Глава 28: Маски сорваны и боги пробуждены

— Пятнадцать минут до активации портала! Всем командам провести финальную проверку снаряжения! — скомандовал трем группам капитан авроров Аластор Грюм. Это был стандартный протокол для любых операций, где вероятность боевого столкновения была высока. — Так точно, сэр! — в унисон ответили двенадцать голосов. Каждая команда еще раз проверила экипировку, необходимую для задания. На них не было стандартных алых мантий аврората — это была скрытая операция. Все бойцы были одеты в матовую черную униформу со вставками из драконьей кожи толщиной в дюйм, закрывающими торс, спину и бедра. Ноги и ступни защищали высокие сапоги из той же кожи. Каждому участнику выдали индивидуальный аварийный портал для немедленной эвакуации, который переносил прямо в медицинский пункт аврората в Министерстве. Также каждому полагалась запасная палочка и тактический засапожный нож с гравировкой рун, способный перерезать любые физические путы и пробить любой доспех — как магический, так и обычный. — Статус! — рявкнул Грюм. — Сэр, команда «Альфа» — статус «зеленый», сэр! — ответила Амелия Боунс. — Сэр, команда «Браво» — статус «зеленый», сэр! — доложил Джон Долиш. — Сэр, команда «Чарли» — статус «зеленый», сэр! — четко отрапортовал Кингсли Шеклболт. — Отлично! Команда «Альфа»! — Грюм перевел взгляд на аврора Боунс. — Сэр? — Амелия вытянулась по струнке. — Ваша группа прибывает на место первой. Наложите чары невидимости и немедленно поднимитесь в воздух для разведки. Если заметите противника — трижды постучите по значку: Протеевы чары оповестят нас о ситуации. Если всё чисто — постучите дважды. Через две минуты после сигнала прибудет команда «Браво», разобьет базовый лагерь и установит маскирующий щит, чтобы скрыть наше присутствие, после чего приступит к картированию вражеских щитов. Как только маскировка заработает, наши разрушители заклятий взломают схему и создадут временную незаметную брешь в их сигнальных щитах. Долиш даст сигнал команде «Чарли» на перемещение. Это может занять время, в зависимости от силы и сложности защиты. Команда «Чарли», как только получите подтверждение успеха — входите внутрь, осмотрите объект, добудьте план строения и любые документы со списками персонала или списками новобранцев. Это критически важно: любая информация о других базах — в приоритете. Если найдете оперативные планы или графики налетов — тоже берите. Делайте копии всего: мы не хотим, чтобы они узнали о нашем визите, если это возможно. Вторая задача — захватить кого-то из руководства для допроса, если представится случай. Команда «Альфа», вы — наши глаза, уши и ударный отряд на случай, если дела пойдут наперекосяк. ЕСЛИ по вам откроют огонь — разрешаю отвечать тем же. Иными словами: если они начнут заварушку, я хочу, чтобы ВЫ её закончили! Понятно?! — проорал Грюм. — Так точно, сэр! — Чертовски верно! Команда «Альфа», на выход! Отсчет до портала: 5… 4… 3… 2… 1! Амелия и её люди почувствовали знакомый рывок в районе пупка и через мгновение оказались в холодном ночном воздухе близ Инвернесса, Шотландия. С военной точностью они мгновенно заняли оборонительные позиции и в тишине осмотрелись. До цели было менее полукилометра. Границы щитов вокруг тренировочного лагеря простирались на триста ярдов во всех направлениях от комплекса. Не заметив немедленной опасности, Амелия знаками приказала команде сесть на метлы, наложить на себя дезиллюминационные чары и следовать в назначенные сектора. Теперь они будут общаться между собой с помощью световых сигналов палочками. Амелия дважды коснулась значка, давая команде «Браво» добро на заброску. Две минуты спустя появилась вторая группа и тут же начала устанавливать маскировочный барьер. Как только «слепая зона» была создана, оповестили команду «Чарли», и еще через две минуты те материализовались под защитой щита. Команда «Браво» принялась за взлом: им нужно было врезаться в структуру щитов так, чтобы пропустить «Чарли» незамеченными. Потребовался почти час, чтобы подобрать верный рунический алгоритм для создания временной точки входа. Этот проход не мог долго существовать — щиты неизбежно восстановились бы, закрывая прореху. — У вас есть максимум два часа, прежде чем наша врезка начнет распадаться и защита восстановится в полную силу, — сообщил Долиш Шеклболту и его группе. С коротким кивком команда «Чарли» прошла сквозь щиты и направилась к большому, похожему на склад зданию в трехстах ярдах впереди. Амелия и её люди нервно наблюдали со стофутовой высоты за тем, как «Чарли» пробираются к строению. Группа Шеклболта не использовала невидимость или иную магию, находясь снаружи: они не хотели случайно активировать щиты, реагирующие на присутствие маскировочных чар. Они подошли к боковой двери в задней части склада. Дверь была стальной и, судя по виду, заперта лишь на обычный магловский засов. Быстрое диагностическое заклинание не выявило никаких магических замков или ловушек. Шеклболт достал нож из сапога и просунул его между краем двери и косяком в районе замка. Он надавил на нож, нащупал засов и резким движением сломал его. Кингсли обернулся к своим людям, коротко кивнув. Огромный аврор медленно приоткрыл дверь; Талмейдж первым проскользнул внутрь с палочкой наготове, быстро сканируя пространство. Внутри было почти темно; лишь несколько ламп тускло освещали центр комплекса. Следов человеческой активности не наблюдалось. Он подал знак остальным, и вся группа вошла, заняв круговую оборону в помещении, которое когда-то, видимо, служило погрузочной платформой. Осмотревшись, они поняли, что основной зал склада превратили в тренировочный лагерь: повсюду валялись поврежденные заклинаниями манекены и были расставлены полосы препятствий. Они заметили, что стена слева покрыта многочисленными следами от ожогов, а в камень вбито несколько пар кандалов. Ярость охватила четырех авроров, когда они увидели подсохшие лужи крови на полу у стены. Похоже, Пожиратели Смерти использовали живых людей как мишени для отработки заклятий. По крайней мере, они были живы, когда их сюда вешали. Команда начала фиксировать всё увиденное, находя всё новые доказательства пыток и убийств. В дальнем конце зала они обнаружили кабинет и лестницу, ведущую на верхний этаж. — Талмейдж… ты и Броклхёрст осмотрите кабинет. Скопируйте каждый клочок пергамента, что найдете. Вы знаете, что мы ищем, и поторапливайтесь. Я не хочу задерживаться здесь дольше необходимого, — приказал Шеклболт. — Сделаем, Шак! — ответил Талмейдж, и они с напарником принялись за дело. — Мун, ты со мной, — сказал Кингсли блондинке-аврору, и та кивнула. Бесшумно Кингсли Шеклболт и Аллура Мун поднялись по металлической лестнице. Они подошли к другой двери, на этот раз тяжелой, деревянной. Мун осторожно повернула ручку и кивнула Шеклболту — не заперто. Шеклболт коснулся головы Мун, и она почувствовала холодное покалывание дезиллюминационных чар. Высокий темнокожий аврор проделал то же самое с собой, и вскоре грузный мужчина стал таким же невидимым, как и его напарница. — Я беру верхний уровень, ты — нижний, — тихо шепнул Шак напарнице, та выдохнула: «Поняла». Мун медленно толкнула дверь, пока Шеклболт осматривал комнату в поисках угроз. Он увидел помещение, похожее на столовую, а дальше — ряды из трех десятков коек, разделенных проходом. Из глубины этажа донеслись голоса. Мун вошла и дважды слегка топнула каблуком по полу, давая Шаку знать о своем местонахождении. Он ответил тем же, и Мун подошла вплотную, пока они не соприкоснулись. Шак нащупал её руку, затем коснулся тыльной стороны ладони. Серией длинных и коротких нажатий он приказал ей оставаться на месте и занять оборонительную позицию, пока он разведает обстановку впереди. Хотя она и хотела поспорить, но подчинилась приказу. Ветеран-аврор двинулся вперед и вскоре увидел группу из пятнадцати магов — девяти волшебников и шести ведьм — в помещении, похожем на общую гостиную. Его кулак сжался на палочке: группа мужчин издевалась над двумя обнаженными девочками-подростками, скорее всего, маглами. Девочки были в порезах и синяках, их глаза покраснели и опухли от слез. Волшебники, судя по всему, по очереди насиловали их. У ведьм была своя «игрушка»: они прилепили мужчину к стене (вероятно, вечными приклеивающими чарами). Они развлекались, избивая его гениталии смесью жалящих заклятий и мелких сокрушающих чар. Все пальцы на обеих его руках были вывернуты под неестественными углами — явно сломаны. Левый глаз несчастного свисал из глазницы, а правая нога ниже колена была абсолютно черной и бесформенной. Как и девочки, мужчина был покрыт порезами, синяками и ожогами. Его соски, казалось, были полностью выжжены. Шак наблюдал, как одна ведьма наложила манящие чары на рот мужчины, и увидел, как зуб с мясом вырвался из его десны. Кингсли Шеклболт каждой фиброй души желал разнести этих выродков в клочья, но он был один против многих, и у него был приказ не вступать в бой без необходимости. Однако он понимал: эти трое маглов обречены на дальнейшие мучения, и его совесть не могла этого допустить. Он подошел ближе к группе, внимательно вглядываясь в каждое лицо, чтобы позже опознать их в Омуте Памяти аврората. Понимая, что совершает безрассудство, он придвинулся к ведьмам почти вплотную. Встав между двумя из них, которые как раз колдовали над жертвой, он выпустил свое заклятие — беззвучное пронзающее, прямо в сердце мужчины. Кровь хлынула из груди несчастного, и через несколько мгновений он был мертв. Две ведьмы тут же начали орать друг на друга, обвиняя напарницу в том, что та убила пленника и испортила всё веселье. Завязалась потасовка, женщины начали осыпать друг друга сглазами. Шум привлек внимание мужчин, которые с ухмылками стали подначивать ведьм. Этой заминки хватило Шеклболту, чтобы пробраться к двум девушкам, которые уже находились в кататоническом состоянии от пережитого. Мысленно попросив у них прощения, он выпустил в них то же смертельное заклятье. Он пытался убедить себя, что это милосердие — прекратить их страдания, но знал, что груз этого поступка останется с ним до конца жизни. Шеклболт вернулся к напарнице. Дважды топнул ногой, услышал ответный сигнал. Они покинули этаж и вернулись к товарищам внизу. Он лишь надеялся, что они нашли информацию, ради которой стоило совершать этот проклятый выезд.

***

Беллатриса застонала: искры сознания начали пробуждать её чувства. Первое, что она ощутила — тупая боль, охватившая всё тело, от корней волос до кончиков ногтей. Казалось, её раз за разом лупили бладжерами. Второе — в голове будто резвился гиппогриф. Она всё еще не могла открыть глаза: это было слишком больно. Затем она осознала, что лежит на чем-то холодном и твердом. Это её запутало. Почему она на полу? Где она? Она попыталась вспомнить последние события, но процесс оказался… мучительным. «Так, посмотрим… Помню завтрак сегодня утром с Гарри и девочками. Помню, он что-то говорил про праздник Самайна с тетей Касси. Мне-мне нужно было куда-то пойти… Какое-то место? Угх!» — Белла схватилась за голову. — Думай… думай, Белла, — простонала она. — Кажется, я должна была с кем-то встретиться. Нет, нет… меня звали! Меня как-то звали в… ГРИНГОТТS! Я пришла в Гринготтс, вошла в сейф Ивнингшейдов! Эхом раздавшийся смешок прервал её мысли. И тут всё вернулось: вход в сейф, голос в коридоре архива. Там был огромный проем, которого она раньше не замечала, и женский голос, зовущий её… Она вспомнила, как вошла в ту огромную пещеру и… почувствовала неистовый холод. Затем увидела истерзанный, рваный плащ, парящий в паре футов над землей и колышущийся на невидимом ветру. И светящиеся зеленые глаза. — ДЕМЕНТОР! Она вспомнила, как пыталась отпрянуть, но споткнулась и упала на задницу; попятилась назад так быстро, как могла, пока голова не встретилась с каменной стеной. А дальше — темнота. — Святая Цирцея, помилуй! — прошептала Белла, осознав, что она всё еще в той пещере и это… существо, этот дементор с зелеными глазами, скорее всего, всё еще здесь. «Погоди-ка, — начала соображать Белла. — У дементоров нет глаз. Значит… что бы это ни было, это не дементор». — подумала она с надеждой. Тихий женский смех привлек её внимание, но она всё еще боялась поднять взгляд, страшась того, что увидит в мерцающем изумрудном свете. Кем бы это ни было, она не была уверена в его дружелюбии: в конце концов, если оно выглядит как дементор и ощущается как дементор, то… — Я не причиню тебе вреда, Леди Ивнингшейд. Я привязана к нашему дому. Я, по сути своей… твоя слуга. — Низкий женский голос эхом отозвался прямо в её голове. Медленно шестнадцатилетняя Леди Рода Ивнингшейд подняла глаза на существо, смотревшее на неё в ответ. При ближайшем рассмотрении Белла заметила отличия от дементора. Это существо не было скелетообразным, как те сосущие душу ошибки природы, что охраняли тюрьму. Сквозь прорехи рваного плаща она видела плоть — или нечто похожее на плоть, сине-зеленого цвета. Она также поняла, что это определенно женщина: грудь была видна сквозь лохмотья ткани. Несмотря на капюшон, пряди самых черных волос, что она когда-либо видела, колыхались на невидимом сквозняке. Она была красива… ну, по-своему, по-демонически, — рассудила Белла. Что продолжало её нервировать, так это пронзительные светящиеся зеленые глаза, смотревшие на неё с каким-то неопределенным восторгом, и этот проклятый холод, пробирающий до костей. Подавив тревогу, она встала на дрожащие ноги. Белла заметила, что существо находится в центре круга диаметром около десяти футов, окруженного тринадцатью крупными светящимися камнями с вырезанными на них неизвестными рунами. Она обошла круг по краю, чувствуя мощь, исходящую от камней вверх. Глаза существа следили за каждым шагом Беллы. — Это не клетка, лишь канал для нашего общения и взаимодействия, — ухмыльнулось создание юной ведьме, которая как раз подумала, не пленница ли перед ней. Белла вздрогнула от неожиданности, когда существо заговорило — услышала, но не увидела. Рот создания не шевелился, но Белла слышала слова отчетливо. Телепатия или легилименция, заключила она. — Кто ты? — спросила наконец Беллатриса. — У меня было много имен, но мне всегда нравилось имя Эвриала, — последовал ментальный ответ с ухмылкой. Белла склонила голову набок. Имя было знакомым, но она не могла вспомнить, где его слышала. Имя редкое, похоже на греческое или, может, персидское. — Гм… а что ты такое? — полюбопытствовала Белла. — Я никогда не видела ничего подобного. Снова тихий смех. — Что до того, что я такое… Я позволю тебе выяснить это самой. Однако сейчас тебе достаточно знать лишь то, что я — Носительница и Хранительница. — Носительница и Хранительница? — переспитала Белла в замешательстве. Эвриала улыбнулась. — Да… я хранительница древних обрядов и ритуалов нашего Рода и носительница способности ими пользоваться. — Так это тебя я слышала в своих снах?! Тот голос, что звал меня! — воскликнула Белла, узнав интонации. Эвриала кивнула. — Только кровь Ивнингшейдов, текущая в тебе, могла привести меня сюда и позволить тебе слышать мой голос. — Как моя кровь привела тебя? — любопытство Беллы разгоралось. — Когда кровь лорда смешалась с твоей, она изменила твою природу, — начала Эвриала. — Соединившись с его кровью, ты стала новой, чем-то большим, чем была. Твоя родовая магия теперь добавлена в сплав магии Ивнингшейдов. И, в свою очередь, магия и дары каждой матриарха нашего дома, что была до тебя, теперь принадлежат тебе. А когда ты покинешь этот смертный план — ты передашь их следующей матриарху. Как только твоя новая магия устоялась, она призвала меня, как призывала каждую новую матриарха на протяжении пяти тысячелетий. Знай, моя Леди: только женщина, являющаяся могущественной чародейкой по крови, может вызвать меня. Твои предшественницы все были великими волшебницами; и все они дополняли своих мужей. Ибо только истинно могучий чародей может призвать кровные кольца нашего дома и стать лордом — и такому мужчине нужна сильная спутница. Так было всегда. — Значит, кровь Гарри вызвала эти изменения во мне? — спросила Белла. Эвриала кивнула. — Не только в тебе, но и в каждом Ивнингшейде. — Я не понимаю. — Магия Ивнингшейдов не похожа ни на что из того, чему тебя учили. Наша магия не от этого мира, она из других сфер. Она паразитична по природе, ассимилируя магию носителя в свою собственную. Но магия в вашем мире — штука своенравная, и хотя наша сила велика, здесь у неё есть пределы и ограничения. Нам не вполне ясно почему, но для доступа к нашей магии и её полной реализации необходимы Лорд и Леди. Наша магия основана на крови, и когда кровь Лорда Рода перестает течь или он отрекается от титула и магии — сила Ивнингшейдов засыпает, пока магия не выберет нового лорда. Это похоже на вампиризм: уничтожишь прародителя — и те, кто был связан с ним, теряют силу. Магия Ивнингшейдов течет в полную силу в наших сородичах только тогда, когда есть лорд, носящий кровные кольца. То же самое и с другими представителями нашего вида. — Я заметила, что ты постоянно говоришь «наш», когда речь заходит о семье Ивнингшейд. Какая у тебя с ними связь? — спросила Белла парящее перед ней существо. Эвриала ухмыльнулась молодой ведьме, гадая, как та примет правду. — Эоны лет назад в завесе, разделяющей ваш мир и тот, откуда я пришла, случился разрыв. Тогда в ваш мир проникли многие магические существа, которых вы теперь знаете: тролли, докси, дементоры, даже феи, единороги и кентавры. Некоторые из этих существ иных миров были заинтригованы встреченными людьми. Настолько, что даже совокуплялись с ними, порождая — весьма неожиданно — детей-гибридов. Ивнингшейды, как они называют себя теперь — это одна из очень немногих сохранившихся смешанных линий крови. Первые поколения почти не походили на людей, но со временем они стали выглядеть как обычные смертные, хотя их способности сильно отличались. И хотя они ассимилировались, у всех носителей этой крови остался характерный знак их происхождения. Маленький, но узнаваемый физический признак, общий для всех одной крови. — Эвриала загадочно улыбнулась. — И как он проявляется? — спросила Белла. Эвриала снова ухмыльнулась. — О, какие у вас прелестные зеленые глаза, моя леди. — Что? У меня нет зеленых глаз. То есть, после свадьбы с Гарри я заметила пару зеленых искорок, но у меня нет… Перед Беллатрисой появилось большое зеркало в пол. Она ахнула, закрыв рот руками. Она посмотрела на свое отражение и увидела, что её когда-то фиалковые глаза теперь стали неестественно ярко-зелеными. Они выглядели точь-в-точь как у Гарри, как у Лили и как у… «Тебя?» Белла обернулась к парящей женщине. — Это ты, верно? Ты — первая в роду! Эвриала широко улыбнулась. — Я. Первым бастардом от нашего союза был мой сын, прародитель вашей линии. Я была очарована одним человеческим мужчиной и легла с ним. Для него это было как сон, не более. К утру я исчезла, и он прожил жизнь, так и не узнав, что я забеременела от него в ту ночь. Белла была потрясена: это существо было предком Гарри, основательницей семьи её мужа. Они — потомки расы, не принадлежащей этому миру. Она улыбнулась про себя, представляя, как отреагировали бы чистокровные фанатики или даже её собственные родственники Блэки, узнай они эту подробность семейной истории. — Ты, Беллатриса Ивнингшейд, теперь хранительница нашей семейной тайны. Не открывай её никому! — приказала Эвриала смертоносным тоном. — Кроме твоего мужа — никто не должен знать, пока не будет выбрана следующая матриарх. Это твоё бремя и твоё проклятие: хранить в тайне от всех то, что тебе будет дано и чему тебя здесь научат. Только ты можешь входить в этот зал, только ты сможешь пользоваться его секретами, и только ты заплатишь цену. — Что ты имеешь в виду под «ценой»? — с опаской спросила Белла. — Ты здесь, чтобы изучать магию призыва. В минуты крайней нужды на матриархе лежит ответственность спасти мужа, семью и наш дом, если потребуется. Как ты видела в коридоре, там множество табличек и свитков, которые дадут тебе… ресурсы для помощи. Некоторые опаснее других, но ВСЕ требуют цену. — сообщила Эвриала ведьме. — Какую именно цену? — Белла тяжело сглотнула. — Одни требуют жертву — например, кровь. Другие — жизнь. А иные… самые темные… могут потребовать душу. Матриарх должна быть женщиной глубочайших убеждений и серьезнейшего ума. Эта часть нашей родовой магии чрезвычайно опасна, именно поэтому знание о ней не разглашается. Мы можем касаться и небесного, и ужасного, и из-за этой связи с тем, что люди зовут раем и адом, мы связаны законами обоих. Мы должны вечно оставаться нейтральными, пребывать в тени, быть серыми. Вытравить одну сторону своей натуры или другую — значит создать дисбаланс в магии и привести к её утрате. НО МЫ ЗАЩИЩАЕМ СВОИХ! Белла подскочила от внезапной ярости в голосе Эвриалы и резкого падения температуры в пещере. — Мы уничтожаем тех, кто хочет уничтожить нас. Те, кто ныне правит магическим миром, почти довели нас до вымирания. По законам магии и старым путям мы вправе обрушить месть на тех, кто жаждал нашей гибели! Таков твой мандат, юная матриарх Рода Ивнингшейд: помочь мужу втоптать в грязь всех тех, кто строил заговоры против нашей семьи. Обрушь мощь нашего Рода на всех, кто преследует или пытается нас подчинить! Напомни им, почему наше имя произносится только шепотом от страха! Напомни им, что гнев обиженного Ивнингшейда страшнее самой преисподней! — прорычала Эвриала. — Принимаешь ли ты этот мандат, Беллатриса Ивнингшейд? Принимаешь ли ты добровольно роль матриарха нашего дома и ответственность этого положения: хранить наши тайны и поддерживать своего лорда и мужа? Беллатриса опустилась на колени и кивнула. — Клянись, — потребовала Эвриала. — Своей жизнью и магией клянусь исполнять обязанности матриарха Рода Ивнингшейд, следовать данному мне мандату и поддерживать своего лорда и мужа. Да будет так. Вспышка золотого света окружила Беллу, запечатывая клятву. — Теперь, дитя моё, начнется твое обучение.

***

В ковене Морриган стоял гул: все обсуждали присутствие Ивнингшейда на праздновании Самайна и были еще более ошарашены тем, что их матриарх, Лилит Сим, на самом деле тоже принадлежит к этому роду. Но если бы члены ковена были более внимательны к реакциям своих братьев и сестер, они заметили бы на многих лицах выражение чистой радости. Гарри проводил Лилит обратно к её креслу, и их тут же окружило руководство ковена, включая Кассиопею. Гарри опустился на колени перед древней ведьмой, которая не переставала обожающе улыбаться ему, пока слезы радости катились по её морщинистым щекам. Она наотрез отказалась выпускать его руку. — Мне так много хочется у вас спросить, леди, — сказал Гарри улыбающейся ведьме. — Я не леди, мой лорд, я из побочной ветви семьи, — ответил её старческий голос. — Я была троюродной сестрой последнего лорда Ивнингшейда, Кунобелина, и вышла замуж за простолюдина. — В моих глазах вы — Леди, — мягко произнес Гарри. — Вы — семья. Я знаю лишь еще одного Ивнингшейда, ей одиннадцать лет. Я и не ведал, что кроме нас двоих есть еще живые Ивнингшейды. Лилит загадочно улыбнулась и наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо: — Вы не одиноки, мой лорд. Нас мало, но мы живы. Гарри посмотрел на неё с надеждой в глазах: — Как… сколько? — Позвольте мне рассказать вам историю. — Она откинулась на спинку кресла, не сводя глаз с Гарри. — Ровно сто шестьдесят один год назад, в такую же ночь, нашу семью предали, и на нас обрушилась ночь ужасов. Тогда я не знала этого, но спустя годы поисков я раскрыла предательство тринадцати домов, объединившихся ради уничтожения нашего рода. Они вырезали всех глав семей, их жен и детей, а затем пришли за дальними родственниками. У них были сведения о местоположении всех наших домов, мой лорд. Всех до единого. Это был геноцид; они хотели искоренить нас полностью. Ни до, ни после я не видела такой жестокости и бойни. Мне было двадцать три года, наша деревня собралась на праздник. Все мы были Ивнингшейдами по крови или по браку. Мы почувствовали, как вокруг нас поднимаются щиты, и внезапно ночной воздух наполнился свечением заклятий и эхом криков. Мы были окружены, мои сородичи падали один за другим под проклятиями. Меня задело сокрушающим сглазом, и я на миг потеряла сознание. Во время резни тела моих родных падали на меня сверху, закрывая, пряча от нападавших. Парализованная ужасом, я наблюдала из-под груды тел, как убийцы методично добивают всех. Раненых убивали, пока те молили о пощаде, которая так и не пришла. Трупы моих сородичей, наваленные сверху — вот единственная причина, по которой я выжила. Я пролежала там несколько часов после того, как нападавшие ушли, боясь шевельнуться и выдать себя возможным разведчикам, оставленным позади. Наконец я выбралась из-под тел. Именно тогда я увидела масштаб той низости, которой подверглись мои близкие. Многие женщины и дети перед смертью претерпели… надругательства. Мужчинам отсекали гениталии и сносили головы. Чудесным образом выжили не только мы. Из моей деревни спаслись еще четверо. Мальчик двух лет, пятнадцатилетние двойняшки и старуха девяноста двух лет — их не было на празднике. У девочек была драконья оспа, и их поместили в карантин в хижине за деревней, старуха была их целительницей. Они спрятались в погребе, услышав звуки атаки. Глаза Лилит увлажнились от воспоминаний. — Мой муж и трое детей… не выжили. Я нашла… нашла их тела. Я рухнула и кричала от ярости, проклиная всё на свете. Мы бежали в поисках убежища у других членов клана, но обнаружили, что каждое поселение было атаковано, и все вырезаны. Мы находили выживших тут и там, но руководство клана было уничтожено — все, кроме одного. Наш лорд выжил, хотя и едва-едва. Оправившись, он жаждал мести, но наш Род лишился всех своих воинов. В отчаянии он решил вытравить в себе темную сторону — он верил, что его сила возрастет, если он будет использовать лишь святую магию. Он быстро осознал ошибочность своих убеждений: нет света без тьмы, дающей ему определение. В спешке за местью он забыл о той части нашей натуры, и вместо удвоения мощи его магия была вырвана из него. Он покинул наш мир в позоре и больше не возвращался. Те из нас, кто остался, мгновенно ощутили утрату. Без Лорда, носящего кровные кольца, наши уникальные способности уснули. Опасаясь за свои жизни, мы — двадцать три уцелевших — скрыли происхождение, взяли новые имена, покинули наши родовые дома в Йетхольме и рассеялись по всей Британии. Три дня после ухода Лорда я взывала к Тройственной Богине Морриган о мести. Будучи богиней войны, она слышала мои мольбы поразить тех, кто убил моих сородичей и разрушил клан. К моему шоку, она явилась мне: она укачала меня в своих руках и говорила ласково, пока моя боль и ярость не утихли. Она обещала мне, что однажды правосудие настигнет виновных и наш Род снова обретет величие. Я молила богиню позволить мне дожить до восстановления моего Дома и свершения правосудия. Я последняя из тех двадцати трех, кто пережил геноцид нашей семьи, мой лорд. Я начала терять веру и думала, что Богиня забыла обещание… но два месяца назад я вновь почувствовала шевеление магии Ивнингшейдов. И я поняла: кровные кольца снова выкованы, и восстал новый лорд. Я возблагодарила Богиню и просила её направить вас ко мне… и вот вы здесь, мой лорд! Эти старые кости теперь могут упокоиться с миром, зная, что наш Дом возродился. — Лилит улыбнулась сквозь слезы счастья. — Не уходите пока, леди, — тепло произнес Гарри, сжимая обе её руки в своих. — Мне нужно еще очень многому научиться. И к тому же вы должны остаться, чтобы увидеть гибель наших врагов. — Гарри ухмыльнулся. Древняя ведьма хихикнула, чем поразила остальных лидеров ковена. Никогда еще они не слышали, чтобы их матриарх смеялась, а уж тем более — хихикала как девчонка. — Я останусь так долго, как буду вам нужна, мой лорд, — ответила она. — Лилит, раз выжило двадцать три человека, остались ли потомки тех выживших? — полюбопытствовал Гарри. Лилит искренне улыбнулась: — Их много, мой лорд, хотя мы и рассеяны. Кто-то уехал на континент, кто-то в Америку, но здесь, в Британии, живет несколько семей. Мы все собираемся раз в год, на каждый Бельтайн. — И сколько нас всего? — восторженно спросил Гарри. — Нас чуть больше трехсот, мой лорд. Мужчины, женщины и дети — у всех у них глаза нашего Рода. — ответила она без колебаний. Гарри тяжело откинулся на спинку. Он был совершенно ошарашен этой информацией. Триста Ивнингшейдов — это было невероятно! — Но довольно разговоров на сегодня, мой лорд. Сейчас зажгут костры, и мы должны воздать благодарность богине в эту ночь. — Лилит встала, взяла его за руку и вывела на улицу. Она даст благословение богини на начало церемонии, а Гарри будет почетным гостем.

***

Луна достигла своего апогея в ночном небе, освещая уединенную и надежно защищенную щитами поляну. На земле была начертана огромная, залитая кровью пентаграмма, в центре которой лежал обнаженный темноволосый мужчина. Его тело от головы до пят было покрыто тайными рунами. Его голова находилась на верхней вершине звезды, а руки и ноги были раскинуты по остальным четырем концам. Его окружали тринадцать человек, равномерно распределенных по периметру пентаграммы. Все они были в черных мантиях и серебряных масках, за исключением старика у изголовья звезды — тот был в темно-зеленом плаще с вплетенными скандинавскими узорами. Над каждой вершиной пентаграммы, подвешенные в воздухе магией, находились пять обнаженных женских тел — девственниц, чьи горла были перерезаны, чтобы их жизненная кровь стекала на каждый луч звезды, становясь катализатором темного ритуала. Мастер зачарования из Норвегии начал напев, как только луна достигла зенита. Залитая кровью пентаграмма внезапно вспыхнула нечестивым черно-красным пламенем. Столбы огня у каждой вершины звезды взметнулись вверх и начали пожирать подвешенные тела. Кожа, мышцы, сухожилия и ткани облезали с горящих тел, с влажным стуком падая внутрь ритуального круга, прежде чем окончательно сгореть в пламени. Пение становилось всё интенсивнее, а руны на теле Темного Лорда начали светиться кроваво-красным. Собравшиеся Пожиратели Смерти вздрогнули, когда из горла Волдеморта вырвался крик чистой агонии. Адское пламя окутало всё тело Темного Лорда. Его последователи в завороженном ужасе наблюдали, как тело их господина дергается и бьется на земле в муках. Напев мастера начал замедляться, пламя в ритуальной пентаграмме стало тускнеть. Запах горелой плоти пропитал воздух вокруг. Присутствующие начали различать движение сквозь густой дым, скрывавший тело их господина. Когда дым рассеялся, раздались вздохи шока и отвращения: вперед шагнула жалкая имитация человека. Исчез аристократический вид лорда Волдеморта (он же Том Реддл). Перед ними стояло некое подобие чудовища. С грубой красноватой кожей, похожей на застывшую лаву; его глаза были черными как уголь, а когда-то густые иссиня-черные волосы стали белыми и редкими. Он казался выше и мускулистее. Целью ритуала было сделать его физически сильнее, настроить магию на самые темные искусства и вытравить в нем слабость эмоций и чувств. Однако физических изменений никто не ожидал. Увидев ужас в глазах последователей, он наколдовал зеркало, чтобы взглянуть на себя. Стоило ему один раз глянуть в отражение, как зеркало в руке Темного Лорда разлетелось вдребезги. — ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ, ЛОТГАР?! — взревел Волдеморт на чародея, которому заплатили за ритуал. — М-м-мой лорд, это был непредвиденный побочный эффект. В-всегда была вероятность, что ваша м-магия не до конца стабилизировалась после прошлого ритуала усиления. Э-эта нестабильность, д-должно быть, дала такую реакцию, мой лорд. — Человек упал на колени, рассыпаясь в извинениях. — Я не могу показываться на людях в таком виде! Это навсегда или оно изменится?! — потребовал Волдеморт, пнув старика. — М-мой лорд, все ритуалы необратимы, и вся ритуальная магия требует цену. Б-боюсь, это навсегда, мой Лорд, — прохрипел тот. Волдеморт посмотрел на него с яростью и бешенством, а затем почти шипя произнес: — Как и это. АВАДА КЕДАВРА!

***

Команда Амелии начинала беспокоиться: Шеклболт и группа «Чарли» еще не вышли из здания, а группа «Браво» просигналила ей, что осталось всего пять минут до того, как их врезка в щит падет и защита тренировочного лагеря снова станет активной. Она уже собиралась отправить свою группу на помощь, когда заметила Шака и его людей, выбегающих из здания и припустивших через те триста ярдов, что отделяли их от границы щитов. Амелия крепче сжала метлу, наблюдая за бегом четверки. Оставалось всего двадцать ярдов, когда аврор Мун внезапно вскрикнула и рухнула на землю. Шеклболт остановился, велев двоим другим продолжать бег. Он подбежал к Мун, которая держалась за левую лодыжку. — Шак, я, блядь, подвернула ногу, наступив в чертову сусличью нору! — выпалила Мун своему командиру, пока тот помогал ей подняться. — Идем, нужно спешить! Не знаю, сколько у нас времени. Только не злись, но так мы будем быстрее: я просто закину тебя на плечо, — сказал Шак напарнице. — Ладно! Но чтобы я потом никакого дерьма от остальных по этому поводу не слышала! — фыркнула она. Шеклболт одарил её забавной ухмылкой, взвалил на плечо и отвесил короткий шлепок по заду, прежде чем рвануть к границе щитов под возмущенное ворчание симпатичной блондинки. Амелия уже готова была вздохнуть с облегчением, когда Шеклболт со своей ношей приблизился к краю, но облегчение мгновенно испарилось: щиты сработали раньше, чем он успел их пересечь. Раздалась дюжина хлопков — Пожиратели Смерти появились всего в нескольких футах позади Шака и Мун. — Черт! Делать нечего. КОМАНДА «АЛЬФА» — В БОЙ! — проорала приказ Амелия. Шак тут же залег вместе с Мун, едва услышав хлопки аппарации. Оба аврора выхватили палочки и уже выбирали цели. Шак услышал крик Амелии и понял, что четверка авроров на метлах из группы «Альфа» сейчас обрушит на Пожирателей ад. — БОМБАРДА! — прозвучали четыре одновременных выкрика. Два заклятия ударили по флангам Пожирателей Смерти, которые пытались выстроиться в цепь; грязь, гравий и пара тел в черных мантиях взлетели на воздух. Два других заклятия ударили чуть впереди центра строя, осыпав центральный ряд градом осколков. Пятеро Пожирателей были ослеплены поднявшейся стеной из пыли и камней. Громких и эффективных проклятий хватило, чтобы ошеломить и запутать собравшихся террористов. — Вон тот! — Шак указал на Пожирателя в серебряной маске, который выкрикивал приказы остальным. — Это, должно быть, один из инструкторов. Сосредоточься на оглушении, Мун! Нужно забрать его с собой живым, если получится. Аврор Селеста Мун кивнула и тщательно прицелилась в лидера. Она злорадно ухмыльнулась, когда её первая же попытка оглушить его увенчалась успехом — заклятье попало мужчине точно в центр спины. Шеклболт притянул упавшего манящими чарами и быстро связал магическими веревками. Видя, что их инструктор повержен и взят в заложники, остальные Пожиратели, бывшие в сознании, поспешно аппарировали, бросив пятерых своих собратьев. — Чертовы трусы! — выплюнула Мун, глядя на бегство террористов. — Нет чести среди воров… как говорится, — хмыкнул Шеклболт. Амелия и её команда приземлились и начали собирать оставшихся оглушенных Пожирателей, изымая палочки и подозрительные предметы. Собрав их вместе, они прикрепили к каждому портал, который перенесет их в камеру предварительного заключения Министерства. — Ты как, Мун? — спросила Амелия, помогая напарнице встать. — Да так, просто чертовски зла на себя! Сусличья нора меня завалила, надо же было такому случиться! — выругалась она. — Ясно. С такой лодыжкой лучше я перенесу тебя парной аппарацией прямо в штаб, — сказал Мун Шеклболт. — Так понравилось ощущать моё тело, Шак? — Мун игриво ухмыльнулась. — Не терпится снова распустить руки? Шеклболт по-совиному захлопал глазами на подколку напарницы. — Что… нет… я просто предложил… Амелия и Селеста расхохотались над заикающимся Кингсли. Тот лишь проворчал: — Ведьмы! — и покачал головой. — Да ладно тебе, большой увалень, помоги девушке, — хихикнула Селеста, обхватывая Шеклболта за шею и готовясь к аппарации. — Но с тебя ужин за это. — добавила она игриво. Амелия с забавой покачала головой, глядя на них. Шеклболт и Мун были напарниками уже три года и безжалостно подначивали друг друга тонкими заигрываниями и намеками. Эти мысли заставили её взглянуть на собственного «мальчика». Она видела, как её парень — и, как она надеялась, будущий жених — отправляет последнего из захваченных Пожирателей в министерство. Рыжеволосый шотландец был столь же страстным, как и его цвет волос. Будучи сама рыжей, Амелия лишь подпитывала ту огненную страсть, что связывала двух авроров. Но эти мысли лучше было оставить на время после завершения миссии и дежурства — она надеялась на небольшой отдых и расслабление у неё дома сегодня вечером! Ничто так не разгоняет соки вожделения, как добрая вечерняя схватка.

***

Гарри был изрядно удивлен количеством людей на праздновании Самайна. Судя по словам Беллы, последователей «Старых Путей» оставалось лишь несколько семей. Но здесь собралось почти триста человек. Гарри был заинтригован благословением Лилит — тем, как она отдавала дань уважения Богине и всему природному. Затем были зажжены два огромных костра, которые с ревом ожили. По мере того как пламя взмывало выше, а костры окутывала дымная мгла, люди начали сбрасывать одежду и пускаться в пляс, смеясь и веселясь в клубах дыма. Руку Гарри перехватила пробегавшая мимо молодая ведьма и затащила его в пространство между кострами, где дым был гуще всего. Он рассмеялся и начал бегать, скакать и прыгать, пока ароматы шалфея, можжевельника и других незнакомых трав штурмовали его обоняние. Сделав около трех кругов вокруг костров «восьмеркой», Гарри осознал, что в какой-то момент лишился всей одежды. Он не понимал, когда именно её потерял и как, но факт оставался фактом: он был гол как сокол. Пока он размышлял об этом, стоя между двумя огнями, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, он увидел ту самую старуху-каргу, которую заметил ранее в шатре руководства ковена. Она оценивающе смотрела на него, медленно приближаясь. В голове у Гарри всё плыло, он чувствовал неуверенность в ногах. Он пытался сосредоточиться на происходящем, но это становилось всё труднее. Мимо него проносились фигуры людей, но они словно двигались в замедленной съемке. Он вздрагивал, замечая, как светящиеся зеленые глаза время от времени вспыхивают в проносящейся толпе. Внимание его вернулось к женщине, стоявшей теперь на расстоянии вытянутой руки. Она смотрела на него с любопытством, испытующе; Гарри чувствовал, что древняя женщина его препарирует взглядом. — Зачем ты здесь, странник? — спросила она хриплым голосом, вопросительно склонив голову. — Гм… Что? — пробормотал он. — Она спросила, зачем ты здесь, юный странник, — Гарри вздрогнул: древняя старуха внезапно превратилась в потрясающую, пышнотелую женщину, способную затмить саму Афродиту. — Странник? — переспросил он и снова вздрогнул, когда красавица превратилась в десятилетнего ребенка. — Ты, глупыш, — хихикнула девочка. — Зачем ты пришел в это время? — спросила она звонко. Гарри тряхнул головой, пытаясь осмыслить увиденное и услышанное. — Ну… я… видите ли, я не из… Вдруг перед ним снова встала старуха и положила руку ему на голую грудь. — Дитя пророчества, вижу. У этого есть судьба. Старуха исчезла, и снова появилась молодая женщина, придвинувшись к нему вплотную, прижав полную грудь к его торсу и заглядывая в самую глубину глаз. — Он из павших, — выдохнула она, вызывая томление внизу живота Гарри. — Но он еще не достиг своего потенциала. — добавила она, отступая. — Но он достигнет, — появилась маленькая девочка, беря Гарри за руки. — Однажды он станет очень могущественным, как и его предки до него. — Девочка улыбнулась ему. — Да, станет, — Старуха сменила девочку. — Но что он сделает с этой силой? Это еще неведомо. Станет ли он служить тьме или свету? — Никому, — снова появилась девочка. — Он останется верен своему наследию. — Она кивнула с улыбкой. — Юношеский оптимизм, — вернулась красавица, выражая скепсис. — Его выбор еще не окончателен. — У него старая душа, — вновь проявила себя Старуха. — Верю, он будет ходить в тенях. Древняя женщина отступила от Гарри. — Так предложим ли мы ему наше благословение? Внезапно женщина разделилась: молодая женщина вышла из правой стороны Старухи, а девочка — из левой. Гарри пошатнулся при виде трех женщин, одновременно смотрящих на него. Ему пришлось бороться с чистой паникой, нараставшей в груди. — Он мне нравится, — заявила девочка, улыбаясь Гарри. — Я голосую за то, чтобы дать ему наше благословение. Древняя женщина снова шагнула вперед и положила ладони на грудь Гарри. — Я чувствую в нем свет… однако чувствую и тьму. Она слабее светлой стороны, но набирает силу. Его предки долго пользовались нашим расположением, они хранили Старые Пути. Этот еще не связал себя с нами, но я чувствую — свяжет. Если он готов к этому, то я говорю: дадим ему наше благословение. Старуха отступила, и молодая женщина с пламенными рыжими волосами шагнула вперед, остановившись в считанных дюймах от него. — Что скажешь, странник Гарри, лорд Рода Ивнингшейд? Свяжешь ли ты себя с нами, как делали все твои предшественники доселе? Примешь ли наше благословение? Разум Гарри кружился от происходящего и от того, что ему предлагали. Тетя Кассиопея рассказывала ему о благословении Морриган, будучи жрицей ковена. Последствия этого шага для него — как благие, так и опасные — были значительны. Он никогда по-настоящему не думал, что увидит богиню, а уж тем более будет с ней общаться. Всё казалось нереальным. Но, как ни был затуманен его разум, он понимал: если он останется в их милости, они станут колоссальной опорой для него и семьи. Но он также знал, что заплатит страшную цену за любое оскорбление или проступок перед ними. Он посмотрел на три ипостаси Морриган, ожидающих ответа, и тяжело вздохнул. Гарри взглянул на каждое воплощение и склонил голову в знак почтения. — Мои леди, я польщен вашим предложением и по своей воле… принимаю его. — Тогда… — пусть… — мы свяжемся. Три аспекта богини слились воедино, оставив одну сущность. Пышнотелая богиня подошла к нему, медленно обвила руками его шею и страстно поцеловала. Гарри не осознавал, что у него возникла эрекция, пока теплая плоть не окружила его естество. Он чувствовал себя как во сне: внезапно оказался на спине, а рыжеволосая красавица оседлала его бедра. Это было не похоже ни на что испытанное ранее — она творила над ним свою магию. Слишком скоро он почувствовал знакомое томление в паху, а затем ощутил её удивительно сильные сокращения мышц. Богиня, приближаясь к своему пику, положила обе руки на грудные мышцы Гарри. Они слились в экстазе: она вскрикнула, и его грудь внезапно обожгло белым пламенем под её ладонями. Огонь оставил на его теле знак Тройной спирали. Метку Морриган.