5. Хино, тебя это тоже касается

В кабинете пахло вечерней прогулкой по зорианскому парку при академии. Это сбивало с толку, отвлекало, и Дамиан никак не мог собраться с мыслями и начать разговор. Князь сидел за столом, сцепив пальцы и положив на них подбородок, а воин в кресле у окна безмятежно жевал сладости. Дамиан чувствовал, как рот наполняется слюной. Он обожал ченго — хрустящие орехи пекан в меду и сиропе из цветков делоникса. Раз в неделю, перед выходными, он покупал небольшой кулёк в ларьке на входе в парк — и бродил по аллеям, наслаждаясь вкусом лакомства. Князь наконец мрачно взглянул на воина и заметил: — Господин Леннарт, хорош хрустеть в одиночку, угостите Дамиана. Воин взглянул на чародея немного презрительно, но поднос с орехами всё же передал. Дамиан аккуратно взял несколько орешков, быстро отправил в рот, одновременно благодаря и князя, и воина. Довольно зажмурился. — Я привёз их из Зоргомунда для Его Светлости, но он сказал, что это — приспособления для ломания зубов, — тоже закидывая в рот орешки, вдруг проворчал воин. — Я часто ел ченго в Зориа, когда учился, — улыбнулся Дамиан. — Мои любимые. — Для чародейства, может, зубы и не нужны — я не знаю, — но княжить без зубов точно не выйдет, — проворчал князь. — И подписывать договоры о ненападении тоже будет сложновато, господин Леннарт. — Да, Ваша Светлость, — безмятежно кивнул воин, продолжая хрустеть орехами. Князь покачал головой и вернулся к чародею: — Так с чем вы пришли, Дамиан? — Ходят слухи, что на востоке много детей болеет. Я думаю, это может быть по моей части. Надо бы съездить взглянуть, Ваша Светлость. — Ходят слухи? — хмуро переспросил князь. — Я был вчера на рыночной площади, послушал, о чём люди тревожатся. Против войны я бессилен, но болезнь смогу остановить, если… Если она имеет чародейный характер. Князь покивал и коротко глянул на воина. Тот внимательно слушал Дамиана, слегка прищурившись. Заметив взгляд князя, пожал плечами. — Можем съездить. — Вы ведь только с дороги, господин Леннарт. Я справлюсь один — не думаю, что там понадобятся усилия сразу двух чародеев. Воин посерел и откинулся на спинку кресла, плотно сжав челюсти. Его лицо словно окаменело. — Вы видите то, чего нет, Дамиан, — сухо сказал князь. — Но Дамиан прав, господин Леннарт, вам следовало бы отдохнуть. Я думаю, маршал найдёт ему достойное сопровождение. — Я не устал, Ваша Светлость. Когда выезжаем, чародей? *** В предрассветном сером тумане шумно всхрапывали кони. Дамиан ёжился от утренней прохлады и зевал, хотя спать уже почти не хотелось — мысли о предстоящем путешествии неплохо бодрили. Леннарт ждал у конюшни, попивая из большой глиняной кружки что-то горячее и ароматное. В Урамор — город, где, по предположениям воина, и был очаг эпидемии — они отправлялись вдвоём. Князь предложил взять с собой нескольких воинов, но Леннарт только отмахнулся. Два дня пути по безопасному тракту — и они на месте. Единственное, что пугало Дамиана, привыкшего подолгу бродить в одиночестве, — необходимость провести эти два дня в компании мрачноватого княжеского советника, который вроде как не был чародеем, но вроде как был им. Дамиан встречался раньше с самоучками: у всех у них были сателлиты и какие-никакие способности к волшебству. Да, они мало что умели, да, они плохо управляли собственной энергией и практически не могли заимствовать энергию извне, но, по крайней мере, зажечь свечу или передвинуть небольшой предмет без помощи рук они были способны. Леннарт не мог ничего. Совсем ничего. И даже сателлита у него, судя по всему, не было. Ройс читал о подобном: сателлиты уходили, оставляя чародея без способностей. Случалось это либо с теми, кто хотел использовать чародейство во вред, либо с пожилыми утомлёнными чародеями, у которых волшебство отнимало слишком много сил или они уже плохо соображали, что делают. Но Леннарту было всего двадцать пять, он точно был в своём уме и явно не собирался уничтожать мир, каким бы угрюмым ни казался Дамиану. Спросить, что случилось с воином, родившимся чародеем, Дамиан побаивался, особенно один на один с ним — так можно и без головы остаться, — а потому оставалось только надеяться, что всё как-нибудь само выяснится. Хотя эпидемия сейчас волновала Дамиана куда больше. Как, кажется, и Леннарта. Он заговорил первым, когда путники остановились, чтобы немного передохнуть и напоить лошадей: — Что это может быть? Проклятие? — Много вариантов, — неуверенно пожал плечами Дамиан. — Сглаз, порча, отрава в воде или в земле. Или проклятие. Но надеюсь, что нет. — Почему? Трудно снимать? Леннарт достал из сумки хлеб и вяленое мясо, сделал бутерброд Дамиану, потом себе. — Порча или сглаз — это как бы «оставленное» чародейство. Оно отвратительное и злое, но собрать и обезвредить его относительно легко. Конечно, зависит от силы чародея, который его оставил, и от количества, но хотя бы понятен механизм, — откусывая от бутерброда, объяснял Дамиан. — С проклятием всё сложнее. Чародей не только накладывает его — например, человек не сможет иметь детей или у телеги будет постоянно отваливаться колесо. Он ещё и задаёт условие, при котором от проклятия возможно избавиться. Причём чародей обязан сообщить это условие одному-единственному человеку, который находится в сознании и в своём уме, иначе проклятие не сработает. Разумеется, не тому, кого он проклинает. И вот здесь уже всё зависит от того, насколько чародей — скотина. Потому что условие может быть практически невыполнимым, например, «когда летом снег выпадет». А бывает, что условие простое, вроде «трижды через левое плечо плюнуть», но сообщили его младенцу. Или умирающему. Или убили того, кому сообщили. И тогда — либо смирись, либо до бесконечности перебирай варианты спасения. Леннарт закинул голову и рассматривал верхушки красных сосен, которые мерно колыхались из стороны в сторону. — Говорят, в Баллатоне всё началось с проклятия. В смысле, с чародеями это всё… Тогда правил прадед князя Людвига. Одна чародейка подняла бунт, чтобы захватить власть, но его удалось подавить. Чародейка убила себя. А перед смертью прокляла правителя, и у него отнялись ноги. Князь был так рассержен, что… Сделал чародеев рабами. Издал указ. Постепенно в обществе укрепилось мнение, что чародеи — монстры, которых лучше держать на цепи. И только Его Светлость посчитал неправильным, что все расплачиваются за грехи одного. Сложно было представить, что из-за одной чародейки, пусть и поднявшей бунт, стольким поколениям пришлось страдать и прислуживать другим. — Его Светлость принял очень мудрое решение. А ваши… особенности, они тоже связаны с… этим проклятием? Леннарт резко поднялся, строго взглянул на Дамиана сверху вниз. — Мои «особенности» вас не касаются. Едем дальше. *** До Урамора оставалось несколько часов пути, когда Дамиан почувствовал сладковатый запах гниения. К горлу подкатил ком, в носу защекотало. — А дело-то дрянь, — проворчал Ройс, который отмалчивался всю дорогу. — Не вздумай лезть в это, пока не будешь готов. — Не так уж всё плохо, — шепнул в ответ Дамиан. Леннарт его услышал и немного придержал вороного. — Уже знаете, в чём проблема? — Предполагаю, — говорить оказалось трудновато, потому что изнутри искрила энергия. — Нужна остановка. Дамиан буквально скатился с коня в траву, свернулся калачиком, прижимая руки к груди, крепко зажмурился. — Воин сейчас обделается от страха, — язвительно заметил Ройс. — Ты б ему хоть объяснил, что не помираешь. — Потом, — одними губами ответил Дамиан. Заставил себя отключить слух, обоняние, осязание — все чувства, кроме одного: зрения, для которого не нужны глаза. Поток золотистых искр медленно полз мимо них в направлении города. Очень медленно полз. Слишком медленно. Энергия так и рвалась наружу — дополнить этот поток, разогнать, уравновесить. От Леннарта, от Ройса, от лошадей и даже от Хино тянулись тонкие струйки искорок, вливаясь в общий поток. Дамиан тихо, но забористо выругался. Его прошибло первым, но ещё час пути — и дурно бы стало всем, от воина до животных. Оборвал каждую нить, наспех закрепил защитными заклятиями. Потом навёл порядок внутри, успокоил поднимающуюся бурю, распределил энергию равномерно, не позволил сбиваться в комок. Дамиан осторожно сел и протёр глаза. Леннарт метался неподалёку, поглядывая то на дорогу, ведущую в город, то на чародея. — О! Очухался наконец! Что случилось?! — Затор. — Дамиан легко поднялся, отряхнул штаны. — Был и всё ещё есть. Он тянет энергию из живых. У нас не так много времени, господин Леннарт. Скоро снова начнёт тянуть. Едем. Спустя час с небольшим чародей уже принюхивался к разбитым пыльным улочкам Урамора. Пахло гнилью, болезнью и нечистью. Людей на улицах практически не видно, а те, кто был, смотрели на княжеских посланников враждебно и с опаской. — Нам стоит нанести визит городскому голове, — заметил Леннарт. — Пустое. Хотите выслушивать недвусмысленные намёки на то, что им плохо живётся и что Его Светлость не заботится о своих подданных с окраин? Здесь надо по-другому решать. Да и времени нет. Дамиан спешился, вслушался в голос города. Двинулся вперёд — туда, где вонь становилась насыщенной и густой, почти нестерпимой. — А мог бы зерноедов на мельнице гонять, — заметил Ройс. — Даже не начинай, Ройс. Тут работы на пару часов. М-м-м, кстати… — Дамиан остановился и повернулся к Леннарту, который вёл лошадей. — Господин Леннарт, если вдруг я отключусь — просто дайте мне отоспаться. И не рассказывайте Его Светлости. Пожалуйста. Воин сначала серьёзно кивнул, а потом еле слышно хмыкнул. — Только если вы решите проблему. — Решу, — бормотнул Дамиан и тут же скривился от вони. *** От небольшой часовни в честь богини семьи и плодородия смердело так, будто там уже несколько месяцев справляли нужду десятки горожан. Впрочем, примерно так и было. Даже Леннарт ощутил что-то неладное и поёжился. Дамиан заглянул в часовню и тактично попросил нескольких женщин в трауре удалиться. Уходя, одна из них отчаянно взглянула на Леннарта и тихо пролепетала что-то про последнюю надежду. — Я так понимаю, всё хуже, чем мы думали? — поинтересовался воин у чародея, когда тот уже выкладывал на брусчатке круг из каких-то угольков. — Не проклятие — и на том спасибо, — пожал плечами Дамиан. — Объясню, как закончу. Ну, может, не сразу… Господин Леннарт, отойдите вон к тому дому с зелёной крышей, чтобы вас не задело. И не бегите ко мне, если я вдруг упаду. Всё равно не поможете. Кстати, Хино, тебя это тоже касается. Дамиан аккуратно вытащил ласку из-за пазухи и невозмутимо вручил её Леннарту. Хино сразу же принялась обнюхивать широкие ладони воина. Чародей уселся в круг, закрыл глаза, положил руки на колени ладонями вверх. Ройс встал рядом, сконцентрировав всё внимание на энергии Дамиана. В этот раз они оба были готовы к сложному ритуалу намного лучше, но с заторами такого масштаба Дамиан раньше не работал, а Ройс ещё помнил из прошлой жизни, насколько непредсказуемыми бывают ритуалы очищения. — Только не торопись, — посоветовал он Дамиану. Дамиан коротко кивнул. Энергия здесь не текла совсем. Она лежала затхлым комом, облепив часовню и вход в неё, заняв всю площадь и несколько выходящих на неё улиц. Заторы появлялись там, где люди много тревожились и страдали, где часто испытывали ненависть и страх. На кладбищах и на полях битв они встречались повсеместно, а вот в городах — крайне редко. Негативные и позитивные всплески обычно уравновешивали друг друга. Но жителям Урамора последнее время явно приходилось несладко. Скорбь, страх, неуверенность в завтрашнем дне, ненависть к безразличному правителю, голод и боль — всё это горожане несли туда, где была их последняя надежда. Божество, которое, впрочем, было ещё более безучастно к судьбам обычных людей, чем восседающий в столице молодой князь. Энергия застревала здесь, собиралась в сгустки — и наконец слиплась в ком. Без движения она гнила и тухла, как стоячая вода. Поэтому начали болеть те, кто чувствительнее всего к чистоте энергии, — маленькие дети. Тревог и страхов у горожан стало ещё больше, они чаще стали приходить в часовню, чтобы попросить у богини защиты для своих детей. Ком рос с каждым днём. Дети болели всё чаще. Так и началась эпидемия. Энергия устремлялась к ладоням чародея, концентрировалась в плотный направленный луч и била точно в центр гниющего кома. Дамиан не знал, хватит ли её, чтобы разрушить затор полностью с первого раза, поэтому работал спокойно и осторожно, как и просил Ройс. Чтобы успеть прерваться до того, как собственная энергия практически иссякнет. У него должно остаться силы на то, чтобы не подкармливать затор, не отдавать ему свою энергию. Под лучом золотых искр ком медленно, но верно расползался, словно подгнившее яблоко, которое проткнули веткой. Вскоре Ройс положил ладонь на плечо Дамиана и слегка наклонился к нему. — Есть шанс, что справимся за один раз. Успеешь оборвать связь? Дамиан кивнул. От сателлита к нему побежала энергия. Около часа Дамиан сидел на площади в странной позе, не шевелясь. Люди, идущие в часовню, разворачивались при виде чародея и воина с княжеским гербом на груди. Леннарт вскоре заскучал. Наглая и юркая ласка нырнула к нему за пазуху и устроилась спать во внутреннем кармане рубахи. Спустя полчаса ласка встрепенулась и торопливо выглянула из-за воротника воина. Это заставило Леннарта взглянуть на чародея, который вдруг стал заваливаться на бок и в конце концов растянулся на брусчатке, широко раскинув руки. Леннарт схватил ласку в последний момент, не позволив ей кинуться к хозяину, и строго заметил: — Он просил не подходить. Пусть полежит немножко.