Глава 29: Гнев Блэков и бессилие закона

Затуманенные зеленые глаза медленно открылись; их обладатель пребывал в замешательстве, обнаружив себя в постели и с трудом пытаясь вспомнить, как он здесь оказался и почему, черт возьми, у него всё болит. Он с усилием приподнялся на подушках. При этом он заметил две новые татуировки на своей груди. Это были две идентичные метки, обе с тройными спиралями Морриган. Гарри тяжело откинулся на изголовие, когда туманные воспоминания о Самайне стали становиться всё более отчетливыми. Неужели он действительно танцевал голышом вокруг костра? Он помнил несколько пар светящихся зеленых глаз, смотрящих на него, и женщину… старуху… нет, это была женщина лет двадцати или тридцати… нет, маленькая девочка, лет на четыре-пять младше него. Он в расстройстве потер глаза, стараясь воскресить в памяти все детали вечера. Он сидел, тупо глядя в темноту спальни. Он осознал, что это его комната в Выручай-комнате. Значит, он вернулся в Хогвартс. Снова взглянув на татуировки, он вспомнил пару женских рук, прижимающихся к его груди именно там, где сейчас были метки. Эти женские руки, как он начал припоминать, принадлежали очень красивой рыжеволосой женщине… очень обнаженной рыжеволосой женщине! — Святое дерьмо! — выругался Гарри. Это была очень красивая, обнаженная рыжеволосая богиня, которая занялась с ним сексом! Он начал паниковать при мысли о последствиях своих действий и о том, как его очень могущественная и очень мстительная жена воспримет это откровение. Одно слово пробилось на передний план его мыслей, и это слово было «скверно!» Гарри Поттер подскочил, когда комнату внезапно залил свет из открывшейся двери спальни. В поле его зрения вошла высокая импозантная женщина, и его тело напряглось, готовое бежать спасать свою жизнь. — Хвала Богине, ты очнулся! — произнес знакомый голос с облегчением. — Бабушка? — осторожно спросил Гарри. — Да, дорогой. Слава звездам, мы надеялись, что ты не останешься навсегда… что ж, я просто счастлива, что ты пришел в себя. — Маленький вздох облегчения сорвался с её губ, когда она присела на кровать рядом с ним и начала его осматривать. — О чем это вы? — спросил Гарри. — Ты не помнишь? — обеспокоенно спросила Дорея Поттер. Она обхватила его лицо руками и начала проверять голову на наличие травм. — Бабуш… Бабушка! Стойте… стойте! — прорычал Гарри, убирая её блуждающие руки от своей головы. — Что случилось? Дорея выпрямилась, сложила руки на коленях и посмотрела ему в глаза. — Что последнее ты помнишь, дорогой? — спросила она. Гарри рассказал ей то, что помнил о Самайне: о встрече с Лилит и известии о других живых Ивнингшейдах, рассказал о кострах, танцах и исчезновении своей одежды, а затем, смущаясь, поведал о своем разговоре и связи с богиней Морриган и появившихся в результате татуировках на груди. Гарри на секунду показалось, что губы бабушки дрогнули в мимолетной улыбке или, возможно, усмешке, но это произошло слишком быстро, чтобы быть уверенным. Гарри мгновение наблюдал за бабушкой, ожидая, что она отчитает его за безответственное поведение или разочарованно покачает головой, но ничего из этого не произошло. Если какая-то эмоция и проявлялась, то это было чувство юмора. — Это всё, что ты помнишь? Ты не помнишь, как тетя Касси вернула тебя в поместье Блэков, а затем ты через камин вернулся в Хогвартс? — спросила она. Гарри вопросительно склонил голову набок. — Я всё это сделал? — спросил он почти скептически. — Именно так. Я ждала твоего возвращения здесь вместе с Беллой. — Она тихо хмыкнула. — Должна признать, что скорость её колдовства увеличилась почти втрое с тех пор, как я видела её в деле в прошлый раз, и это застало меня врасплох. — А? — переспросил Гарри. Дорея попыталась подавить еще один смешок, но неудачно. — О да, Гарри. Ты рассказал нам всё о своей ночи, а когда объяснял Беллатрисе, что произошло между тобой и Богиней, у тебя был такой раскаявшийся, если не сказать умоляющий вид. — О нет! — Гарри уронил дрожащую голову в ладони. — О да! — улыбнулась Дорея. — С твоей стороны было очень храбро признаться в своей маленькой… неосмотрительности. Но у нас, женщин рода Блэк, ревность глубиной в милю, и хотя мы кажемся всегда контролирующими свои эмоции, мы похожи на спокойную гору, скрывающую ужасный вулкан под самой поверхностью. — Та-ак… я полагаю, Белла восприняла это не очень хорошо, — спросил Гарри, нервно потирая затылок. На этот раз Дорея не стала сдерживать вырвавшийся смех. — Клянусь, я никогда не видела столько заклинаний, выпущенных за какие-то несколько секунд. К счастью для тебя, ни одно из заклятий не было смертельным и не нанесло — во всяком случае, мы надеемся — непоправимого ущерба. Я смогла залечить почти всё, хотя сглазу увеличения яичек потребовалось несколько часов, чтобы прекратить свое действие, прежде чем они вернулись к нормальному размеру. Гарри сглотнул и защитным жестом прикрыл пах руками. — Я правда всё испортил, да? — жалко спросил Гарри бабушку. — Ну, она была очень зла на тебя и отказывалась находиться в одной комнате первые пару дней. К третьему дню твоего беспамятства она начала волноваться, что действительно причинила тебе вред, отказалась отходить от тебя и каждую ночь засыпала в слезах, обнимая тебя. Тетя Касси пришла на следующий день и объяснила ей, что произошло, и рассказала, что ужасные вещи случаются с теми, кто отказывает Богине, когда та делает предложение. Гнев Беллы полностью испарился, и теперь она чувствовала себя ужасно из-за того, как отреагировала на твое признание. — Погодите, тетя Касси была здесь?! И сколько именно времени я был в отключке? — спросил Гарри в шоке. — Расслабься, дорогая, Касси не знала, где находится — насколько ей было известно, она была в «Дырявом котле». А ты был без сознания… десять дней, — сочувственно произнесла Дорея. — ДЕСЯТЬ ДНЕЙ! — взревел Гарри. — Как… что… как… — Тише, Гарри. В тебя попало столько заклинаний, и, честно говоря, даже Белла не знает всего, что в тебя швырнула. Но что мне удалось выяснить: одно или несколько заклятий плохо среагировали друг с другом и дестабилизировали твое ядро. Это погрузило тебя в своего рода магическую кому, но, что примечательно, я заметила, что твоя магия начала исцелять себя и обращать процесс вспять, пусть и медленно, — рассказала ему Дорея. — Значит, Белла меня чуть не убила?! — закричал Гарри. — Гарри… Гарри, дорогой, пожалуйста, успокойся. — Она обхватила его лицо обеими руками, заставляя смотреть на неё. — Поверь мне, Белла чувствует себя ужасно, она не спала несколько дней. Она отказывалась отходить от тебя последние семь суток. Фактически, я вытащила её из комнаты только час назад и запретила возвращаться, пока она что-нибудь не съест. — Белла не ест? — тихо спросил Гарри, мгновенно успокаиваясь. Дорея медленно покачала головой. — Она отказывалась от еды почти неделю. В конце концов мне это надоело, и я заставила её поесть. Я сказала ей: либо она ест сама, либо я её оглушу и буду заталкивать еду ей в глотку силой. Внимание Дореи и Гарри переключилось на дверь, которая медленно открывалась. На фоне света из соседней комнаты стояла очень худая и осунувшаяся Беллатриса Блэк, заглядывая внутрь. Их глаза немедленно встретились, и Гарри увидел печаль и сожаление в её потухших зеленых глазах — отражение его собственного раскаявшегося и извиняющегося взгляда. Гарри едва успел увидеть, как по её правой щеке скатилась одинокая слеза, прежде чем Белла превратилась в смазанное пятно движения и в пол-удара сердца рухнула на своего мужа. На лицо и шею Гарри посыпались мокрые от слез поцелуи; Гарри обхватил её руками и попытался крепко прижать к себе, шепча жене свои искренние извинения. Дорея тихо встала и тепло улыбнулась молодой паре, после чего быстро вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Подросткам сейчас нужно было уединение; она предполагала, что весь этот инцидент сблизит влюбленных еще сильнее. Они, несомненно, поймут, как сильно любят друг друга, и подтвердят свою преданность. Либо же они поубивают друг друга. Но она была почти уверена в первом варианте.

***

Почти два часа спустя Гарри и Белла вышли из спальни; у обоих были припухшие губы и раскрасневшиеся лица после того, чем бы они там ни занимались. Глаза Дореи понимающе блеснули, когда пара вошла в общую зону. Андромеда, Нарцисса и Лили вскочили на ноги при виде вошедших. Лили выглядела так, будто хотела подбежать и прыгнуть Гарри на руки, но сдержалась, однако на глазах у неё выступили слезы радости при виде темноволосого мальчика, которого она начала считать своей семьей. Но присутствовали не только Дорея и девочки. Гарри с удивлением огляделся, заметив своего деда Карлуса, Аластора Грюма и Арктуруса Блэка, сидящих за столом, заваленным стопками пергамента. — Рад видеть тебя на ногах, Гарри! — дружелюбно произнес Карлус. — Ты заставил нас поволноваться. — Что ж, никогда не стоит расстраивать дочь Дома Блэк, — усмехнулся Арктурус с гордостью за могучие способности своей племянницы. — Да, как бы то ни было, — начала Дорея, свирепо взглянув на брата. — Нам нужно многое обсудить. Многое произошло со времени твоего… прискорбного инцидента с твоей прелестной женой. — Дорея хмыкнула, разряжая обстановку после того, как Белла поморщилась на замечание дяди. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Гарри. — Случился дерьмовый шторм, парень… э-э… мой лорд, — грубо произнес Грюм, оборачиваясь. Гарри пришлось подавить смешок. Грюм был кем угодно, только не политически корректным человеком, что в глазах Гарри делало его одним из самых честных людей, которых он знал за пределами семьи. — Я действительно считаю, что нам следовало отложить это собрание, пока Гарри не придет в норму, — запротестовала Дорея. — Возможно, через день или два. Арктурус покачал головой. — Нет, нам нужно действовать быстро, если мы хотим избежать грядущего хаоса. — Я запутался, — констатировал Гарри, подходя к столу вместе с Беллой. — Что произошло? — Произошли Дамблдор и этот дерьмоголовый лорд Пьюси — вот что произошло! — прорычал Грюм. Карлус, видя замешательство в глазах Гарри, продолжил за Грюма, который сделал долгий глоток из фляжки. — На Самайн специальная группа авроров была отправлена на разведывательную миссию на предполагаемый тренировочный объект. Подозревалось, что на этом объекте обучают новобранцев, будущих рядовых бойцов Партии Чистокровных — Пожирателей Смерти, как они сами себя называют. Оказалось, что это не только тренировочная база: они использовали живых заложников для отработки своих заклятий и проклятий. В основном маглов, как полагают авроры. Также были захвачены документы со списком двух других тренировочных баз, — объяснил Карлус, устало потирая лоб. — Но это не всё, что мы нашли. Мы добыли разведданные, указывающие на то, что готовится крупная операция. Конкретики о месте и времени не было, но это должно произойти в момент, который повлечет за собой максимальное число жертв, — вставил Грюм, вытирая остатки янтарной жидкости с губ. — Мы думаем, что нападение может произойти на станции Хогсмид, на платформе в Лондоне или даже снова в Косом переулке в период закупок школьных принадлежностей к следующему году. На самом деле мы понятия не имеем; мы лишь строим обоснованные предположения. — И что планирует делать министерство? — спросил Гарри, поочередно глядя на всех взрослых в комнате. — Министерство? Ничего — вот что они собираются делать, скудоумные ублюдки! — выплюнул Грюм. — Почему? Разве вы не показали им документы… улики? — ошеломленно спросил Гарри. — Куда круче: мы захватили нескольких Пожирателей Смерти прямо на базе, — пояснил Грюм. — И что дальше? Что сказало Министерство? — Случился лорд Пьюси! Его отпрыск оказался среди тех Пожирателей, которых мы взяли на базе. Если вкратце: он заявил, что база, где находился его сын — это элитная академия дуэлей! Заявил, что у нас не было ордера на вход в помещение, а затем выдал следующее, цитирую: «Наш Департамент авроров совсем распоясался! Гоняется за тенями и третирует законопослушных граждан бреднями о темных магах и теориями заговора о свержении правительства! Этот законодательный орган больше не может позволить существовать подобной бесконтрольной паранойе! Я требую расследования недавних действий ДМП и предлагаю немедленную реорганизацию департаментов авроров и Хит-визардов, начиная с их руководства!» — Что ж, после этих комментариев дерьмо действительно попало в барсука. Директор Крауч сорвался, долго распинался о том, как Министерство стало слабым и ленивым со времен Великой войны и что нам нужно расширить полномочия ДМП для борьбы с растущей угрозой этих Пожирателей Смерти. Тогда-то и начались настоящие вопли. Несмотря на все предоставленные нами доказательства, включая татуировки Темной метки на руках каждого из задержанных на базе, а также тех, кого взяли в Хогсмиде и Косом переулке… Всё это было признано косвенными уликами, не доказывающими никакой вины с их стороны. Почти всё было отклонено, а все наши записи по делу было приказано передать «Специальной комиссии по анализу» для оценки. — Специальная комиссия, жопу мне в рот! Половина тех, кого мы арестовали — выходцы из старых чистокровных семей. Эта информация таинственным образом исчезнет быстрее, чем снитч, прежде чем будет прочитано хоть одно предложение! — прорычал Грюм и сделал еще один глоток из фляги. — Дамблдор в этом вопросе встал на сторону лорда Пьюси. Именно он предложил эту «Специальную комиссию», а также распорядился провести аудит процедур обучения в ДМП. Он заявил, что ДМП превысил свои полномочия и ведет себя как военизированная организация вместо того, чтобы быть Миротворцами, коими они призваны быть. Он также потребовал расследования всех недавних действий ДМП. Это, похоже, подстегнуло лорда Пьюси в его нападках. Глянь-ка сюда, — произнес Арктурус, выстукивая рунный узор на Омуте Памяти в центре стола. Проекция воспоминания о заседании Визенгамота поднялась из серебристой жидкости. «…В очередной раз все эти так называемые улики — лишь косвенные признаки, если не полная фальсификация! Где вещественные доказательства? Где эти предполагаемые маглы, которых вы называете пленниками? Вы просите нас расширить ваши полномочия и в то же время требуете осудить этих молодых людей на основании того, что сводится к слухам и «сомнительному» воспоминанию в Омуте Памяти аврора-полукровки, который не является уроженцем Британии и, несомненно, питает враждебность к законопослушным чистокровным представителям элиты общества!» «Лорды и леди, перед нами то, что очевидно даже нижайшим слоям нашего общества: ДМП раздувает ложную истерию о темных лордах и террористических армиях в попытке укрепить собственную власть, и тем самым превратит нас в полицейское государство, узурпировав власть Министра и Визенгамота! Вот истинная угроза нашему правительству и нашему образу жизни! Жаждущий власти ДМП, готовый использовать любой предлог, включая воображаемых темных лордов, ради своих целей по подрыву нашего государственного строя!» — вещал Пьюси. По всему залу поднялись выкрики: все стороны требовали быть услышанными. Крауч и его ведомство вскочили с мест, отрицая гнусные обвинения, но большая группа требовала его отставки и реорганизации ДМП, а кто-то и вовсе предлагал его распустить. БАМ-БАМ-БАМ — ПОРЯДОК! Я требую порядка на этом заседании! — прогремел Альбус Дамблдор со своего места Верховного чародея, трижды с силой ударив молотком. Воспоминание закончилось, и Гарри глубоко вздохнул. — И каков итог заседания? — спросил он, почти боясь услышать ответ. В глазах Грюма полыхнула ярость. — Они в пух и прах разнесли нашу программу обучения, вырезали всё полезное и оставили программу, которую сдал бы четверокурсник Хогвартса. Они кастрировали нас, парень; они вдвое сократили нашу численность, а в довершение всего использование смертоносных заклинаний или проклятий, даже для самозащиты, объявлено незаконным и станет причиной немедленного увольнения из ДМП и возможного срока в Азкабане. Гарри поморщился. — Проклятье. И что нам теперь делать? — Мы сделаем то, во что они боялись превращения ДМП… мы создадим собственную армию и остановим Волдеморта, — произнес Арктурус со сталью в голосе.

***

Альбус сидел в своем кабинете в Хогвартсе, размышляя о принятии столь необходимых ограничений на уровень реагирования авроров. Он внимательно слушал все препирательства во время дебатов и увидел возможность в очередной раз продвинуть свою повестку. На этот раз он смог использовать растущую неприязнь к ДМП, чтобы получить достаточную поддержку. За свою жизнь он видел слишком много смертей и разрушений, и хотя когда-то разделял убеждения своего старого друга Геллерта, он больше не мог допустить пролития столь огромного количества магической крови при своем участии. Да, маглы были опасны, чрезвычайно опасны, и существовал риск, что маглорожденные ведьмы и волшебники принесут те же взгляды своих родителей в магический мир. То, что маглы называли Второй мировой войной (или Великой войной, как её именовали среди британских магов), по-настоящему показало низость обычного мира. «Блиц» стал разрушительным не только для магловского населения Британии, но и нанес тяжелейший урон их миру. Именно в то время Дамблдор и его дорогой друг пришли к идеологическому тупику: Геллерт хотел поставить магловский мир на колени и установить магическое правление над планетой. Это был грандиозный план, неизбежно обреченный на провал. Маглов было просто слишком много, чтобы эффективно ими править. И у них было оружие, которому магическое племя не могло ничего противопоставить. Альбус помнил день, когда американцы обрушили ад на Японию: тысячи погибли мгновенно, и еще тысячи сгинут от последствий бомб в последующие годы. Волшебники не могли сражаться с таким мощным оружием. Альбус перешел от активной поддержки мира под властью магов к простому поддержанию и укреплению существующего магического населения и сохранению его в тайне от безумия остального мира. Сохранение магии и магических талантов старых семей было первостепенным, если их общество хотело выжить. Геллерт не принял воспринятое им предательство Альбуса и высказал свое неудовольствие. Последовавшая битва вписала имя Дамблдора в анналы магической истории как волшебника, победившего Темного мага Гриндевальда. Правда об исходе той битвы была скрыта полуправдой, которая вскоре стала мифом и легендой, а поскольку никто не выступил с опровержением версии Дамблдора, статус героя был единодушно дарован ему народом. И всё же он знал, что маглорожденные будут рождаться и дальше, и чтобы сохранить их мир в тайне, нужно изымать их из обычных семей. Он также осознавал, что маглорожденные необходимы: в волшебную Британию должен поступать «новый племенной фонд», иначе старые чистокровные линии вскоре вымрут. Обычная практика родственного скрещивания производила всё больше сквибов с каждым поколением. Альбус не был глупцом: он видел, что Партия Чистокровных становится всё радикальнее с каждым часом. И он знал, что в отличие от Геллерта, который хотел подчинить маглов, чистокровные фанатики хотели их истребления. Три разных пути: один хотел ими править, другой — уничтожить, а он хотел их использовать. Ни в одном из двух других планов не было предсказуемого исхода, который не навлек бы на них гнев маглов. Их было слишком много, они были слишком сильны. Их мир был бы раскрыт, и они были бы уничтожены агрессивными маглами, боящимися всего, чего не понимают. Сожжения ведьм были тому доказательством. Нет, ради Всеобщего Блага магический мир должен оставаться скрытым, используя вливание новой маглорожденной крови для оживления застаивающихся старых семей. Но он не мог и не хотел допустить ненужного пролития крови древних родов. Утрату многочисленных магических даров и талантов в этих линиях нужно предотвратить любой ценой. Тома и его движение необходимо привести к его образу мышления, пока всё не стало еще хуже. Известие о тренировочном лагере было неожиданным; оно напомнило ему о подобных лагерях, которые организовывал Геллерт во время Великой войны. Пришло время и ему занять более активную роль в сборе информации: ему нужно было знать планы Тома, и, если на то пошло, ему нужно было знать, что делает ДМП. Как и Том, Барти временами мог быть крайне непредсказуемым, и Дамблдору нужно было знать о шагах ДМП раньше них самих. Пришло время организовать собственную шпионскую сеть. Повернувшись к большому ярко-красному с оранжевым фениксу, который тихо сидел на насесте слева от него, он спросил: — Как же мне назвать этот орден шпионов, мой старый друг?