Часть 2. Новые знакомства — новые проблемы

Дни превращались в недели, недели — в месяцы. Работа на Аньдине была монотонной, но не без своих неожиданностей. Это даже заметнее, когда ты ближе к лорду пика. Вот Байчжань остался без половины пика (она не знала, как. Она не хотела знать) и шицзунь отправил туда Ли-шисюна. Вот Сяньшу требуют новые шелка (у нас нет на это денег, мать вашу) и шицзунь зло скалясь пошёл сам. Вот на Ваньцзяне проебали три ящика металла (это что, шутка, Вэй-шибо?!) и туда отправили Мэй-шицзе самую скандальную из их пятёрки. И ещё многое, многое другое. Пики теряли, недосчитывали, разрушали и требовали-требовали-требовали... Каждый день да-шисюнов Аньдин начинался с разбора документов: заявки на ресурсы, отчёты о потерях, жалобы, бесконечные списки. Она полностью понимала отношение оригинального Шан Цинхуа к остальным пикам. Она тоже готова была их возненавидеть. Но делать нечего и приходилось работать. Ханьлу научилась сортировать всё по степени срочности, выделяя самое важное — то, что требовало немедленного внимания шицзуня и старших шицзе и шисюнов, — и то, что можно было отложить. Шан Цинхуа кивал, благодарил, и продолжал работу. Они оба не заметили, как Ханьлу прописался в его кабинете. Против были все, кроме остальных да-шисюнов — Ханьлу оказался единственным, чьё присутствие благотворно влияет на сон вечно усталого Шан-шифу. В какой-то момент Цинхуа и вовсе вырубался, уставая от бесконечного потока обязанностей, и тогда Ханьлу вместе с тремя да-шисюнами брала всё в свои руки. Даже, бывало, переговоры с главами пиков, если шицзе не успевала. Кто-то пытался спорить, но и те вскоре поняли, что дело это гиблое, так что оставили не по возрасту умного двенадцатилетку и не прикапывались, пока она сама желала послать всё в Бездну на несколько лет раньше положенного. Ну серьёзно, ребят, вы чёртовы лорды, а не бабки на лавочке! Эх...

***

— Шицзунь, — он постучал в дверь его кабинета, держа в руках очередную кипу свитков, и вошёл без разрешения. — Вэй-шибо снова требует компенсацию за «утерянные» материалы. Говорит, что это наша вина. — Пусть идёт к чёрту, — буркнул Шан Цинхуа, даже не поднимая головы от очередного свитка. — Он уже написал официальную жалобу Чжанмэнь-шисюну. — Что?! — Шан Цинхуа резко поднял глаза, лицо исказилось в гримасе ужаса, — Ты шутишь?! — Увы, нет. — Ханьлу невозмутимо развернула свиток с печатью Ваньцзянь, — Но мы с шицзе Мэй уже подготовили ответ. Если Вы подпишете, мы сможем перевести стрелки обратно на него. В конце концов, у нас есть свидетели, что эти ящики он сам и потерял. Шан Цинхуа уставился на неё, словно впервые видел. Потом медленно ухмыльнулся. — Вы… Вы гении. — Нет, просто у нас хорошая память. Он схватил кисть, подписал документ и откинулся на бок кровати с облегчением. — Знаешь, Ханьлу, я начинаю думать, что ты создан для этого места. — Вы как обычно льстите, шицзунь. Но спасибо. Она улыбнулась и вышла, оставив его в покое. Зашла на кухню, набрав корзинку вкусностей, и быстро нырнула в лес, уже через пару минут стоя около тренировочной площадки. Привычка таскать брату сладости, как и многие другие, видимо, плотно укоренилась в её сознании ещё давно. Бинхэ не заставил долго ждать — он аккуратно вынырнул на площадку и сразу же заметил её. Глаза брата округлились, а где-то в глубине заблестели слёзы. — Гэгэ! Ты пришёл! Ханьлу улыбнулся. Как будто они вновь дома... — Привет, Бин-бин. Ну, как ты тут? Не обижают? Кушаешь хорошо? Учишься? — мальчик рассмеялся и просто обнял его, утыкаясь носом в плечо. — Всё хорошо, гэгэ. Шицзунь, правда... Ну, он... Сложный. Но я стараюсь! — Бинхэ отстранился, сияя. — А ты? Как на Аньдине? Шицзунь не слишком строгий? Ханьлу хмыкнул, протягивая ему корзинку и поглаживая по вихрастой голове. Бинхэ схватил пирожок, за пару укусов расправляясь с ним, и выудил ещё один. — Строгий? — она закатила глаза. — Он скорее… забывчивый. Если бы не я, он бы, кажется, неделями не ел и не спал. Бинхэ засмеялся, но в его взгляде мелькнуло что-то тревожное. — Гэгэ… Ты ведь тоже не забываешь отдыхать, да? Она потрепала его по волосам, игнорируя укол совести, и убрала руку. — Конечно. Ешь, пока не остыло. Бинхэ тут же увереннее устроился на траве, с аппетитом уплетая пирожки, а Ханьлу села рядом, наблюдая, как солнце пробивается сквозь листву. — Гэ, а правда, что ты теперь помощник Шан-шишу? — спросил он с набитым ртом. — Правда. — Вау! — глаза Бинхэ округлились. — Ты такой важный! — Важный? — она фыркнула. — Скорее, тот, кто умеет читать его почерк. Бинхэ захихикал, но вдруг замолчал, увидев, как по тропинке к площадке приближается высокая фигура в светлых одеждах. Шэнь Цинцю. Ханьлу мгновенно вскочил, толкнув брата за спину — в поклон, быстро! — и сам склонился, стараясь не выдать дрожь в коленях. — Доброго дня, Шэнь-шибо, — прошептал он. Бинхэ тут же последовал его примеру, но Шэнь Цинцю лишь холодно окинул их взглядом. — Ло Бинхэ, — его голос звучал, как лёд, — Ты пропустил утреннюю медитацию. Бинхэ побледнел. — Простите, шицзунь, я… — Это моя вина, — неожиданно встрял Ханьлу, всё ещё не поднимая головы, — Я отвлёк его и прошу наказать меня вместо него. Тишина. Даже ветер стих. Потом раздался лёгкий, почти невесомый звук — Шэнь Цинцю раскрыл веер. — Ты, — он медленно провёл взглядом по его фигуре, останавливаясь на бледной одежде и грубых руках. — Ученик Аньдина. — Да, шибо. — Один из личных помощников Шан Цинхуа, если не ошибаюсь. Ханьлу едва заметно поджала губы. Как быстро летят слухи... — Так точно, шибо. Шэнь Цинцю замер, будто взвешивая его на невидимых весах. Потом резко повернулся. Веер в его руке, казалось, дрогнул. — Ло Бинхэ. Час дополнительной тренировки. Сегодня. — Да, шицзунь! — Лучше поблагодари своего знакомого. И, даже не кивнув, Шэнь Цинцю удалился. Его светлые одежды колыхались, как крылья испуганой птицы. Бинхэ выдохнул. — Гэгэ... — Всё в порядке, — Ханьлу насильно разжала свои пальцы, впившиеся в ладони. Маленькие ранки мгновенно затянулись корочкой. — Просто… Будь осторожнее с ним. Хорошо? Бинхэ кивнул, но в его глазах читалось недоумение. — Он… Не всегда такой. Иногда он даже хвалит! Ханьлу натянуто улыбнулась. — Тем лучше. Но внутри всё сжалось в холодный комок. "Шэнь Цинцю…" Она знала, что этот человек сделает. Знала, что рано или поздно он остановит внимание на Бинхэ. Но теперь, когда это случилось, её охватила беспомощность. — Гэгэ? — Бинхэ потянул её за рукав. — Ты какой-то бледный. — Просто устал, — она встряхнулась, заставляя себя улыбнуться. — Иди тренируйся. А я… мне пора. Бинхэ хотел что-то сказать, вероятно даже поспорить, но лишь кивнул. — Ты же ещё придёшь? — Обязательно. Она ушла, и ноги сами понесли её в архив. Если Шэнь Цинцю — угроза, то ей нужно знать о нём всё. И то, что не успела прочитать — тоже. А архивы Аньдина хранили много, много интересного. Вернувшись из архивов, Ханьлу застала Шан Цинхуа в привычной позе — сгорбленного над столом, с кистью в руке и выражением человека, который вот-вот взорвётся. Что-то случилось. Опять. — Шицзунь? — А-Хань! Наконец-то ты вернулся. Цинъюань требует отчёт за последние пол года, сможешь посмотреть по архивам? А то у меня не сходится что-то... Я бы и сам, но... — Хорошо, шицзунь, разберу. Вы ели сегодня? — О. Я... Нет ещё, но у меня нет времени! И мне сегодня надо в... Эмхв... Отлучиться с пика. Где я на еду возьму время? Хаха... — Шицзунь. — достав из корзинки несколько пирожков в пергаменте, она дала их лорду и чуть улыбнулась. — Поешьте. Вы хоть и лорд с ядром, но вся накопленная ци уходит на поддержание организма в сознании. Если Вы ей будете поддерживать и внутреннее здоровье, то можете схватить искажение ци. И тогда Вам поможет только бог. Цинхуа устало вздохнул и кивнул, принимая её аргументы. И лишь когда он съел два с половиной пирожка, она позволила себе уйти в архив. Ночь предстояла длинная. А под вечер следующего дня Цинхуа вернулся в синяках и кровоподтёках. Не то чтобы он не пытался это скрыть. Ханьлу просто заметила. Потому что он хромал. Потому что его рукав был порван, а под тканью проглядывались тёмные полосы. Потому что он держался за бок, как будто там что-то болело, а его дыхание было слишком частым, слишком неровным. Он нахмурился и встал с пола, подходя ближе. — А-Хань... — Шицзунь. Что случилось? — Ничего! Просто... Споткнулся! Лестницы, понимаешь ли, слишком крутые, ха-ха... Он посмотрел на него. Молча. Потом шагнул ближе и протянул руку, даже не дожидаясь разрешения оттянув воротник одежды. Синяки, словно мужчину кто-то душил. Кто-то сильнее и выше. Она быстро перебрала память, но так и не определила, кто это мог быть. Точно не пиковые лорды. Не кто-то из торговцев. Не старшие ей по секте братья. Ещё и исчезновение... Она задумчиво провела по отметинам пальцем, чувствуя дрожь. Из горла едва не вырвался чуждый человеческой природе рык. — Кто? — Неважно, а-Хань... Просто... Размолвка. — С кем? — А-Хань... — Шицзунь. — Ты не знаешь его. — Так расскажите. Между ними повисло молчание. Руки мягкие, нежные, аккуратно поглаживали синяки, струйками вливая ци, дабы залечить те хоть немного. "Кто только посмел так касаться его шицзуня?" "Вырвать бы тому руки..." — Это... Это Мобэй-цзюнь... "Вырывание рук откладывается. Мобэй-цзюнь. Мобэй-цзюнь... Это случаем не тот пиздатый мужчина с фан-артов? Ещё такой с плащиком на размер больше? Проверить? Не проверить? Проверить." — Вы были в землях ледяных демонов? — Шан Цинхуа сглотнул и отвёл взгляд. "Угадали. Думаем дальше." — Но эти синяки не от сражения. Скорее, словно хозяин разгневался на нелюбимую игрушку... — Он не считает меня игрушкой! Ой... "О... Делаем вид, что не заметили..." — Шицзунь. Судя по Вашим синякам и ранам, Вас кидали. Буквально. Мужчина замолчал. Отвернулся. Ханьлу тихо вздохнул и аккуратно погладил почти заживший синяк на шее. Принялся за раны на руке. Хорошо, что не попало по венам... — Мне... Всё равно надо ходить к нему. И он... Он сильнее, а-Хань... — Я понимаю, шицзунь. Но он не имеет права избивать Вас. У короля северных земель должно быть представление о том, как хрупки люди. И если этот демон об этом не знает, то это не позволяет ему обращаться с Вами, как с вещью. — А-Хань... — Не двигайтесь. Нужно залечить все раны. Где ещё? Цинхуа не ответил, но Хань не остановился. Осмотрев его внимательно и уложив таки на кровать, он сквозь одежды стал ощупывать тело, подмечая малейшие изменения. Все это тело было как один огромный синяк, что держался бы не меньше недели. Пусть Ханьлу и не умел сканировать тело ци, он прекрасно обходился руками. И то, что он видел, ему совершенно не нравилось. — У Вас может быть сломано ребро. Вас душили или кидали, держа за шею. На Вашем запястье следы от когтей — возможно Вас удерживали, чтоб не сбежал. И ноги. Вы явно больно ударились о твёрдую балку. Я также хромал, когда... — он вовремя прикусил губу. Картина сама выстраивалась перед внутренним взором: огромные руки, сжимающие хрупкие запястья, толчок, удар спиной о каменную стену, презрительный шёпот сверху. Из горла прорвался рык, а собственные пальцы сильнее сжались на хрупком запястье. — А-Хань?... — Простите, шицзунь. — он мгновенно ослабил хватку, но ладонь осталась лежать на том месте, где пульс бился частой, испуганной дробью. Тепло его кожи жгло сквозь тонкую ткань. — Просто... Будьте в следующий раз осторожнее. Пожалуйста... — Глупенький мой... — Шицзунь. — Хорошо. Буду.

***

Время летело незаметно. Казалось, только вчера он поступил на пик, а сегодня уже будучи да-шисюном руководит процессом возведения очередного домика на клятом Байчжань. Он не понимал, как эти идиоты могли быть такими разрушительными. А, ну да... Это ж Байчжань... — Ну сука, третий дом за месяц, это уже не смешно, блять... Нахуй такую неблагодарную работу... А-Лин, куда балку понёс?! Не туда надо! Ты с Аньдина или как?! Послал бог работу... Снизу вдруг послышался свист кого-то из байчжаньцев. — Эй, сестричка! Да ты, тёмненькая! Не следя за речью, он выкрикнул: — Да ёптать, да не девка я! — и тут же переключился. — А-Тан, аккуратнее! Только посмей убиться, мне шицзунь уши надерёт! И тебе заодно! А-Юн, я тебе что говорил?! А-Хун, проводи а-Юн на пик и возвращайся! Петли прихвати, штук десять на всякий! Ну пожалуйста! Я за тебя домашку сделаю! Спасибо. Вновь свист. Он закатил глаза и спрыгнул с возвышения, оказавшись перед тремя учениками Байчжань. — Да чё надо-то?! — и снова гаркнул во всё горло, обернувшись. — А-Лан, я всё вижу! Положил балку на место и подошёл к а-Ли! Подошёл! Блять, сука, ебаный в рот, нахуй... — и повернулся, уже почти спокойный. — Ну так что надо-то, м? Только быстро, мы до заката успеть должны и на свой пик уйти. — Ну... Э... Мы хотели предложить развлечься. Ты... Ну... Очень красивая... — Посидишь с нами, выпьем, пообщаемся! — Покажешь, что под юбочкой, и нам и тебе будет приятно! Ханьлу моргнул недоумённо и резко фыркнул, стараясь скрыть раздражение. Ну почему, почему приходится быть терпимее к выходкам собратьев-учеников, особенно когда нужно, чтобы работа была сделана вовремя? Она вздохнула и окинула их взглядом. Трое молодых парней, наглые ухмылки, нечитаемые манеры. Типичные представители Байчжань. — Спасибо за комплимент, но у меня, к сожалению, нет сейчас времени на развлечения. У нас тут, видите ли, стройка века. Так что, если больше ничего полезного сказать не хотите, то прошу проследовать дальше. И сам, ничего более им не сказав, отвернулся и направился к остальным, громко выкрикивая указания, чтобы было слышно всем. Парни, немного опешив от её уверенности, переглянулись и тяжко вздохнули. Не везёт жеш на девок... Ханьлу облегченно выдохнула. Ей совсем не хотелось ввязываться в драку. Особенно сейчас, когда каждый час был на счету. У неё нет времени на их пубертат!

***

Шан Цинхуа не хотел идти на собрание. Нет, не потому что ему надо было быть в другом месте — хотя и это тоже, — а потому что ненавидел собрания в принципе. И, пожалуй, ещё потому что их обязали приходить на это собрание без учеников. Ханьлу очень хорошо оказывал моральную поддержку даже если просто стоял рядом. Чувствовалось от него что-то эдакое. А ещё он просто отвык быть один. Нет, Цинхуа, конечно, пришёл, но ему, честно говоря, уже не нравилось выражение лица Лю Цинге. Лю-шиди, убери свой убийственный взгляд с этого ни в чём не повинного лорда! — Шан-шисюн, Ваша главная ученица ругается хуже всякого трактирщика! Цинхуа глупо моргнул. Ась? — Ученица? Какая? С волнистыми волосами, да? Так вы про Хань-эра говорите! Это когда ж он ругается? — Пару дней назад, когда на моём пике дом чинил! Это безобразие! — Ну, Лю-шиди, не кипятись! Я ж тоже ругаюсь, когда у меня, к примеру, железо раскалённое сбегает, хе. А это стройка! На Байчжань... — решил вмешаться Вэй Цинвэй. В коридоре послышались голоса. — Ну вот я им и говорю: Эту балку надо туда, а эту сюда. А они ни бе, ни ме, ни кукареку! Вэй-шишу как-то обмолвился, что ругань весьма помогает в работе и запускает мозг оппонента, ну я на них и ругнулся. Видел бы ты их глаза! Чистейшее детское удивление! — Тебе точно нельзя работать на нашем пике... Шицзунь очень строго относится к сквернословию. — Пф, так наш тоже! Только вот всё идёт из детства. Думаешь, родись я в хорошей семье, я б такие слова знал? Хе. О, пришли! Двери приоткрылись и вошёл главный ученик Юэ Цинъюаня с подносом горячего чая. Ханьлу, похоже, остался за дверью. Воцарилось неловкое молчание. Шан Цинхуа закашлялся, Лю Цингэ нахмурился, Вэй Цинвэй ухмыльнулся, а остальные лорды лишь покачали головой или хмыкнули. В коридоре стало тихо. Тогда Шан Цинхуа, стараясь разрядить обстановку, произнёс: — Ну... Что ж, Хань-эр у нас парень прямолинейный. И да, ему, наверное, нужно немного поработать над манерами... Но с другой стороны, работу он делает хорошо! И быстро. Так что, Лю-шиди, может, просто смиришься? В конце концов, главное — результат, а не слова. Лю Цингэ лишь сердито фыркнул, но спорить не стал — знал, что Шан Цинхуа всегда будет защищать своих учеников, даже если они не правы. Да и признавать, что какой-то сопляк починил его пик быстрее, чем он сам бы это сделал, ему совсем не хотелось. Собрание продолжилось в более-менее спокойной обстановке.

***

Шан Цинхуа сидел за столом, склонившись над очередным свитком, но его взгляд был расфокусирован, а пальцы нервно постукивали по дереву. Перед ним, видимое только ему, мерцало полупрозрачное окно — Система. — Опять?! — зло выругался Шан, стиснув зубы. — Я же всё сделал, как ты просила! Почему опять штраф?! Система холодно мигнула:

[Предупреждение: Влияние на сюжет превышает допустимые параметры.

Начислены штрафные очки.

Для разблокировки новых функций требуется выполнить дополнительное задание.]

— Чёрт! — Шан Цинхуа стукнул кулаком по столу и ругнулся. Он даже не заметил, как за его спиной бесшумно возникла тень. Ханьлу, уже давно уловившая странности в поведении шицзуня, наклонилась чуть ближе, её глаза сузились, пытаясь разглядеть... пустоту. Но по тому, как напряжённо смотрел Шан Цинхуа в одну точку, она догадывалась: что-то там было. И если это что-то доводило её шифу до бешенства... Она медленно перевела взгляд на пустое место перед ним, подняла бровь и... высунула язык. Эксперимента ради.

[ • • • ]

Система зависла. И проявилась не только Шан Цинхуа.

[Ошибка! Обнаружено внешнее вмешательство!]

Цинхуа моргнул. — Чего? Окно задёргалось, буквы расплылись, будто кто-то облил невидимый экран водой и его резко закоротило.

[СБОЙ ПРОГРАММЫ! ПЕРЕЗАГРУЗКА! ПЕРЕЗАГРУЗКА!]

— Что?! — Хе. — Ик! — Шан Цинхуа резко обернулся и наконец заметил Ханьлу, всё ещё корчащую рожицу в пустоту. Она тут же приняла невинный вид, сложив руки за спиной. — Шицзунь? Всё в порядке? Он уставился на неё, потом на пустое место, потом снова на неё. — Ты... — голос его дрогнул. — Ты видел? — Видел что? — Ханьлу наклонил голову, изображая непонимание. Шан Цинхуа открыл рот, закрыл, потом схватился за голову. — Ничего. Забей. Система, между тем, наконец перезагрузилась.

[Обнаружена аномалия. Анализ... Анализ завершён. Предупреждение отозвано. Штрафные очки аннулированы.]

— ...

[Не делайте так больше.]

Окно исчезло. Шан Цинхуа медленно выдохнул. — Ты... Ты мне сейчас жизнь продлил. — Рад стараться. — Ханьлу улыбнулась, но в глазах её светился неподдельный интерес: Что это было? Но спрашивать вслух она не стала. Пока. Вместо этого она протянула ему пачку свежих отчётов. — Всё проверил. Ошибок нет. — Спасибо, — он взял документы, но взгляд его был далёким. Ханьлу притворно вздохнула. — Шицзунь, если вы опять забудете поесть, я принесу не только суп, но и всю кухню Аньдин. С поварами. И уломаю Ли и Яня на постоянном присмотре за Вами. Он фыркнул, но уголки губ дрогнули. — Угрозы не нужны, я поем. — Точно? — Точно. — Ладно, — она развернулась к выходу, но на пороге обернулась. — Кстати, шицзунь... — М? — Если она снова начнёт вас доставать... дайте знать. Я с радостью помогу. Она показала язык ещё раз, но теперь уже ему. Шан Цинхуа замер. — Ты правда её видел?! Я не одиииин... Он тихо засмеялся, почти истерически. Ханьлу вздохнул и подошёл вновь. — Шицзунь... — Я не один. Наконец-то... Я то думал, что ты за ребёнок такой, откуда взялся. И с Бинхэ общаешься, и в словах других языков разбираешься... А ты вон как... — Ох, шицзунь... Ханьлу приобнял его, поглаживая по спине. Спустя несколько минут Цинхуа поднял на него взгляд. — Откуда ты вообще? И кто? — Обычный читатель. А откуда... Уже не важно. Совсем не важно...