Глава 9. Я — волшебник, а не чудовище.

      Малфой пересёк комнату в три широких шага и, уперевшись ладонями в оконную раму, всмотрелся в темноту за стеклом. Лунный свет косо ложился на его лицо, подчёркивая резкость скул и холодный блеск светлых волос. Плечи были напряжены до предела, всё в нём казалось натянутым, готовым сорваться в насилие в любую секунду.       — Ты кого-то ждала? — голос прозвучал тихо, но угрожающе, и от этого тона по её спине пробежал холодок.       Гермиона сильнее стянула на груди полотенце. Влажная ткань липла к коже.       — Нет.       Он коротко оглянулся через плечо. Серебристый взгляд быстро скользнул по ней, проверяя, отмечая, убеждаясь, что она цела. Только после этого он выпрямился, поднимая палочку, и его присутствие заполнило комнату, будто надвигающаяся гроза.       Гермиона шагнула за ним, прежде чем вспомнила о босых ногах, капающей с волос воде и полотенце, державшемся лишь чудом. Щёки вспыхнули жаром. Он снова посмотрел на неё, чуть приподнял бровь, крепко сжимая палочку.       — Прости. Нет. Ничего. Я просто… оденусь.       Малфой коротко кивнул и отвернулся, уже исчезая из её пространства.       — Будь осторожен!       Слова сорвались прежде, чем она успела их удержать.       Он замер на пороге. Широкая спина напряглась, голова слегка наклонилась, будто это признание застало его врасплох. Но он не обернулся. Через мгновение по лестнице уже грохотали его шаги, а входная дверь распахнулась с треском, похожим на удар грома. Гермиона невольно вздрогнула.       Прикосновение к защитным чарам исчезло, оставив после себя только пустоту. Внезапно стало слишком тихо. Из-под кровати низко зарычал Живоглот, и вибрация этого звука прошла по половицам.       Сердце льва, вот это да.       Она оделась быстро. Легинсы липли к влажной коже, слишком холодные после душа, а растянутый свитер почти полностью скрывал её фигуру. С мокрых волос на шею стекали ледяные капли, пока она торопливо закручивала их в пучок. Пальцы едва заметно дрожали. Сжимая палочку, Гермиона босиком вышла на лестницу, и каждая скрипнувшая ступень отзывалась в напряжённой тишине предательски громко.       Дом словно изменился. Воздух стал тяжёлым, пропитанным чем-то тёмным и тревожным. Одеяла и подушка, которые Малфой устроил для себя у камина, валялись на полу, брошенные в спешке. Огонь метался за решёткой, и рыжие отблески скользили по стенам, заставляя тени дёргаться, будто призраков.       Грудь болезненно сжалась от воспоминаний о войне. Бесконечные ночи в бегах. Каждый шорох в лесу — угроза. Это ощущение охоты, не исчезающее даже в полной безопасности.       Ничего особенного. Просто защитные чары.       Но нет. Защитные чары никогда не реагировали так раньше. Не здесь. Не среди ночи. Коттедж стоял слишком далеко от дороги, чтобы сюда забрёл случайный прохожий. Он слишком хорошо спрятан для случайностей.       Одиночество, которого она когда-то так жаждала, теперь давило на неё.       Мысли снова вернулись к Малфою. Он был один в темноте.       Если бы он кого-то встретил, она бы услышала заклинание или треск защитных чар. Однако всё было тихо. И эта тишина медленно начинала сводить с ума. Гермиона даже подумала отправить Патронуса Гарри, однако мысль разбудить среди ночи его и Джинни, чтобы в итоге оказаться неправой, заставила её замешкаться.       Дверь открылась.       Гермиона резко обернулась, вскидывая палочку.       Малфой проскользнул внутрь и тихо закрыл за собой дверь. Замок щёлкнул едва слышно. Он шагнул в круг огня, взглядом быстро обводя комнату, прежде чем остановиться на ней.       Палочка слегка дрожала в её руке. Дыхание было поверхностным.       — Там никого нет, — наконец сказал Малфой тихим, уверенным голосом. — Но я слышал хлопок. Кто-то аппарировал.       Пальцы Гермионы сильнее сжались вокруг палочки.       Значит, ей не показалось.       Она коротко кивнула, уже перебирая в голове варианты. Кто бы это ни был, он точно обладал магией. Маглы не смогли бы пройти сквозь защиту от маглов и чары отвлечения внимания, а то прикосновение к границе её чар ощущалось слишком отчётливо, слишком магически.       — Возможно… — Она прочистила горло, недовольная тем, насколько тонко прозвучал голос. — Возможно, кто-то просто вышел на позднюю прогулку?       В ответ Малфой издал короткий звук, совершенно не похожий на согласие.       — Такое уже случалось?       — Нет.       — Вот именно. Значит, вряд ли.       Она ощетинилась скорее от нервов, чем от настоящего раздражения.       — Это не невозможно, Малфой. То, что раньше такого не случалось, ещё не значит…       — Я не говорил, что невозможно. Может, это вообще был взрывопотам. Никогда ведь не знаешь.       Она резко вскинула голову, смерив его тяжёлым взглядом.       — Малфой.       — Серьёзно. — Лицо у него оставалось до невозможности невозмутимым, но едва заметно дёрнувшийся уголок рта всё портил. — Говорят, они обожают холмы.       Вне себя от неожиданности, она разразилась испуганным смехом, почти чуждым после напряжённого молчания. А после Гермиона нахмурилась, чувствуя лёгкую дрожь в груди.       — Отвали, Малфой.       — Следи за языком, Грейнджер, — его ухмылка стала шире, как у хищника, и она почувствовала, как последние остатки стального напряжения в её плечах наконец начали спадать. — Я останусь здесь и присмотрю за домом. А ты поднимайся наверх и собери сумку.       Гермиона моргнула, не сразу понимая, о чём он вообще говорит. Живоглот тем временем предательски тёрся о ноги Малфоя, будто ещё пару часов назад не шипел на него так, словно собирался разорвать на части.       — Прости?       Тон Малфоя не оставлял места для споров.       — Я отвезу тебя к Поттеру. Здесь тебе оставаться нельзя.       В груди мгновенно вспыхнул жар.       — Чёрта с два. Никуда я не поеду.       Он медленно выпрямился у камина. Огонь скользнул по его лицу резкими тенями, пока он делал шаг к ней.       — Грейнджер. Там мог быть кто угодно. Здесь небезопасно.       — А могло и не быть ничего, — резко бросила она, вскидывая подбородок. — Случайный звук. Ложная тревога. И я не собираюсь убегать из собственного дома.       Его голос стал ниже, жёстче стали.       — Грейнджер.       — Нет. — Она упрямо оборвала его, хоть и дрожащим голосом. — Я не буду снова убегать, Малфой. Больше нет. Я не позволю Сивому или кому бы то ни было превратить меня в добычу в собственном доме.       Они стояли почти вплотную, лицом к лицу. Воздух между ними натянулся до предела, хрупкий, как стекло. Гермиона снова почувствовала тот старый, знакомый страх, тяжестью оседающий в груди. Ночи в лесу. Вечное ожидание треска ветки под чужой ногой. Чужие прикосновения к защитным чарам. И память о том, чего всё это ей стоило.       Родители. Детство. Само ощущение безопасности.       Когда-то давно она пообещала себе, что больше не будет убегать.       Серебристые глаза внимательно изучали её лицо — жёстко, цепко, будто он пытался понять, насколько далеко она готова зайти в этом упрямстве. Потом Малфой всё же выдохнул, и напряжение в линии его плеч едва заметно ослабло.       — Ладно, Грейнджер. Будь по-твоему.       Она уже открыла рот, собираясь продолжить спор, и споткнулась о его неожиданную уступку.       — О. Ну. Хорошо. Отлично. Рада, что мы всё выяснили, — пробормотала Гермиона, мучительно осознавая, как слабо это прозвучало.       Малфой прошёл мимо неё к двери, всё ещё держа палочку в руке. В отблесках огня его спина казалась слишком широкой.       — Я укреплю защиту. Кто бы это ни был, он едва задел чары. Ничего серьёзного. Но я добавлю ещё несколько на всякий случай.       Уже взявшись за ручку, он оглянулся. В полумраке выражение серебристых глаз было невозможно прочитать.       — Попробуй поспать, Грейнджер.       Она сглотнула, чувствуя неприятную сухость в горле.       — Да. Хорошо.       А потом тише, прежде чем успела остановить себя:       — Спасибо. За то, что остался. За то, что ты здесь.       На мгновение его взгляд задержался на ней. В нём мелькнуло что-то, чему Гермиона не смогла дать объяснение, но это почти сразу исчезло. После этого Малфой вышел в темноту.

***

      На следующее утро она проснулась в мягком тепле собственной постели и лениво потянулась, сдерживая сонный зевок, пока в распахнутое окно лился тёплый солнечный свет. В золотистом утреннем воздухе медленно кружились пылинки, и несколько блаженных мгновений её мысли уже спокойно перескакивали вперёд, строя планы на субботу.       Нужно было выбраться в сад до жары. Огород почти поднял бунт, а магические растения в теплице наверняка дулись на неё за то, что она совсем их забросила. Потом обед у Гарри и Джинни, а после — забрать мальчиков сюда с ночёвкой. На прошлой неделе Альбус устроил целую драму из-за мясного рулета, так что теперь требовалось что-то вегетарианское. Может, овощные бургеры. Что-нибудь достаточно замаскированное, чтобы Джеймс не начал жаловаться на «кроличью еду».       При этой мысли она едва заметно улыбнулась — и тут же застыла, уловив тихий звук.       Почти неслышный.       Царапанье.       Тук-тук.       Царапанье.       Она приподняла голову с подушки и нахмурилась, глядя на дверь ванной, оставленную чуть приоткрытой. Звук стих, затем появился снова — тихий, настойчивый, с лёгким дробным шорохом о фарфор.       Гермиона спустила ноги с кровати. Босые ступни коснулись прохладного деревянного пола, пока она замерла, прислушиваясь. Шум не исчезал. Наоборот, он участился.       Она осторожно поднялась и направилась к ванной. По пути зеркало на туалетном столике поймало её отражение. За ночь кудри окончательно вышли из-под контроля, рассыпавшись по спине дикой спутанной гривой. Гермиона поёжилась, когда утренняя прохлада пробралась под тонкую хлопковую пижаму, покрывая кожу мурашками.       Теперь звук был почти лихорадочным.       Тук.       Скрежет.       Тук-тук.       Гермиона кончиками пальцев толкнула дверь, уже держа палочку наготове, и медленно обвела взглядом маленькую ванную комнату.       Ничего.       Всё стояло на своих местах. Лавандовое мыло аккуратной стопкой на раковине, полотенца на крючке, старинная ванна на львиных лапах спокойно темнела у дальней стены.       И звук внезапно оборвался.       Гермиона нахмурилась, осторожно подошла ближе, затаив дыхание. Она наклонилась вперёд, заглядывая за край ванны.       Мелькнула серая шерсть. Раздался тонкий писк.       Крошечная полевая мышь в панике носилась по ванне, снова и снова пытаясь выбраться наружу. Маленькие коготки отчаянно скребли по гладкому фарфору, жалобно повизгивая, прежде чем она неизменно соскальзывала обратно вниз.       Если подумать, реакция Гермионы была совершенно соразмерна происходящему.       Её пронзительный визг ударился о плитку и эхом разлетелся по ванной. Она шарахнулась назад так резко, что с грохотом впечаталась в дверь, а потом, потеряв равновесие, вылетела в спальню и с поистине впечатляющим треском рухнула на деревянный пол, по пути отправив прикроватную лампу в преждевременную и весьма трагическую смерть.       Распластавшись на спине, с кудрями, лезущими в лицо, и бешено колотящимся сердцем, Гермиона успела подумать только: «Блестяще, Грейнджер, просто блестяще», — прежде чем по лестнице загрохотали тяжёлые шаги.       Дверь спальни распахнулась с таким ударом, что отскочила от стены, и в комнату буквально влетели двое очень раздражённых, очень встревоженных авроров с уже поднятыми палочками.       Прекрасно.       Блейз Забини стоял плечом к плечу с Малфоем. Оба тяжело дышали после стремительного подъёма по лестнице, их палочки уже были наготове, а взгляды насторожены. Блейз был почти таким же высоким, как Малфой, с резкими скулами и угрожающим взглядом, что всегда ощущалось в его движениях. Он быстро, с хищной точностью, скользил глазами по комнате. Вместе они двигались удивительно слаженно, будто давно привыкли прикрывать друг другу спину. Два охотника, методично проверяющих пространство на угрозу.       Малфой первым увидел её.       Гермиона лежала у кровати в совершенно неэлегантной позе: ноги раскинуты, кудри спутанным облаком вокруг головы, остатки достоинства окончательно уничтожены. Не говоря ни слова, он наклонился и легко поднял её с пола, притягивая к себе. Она почти против воли оказалась прижатой к его груди, крепкая рука удерживала её рядом, пока другая всё ещё сжимала палочку, направленную в сторону возможной угрозы.       Блейз даже не посмотрел на них. Он скользнул в ванную, подняв палочку выше. Полные губы уже складывались в начало проклятия.       — Что случилось? Что там? — тихо произнёс Малфой ей прямо в ухо.       Низкий хрипловатый голос скользнул по коже, и по позвоночнику пробежала дрожь. Гермиона крепко сжала губы, потому что стыд и остатки адреналина смешались в такой кошмарный ком, что она не смогла выдавить ни слова.       Повисла пауза.       Тяжёлая.       Слишком длинная.       Блейз стоял к ним спиной и молча смотрел в ванну.       Ну всё. Сейчас будет ужасно.       — Серьёзно, Грейнджер?       Малфой за её спиной всё ещё оставался напряжённым, готовым в любую секунду атаковать, но Блейз уже расслабился. Он медленно обернулся, и по его лицу расползлась откровенно издевательская ухмылка.       Чёрт.       — Нет, ну серьёзно, как она вообще туда попала? — возмутилась Гермиона, вырываясь из рук Малфоя и упрямо складывая руки на груди.       Серебристый взгляд Малфоя метнулся от неё к Блейзу, и на лице проступило недоумение. Он шагнул вперёд, заглянул в ванну и тут же с тихим ругательством сжал пальцами переносицу.       — Да твою ж мать.       — Между прочим, это было неожиданно! — выпалила Гермиона.       — Да, это мы уже поняли, — протянул Малфой. — Особенно по звукам. Казалось, будто ты решила срочно устроить здесь матч по квиддичу.       Оба продолжали смотреть в ванну, пока Блейз задумчиво потирал подбородок, едва сдерживая веселье.       — И как, по-вашему, она туда забралась? — спросил он своим низким голосом, кивнув на крошечную полевую мышь, всё ещё безуспешно скребущую по фарфору.       Малфой поднял взгляд выше и заметил потолочное окно над ванной, оставленное чуть приоткрытым. Ухмылка медленно расползлась по его лицу, когда он снова посмотрел на Гермиону.       — Это всё её демон.       — Он не демон, Малфой!       — Ну да, конечно. Просто решил принести тебе подношение. Жертву. Что-то вроде дара богине этого дома.       — М-м. — Блейз склонил голову набок, переводя взгляд от окна обратно к ванной. Уголки губ опасно дёрнулись. — Логично. И что будем делать?       — Это явно вне нашей должностной инструкции, дружище.       В идеальном синхроне оба повернулись к ней.       На двух до невозможности самодовольных лицах расплылись совершенно одинаковые мерзко довольные ухмылки.       — Что? Нет. Я не могу! Вы не можете просто оставить её там. Вы обязаны её вытащить.       Блейз расхохотался, и его низкий смех прокатился по тесной ванной, тогда как Малфой лишь вопросительно приподнял бровь, с откровенным удовольствием наблюдая за её паникой.       — И где же твоя гриффиндорская храбрость, Грейнджер? — лениво протянул он. — Давай. Ты справишься.       Придурок.       — Малфой. Вы не можете оставить её там. Это явно дело рук волшебника, — Гермиона отчаянно махнула рукой в сторону ванной и нервно отступила ещё на шаг, будто крошечная полевая мышь была не меньше василиска.       — Настал момент разрушить патриархат, Грейнджер, — протянул Блейз с насмешливой мягкостью в голосе.       — Ладно, слушайте. Я сделаю всё, что захотите. Только уберите эту штуку отсюда.       И, разумеется, это было ошибкой.       Оба волшебника одновременно замерли, а затем медленно повернулись к ней с совершенно одинаковыми хищными ухмылками.       — Всё, что захотим? Правда, Грейнджер? — почти промурлыкал Малфой таким тоном, от которого у неё невольно поджались пальцы на ногах, а Блейз рядом крайне неприлично поиграл идеальными бровями.       Чёртовы слизеринцы.       — Полегче, тигры. Я не пытаюсь вас соблазнить.       — А звучало именно так, — невозмутимо заметил Малфой, и серебристые глаза опасно блеснули.       Гермиона раздражённо фыркнула, закатив глаза и одновременно отступая ещё немного подальше от ванной.       — Ну хорошо. И чего же вы хотите, мальчики?       Блейз театрально прижал ладонь к груди, изображая глубочайшее оскорбление.       — Святый Салазар, Грейнджер. Ты сейчас нас сексуально домогаешься? — Он лениво прислонился к её туалетному столику, белозубая ухмылка особенно ярко выделялась на тёмной коже. — Я чувствую себя использованным.       С этими словами он преувеличенно надул губы, словно актёр на сцене. Гермиона топнула ногой, почти рыча от раздражения. Их смех стал только громче, раскатываясь эхом по ванной.       — Что. Вам. Нужно? — процедила она сквозь зубы, сверкая глазами.       — Блинчики. — Малфой невозмутимо рассматривал собственные ногти так, будто смертельно скучал.       — Прошу прощения?       Какого вообще чёрта?       — Блинчики. — Он поднял взгляд и чуть выгнул аристократическую бровь. — Хочешь, чтобы мы избавили тебя от этого чудовища? Тогда мы героически сразимся с драконом в обмен на блинчики.       — С шоколадной крошкой, — любезно добавил Блейз, серьёзно кивнув с видом человека, принимающего решение уровня Визенгамота.       Гермиона уставилась на них в полном недоумении.       — Вы хотите блинчики? — Она нахмурилась ещё сильнее. — В смысле… на завтрак?       — Нет, Грейнджер. Чтобы построить маленький блинный домик. Подумываю переехать. — Малфой закатил глаза к потолку. — Да, на завтрак, глупая ты женщина.       Она моргнула. Потом ещё раз.       — А. Ну. Да. Хорошо. Это я могу.       Сняв с крючка у двери лёгкий серый халат, Гермиона уже направилась к лестнице, но на полпути остановилась и обернулась, строго посмотрев на обоих.       — Только не троньте её, ладно?       — Что? — Малфой резко повернул голову в её сторону.       — Мышь, — пояснила она. — Вы же просто выпустите её во двор?       — Мерлиновы яйца, Грейнджер. — Малфой театрально вздохнул, убирая палочку. — Я волшебник, а не чудовище. А теперь иди и приготовь мне эти чёртовы блинчики.