до ушей донеслись звуки барабанов, и внезапно всё войско двинулось вперед под мерный топот тысяч ног и смертоносный ритм ударов мечей о щиты. Битва начиналась!