Часть 1. Забери меня с собой!

— Гэгэ, гэгэ! Цанцюншан объявляет новый набор учеников! — Бинхэ влетел в комнату, что она отмывала от бурной ночи. Благо, что уже сменила простыни и теперь лишь домывала пол. Лу отвлеклась от своего занятия. — О? Так скоро? — младший забавно нахмурился. — Прошло уже пол года, гэгэ! Давай пойдём? Давай-давай! Это такой шанс! — Конечно, Бин-бин. Ты можешь пойти. — она вернулась к полу. Бинхэ замер, несколько секунд вовсе не находя слов. — Но... Но гэгэ! Я хочу с тобой! — Со мной?... — он удивлённо моргнул. Бинхэ посмотрел на него, как на предателя. — Да! Я не пойду, если не пойдёшь ты! — Но это ведь твоя мечта... — Без гэгэ не пойду. — Бинхэ нахмурился и вцепился пальцами в рукав его одежд. Лу вздохнула. — Хорошо. Но если меня не возьмут, ты пойдёшь один. Это уговор. Цанцюншань — твой шанс, Бин-бин. Ты должен его использовать. Обещай мне. Бинхэ, хоть и с неохотой, кивнул, не отпуская его рукав. Он знал, как важно для Ханьлу его будущее, и видимо не хотел разочаровывать. Но перспектива остаться одному... пугала обоих. Младший с Ханьлу чувствовал себя в безопасности, последний — просто боялся за предстоящие события. На следующий день они, вместе с ещё парой сотен желающих, смотрели на первое испытание. На котором сразу отсеялись первые десять человек. Подъём по ступеням. С виду легко, но на практике... Что ж, те, кому это нужно, и не такое проходили. Она пошла первой. Бинхэ — за ней. Они поднимались, казалось, час; обгоняли самых медлительных и шли-шли-шли... Дыхание обрывалось с каждой новой ступенью. На плечи словно взвалили мешок с камнями, так сильно её пригибало к земле, но пра́ва сдаться она не имела. Она ведь старше, она должна защищать этого глупого ребёнка, а как же она его защитит, если не выдержит даже обычного подъёма по лестнице? Верно. И потому она продолжала идти, стиснув зубы и отмахиваясь от волнения Бинхэ. Уже добравшись до вершины, Ханьлу почувствовала, как подкашиваются ноги. Все тело горело, словно объятое пламенем, а в голове гудело от напряжения. Казалось, секунда, и вместо живого тела был бы труп. Она держалась на чистом упрямстве. Лу оглянулась, ища глазами Бинхэ. Вихрастая макушка быстро приближалась, а вскоре показался и сам Бинхэ. Раскрасневшийся от упорства главный герой улыбался. — Получилось, гэ! — Молодец, Бин-бин, ты хорошо справился. Бинхэ словно расцвёл весь от похвалы, подлезая под руку брату, как щеночек маленький. — Ну, ну, по́лно. Есть ещё одно задание, не забыл? — А какое? — Ну, к примеру, — она кивнула на офигевающие лица толпы. Кто-то стал уходить. — Рытьё ям. — О... Делать такую-же, как для матушки? Ханьлу замерла на мгновение, а после выдохнула и кивнула. — Да, Бин-бин. Он, недолго думая, сорвал с ближайшего дерева крепкую ветку и принялся за работу, ловко орудуя импровизированной лопатой. Тех, к слову, не было, да и кормить их не собирались — Ханьлу тихо радовалась, что утром выторговала у работодателя сытный завтрак для них обоих. Тот не хотел отпускать главный источник прибыли и расщедрился, в надежде подкупить Бинхэ остаться, но тот, чистая душа, воспринял это как прощальный подарок и счастливо того поблагодарил, пока Ханьлу совсем некультурно смеялся глубоко в душе. Лу усмехнулась мыслям и, глядя на старания брата, принялась рыть землю голыми руками. Пальцы быстро покрылись грязью и мелкими царапинами, но она не обращала на это внимания. Перед глазами вдруг встала могила приемной матери, и мысль о том, что они с Бинхэ должны сами позаботиться друг о друге, придала ей сил. Время шло, ямы постепенно углублялись, принимая очертания двух могил. Бинхэ, вспотевший и запыхавшийся, не отставал от неё, стараясь изо всех сил. И вскоре их труды были вознаграждены — к Бинхэ подплыл мужчина в циановых одеждах, приподнимая его и приглашая за собой. Младший оглянулся, хмурясь, на что Лу с улыбкой махнул рукой: — Иди. — Гэ... — Иди. — в голосе прорезались повелительные нотки, словно дикие даже, резкие. Бинхэ дрогнул, но послушно отвернулся. И что это вообще было? Не важно. Совсем не важно. Он продолжил рыть каменистую землю. Вот рядом с какой-то красивой женщиной — он только что видел Ци Цинци собственной персоной? — пробежала стайка милых девчонок, вот мелькнули красные одежды, серые, чёрные, оранжевые, снова серые. Лорды забирали учеников. Оставшихся становилось всё меньше. Ханьлу уже не копала яму, молча сидя на её краю и выписывая на земле иероглифы из сборника стихов, повторяя. Позже лишь чертила клеточки и играла сама с собой в крестики нолики. Близился вечер. Она сама не знала, чего ждала. Может, просто ещё на что-то надеялась. Оглянувшись, она заметила ещё несколько грустных взглядов. Перевела внимание на балкон из тёмного дерева. Всего двое. Уйти сейчас или подождать ещё? Да хрена с два она уйдёт! Она не хочет спускаться по этой адской лестнице! И, видимо, в её взгляде мелькнуло что-то такое, от чего мужчина в тёмном — Юэ Цинъюань, кажется? Как то он жалко выглядит... — дрогнул и послал мужчину в синем вниз. Так. Стоп. Это Шан Цинхуа?! А че такой красивый, даже без синяков под глазами... Хотя, лучше уж поступить к нему на Аньдин и вступить в брак с работой, чем спуститься вниз навстречу неизвестности. Да, лучше уж так... Мужчина приблизился, и Ханьлу смогла рассмотреть его лучше. Действительно, Шан Цинхуа, лорд Аньдин. Его взгляд устремился на песок рядом с ней и он заинтересованно поднял бровь, хмыкнув и окинув её оценивающим взглядом. — Имя? — А... Су Ханьлу! — Хочешь стать ученицей Аньдин? Лу кивнул. — Согласен. Шан Цинхуа улыбнулся. — Ладно, стой тут. И пошёл дальше, спрашивая и кивая. Лу прислушалась. — Имя? — Сюй Ли. — Хочешь стать ученицей Аньдин? — Да! — Вставай к своей шимэй. О, мило. Так. Погодите. Её только-что назвали девчонкой?! О... Ой... — Имя? — Ань Хэ... — Хочешь стать учеником Аньдин? — А... Можно? — Цинхуа кивнул. — Тогда да! — Вставай к ним. К ним присоединилось ещё несколько учеников, имена которых она прослушала, ненадолго уйдя в себя. Вынырнула она из мыслей лишь тогда, когда Шан Цинхуа подошёл к ребёнку, что выглядел как молодой господин знатной семьи. Типок ей не понравился сразу. Не то чтобы она сильно любила людей вообще... — Имя? — Цзян Мэй! — Хочешь стать учеником Аньдин? — Аньдин?! Этот бесполезный... Договорить ему не дали. Ханьлу никогда не нравилось, когда унижали других. И что, что этот "другой" — взрослый человек? Он теперь её шицзунь, а своё она привыкла защищать. Ну, да, необдуманно поступила. Эмоциональность всегда была её проблемой, даже в прошлой жизни. — А-Лу! Он посмотрел на взрослого самыми невинными глазами, на которые был способен, выглядя, как ангелочек, и быстро опустил руку, которую поднял, чтобы снова шлёпнуть наглеца по затылку. Немного подумав, он вдобавок склонил голову в почтительном поклоне. — Простите, шицзунь. Шан вздохнул и махнул рукой, мол, ладно. — Все, кого я выбрал, за мной! Ханьлу бросила последний взгляд на Цинцзин, куда отвели брата и хмыкнула. Ну, здравствуй, новая жизнь... Шагая за Шан Цинхуа, она оглядывалась по сторонам, стараясь запомнить дорогу. Она знала, что не запомнит, но на это ей было немного, самую малость... плевать. Территория Цанцюншань поражала своим великолепием: высокие горы, покрытые лесами, изящные павильоны и мостики, перекинутые через журчащие ручьи. Всё дышало силой и величием. Аньдин, конечно, уступал в красоте другим пикам, но даже здесь чувствовались основательность и порядок. Ряды домиков-общежитий, вытоптанные дорожки, пункт приёма и отправки, конюшня, пару загонов и птичник. Всё словно говорило: Здесь не потерпят даже проблеска лени. И отчего-то Ханьлу это нравилось. Главное, трудоголиком не стать. Доведя новобранцев до скромного двора, Шан Цинхуа обернулся к ним, окинув группу оценивающим взглядом. Парочка девочек, десять мальчиков. И одно непонятного полу чудо, имя которого ни о чём не говорило — на самом деле говорило, но он предпочёл об этом не думать, — а девчачьи одежды скрывали всё, что могло натолкнуть на правильную мысль. Шан Цинхуа жалел, что в Китае не существует разделения по родам. Ханьлу радовался по совершенно тому же поводу. — Добро пожаловать на пик Аньдин! Здесь вы научитесь управлять не только имуществом секты, но и собственной жизнью. Не ждите лёгких будней, но помните: труд облагораживает. Сейчас вас определят в общежития, а завтра начнёте учёбу. И с этими словами он скрылся в одном из зданий, в котором сразу же зажёгся свет, оставив учеников на попечение старшего. Тот оказался немногословным, но исполнительным. Их распределяли по полу, только вот... — Ты. К девочкам. Хань тупо моргнул. — Я мальчик. — О? Разве? Старший подошёл к нему и стал ощупывать, чуть в штаны не залез. Лу поморщился, дёрнулся в сторону и закатил глаза. — Шисюн, ты рукав обрезанный, что ли? Ещё и прилюдно, ц. — Но почему ты в юбке?! — Знаешь, шисюн, не у всех есть деньги на нормальную одежду. Что сшил да нашёл, то и ношу, какие проблемы? Старший ученик покраснел, возможно гневно, но быстро взял себя в руки. — Ладно, ладно... Тогда с парнями. Ханьлу кивнул и направился за остальными, но в душе её клокотало раздражение. "Чёрт, неужели я и правда настолько похож на девчонку?! Опять волосы обрезать?!" Впрочем, это и вправду не было чем-то новым. С самого детства это тело путали с девочкой — то ли из-за тонких черт лица, то ли из-за того, что она носила всё, что попадалось под руку, включая женскую одежду, то ли из-за того, что она совершенно неправильно эти самые одежды носила. Но ей было как-то побоку. В конце концов, какая разница? Одежда есть одежда. Да и вообще, теперь главное, что у неё есть крыша над головой и возможность учиться, а уж определение её физиологического пола дело десятое. Пока она думала, их уже провели к общежитиям, первыми загнав мальчишек. Старшие ученики мазнули по ним взглядами и хмыкнули: — Ну что, новички, готовы к труду и обороне? — один из старших учеников, широкоплечий парень с насмешливым прищуром, оглядел их с явным пренебрежением. — На Аньдине лентяев не любят. Кто-то из новеньких зло запыхтел и принялся спорить. Ханьлу молча наблюдала. Ей было не впервой сталкиваться с подобным отношением, наоборот даже интересно, как отреагируют остальные. Всё же, не только в трактире хватало задир, а главное она уяснила ещё в прошлом — не поддавайся на провокации и всё будет отлично. — Ой, замолчи! Уймись, хватит болтать, — вмешался другой старший, более спокойный. — Вот ваши койки. Завтра подъём на рассвете, не проспите. Шицзунь не любит, когда кто-то опаздывает и очень расстраивается. — А расстроив шицзуня вы будете иметь дело с нами. Старшие кивнули, подтверждая.

***

Комната оказалась просторной, но аскетичной: деревянные нары, тонкие матрасы, грубые одеяла. Ничего лишнего. Ханьлу выбрала себе место у стены, подальше от шумных соседей, и принялась перебирать скудные пожитки в мешочке, как тут... — Эй, ты, — один из новичков, коренастый паренёк с хитрым взглядом, ткнул в неё пальцем. — Ты правда мужик? — А ты правда идиот? — Ханьлу лишь приподняла бровь. Абсолютно плевать. Она вообще спать хочет. — О, да ты дерзкий! — парень фыркнул, но в драку лезть не стал. Видимо, решил, что первый день — не лучшее время для конфликтов. Не такой уж и идиот. А за окном сгущались сумерки. Ханьлу легла на циновку, закрыв глаза. В голове крутились мысли о Бинхэ — как он там, на Цинцзине? Выдержит ли? Хотя... Ло Бинхэ — главный герой. С ним всё будет в порядке. А вот с ней... Она вздохнула. Пик Аньдин, четвёртый по счёту, самый не перспективный... Место, где ковались не мечи, а счета и расписки, место, на котором буквально держится весь бюджет секты. Не самое героическое, но зато стабильное. И что для неё главное — близко к брату. — Что ж, — прошептала она себе. — Начнём же сюжет...

***

Утро встретило их холодным ветром и резким звоном колокола. Ханьлу привычно вскочила первой, быстро приведя себя в порядок и лишь чудом удержавшись от желания разбудить кого-то — привычка. Никто не поверил бы, но Бинхэ был тем ещё соней. Остальные новички копошились на койках, недовольно кряхтя. — Вставайте, ленивые бездари! — рявкнул старший ученик, распахивая дверь и таща за собой корзину с одеждой. — Сначала умывание, через фэн бег! Завтрак через кэ, следом распределение обязанностей! Юноша был собран идеально, словно хотел произвести впечатление на новеньких. Что ж, у него это получилось — мальчишки поразевали рты в немом благоговении и резко засобирались, стараясь собраться также идеально, как старший. Ханьлу лишь кивнул, взял одежду и убежал в местную ванную, уже там наскоро ополоснувшись и вытеревшись, чтобы не пачкать чистые одежды. Ровно через минуту он стоял рядом с новыми братьями и сёстрами по секте. Бег. Он проклял весь пик и несчастного шицзуня на третьем круге вокруг пика. Но в оправдание того можно сказать, что им после этого разрешили искупнуться, и потому на завтрак она шла с чистой душой и телом. Тот оказался скромным, но сытным: каша, чай и пара лепёшек. Ханьлу съел всё, не торопясь, и тут же получил первое задание — помочь на кухне. — Ты, новенькая, — повариха, дородная женщина с весёлыми глазами, ткнула в неё ложкой. — Моешь посуду, чистишь овощи, подметаешь пол. Поняла? Лу серьёзно кивнула. — Поняла. И работа закипела. К полудню она уже знала всех кухонных работников по именам, а к вечеру умудрилась починить сломавшуюся тёрку с помощью куска проволоки. Где она нашла проволоку? Что ж... Из трактира можно многое вытащить, если знать, где это лежит, а её цянкунь она не оставит даже в апокалипсис. — Ого, — повариха подняла брови, когда заметила вновь рабочую тёрку. — А ты рукастая. — Привыкла обходиться тем, что есть, — Ханьлу пожала плечами. Правда ведь. Так прошла неделя. Затем другая. Новобранцев постепенно вводили в курс дел: учили вести учёт, разбираться в поставках, составлять отчёты. Ханьлу продиралась через это, как через горящий лес — с трудом, истериками и руганью. Его бы вполне устроила роль "принеси-подай-не мешай". Но на Аньдине эта роль означала лишь "коробки там, склады там. Рассортируй." Спасибо, натаскался на сто лет вперёд, добавки не надо. И потому она прощалась со сном, едой и здоровьем, только бы выбиться хотя бы в среднячков. И у неё получилось. Её допустили к более серьёзным занятиям через полгода. И она этим по настоящему гордилась. А ещё через месяц Шан Цинхуа неожиданно вызвал её к себе.

***

Дом, с виду обычный, поражал. Нет, не красотой, конечно же нет! Бумагами. Стопками до самого потолка. Им, казалось, нет ни конца ни края. Просто айсберги бесчисленных свитков, бумаг и даже книг. Не художественных, ха, далеко нет. Книги о пиках и их жизни. О логистике. Даже о демонах севера. Она невольно почувствовала трепет перед этим мужчиной. "Как он с этим справляется, чёрт возьми? Как?!" — Ханьлу, — Шан Цинхуа сидел за столом, тоже заваленном свитками, и щурился от усталости. — Ты неплохо справляешься. — Спасибо, шицзунь. Цинхуа махнул рукой и потёр глаза. Видно было , что его что-то терзает, и это не отчёты. Точнее, не только отчёты. — Как ты относишься к тому, чтобы попробовать взять на себя часть моей работы? Точнее, там не только ты, но и старшие ученики, просто ты делаешь успехи и я подумал что практика пойдёт тебе на пользу! Ханьлу замерла. Моргнула. — Я... не против? Лорд пика сразу же счастливо улыбнулся, готовый чуть ли не до потолка прыгать, и перебрал бесконечные свитки. — Отлично... Отлично! — Шан Цинхуа всучил ей целую кипу свитков. На вид — самых лёгких. — Вот отчёты за последний квартал. Проверь их на ошибки. Сможешь сделать? Ханьлу взяла их, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги то ли от веса бухгалтерии, то ли от доверия этого человека. То было лестным, но и до икоты пугающим. Это ж был до ужаса продуктивный человек, и зная, что на неё может свалиться... Было немножко волнительно. Ладно, не будем врать... Ей было очень страшно! Но... — Я сделаю всё, что в моих силах. — и скромный поклон. Скромность вообще качество хорошее... — Вот и славно. — Шан Цинхуа зевнул. — А теперь иди, у меня ещё дел по горло. Лу кивнула и уже было ушла, но... — Шицзунь, вы вообще ели сегодня? Тот моргнул. И постарался избежать её взгляда. Э не, милый наш шифу, вы сегодня голодным не останетесь! Положив свитки в цянкунь, она пробежалась на кухню, набрала сладостей и налила лотосовый суп. Аккуратно всё поставив на поднос, она вновь зашла в комнату главы пика. — Поешьте, шицзунь. А вот ещё сладости для бодрости. Хоть пол часика еде уделите, ну? Никто рад не будет, если Вы из-за какой-нибудь язвы желудка помрёте... И, не принимая возражений, нагло села рядом, вытаскивая и расправляя прямо на полу пару свитков, кусочком угля начиная подсчёт. Тут был свет. Портить зрение она не хотела. И плевать, что она сейчас нарушила с пято́к правил. Ради всеобщего блага! — Ты… Шан Цинхуа замер, глядя на поднос, потом на Ханьлу, которая уже углубилась в подсчёты, не обращая внимания на его растерянность. Он хотел что-то сказать — возможно, отмахнуться, заверить, что всё в порядке, — но вместо этого тихо вздохнул и потянулся к супу. — Спасибо, — пробормотал он, и в его голосе прозвучала такая искренняя усталость, что Ханьлу на секунду отвлеклась от цифр. Но она лишь кивнула в ответ и продолжила работу, изредка поглядывая, как он ест. "Хоть что-то..." Суп исчез быстро, сладости — чуть медленнее. Шан Цинхуа даже слегка оживился, когда добрался до пастилок с мёдом. — Ты не только с цифрами неплохо справляешься. — заметил он, разминая затекшую шею. — В трактире научился, — пожал плечами Ханьлу, не отрываясь от свитка. — Голодные клиенты — злые клиенты. А злые клиенты — это убытки. Шан фыркнул, будто не ожидал такого прагматичного ответа, и откинулся на спинку стула, наблюдая, как он выискивает несоответствия в отчётах. — Ты раньше этим занимался? — Нет. Но если подумать, всё то же крестьянское хозяйство, только масштаб побольше. — честно говоря, она не имела даже представления о крестьянском хозяйстве. Просто хорошо умела считать. — Хм… — Шан Цинхуа прикрыл глаза, будто размышляя над её словами, но через мгновение его дыхание стало ровным и глубоким. Ханьлу приподняла бровь. "Уснул? Серьёзно?" Она осторожно приподнялась, чтобы не разбудить, и накрыла его плечи случайно замеченным одеялом — в комнате было прохладно. А потом вновь вернулась к работе, стараясь перелистывать свитки как можно тише. К утру она закончила. Глаза слипались, спина ныла, но все ошибки были выявлены, исправлены и аккуратно подписаны на полях — она перепроверила всё раз на пять и больше не нашла. Ханьлу потянулась, позвонки хрустнули, и она с удовлетворением отметила, что Шан Цинхуа всё ещё спит, склонив голову на стол. "Надо бы уйти, пока не проснулся..." Она собрала свитки в аккуратную стопку и уже направилась к двери, когда за спиной раздался сонный голос: — Ты всю ночь просидел? Ханьлу обернулась. Шан Цинхуа смотрел на неё, слегка помятый, но явно более бодрый, чем вчера. — Да. Но всё готово. Он взял верхний свиток, пробежался глазами по пометкам и медленно улыбнулся. Опасно улыбнулся. — Ханьлу... Её незаметно передёрнуло. Страшновато как-то... — Да, шицзунь?... — С сегодняшнего дня ты мой помощник. У тебя хорошо получилось. Она замерла. Это… было неожиданно. Её так незаметно на пост да-шисюна повысили, или что? Можно не надо? — Я… — она попыталась подобрать слова. — Я не уверен, что справлюсь с такой ответственностью... — Ты уже справляешься. — он отложил свиток и встал, потягиваясь. — А теперь иди, отдохни. Через два часа встречаемся в архивной — там покажу тебе, как работать с текущей документацией. Ханьлу кивнула, слишком уставшая, чтобы спорить, и вышла. Утро встретило её ярким солнцем и уже привычным гомоном учеников, спешащих по своим делам. Она зевнула, потёрла глаза, и окунулась в привычную рутину. Сегодня она на приёмке. В общем то, интересная работа, только однообразная. Принять товар. Разгрузить повозку. Подсчитать. Отослать на склад. Заплатить. Выпроводить. Или: Взять со склада свой товар. Забрать документы. Загрузить другую повозку. Отправить. И так, пока не позовут на обед. Или, в её случае, шицзунь. "Личный помощник Шан Цинхуа, ха! Кому скажешь — не поверят." Но это открывало новые возможности. Доступ к архивам. Больше времени на изучение мира. И, главное — больше шансов следить за Бинхэ, даже если они на разных пиках. Она ухмыльнулась и сразу же спрятала улыбку, кланяясь торговцу. "Неплохо для начала. Очень неплохо."