Глава 16. Я люблю вызов

      Гермиона всегда находила утешение в тихой, сосредоточенной работе над зельями. Тщательно отмерять ингредиенты, нарезать, помешивать, соблюдать абсолютную точность в каждой, даже самой незначительной детали — всё это дарило ей чувство уверенности и контроля, даже когда весь остальной мир с радостным энтузиазмом катился ко всем чертям.       Ей нравился сам ритуал: размеренный стук ножа о разделочную доску, тихое бульканье котла, едва уловимый, успокаивающий запах растёртых трав, щиплющий ноздри. Здесь она могла полностью раствориться в выверенных движениях и методичном процессе. Мысли становились ясными и упорядоченными, а магия — послушной. Пусть весь мир за пределами лаборатории горит синим пламенем, здесь, среди зелий, всё ещё можно было найти смысл происходящего. Именно здесь ей лучше всего думалось.       После утреннего разговора с Кингсли и Малфоем Гермиона спустилась из ДМПП в лабораторию Отдела тайн. Малфой хотел пойти с ней, однако Гарри реквизировал его для помощи в исследовании древней руны, вырезанной на груди погибшего в Глостере. Авроры надеялись найти архивные материалы о прежних делах с похожими символами — хоть что-нибудь, что могло пролить свет на цели союза тёмного волшебника и оборотней.       Рабочая версия по-прежнему заключалась в том, что руна, обнаруженная после нападения в Глостере, использовалась для создания Ruptor Vincula — тёмного артефакта, который Яксли когда-то пытался изготовить по приказу Волдеморта и который был способен разрушить даже самые мощные защитные чары. Возможно, именно с его помощью позже тем же вечером были сняты защитные чары Гермионы, незадолго до нападения.       Она невольно вздрогнула, вспомнив занятия по Древним рунам на шестом курсе.       Хагалаз.       Одна из древнейших и самых мрачных рун, известных волшебному миру. Её значение было столь древним, что, казалось, существовало ещё до появления письменности. Гермиона живо вспомнила восторженный голос профессора Бабблинг, рассказывающей об открытии в 1994 году пещеры Шове неподалёку от Пон-д’Арка на юго-востоке Франции, где эту руну нашли среди палеолитических изображений львов, туров и первобытных человеческих фигур, выполненных сажей и охрой.       Жан-Мари Шове, руководитель экспедиции, сам был волшебником. Его магловские коллеги даже не подозревали, что он сразу понял значение символа, высеченного на камне. Позже он вернулся туда уже вместе с группой выдающихся исследователей рун, чтобы изучить его происхождение и попытаться раскрыть его тайны.       Гермиона поморщилась, растирая в ступке веточку аконита. Едкий аромат мгновенно наполнил лабораторию.       К тому времени, когда после Битвы за Хогвартс, уже на восьмом курсе, она сдала ЖАБА по Древним рунам, эта история приобрела куда более мрачный оттенок. Первоначальный восторг профессора Бабблинг давно сменился осторожностью. Шове и все участники его экспедиции были найдены мёртвыми в течение года после открытия.       По иронии судьбы именно обстоятельства их смерти и раскрыли истинную силу этой руны.       Разрушительница миров.       Расследование, проведённое французским подразделением аврората, показало, что каждый из исследователей погиб отдельно, но все — в один и тот же день. Всех нашли в одиночестве, за запертыми и защищёнными чарами дверями, в комнатах, полностью закрытых для аппарации и доступа через каминную сеть. Не находя объяснений, следователи опрашивали друзей и родственников погибших, пытаясь восстановить последние дни их жизни. Постепенно начала вырисовываться одна и та же картина: медленное погружение в безумие, паранойю и всепоглощающий ужас.       В последние дни перед смертью обречённые археологи рассказывали о тенях, двигавшихся тогда, когда их больше никто не видел, о странных огнях, мерцавших на самой границе зрения, о шёпоте, вторгавшемся в предрассветную тишину. И все без исключения говорили об удушающем чувстве отчаяния.       Позднее совместное исследование французских и норвежских специалистов по рунам выдвинуло предположение, что руна Хагалаз, тысячелетиями скрытая в пещере Шове, наложила проклятие на тех, кто потревожил её покой, постепенно поглотив разум первых за многие века волшебников, взглянувших на неё.       Гермиона заставила себя отогнать эту мысль. Несмотря на жар, исходивший от котла, по её позвоночнику пробежал холодок.       Тёмная природа этой руны не вызывала сомнений. И слишком уж хорошо укладывалась в их рабочую версию: Хагалаз, использованная в ритуальном жертвоприношении, могла наделить предмет первозданной разрушительной силой. Достаточной, чтобы уничтожить любую преграду. Любое убежище.       Если это действительно так, следующий шаг был очевиден.       Им нужно как можно скорее найти способ противодействовать разрушителю защитных чар.       Иначе следовало признать, что практически ни одно место не останется недосягаемым для Сивого. За исключением, возможно, некоторых разновидностей чистокровных защитных чар, если Малфой прав и Ruptor Vincula действительно не способна нарушить неприкосновенность чистокровных родов.       — Не знаю, что тебе сделал этот сморщенный инжир, Грейнджер, но напомни мне никогда не становиться твоим врагом.       Гермиона подняла глаза, отвлекаясь от своих мыслей. Над котлом лениво вились тонкие струйки пара, воздух был пропитан резким запахом аконита и едва уловимой сладостью сушёной лаванды. По другую сторону рабочего стола стоял Блейз, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой. Руки его были скрещены на груди.       — Блейз? Что ты здесь делаешь? — спросила она, откладывая небольшой нож, которым чистила ингредиенты.       Бедный сморщенный инжир выглядел, пожалуй… ещё более сморщенным.       — Малфой прислал Патронуса. Попросил подменить его, пока они с Поттером воркуют в Архиве. — Высокий аврор ухмыльнулся, многозначительно приподняв брови.       Гермиона фыркнула и вытерла лоб тыльной стороной ладони. Когда она выпрямилась, мышцы тут же запротестовали, и с её губ сорвался тихий стон. Короткое заклинание «Темпус» вспыхнуло над запястьем, и светящиеся цифры подтвердили то, что тело и без того уже знало: она провела здесь почти весь день.       — Мерлинова борода, — пробормотала она. — Неудивительно, что позвоночник завязался в узел.       Её желудок, очевидно полностью разделявший это мнение, именно в этот момент громко заурчал, отчего ухмылка Блейза стала только шире.       Прежде чем он успел что-либо сказать, дверь лаборатории тихо скрипнула, впуская прохладный воздух из коридора. Вошли Эрни и Терри, на ходу снимая мантии и вешая их у двери. Их негромкий разговор тут же оборвался, стоило им заметить Гермиону и Блейза.       — Привет, Гермиона! Как там новая партия? — окликнул Эрни, подходя ближе. Его голос гулко отразился от каменных стен.       Терри держался на шаг позади, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд перебегал с Гермионы на незнакомого аврора рядом с ней.       — Пока всё идёт хорошо, — ответила Гермиона, кивнув в сторону котла. — Я добавила аконит, как мы и обсуждали. Посмотрим, как это повлияет на продолжительность наблюдаемого эффекта.       — Что ж, будем надеяться, сработает, — сказал Эрни. — Мы с Терри только что из убежища «А». Все трое заражённых по-прежнему успешно сопротивляются принуждению!       Гермиона резко вскинула голову, на мгновение забыв об усталости. На её лице расцвела улыбка.       — Правда? Это замечательные новости, Эрни. Может быть, этот месяц наконец станет нашим!       Круглое лицо Эрни расплылось в такой же широкой улыбке. Его воодушевление было заразительным.       Стоявший позади Терри улыбнулся не сразу. Его взгляд ещё на мгновение задержался на Блейзе, прежде чем вернуться к Гермионе.       — Как ты себя чувствуешь, Гермиона? После субботы? — тихо и нерешительно спросил он. — Мы с Падмой занимались тобой после того, как Малфой доставил тебя в Больницу Святого Мунго.       — Гораздо лучше, спасибо, — мягко ответила она. — Мне очень повезло, что Блейз, Гарри и Малфой успели вовремя. И спасибо вам с Падмой за всё, что вы для меня сделали.       Терри кивнул, его плечи немного расслабились.       — Хорошо… Я рад, что с тобой всё в порядке, — тихо сказал он.       Уголок его рта едва дрогнул, словно он хотел добавить что-то ещё, но он решительно сжал губы и отвернулся. Его палочка раздражённо взмахнула, поднимая в воздух ингредиенты и отправляя их к его рабочему месту.       Гермиона нахмурилась, провожая его взглядом, и слегка склонила голову.       — Я что-то не так сказала?       Эрни помедлил, затем тяжело вздохнул.       — Он всё ещё очень тяжело переживает болезнь сестры, — тихо ответил он. — Мы как раз говорили об этом перед тем, как войти.       — Конечно, — тихо произнесла Гермиона, и её лицо смягчилось. — Бедный Терри. Кошачий грипп бывает очень жесток, особенно для людей с ослабленным иммунитетом.       Она посмотрела на него. Терри уже зажёг горелку и с напряжённой сосредоточенностью начал отмерять ингредиенты.       — Как думаешь, ему не стоит взять ещё немного выходных? Думаю, мы смогли бы перестроить график приготовления зелий…       — Нет, я спрашивал, — Эрни быстро покачал головой. — Он сказал, что его мама уехала в Эдинбург, чтобы ухаживать за сестрой, пока та не поправится.       — Понятно, — выдохнула Гермиона. На её губах появилась лёгкая улыбка облегчения. — Это хорошо. Уверена, рядом с мамой ей станет легче. Да и всем нам не помешает обойтись без ещё одной недели двойных смен.       Эрни усмехнулся.       — Это уж точно.       Небрежным взмахом палочки он наложил на бурлящий котёл Гермионы заклинание стазиса. По поверхности зелья мягко пробежала серебристая рябь магии.       — Дальше я справлюсь, Гермиона. Иди отдохни. Ты что, весь день просидела здесь?       Гермиона вздохнула, потирая переносицу. Напряжение вновь начало сковывать плечи.       — Да. Спасибо, Эрни. Пожалуй, так и сделаю. День выдался длинный.       Переглянувшись с Блейзом, который согласно кивнул, Гермиона попрощалась с Эрни и Терри, собрала сумку и решила по дороге к каминам заглянуть в кафе атриума. Мысль о еде внезапно показалась настоящим спасением. Желудок тут же громко и совершенно не к месту заурчал, вызвав у Блейза смех.       — Честное слово, Грейнджер, — протянул он, открывая решётку лифта и жестом приглашая её войти. — Можно подумать, что целитель лучше заботился бы о себе. Ты опять пропустила завтрак?       — Вообще-то нет, — фыркнула она, заходя в кабину. — Кики приготовила блинчики.       Улыбка аврора стала ещё шире. Он вошёл следом, и решётка с лязгом закрылась.       — Правда? Знаешь, как я ценю хорошие блинчики, Грейнджер. Лучшего начала дня и не придумать. А блинчики Кики уступают только твоим.       Она рассмеялась и покачала головой, когда лифт дрогнул и тронулся.       — Лестью ты ничего не добьёшься, Забини, — сказала она, взявшись за один из поручней под потолком, пока лифт поднимал их к сверкающему атриуму.       Несколько секунд они молчали. Гул лифта смешивался с приглушёнными голосами, доносившимися с нижних уровней. Потом Блейз прочистил горло.       — Так… — начал он, безуспешно стараясь говорить непринуждённо. — Как там Патил?       Гермиона ничего не ответила, лишь посмотрела на высокого аврора с лукавой улыбкой.       — Что? — Он слишком поспешно пожал плечами. — Я просто подумал… — Он запнулся, тщетно пытаясь сохранить невозмутимый вид. — …не встречается ли она сейчас с кем-нибудь.       Улыбка Гермионы стала шире.       — Только не смотри на меня так, Грейнджер.       — Как именно, Блейз? Будто ты очаровательно влюблённый щенок?       — Да, именно так. Прекрати.       Когда лифт достиг атриума, он дёрнул решётку с большей силой, чем требовалось.       Гермиона прошла мимо него, с трудом сдерживая улыбку. Их сразу поглотили звуки Министерства: гулкие шаги по мраморному полу, далёкий шум каминов, тёплый аромат кофе и пергамента, доносившийся из кафе. Солнечный свет, льющийся сквозь зачарованный стеклянный потолок, дробился на парящих пылинках, окрашивая воздух мягким золотом.       — Падма очень занята, Блейз. Но нет, сейчас она ни с кем не встречается. В прошлом году у неё были отношения с ликвидатором заклятий из «Гринготтса», но всё закончилось, когда его перевели в каирское отделение. С тех пор она свободна. Хотя, должна признать, после этого особого интереса к свиданиям она не проявляла. Тебе придётся постараться, чтобы она вообще тебя заметила.       Блейз медленно и уверенно улыбнулся.       — Когда захочу, я умею становиться очень заметным, Грейнджер. И потом, — он пожал плечами, — я люблю вызов. Мне почему-то кажется, что эта ведьма того стоит.       Гермиона мягко улыбнулась, потянувшись за чашкой чая, пока очередь понемногу продвигалась вперёд.       — Стоит, — сказала она. — Ещё как.       Блейз кивнул. На его губах всё ещё играла лёгкая улыбка… пока вдруг не исчезла. В одно мгновение его лицо потемнело, и от веселья не осталось и следа.       Гермиона нахмурилась и проследила за его взглядом через плечо. Причина столь резкой перемены уверенно пробиралась к ним сквозь толпу, словно надвигающаяся гроза.       Рон.       — Рональд, — ровным голосом произнесла Гермиона.       Она машинально скрестила руки на груди, бессознательно принимая защитную позу, и вежливо кивнула в знак приветствия.       Высокий аврор сначала ничего не сказал. Его голубые глаза переводили взгляд с неё на Блейза и обратно, а на челюсти заходили желваки.       — Теперь ты ещё и не приходишь на наши встречи, Миона?       — Что, прости? — Она растерянно моргнула.       — Мы должны были встретиться здесь. За обедом.       Через мгновение она вспомнила короткую приписку в конце его письма, полученного накануне вечером.       — А… Нет, Рон. Мы ни о чём не договаривались. Ты сказал мне прийти, но даже не спросил, смогу ли я. Я весь день работала в лаборатории. Это мой первый перерыв, — она неопределённо махнула рукой в сторону очереди в кафе.       Он один раз кивнул, словно услышал лишь подтверждение тому, что и без того уже решил. Затем сделал шаг вперёд. В этом движении было что-то хищное, пугающе размеренное. Его рост и широкие плечи почти полностью сократили расстояние между ними. Воздух словно стал плотнее.       Гермиона не успела отступить, когда он резко выбросил руку вперёд и крепко схватил её за запястье.       Последовавший звук не был громким, но его услышали многие — глухой удар ладони Блейза о грудь Рона, когда тот одним резким толчком заставил его отступить на шаг.       — Ты совсем охренел, Уизли? — прорычал Блейз, плавно становясь между ними. От его прежней непринуждённости не осталось и следа — теперь перед ней стоял аврор. Холодный, жёсткий, готовый к бою. — Надеюсь, ты не настолько идиот, чтобы распускать руки на человека, которого я охраняю.       Рон ничего не ответил. Его глаза сузились, вспыхнув чем-то уродливым, пока взгляд метался между Блейзом и Гермионой.       Сейчас всё станет совсем плохо.       Гермиона шагнула вперёд и положила ладонь на напряжённый бицепс Блейза. Мышца под её пальцами была натянута, как тетива.       — Отставить, Блейз, — тихо произнесла она. — Я сама разберусь.       Он даже не шелохнулся.       — Нет, Грейнджер. Вообще-то, не разберёшься. — Его голос прозвучал тихо и убийственно спокойно. — Я начинаю думать, что этому рыжему придурку слишком долго всё сходило с рук.       Рон презрительно фыркнул. Его лицо пошло пятнами.       — Да пошёл ты, Забини. Я такой же аврор, как и ты. Не устраивай истерику.       — Нет, думаю, повод как раз есть, — мгновенно парировал Блейз. — Ну давай, Уизли. Попробуй. Посмотрим, насколько тебя хватит.       Напряжение между ними потрескивало, словно разряд статического электричества. Разговоры в кафе начали затихать, сотрудники Министерства почувствовали запах надвигающейся драки.       Рон снова посмотрел на Гермиону. Его голос неожиданно стал мягким и заискивающим.       — Миона, я просто хочу поговорить, хорошо? Пора домой, малыш.       Слово «малыш» ударило по ней, как проклятие.       Она застыла.       Кровь загрохотала в ушах. Желудок словно рухнул куда-то вниз тяжёлым камнем. Шум атриума исказился и отступил, оставив только бешеный стук собственного сердца.       Рядом Блейз едва заметно подался вперёд, перенося вес тела на переднюю ногу, готовый перехватить любое движение. Его плечо коснулось её плеча, как безмолвный щит.       — Не надо, Рон, — прошептала она. Несмотря на все усилия, голос дрожал. Она покачала головой и поспешно сделала шаг назад. Паника ледяной волной взметнулась вдоль позвоночника. Воздуха не хватало. Края зрения начали расплываться.       Её взгляд лихорадочно метался по атриуму в поисках выхода, любого выхода, пока не остановился на лифтах.       Из одного из них только что вышли Гарри и Малфой.       На одно короткое мгновение всё замерло.       Её взгляд встретился с взглядом Малфоя через переполненный атриум. Он мгновенно застыл. Серые глаза сузились, за долю секунды оценивая происходящее. И только тогда Гермиона отстранённо осознала, что плачет.       Слёзы беспрепятственно катились по щекам. Она судорожно прижимала к груди свою бисерную сумочку, коротко и прерывисто хватая ртом воздух.       На одно мгновение она словно повисла в пространстве, удерживаемая стальной неподвижностью его взгляда. Черты его лица напряглись, и в них начала проступать тревога…       И тут краем глаза она увидела движение Рона. Он вытащил из кармана небольшой предмет, завёрнутый в лоскут ткани. Прежде чем Гермиона успела среагировать, его пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на её запястье, а второй рукой он отбросил ткань.       Под ней оказалась…       …обычная чайная ложка.       Знакомый рывок под пупком ударил мгновенно.       Портключ.       Последнее, что она увидела, были серые глаза, распахнувшиеся от ужаса, прежде чем мир размылся и исчез.