Глава 34: Орден Феникса и возмездие Ивнингшейдов

— МЫ ОТОРВАЛИСЬ?! МЫ ОТОРВАЛИСЬ?! — кричал человек с мышиного цвета волосами, падая на колени и тяжело дыша от изнеможения; эта последняя аппарация выкачала почти все его магические резервы. — Заткнись ты, гребаный кусок дерьма! Хочешь всполошить всю чертову округу?! — прошипел другой мужчина, привалившись к ближайшему дереву. — Эй… Трэверс, мы где? — спросил третий, упираясь руками в колени, обращаясь к четвертому. — Мы должны быть где-то рядом с конспиративной квартирой, это на окраине Йетхольма, — ответил Маркус Трэверс своим трем спутникам, задумчиво оглядывая густой лес, в котором они оказались. — Мы оторвались? — снова спросил первый, чуть тише, чем в прошлый раз, но не намного. — Успокойся, Шарптон, ты ноешь как девчонка-грязнокровка! — рыкнул Трэверс. — Мы аппарировали достаточное количество раз, чтобы запутать их. Сомневаюсь, что они смогут отследить наши сигнатуры после стольких прыжков. — Он снова осмотрелся. — ОНИ НАШЛИ НАШУ ДРУГУЮ КВАРТИРУ! ОНИ ВЫРЕЗАЛИ ОСТАЛЬНЫХ! С чего ты взял, что они не найдут нас здесь?! — прошипел Шон Дойл, двадцатидвухлетний чистокровный, примкнувший к Пожирателям Смерти всего восемь месяцев назад. — Заткни пасть, тупой ирлашка! Я тоже там был, я видел, что там, мать твою, произошло! — яростно огрызнулся Трэверс. — Нужно доложить нашему лорду. Его необходимо проинформировать, что Братство снова нанесло удар! — посоветовал Рори Синклер, тридцативосьмилетний последователь лорда Волдеморта. — Не думаю, что смогу сделать еще один прыжок и не расщепиться надвое, — прохрипел Шарптон. Дойл кивнул в знак согласия. Трэверс посмотрел на троих спутников, оценивая их состояние. Ему не хотелось этого признавать, но он и сам был на грани магического истощения. — Ладно, двинем к укрытию, отдохнем несколько часов, а потом доложим лорду. — Идет, — ответил Синклер; Шарптон и Дойл кивнули. — Так, нужно найти просеку, чтобы сориентироваться. Странно, я не помню, чтобы лес вокруг Йетхольма был таким густым, — произнес Трэверс скорее самому себе, чем остальным. Четверо мужчин поднялись и под предводительством Трэверса начали движение на юг. По крайней мере, Трэверсу так казалось: кроны деревьев надежно скрывали ночное небо, и он не мог быть уверен до конца. Мужчины шли, казалось, целую вечность; внутри начало нарастать нехорошее предчувствие: лес становился всё темнее и, что странно, всё тише. Их глаза метались из стороны в сторону, вверх и вниз, пока чувство направления окончательно не исчезло. Их «Люмосы» освещали всё меньше и меньше, дойдя до точки, когда свет был виден только на самом кончике палочки. Дойл первым поддался панике и начал орать: — ЛЮМОС МАКСИМУС… ЛЮМОС МАКСИМУС! — Дойл, ты, сонная тетеря! Тише голос! — гаркнул Трэверс. — ЛЮМОС МАКСИМУС! ЛЮМОС МАКСИМУС! ЛЮМОС МАКСИМУС! — вопил юноша во всё возрастающей тревоге. — Клянусь, Дойл, я тебя сам пришибу «Авадой», если не заткнешься! — прошипел Синклер и ударил парня наотмашь, повалив того на жесткую землю. Молодой ирландец свернулся калачиком на земле и начал хныкать, раскачиваясь из стороны в сторону. За короткое время в рядах Пожирателей Смерти он не увидел ни капли славы, обещанной вербовщиками, ни богатств, ни даже симпатичной грязнокровки, которую можно было бы изнасиловать! Зато он видел, как «его лорд» пытает его же товарищей-Пожирателей за трусость при бегстве от Коричневых Плащей. Он слышал шепотки соратников о том, что Коричневые Плащи абсолютно безжалостны и предпочитают расправляться с жертвами по-магловски — кинжалами и ножами. Говорили, им нравится смотреть, как жизнь медленно покидает жертву, в отличие от более гуманной и быстрой смерти от проклятия Авада Кедавра. О, они использовали палочки, чтобы усмирить врагов, это верно, но затем брались за лезвия, чтобы прикончить их. Всего несколько часов назад он воочию видел Коричневых Плащей в деле. Он и трое его нынешних спутников были в патруле и как раз возвращались к укрытию, когда услышали выкрики заклинаний и звуки мелких взрывов внутри. Они бросились к дому, но вместо того чтобы вбежать в обветшалую ферму, решили заглянуть в окна. Бой только что закончился: все шестеро бывших внутри стояли на коленях, а четверо Коричневых Плащей бесстрастно смотрели на них сверху вниз. Дойл невольно выдал их, вскрикнув от ужаса; один за другим Коричневые Плащи перерезали горла всем мужчинам, включая его кузена Лиама, который и уговорил его вступить в борьбу против засилья грязнокровок в магическом обществе. Так началась погоня, заставившая их аппарировать по всей стране. Коричневые Плащи каким-то образом смогли отследить их в первых двух прыжках; на третьем они не появились, но Трэверс заставил их прыгнуть еще четыре раза, чтобы убедиться, что хвост сброшен. Теперь, скорчившись на земле в каком-то гребаном лесу на юге Шотландии, он пересматривал свое членство в этом Богом забытом движении. Он никогда не лез в политику, но происходящее совсем не походило на то, что ему обещали. Они должны были сражаться за новый золотой век для чистокровных, но ему всё больше казалось, что это просто волшебники убивают волшебников, умирая за идеологию, гласящую, что одно магическое рождение лучше другого. Может, пора просто вернуться домой? Эти мысли внезапно оборвались, когда он почувствовал, что его рывком подняли с земли и начали трясти. — Возьми себя в руки, Дойл! — услышал он рык Трэверса прямо перед лицом. — Мы идем дальше! — злобно бросил Трэверс, отпустив юношу и оборачиваясь к остальным. Кар… Кар… Все четверо рефлекторно присели, вскинув палочки и выискивая источник звука, внезапно нарушившего лесную тишину. Каждый развернулся в свою сторону, прижавшись спинами друг к другу в оборонительной позиции. Кар… Кар… — Вон там! — сообщил товарищам Шарптон, указывая на высокую ветку большого дерева всего в паре футов от них. — Яйца Мерлина, это всего лишь гребаный ворон! — Трэверс выдохнул с раздражением и немалым облегчением. — Чертов ворон! — прорычал Синклер, прицеливаясь в крупную птицу. — Синклер, не надо… — Лацеро! — Синклер выкрикнул режущее заклятье. Ворон двигался неестественно быстро: он спикировал с ветки прямо на Синклера, и проклятие пролетело над головой птицы. Синклер рухнул на землю, когда ворон ударил его крыльями по голове и перелетел на ветку прямо позади него. — Синклер, ты, чертов идиот! Хочешь, чтобы нас нашли?! — прошипел на него Трэверс, пока тот вставал, отряхивая мантию. — Матерь божья… — хрипло выдохнул Дойл. Трое его соратников обернулись посмотреть на то, на что уставился Дойл. Все четверо вздрогнули: большой ворон смотрел на них сверху вниз сияющими зелеными глазами. — Твою мать, — произнес Шарптон. — Ч-что это… это не может быть обычным вороном, так ведь?! Прежде чем кто-то успел ответить, ворон снова спикировал с насеста и пролетел мимо четверки магов. Проследив за направлением полета, Трэверс увидел впереди участок леса, который казался более освещенным. Просека, подумал он — наконец-то удастся сориентироваться в этом проклятом лесу. — Идемте, придурки, сюда, — проворчал Трэверс и зашагал вперед.

***

Был вечер пятницы, половина десятого — прошло две недели с тех пор, как студенты Хогвартса вернулись с йольских каникул. Альбус Дамблдор сидел в своем похожем на трон кресле на возвышении в кабинете, ожидая прихода последних двух человек в уже битком набитую комнату. Старый волшебник обратился к близким друзьям, знакомым и тем, кто был ему чем-то обязан. Он надеялся, что они станут ядром его будущей организации — тайного общества по сбору разведданных, которое будет называться Орденом Феникса. Мало того, что его бывший ученик Том Реддл чинил препятствия со своим движением чистокровных, а его Пожиратели Смерти терроризировали маглорожденных и маглов по всей стране; теперь еще появились Коричневые Плащи со своей вендеттой против Пожирателей, и ситуация в его любимой магической Англии стремительно выходила из-под контроля. И именно контроль и порядок занимали все мысли директора Хогвартса. Он не мог вести магическое общество к его утопическому предназначению, пока царит хаос! Ему нужно было покончить с этим или, по крайней мере, получить некий контроль над этими враждебными фракциями. Но для этого ему требовалась помощь: у него уже были шпионы в рядах Волдеморта, но Коричневые Плащи оказались более крепким орешком. Их не видели на английской земле с 1810 года — со времени заговора, ставшего известным как заговор Тринадцати. Они были созданы для уничтожения могущественного Рода, который большинство членов Визенгамота сочли слишком опасным, чтобы позволить ему существовать. Тринадцати участвовавшим в заговоре малым домам затем разрешили разделить незаконно полученные места и войти в число членов Визенгамота. Всё это было для Альбуса Дамблдора историей, но чего он не знал наверняка (хотя и догадывался) — так это кто теперь контролирует эту тайную организацию и почему они объявились вновь спустя столько десятилетий. Увидели ли они слабость Британии из-за возвышения партии чистокровных? Пока это были лишь догадки, и именно поэтому ему была нужна эта новая шпионская сеть — его Орден. Среди отобранных соратников были Роберт и Марлин Маккиннон — молодая чистокровная чета. Роберт был наследником политически влиятельного Дома Маккиннон, а его жена служила помощником директора важнейшей Сети летучего пороха. Она могла отслеживать перемещения любого человека — бесценный актив. И вправду, все те, кого Альбус привлекал в свои ряды, обладали должностями или навыками, облегчающими сбор разведданных, информации или слежку практически за кем угодно в любое время. Маккинноны были лишь двумя стрелами в его колчане. Элфиас Дож — влиятельный посредник в Министерстве, использовавший имя и деньги старого рода для покупки услуг и торговли влиянием. Будь то перекачка галлеонов в определенные комитеты или использование их для того, чтобы похоронить законопроекты, неугодные его группам интересов — всё это было частью политической игры, которой он упивался. Бенджи Фенвик — журналист-расследователь «Ежедневного пророка», обладавший множеством личных источников и контактов: от мира большой политики до самых… злачных низов магической Британии. Дедалус Дингл — Невыразимец в отставке, работавший в Отделе Тайн. Он был для Дамблдора незаменимым человеком, когда требовался доступ к вещам или знаниям, которые Министерство считало опасными или запретными. Доркас Медоуз — давняя подруга и советница министра Миллисенты Багнолд. Она была «глазами и ушами» Дамблдора в самом высоком кабинете магического мира. Дамблдор имел большое влияние на Багнолд, но Медоуз могла склонить её на свою сторону почти без усилий. Шепот от Медоуз на ухо её бывшей соседке по комнате в Хогвартсе — и дело в шляпе. Старлжис Подмор — двадцатипятилетний сотрудник офиса Обливиаторов, должность в котором он получил при содействии Дамблдора; обладал врожденным талантом к чарам памяти, что могло быть крайне полезно. Сам Дамблдор тоже был мастером памяти, но зачем рисковать саморазоблачением, если можно поручить это другому? Наземникус Флетчер — потомственный мелкий воришка и торговец краденым и запрещенным товаром. Он обитал в обветшалых лачугах Лютного переулка и должен был стать глазами и ушами Дамблдора среди обитателей теней волшебного общества: карг, оборотней, вампиров и прочих, склонных к тьме. Эммелина Вэнс — бывшая профессиональная дуэлянтка и протеже Филиуса Флитвика. Могущественная ведьма, ныне работавшая в Министерстве мастером щитов. Она была одной из немногих, кто курировал и поддерживал щиты вокруг многих правительственных объектов и некоторых частных домов. Рубеус Хагрид — полувеликан и помощник лесничего в Хогвартсе, преданный последователь Альбуса Дамблдора с тех пор, как тот предоставил ему место в школе после исключения. Дамблдор стал для него отцовской фигурой, а Хагрид — преданным сыном. Было еще несколько человек, чья роль была скорее финансовой, но, тем не менее, важной для продвижения видения Дамблдора. Последним прибывшим стал ключ к «глазам» в ДМП — Аластор Грюм. Грюм был одним из главных наставников всех поступающих кадетов-авроров, он был лучшим следователем и знал о бое больше любого другого члена нового ордена. Потребовалось время, чтобы убедить старого аврора, но в итоге Дамблдор всегда получал желаемое. Грюм не ладил с нынешним главой ДМП Бартемиусом Краучем: у Барти был язвительный характер, который многие не переносили. Грюм сталкивался лбами с директором ДМП чаще, чем кто-либо мог вспомнить, и это Дамблдор мог использовать в своих интересах. Присутствие Грюма в команде давало еще одну выгоду… Поттеров. Грюм был близким другом Дореи Поттер, и Дамблдор надеялся использовать эту дружбу, чтобы склонить Поттеров к вступлению в Орден. Поттеры стали бы «жемчужиной короны» в деле вербовки: с их богатством и политической властью Дамблдор при их поддержке смог бы достичь практически чего угодно. Разумеется, он знал о неприязни леди Поттер к нему, но Поттеры веками были Светлой семьей. Карлус, по крайней мере, выслушает его предложение, тогда как Дорея отвергла бы его с порога. Но при совместном подходе Карлуса и Грюма — она могла бы и уступить. В камине внезапно взметнулось зеленое пламя, и ветеран войны шагнул в кабинет Дамблдора. Его отточенная ситуационная осведомленность позволила ему за долю секунды определить количество присутствующих и их позиции. Этот навык не раз спасал ему задницу. — Альбус, — грубо поприветствовал старый аврор. — А… Аластор. Похоже, мы все в сборе. Перейдем к делу, — произнес Альбус со своим неизменным блеском в глазах. — Друзья мои, приветствую вас на первом собрании Ордена Феникса…

***

Трэверс, Шарптон, Дойл и Синклер медленно пробирались сквозь заросли к освещенному участку, который заметил Трэверс. Оказалось, что это не просека, а край леса. Все четверо увидели огни маленькой деревни примерно в полукилометре от них. — Это Йетхольм? — спросил Шарптон. — Нет… нет, не он, — медленно ответил Трэверс с озадаченным видом. — Тогда что это за место? — резко спросил Синклер. — Без понятия. — Это магловская деревня? — спросил Дойл лидера. — Может быть. Придется подойти поближе, чтобы узнать наверняка, — заявил Трэверс. — СМОТРИТЕ! — прошептал Дойл так громко, как мог. — Вон там, у пруда. Остальные трое посмотрели в указанном направлении и увидели молодую женщину, стоящую на коленях у края пруда. Казалось, она собирала какие-то растения или травы и складывала их в корзину, стоявшую рядом на земле. Её длинные светлые волосы словно светились в лунном свете, заливавшем округу. Она выглядела молодой — лет двадцать с небольшим, наверное. Зимний плащ не скрывал её стройной фигуры, когда она встала и наклонилась поднять корзину. Все четверо мужчин посмотрели на неё с вожделением: они давно не видели женщин, и она была аппетитным зрелищем, которое им хотелось «попробовать». Животные инстинкты взяли верх над разумом, и они начали пробираться вдоль опушки к девушке. Держась в тени деревьев, они сокращали дистанцию, пока не оказались на расстоянии магического удара. Не замечая ничего, кроме своей добычи, четверо волшебников не увидели, что тот необычайно крупный ворон, которого они встретили ранее, теперь кружит над их головами, следя за каждым шагом. Не обратили они внимания и на легкое покалывание, прошедшее по телу, когда они пересекли невидимую черту щитов. Внезапно объект их интереса напрягся, быстро развернулся и побежал к деревне. Но прежде чем четверка магов успела броситься в погоню или хотя бы сообразить, что спугнуло добычу — они увидели, как ночное небо озарилось множеством красных лучей, после чего наступила полная тьма. Маркусу Трэверсу было не в новинку неприятное ощущение пробуждения после оглушения. Последствия Ступефая оставляли отчетливое чувство «мурашек» под кожей и легкую дезориентацию. Когда в голове начало проясняться, он почувствовал, что стоит прямо, но не может пошевелить ни руками, ни ногами. Прищурившись, он попытался сфокусировать зрение и сквозь пелену различил мерцающий свет нескольких факелов. Он чувствовал, как колючий ночной воздух бьет в лицо, значит — он всё еще на улице. Когда сознание окончательно прояснилось, он понял, что привязан к дереву или какому-то большому столбу, и услышал ропот множества голосов. Он часто заморгал и снова сфокусировал взгляд. Он мысленно выругался, когда наконец смог оценить обстановку. Он, как и трое его спутников, был привязан к большим столбам на чем-то вроде деревенской площади. Их окружали десятки людей в плащах и капюшонах обоих полов и всех возрастов. В воздухе парили факелы, освещая пространство оранжевым и желтым светом. «Ну точно, — сказал он себе, — магическая деревня». Он посмотрел налево и увидел приходящих в себя Дойла и Шарптона, затем глянул направо — Синклер уже окончательно проснулся, и на его лице застыла вызывающая ухмылка. Даже идиоту было ясно, что толпа настроена враждебно. Трэверс хмыкнул про себя: «Нам пиздец. Чтобы выпутаться, придется проявить чудеса красноречия». Посмотрев налево, он снова хмыкнул: двое младших в группе уже полностью осознали, где находятся. Они смотрели на Трэверса, их рты быстро открывались, но не доносилось ни звука. «Чары тишины», — подумал он. Он снова повернулся к толпе и заметил, что люди начали расступаться: между рядами к ним прямо шли две фигуры. Трэверс отметил, что они шагают медленно и властно, а те, мимо кого они проходили, склоняли головы в знак почтения. Кем бы они ни были, в этой общине они занимали высокое положение. Даже на расстоянии он чувствовал исходящую от пары магическую мощь. На них были длинные мантии, которые казались сделанными из клубящегося тумана — он никогда не видел ничего подобного. Капюшоны были наброшены, скрывая лица, но по мере приближения стали видны глаза. Он едва не ахнул, увидев две пары жутко сияющих зеленых глаз. Тревога усилилась, когда он заметил: почти у каждого в деревне глаза тоже светятся зеленым — не так ярко, как у этих двоих, но это выглядело пугающе и зловеще. Кто эти люди? Две фигуры остановились в нескольких футах перед ним и его товарищами, молча изучая их. Взгляд Трэверса внезапно уловил смазанную тень черных перьев — мимо пролетел ворон и уселся на плечо того, кто был повыше. К его ужасу, он заметил, что у ворона такие же сияющие зеленые глаза, как у его пленителей. Тот самый ворон, которого они, видимо, встретили в лесу. — Кто вы и зачем вы здесь? — спросил баритональный, но молодой голос тоном, не терпящим лжи и обещающим скорую расправу, если ответ не будет честным. Всё это выглядело бы комично, не будь ситуация столь отчаянной, когда Синклер тут же заговорил в своей привычной «приятной» манере. — Отпустите нас! Или познаете ярость Темного Лорда, когда он сотрет этот жалкий городишко с лица земли! — в ярости выплюнул Синклер. Трэверс не понял, какое именно заклинание применил юноша — тот не произнес ни слова, — но Синклер вдруг издал утробный вопль агонии. Он и остальные в ужасе наблюдали, как левый глаз Синклера словно вспыхнул прямо в черепе и вытек черной жижей из глазницы. Взмахом руки юноша лишил Синклера голоса, хотя тело того продолжало содрогаться в муках. Молодой человек откинул капюшон, то же сделала и фигура рядом с ним — это явно была женщина, в которой он, кажется, узнал представительницу семьи Блэк. — Я спрошу лишь еще раз, — прорычал Гарри. — Кто вы? И почему вы здесь? — Пожалуйста, мой лорд… — начал Трэверс прежде, чем двое других идиотов успели открыть рты. — Мое имя Маркус Трэверс, а эти двое справа от меня — Дойл и Шарптон. Человек слева — Синклер. — Трэверс сглотнул, кивнув в сторону бьющегося в путах мужчины. — Мы здесь по чистой случайности, мой лорд. Мы не желаем зла ни вам, ни вашему народу. — поспешно добавил он. — Вы говорите, что не желаете нам зла, однако ваш друг уже нам угрожал, — ответил Гарри, с презрением глядя на Синклера. — О-он просто погорячился, мой лорд! Мы в незнакомом месте, оказались связаны… Вы же понимаете наше беспокойство. Мы правда не хотим зла, если вы нас отпустите — мы просто уйдем своей дорогой. — Я так не думаю, — произнесла красивая молодая женщина. Она выглядела как одна из дочерей Сигнуса Блэка. — Право слово, миледи, нет причин нас удерживать. Мы не совершали против вас никаких проступков, — быстро парировал Трэверс. Белла подняла палочку и двумя быстрыми взмахами заставила левые рукава мантий пленников исчезнуть, обнажая извивающиеся черные татуировки Темной Метки. — Пожиратели Смерти! — выплюнула Белла. Мгновенно десятки палочек были подняты и наставлены на четверых связанных. Трэверс видел лица вокруг — гнев и отвращение смотрели на них в ответ. Дойл зашелся в истерике. — Я-я не Пожиратель Смерти! Я и мухи не обидел! Я только-только к ним примкнул! — всхлипывал ирландец. — П-пожалуйста, не делайте мне б-больно! — Они подкрадывались к Оливии у пруда! — выкрикнул мужчина из толпы. — Мы видели, как они заходили к ней с тыла с поднятыми палочками! Трэверс посмотрел на Гарри: тот, казалось, вел беседу с вороном на плече. Выражение лица юноши заставило Пожирателя содрогнуться. Ворон внезапно спрыгнул с плеча и плавно превратился в маленькую рыжеволосую девочку. Но Трэверс видел: в ней было что-то неземное. Многие в толпе опустились на колени при её появлении, вознося молитвы и прошения. Девочка вприпрыжку подошла к четверым связанным и окинула каждого взглядом. Её губы растянулись в подобии ухмылки, и она подскочила к Синклеру. — Твоя душа темная и гнилая, — произнес тонкий голосок девочки. Она погрозила ему пальцем. — Какой плохой, плохой человек. Можно мне поиграть с ним, лорд Ивнингшейд? — радостно спросила она, поворачиваясь к Гарри. При упоминании имени Ивнингшейд глаза Трэверса расширились от ужаса, как и у Синклера. Они узнали имя: страшилки из детства тут же всплыли в памяти. Дойл и Шарптон лишь выглядели озадаченными. Гарри хмыкнул. — И что же ты с ним сделаешь, моя леди? Девочка с невинным видом завела руки за спину и начала кружить вокруг столба, к которому был привязан Синклер, оценивающе глядя на него. — Очищу его, — задумчиво ответила она. — Очистишь? — переспросил Гарри. — О да, это так весело! Как виноград — я люблю счищать кожицу с виноградин, прежде чем их съесть, — прозвенел её голос. Дойл тут же упал в обморок, а Шарптон обмочился, услышав ответ ребенка. — МОЙ ЛОРД, пожалуйста! Еще раз: мы ничего не сделали вам или вашим людям, что заслуживало бы такого обращения, — взмолился Трэверс. — ВЫ — АГЕНТЫ ВОЛДЕМОРТА! — резко бросил Гарри. — Я видел его «милосердие» и то, что он и его солдаты творят с невинными. И я знаю, чего стоит получение его метки. — Но, мой Лорд, у нас-у нас нет вражды с вами или вашим народом! Мы даже не знали, что здесь есть магическая деревня! — не унимался Трэверс. — И так оно и останется! Волдеморт и его прихвостни не несут ничего, кроме смерти и разрушения. Мой народ настрадался от рук тех, кто считал, что мы не должны существовать. Я не допущу этого снова! — прошипел Гарри. — Но мы не воюем с вами, мой лорд! — в последний раз взмолился Трэверс. — НО Я ВОЮЮ С ВАМИ! — взревел Гарри. Богиня в облике маленькой девочки восторженно захлопала в ладоши и запрыгала от радости. Затем она резко повернулась к Синклеру, который всеми силами пытался вырваться. Она вскинула руки, и вся одежда Синклера исчезла. После этого она начала медленно сжимать пальцы в кулаки. Крики Синклера огласили деревню: его кожа, начиная от пальцев ног, стала сворачиваться вверх к лодыжкам, обнажая сырое мясо; она медленно ползла вверх по всему телу, пока не спала с макушки, свернутая в рулон, словно пергамент. Теперь, когда его деревню однажды нашли Пожиратели Смерти, Гарри знал — это может повториться. Он почувствовал, что время переходить в наступление пришло, и пора ускорить уничтожение «Тринадцати». Пока что он не станет мешать Коричневым Плащам — те, похоже, тоже сосредоточились на Пожирателях Смерти. К тому же он знал, что его бабушка Дорея активно копает под них. Дамблдору придется подождать своей очереди, но Гарри инстинктивно понимал: столкновение с ним и Орденом Феникса неизбежно. Грюм, его шпион в Ордене, подтвердил: организация официально создана и немедленно приступает к сбору сведений. Все игроки пришли в движение, война начиналась по-настоящему. И хотя они всё еще открывали в себе новые грани способностей и оттачивали их, Гарри и Белла были уверены в своих силах. У них была своя шпионская сеть в Министерстве, в Хогвартсе и в самом Ордене. Они продолжали тренироваться с Лилит каждый день, укрепляя магию Ивнингшейдов, и обучали юных Мародеров. Благодаря Лилит и Кассиопее их поддерживало почти большинство серых семей и практически все «окраинные» дома. Потомки Ивнингшейдов продолжали стекаться в Найтс-Энд, принося клятвы верности новому Лорду. И не стоит забывать: на его стороне была Богиня — пусть и не вполне вменяемая порой, но это было преимущество. Преимущество, на острие которого он сам, как он надеялся, не окажется.