Глава 35: Призраки в тени и зов крови

Гарри Поттер — так его звали когда-то... в другой жизни... в другом времени. Казалось, это было так давно, но по правде говоря, прошло лишь немногим больше четырех лет и целая вечность; почти пять лет с тех пор, как скромный полувеликан по имени Хагрид ввел его в волшебный мир; почти пять лет с тех пор, как он узнал, кто он на самом деле и что он такое. Тогда всё это казалось сюрреалистичным, захватывающим и фантастическим. Шанс изменить жизнь к лучшему, способ сбежать от Дурслей и той безрадостной жизни, которую он вел до того момента; шанс на нормальную, счастливую жизнь. Надежда на нормальность рухнула довольно быстро, но он всё еще надеялся на счастье, и на короткое время нашел его в лице Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. Но даже это было отнято у него на четвертом курсе школы-интерната. Рон показал свое истинное лицо — под магическим воздействием он отвернулся от него. Дамблдор стал самым большим разочарованием: даже сейчас гнев и презрение к старику кипели под кожей Гарри. Этот манипулятивный ублюдок был кукловодом на протяжении всей его юной жизни. Он не был тем человеком, за которого его принимал волшебный мир, теперь Гарри это знал. История отношений между семьей Дамблдор и семьей Ивнингшейд была тому доказательством. Единственным положительным событием за последнее время стало то, что Хогвартс направил его в Выручай-комнату, где он встретил её... Беллатрису Блэк. Никогда бы он не подумал, что самая темная ведьма его мира станет его родственной душой в этом новом. Но он никогда бы не стал отрицать ту мгновенную связь, которую почувствовал к ней, когда впервые вошел в эту комнату вне времени. И вот теперь, не прошло и пяти месяцев, как он женат на ней и оказался лордом вымершего древнего рода, который, как выяснилось, вовсе не вымер. Сюрреализм происходящего снова почти ошеломлял: он узнал о своем наследии по материнской линии и стал маяком для разрозненных остатков своего рода, которые стекались к нему в удивительном количестве. Когда-то замершая магия вновь потекла в жилах каждого потомка Ивнингшейдов, призывая их обратно в родовой дом. Деревня обрела очертания быстро, и вскоре Гарри обнаружил, что возглавляет очень большую и печально известную семью; семью, которая ждала от него поддержки, защиты и восстановления былой славы и могущества. Это была огромная ответственность для юноши, которому еще не исполнилось шестнадцати. Но в этом новом мире он нашел союзников, которые помогали ему и вели сквозь бурные воды неопределенности. Помимо его хитрой и могущественной жены, абсолютно преданной ему, он нашел истинного наставника и доверенное лицо в своей бабушке, леди Дорее Поттер, урожденной Блэк. Гарри благоговел перед бабушкой: она была умна, коварна, сильна и яростно защищала свою семью. Качества, которые он стремился взрастить в себе. Он часто обращался к ней за советом, и она охотно давала его, готовая смотреть, как он уничтожает любого, кто осмелится угрожать его семье. Хотя она была леди Поттер и нежно любила мужа и идеалы Поттеров, сами Поттеры всегда склонялись к свету, лишь изредка среди лордов встречались «серые». Но она была воспитана как Блэк, и в её груди билось сердце и душа Слизерина. Хитрая, находчивая и не гнушающаяся сомнительных методов в защите семьи, она считала свою магическую и политическую сущность скорее серой с темными отблесками, нежели светлой. Белла, казалось, тоже попадала в эту категорию. И это было именно то, что нужно Гарри как пример того, кем он хотел... кем ему нужно было стать. И так случилось, что Гарри сейчас заглядывал в то более темное место внутри себя — место, о существовании которого он узнал лишь в последние несколько месяцев. Он смотрел в темноту с балкона их с Беллой спальни, пытаясь сосредоточиться на недавних событиях ночи. — Кнат за твои мысли? — нежно спросила Белла, подходя к нему сзади, прижимаясь грудью к его спине и обхватывая его талию руками. Хозяйские покои больше походили на небольшую квартиру с гостиной, маленьким личным кабинетом, просторной ванной комнатой с утопленной ванной, достаточно большой, чтобы четверо чувствовали себя комфортно, уголком для завтрака и, конечно, самой спальней с огромной кроватью под балдахином. Особняк Ивнингшейдов был невелик по сравнению с родовым гнездом Блэков или даже Поттеров, но он был достаточно большим для Гарри, у которого никогда не было места, которое он мог бы по-настоящему назвать своим. Это было двухэтажное загородное поместье в стиле Тюдоров. Снаружи — безупречно ухоженные лужайки и фонтаны; сам дом представлял собой сочетание резного камня и балок из старого английского дуба. Интерьер был богато украшен гобеленами, висящими на стенах и контрфорсах. Белла украсила дом множеством семейных артефактов и реликвий, найденных в сейфах Ивнингшейдов, а также добавила несколько портретов прошлых лордов и леди Рода. Длинный холл с высоким сводчатым потолком, освещаемый большими витражными окнами XIII века, тянущимися до самых стропил, приветствовал посетителей и гостей у главного входа. Декор был теплым, но элегантным, указывая на высокий социальный статус обитателей. Каждая комната имела свою тематику, цветовую гамму и различные произведения искусства, которые визуально захватывали гостей с первого шага. Семейные апартаменты находились на втором этаже в восточном крыле поместья — именно там Гарри и Белла принимали родственников и близких друзей. Однако сегодня вечером должно было состояться заседание недавно сформированного городского совета, которое пройдет на первом этаже в личном кабинете Гарри. Но сначала ему нужно было время, чтобы обдумать то, что он скажет своему народу об этом недавнем событии. Гарри мрачно усмехнулся. — Боюсь, я опустошу все кнаты в нашем сейфе, если буду платить за каждую мысль, что воюет в моей голове. Белла поглаживала его по спине успокаивающими круговыми движениями, её магия текла как теплый мед, утешая его. — Мы партнеры, любовь моя. Твои тревоги — мои тревоги, твои проблемы — мои. Моя сила — твоя сила, а твоя — моя. Мы встретим грядущее вместе, — проговорила она тепло, целуя и слегка прикусывая его мочку уха. Гарри повернул голову, чтобы взглянуть на неё, и нежно улыбнулся с любовью и восхищением. Он взял её руки, поднес к губам и поцеловал каждую ладонь. — Мы партнеры... правда же, — выдохнул он, черпая утешение в её близости. Он развернулся в её объятиях и нежно прижал её к себе, уткнувшись лицом в её длинные темные локоны. Её аромат сандалового дерева и специй наполнял его душу спокойствием, которое могла дать только она. Сделав глубокий вдох, он заговорил. — Я знал, что рано или поздно деревню обнаружат, но надеялся, что это случится гораздо позже, и что мы будем лучше подготовлены, — произнес Гарри, устало проводя рукой по лицу. — Мы не знаем наверняка, знает ли Волдеморт что-нибудь о нас или о деревне, Гарри. Может, это просто совпадение, что Пожиратели на нас наткнулись, — предположила Белла, касаясь его лица. Гарри тяжело вздохнул и покачал головой. — Может быть, но я не могу так рисковать. Я больше не могу допустить, чтобы безопасность наших людей была под угрозой, — произнес он с решимостью. — Я хочу поговорить с Грюмом о формировании и обучении ополчения из жителей. Я уже послал весточку Лилит, чтобы она отобрала десяток-другой тех, кто силен в магии Ивнингшейдов, особенно тех, у кого есть продвинутая магическая подготовка или опыт в армии маглов. Также сегодня на совете я попрошу начать ночные патрули. — Если ты собираешься это сделать, тебе стоит привлечь Лилит к тренировкам. Грюм не сможет обучить их родовой магии, а она нам понадобится, чтобы навязать бой нашим врагам, — заметила Белла, получив кивок от Гарри. — Слышно что-нибудь от бабушки? — спросил Гарри. — Она всё еще допрашивает последнего из Пожирателей... Дойла, кажется, так его звали. Она даст нам знать, что выяснит, — ответила Белла с горькой усмешкой. Гарри понимающе кивнул. Он нежно любил бабушку, но никогда не встречал человека более изобретательного в вопросах извлечения информации. Ему почти было жаль того человека... почти. Но он и ему подобные были угрозой его народу и, конечно же, магической Британии, напомнил он себе. Он не позволит совести пересилить долг перед семьей; он не совершит ту же ошибку, что его предок, которая стоила им магии и жизней почти всех Ивнингшейдов. Гарри подошел к маленькому письменному столу в покоях и трижды коснулся палочкой стеклянного колпака, стоявшего там. Под ним находился парящий свиток. Стекло словно растаяло, и свиток развернулся, зависнув перед Гарри. Гарри уставился на список из тринадцати семейных имен, начертанных на желтоватом пергаменте. Два имени теперь были перечеркнуты линиями. Горбин... Макнейр. Он смотрел на пергамент, на имена тех семей, которые участвовали в заговоре и пытались уничтожить его род. Некоторые фамилии принадлежали тем, кого он знал как Пожирателей Смерти, другие были ему незнакомы, как и их роль в кровавой войне Волдеморта. Но было две фамилии, вызывавшие в нем внутренний конфликт: он знал, что в его времени это светлые семьи. Часть его души жаждала мести, другая часть — правосудия, но каждая его клетка требовала действий. — Так, давай тебя оденем как подобает, — прощебетала Белла, отступив на шаг и ловкими пальцами начав расстегивать его рубашку. — На этом собрании мы должны выглядеть как лорд и леди. — Она сняла рубашку с его плеч и бросила на пол. — И я знаю идеальный наряд, — продолжила она, потянув за ремень его брюк, расстегивая пряжку и быстрым движением выдергивая его из петель. Она прижалась грудью к его обнаженному торсу, пока её проворные пальцы снова принялись за работу. Проскользнув вниз между ними, её руки нашли верхнюю пуговицу брюк. Она озорно ухмыльнулась ему, не сводя глаз с его взгляда. Вскоре он почувствовал, как пуговица поддалась, и ощутил, как молния медленно поползла вниз. Гарри невольно застонал, когда её пальцы едва коснулись его естества. Ухмылка Беллы, если это возможно, стала еще более лукавой, пока она стягивала его брюки, опускаясь на колени по мере движения. Гарри ахнул, почувствовав тепло её дыхания сквозь боксеры, и его собственное дыхание участилось, став тяжелым. Его тело начало наливаться жаром, когда она медленно поднималась с пола, её скользящие ладони следовали сразу за теплым дыханием. Сжимая его икры, затем бедра, её руки блуждали всё ближе к центру, и он содрогнулся в предвкушении. Но внезапно её руки переместились с его бедер на живот, а затем на плечи. Он и не заметил, что в какой-то момент закрыл глаза, пока она его раздевала, но они мгновенно распахнулись, когда он почувствовал нежный поцелуй в подбородок. На её ярко-алых губах играла лукавая улыбка, а в глазах — знойный, если не сказать веселый блеск. Он уже хотел запротестовать, но она заставила его замолчать, прижав палец к его губам. — Это была лишь закуска, любовь моя. Основного блюда придется подождать до конца собрания. — Она игриво ухмыльнулась и напоследок подразнила его, крепко сжав его возбужденный орган сквозь шелковые боксеры, после чего отвернулась и ушла в гардеробную.

***

Позже тем же вечером — Повторяйте клятву! — скомандовал Гарри девяти волшебникам и шести ведьмам, стоявшим перед ним на коленях. Они произнесли клятву Ивнингшейдов как один: — Мы — призраки, что движутся в тени… — Мы — стражи серого… — Наш Род — наша семья… — Наша семья — наша кровь… — Кровь — это жизнь… — Мы отдаем свою кровь за семью… — И за Богиню. — На нашей магии… да будет так. — Да будет так! — произнес Гарри твердо и четко. Белла и Лилит подошли к коленопреклоненной группе вместе с двумя другими ведьмами-Ивнингшейд, каждая из которых несла по охапке темно-серых плащей. Ткань казалась живой от магии и колыхалась так, будто сами плащи были сотканы из тумана. Лилит встала перед первым из аколитов; она вынесла чашу, которая была наполовину заполнена кровью. Она макнула большой палец в темную вязкую жидкость. — Это кровь твоего Лорда и нашего дома, и ею я даю тебе знак Богини, являющейся его покровительницей, — провозгласила она, рисуя трискель у него на лбу кровью из чаши. Знак вспыхнул зеленым и впитался в кожу. Лилит отступила, и вперед шагнула Белла. Белла взяла один из плащей у ведьм. Затем она обратилась к коленопреклоненному волшебнику: — Восстань, паладин Рода Ивнингшейд, и чти свой дом и свою Богиню. — произнесла Белла церемониально. Первый из пятнадцати поднялся, и Белла застегнула плащ у него на шее. Волшебник мгновенно почувствовал, как по телу пробежал разряд электричества: магия, заложенная в ткань, приняла его мерку. Теперь плащ будет откликаться только ему. Белла отступила, и волшебник склонил голову в знак почтения, прежде чем занять место рядом с остальными и снова опуститься на колени. Один за другим каждый новый паладин получал свой знак и плащ Ивнингшейда. Плащ, сотканный магией рода, давал владельцу полную анонимность при наброшенном капюшоне и был устойчив ко всем заклинаниям низкого уровня и некоторым средним проклятиям. Он сливался с любой средой, в которой оказывался владелец, делая его частью окружения, незаметным и почти невидимым. Гарри окинул взглядом свою новую «ударную группу». Это были самые магически сильные представители его народа, те, кто обладал исключительной сноровкой в обращении со своей пробуждающейся магией. Именно их он возьмет с собой, чтобы совершить правосудие за свою семью, и благодаря разведданным, которые его бабушка вытянула из пленных Пожирателей Смерти, у него уже была первая цель.

***

— То, что вы предлагаете... что ж... это кажется слишком нелепым, чтобы быть правдой. Это потенциально может дестабилизировать не только правительство, но и всю страну! И, честно говоря, я не вижу, чтобы традиционалисты поддержали это, не говоря уже о реакции светлой коалиции! — отрезал лорд Гораций Лонгботтом. — Поверить не могу, что ты вообще предлагаешь такое, Карлус! И ты, Арктурус... твой род десятилетиями возглавлял собрания темных семей! Как мы можем воспринимать это всерьез... «серая коалиция» под началом Поттеров и Блэков?! Сама идея звучит нелепо, — недоверчиво заявил Кай Гринграсс, лорд Рода Гринграсс. — Мне любопытны ваши мотивы, милорды. Я слышал пересуды и шепотки; видел отчеты ДМП. Мы на опасном краю пропасти, я вижу тени войны над нашим народом, и то, что вы предлагаете, может столкнуть нас в эту бездну, — добавил лорд Брин Дэвис. — Я вынужден согласиться с коллегами. Серые и «окраинные» семьи никогда не проявляли никакой организованности. Мы не можем внезапно поддержать законопроекты от этого загадочного нового лорда, который, как вы утверждаете, сплотил их. Я не видел никаких доказательств этого! Ни один из представителей наследных мест, принадлежащих «окраинным» семьям, не участвовал в заседаниях Визенгамота более пятидесяти лет. Любой закон о маглорожденных, который вы вынесете на обсуждение, будет мертворожденным. Даже с внезапным поворотом Блэков к нейтралитету... в который я, кстати, до сих пор с трудом верю. У нас недостаточно поддержки от других благородных домов, ни от светлых, ни от темных. И уверяю вас: темная коалиция выставит это как атаку на чистокровные обычаи и превосходство. Пропаганда этого лорда Волдеморта о «возвращении к Золотому веку» находит живой отклик у мелких чистокровных родов, — аргументировал лорд Эвард Боунс. Внезапно раздался элегантный женский голос. Тон был мягким, но слова пронзительными: она обратилась к четырем лордам нейтральной фракции постоянных членов Визенгамота — к четырем из двадцати Древних и Благородных Домов, которые еще существовали. — Я удивлена, милорды, и отнюдь не приятно. Как заметил лорд Дэвис, наш мир стоит на пороге гражданской войны. Линии фронта уже прочерчены; темные чистокровные семьи элиты и представители менее знатных родов сплачиваются под знаменем нарождающегося темного лорда. Его последователи безнаказанно нападают и убивают маглов и маглорожденных. Полагаю, мне не нужно напоминать вам о теракте на вокзале Кингс-Кросс? Наш мир был на грани раскрытия, если бы не превосходная работа нашего ДМП. Сколько маглов погибло? Сколько маглорожденных студентов было искалечено или убито? И был ли хоть кто-то предан правосудию?! — произнесла она уже резче. — Наш Министр, по рекомендации Верховного чародея Альбуса Дамблдора, предал весь инцидент забвению. Никакого последующего расследования, вообще! Нападение в Косом переулке, где был убит Джеральд Белл... средь бела дня! Я не видела ни одного суда над теми, кто был схвачен! А как насчет атаки на Хогсмид?! Почему нет никакого финала?! Потому что Альбус и его овцы не хотят расстраивать тех членов нашего Визенгамота, которые в этом замешаны! Ваш следующий вопрос, милорды, должен быть — почему? Почему он блокирует свершение правосудия? Я скажу вам: он... как и Волдеморт, верит в превосходство крови. Разница между ними лишь в том, что Волдеморт хочет вырезать маглов и маглорожденных, а Альбус хочет использовать их как инкубаторы для увеличения магического населения. Он хочет забирать каждого маглорожденного младенца из рук родителей-маглов, чтобы они не воспитывались с магловскими идеями или ценностями. — заявила она яростно. — Откуда вам это известно, леди Поттер? Альбус всегда был защитником маглорожденных. Мне трудно поверить, что он преследует подобные цели, — ответил лорд Лонгботтом. — Нет? — матриарх Поттеров безрадостно хмыкнула. — Вы читали хоть одно из его недавних предложений или спонсируемых им законов? Как насчет министерского билля 1142? Требования к должностям директоров департаментов, руководителей аппарата, заместителей секретарей и других критически важных постов: соискатель должен быть чистокровным не менее чем в трех поколениях. Это условие внес Дамблдор. А Акт о браке и наследовании 1945 года? Его тоже спонсировал Альбус Дамблдор. Этот закон был принят вскоре после Второй мировой войны маглов. Многие ведьмы и волшебники из старых семей были почти полностью уничтожены во время Блица, включая молодежь. Это привело к дефициту чистокровных для вступления в брак. Многие семьи в отчаянной попытке сохранить свои линии женились на маглорожденных и полукровках. Но чтобы защитить целостность состояний и родословных, был принят закон, согласно которому маглорожденные не могут наследовать сейфы или титулы. Похоже это на человека, который хочет равенства для всех магов независимо от статуса крови? Есть еще много примеров, милорды, и уверяю вас — Дамблдор не друг маглорожденным. — Даже если так, леди Поттер, у нас просто нет достаточного количества голосов среди наследных мест, чтобы добиться реальных перемен, — устало ответил «Лонгботтом из Лонгботтомов». — А у нас есть, — парировал Карлус. — Да-да, — лорд Дэвис пренебрежительно махнул рукой. — Окраинные семьи чудесным образом явятся в огромном количестве, чтобы создать новое большинство. — Именно так и будет, — твердо заявил Арктурус Блэк, свирепо глядя на мужчину. — И кто же этот таинственный лорд, который их возглавит? Вы были крайне немногословны по поводу личности этого загадочного волшебника, который якобы завоевал лояльность «окраин».

***

Дрожащий волшебник лежал ниц на полу; тонкие струйки крови стекали из уголков его рта — результат того, что он прокусил язык из-за неистовой боли от проклятия Круциатус, наложенного Темным Лордом. Его тело сотрясали непрекращающиеся спазмы, а разум был затуманен. Всё, что он сделал — это доложил, что на конспиративную квартиру в Гленриддинге совершено нападение: шестеро убиты, четверо пропали, включая Трэверса, лидера ячейки. «Почему его господин напал на него за отчет, который сам же и требовал?» — думал молодой Пожиратель Смерти сквозь пелену, застилавшую разум. Однако любые мысли внезапно прекратились, когда его окутал ярко-зеленый свет. В комнате воцарилась тишина: около двадцати Пожирателей Смерти в заброшенном поместье Малфоев наблюдали, как одного из их рядов вытаскивают из комнаты, чтобы он никогда не вернулся. Все глаза были опущены в пол, но каждое ухо чутко ловило звуки перемещений их господина по залу. — Ранкорн! Если Трэверс и остальные выжили при атаке, куда бы они направились?! — прокричал хриплый голос господина. — С-согласно плану побега его ячейки, они должны были аппарировать не менее трех раз, чтобы запутать любые следящие чары, и затем окончательно переместиться в наше убежище близ Йетхольма, — отрапортовал Ранкорн максимально спокойно, насколько мог. — Были вести из Йетхольма? — прошипел Волдеморт. — Н-никаких, мой лорд. Волдеморт свирепо взглянул на мужчину и начал мерить зал шагами; его темная магия ощущалась всеми присутствующими, заставляя многих непроизвольно содрогаться. — Я устал от некомпетентности этой так называемой «элиты» волшебного мира. Я сам отправлюсь в Йетхольм, чтобы найти наших пропавших солдат. — Но, мой Л-лорд, это... это слишком опасно, мы до сих пор не знаем, как Коричневые Плащи находят нас, и... — Никчемный трус! — прорычал Волдеморт, наставив на него свою костяную белую палочку. — Я — самый могущественный волшебник со времен Мерлина! Никто не может мне противостоять! А теперь организуй этих олухов! Мы выступаем через двадцать минут! — Д-да, мой лорд, конечно, мой Лорд! — пресмыкался Ранкорн, низко кланяясь. Ранкорн повернулся к двадцати двум присутствующим Пожирателям: — Приготовьтесь, мы выступаем в Йетхольм через двадцать минут! Пока группа разошлась для подготовки, двое Пожирателей Смерти отправились отправить сообщения двум очень разным хозяевам. Эту информацию нельзя было держать в секрете. Затворник Волдеморт впервые за несколько месяцев должен был выйти на открытое пространство. Такую возможность нельзя было упускать. Никто еще не осознавал, что вот-вот начнется первое серьезное столкновение того, что позже назовут Кровной войной.