7. Это всего лишь сказка, господин чародей

Летописи твердили одно. Бунт, арест, самоубийство, проклятие, паралич, рабство. Леннарт ни на слово не отошёл от летописей, ничего не додумал и не исказил. Дамиан проторчал в библиотеке неделю, но так и не нашёл ничего нового. — Оставьте это, Дамиан, — наконец попросил князь. — Я найду кому передать княжество, когда придёт мой час. — Я хочу помочь, Ваша Светлость. Вам… и княгине. Она винит во всём себя, но… — Мы с Мариэль уже всё обсудили, Дамиан. Оставьте это, — устало повторил Людвиг. — И займитесь проблемами княжества, а не моими личными. Я благодарен вам за то, что вы сделали в Ураморе. И рассчитываю на работу в том же ключе. Перечить князю Дамиан не стал. В первую очередь потому, что у него не было ни идей, ни догадок, как снять проклятие. К тому же других проблем действительно хватало. И с некоторыми он легко мог справиться. Найти «ведьму»-самоучку, ворующую молоко у коров в деревнях под Тартисом. Заговорить на урожай поля пшеницы и яблочные сады. Очистить столицу от сгустков скверной энергии. Первое время Дамиан проводил свободные часы в библиотеке, всё ещё надеясь найти хоть какую-нибудь подсказку. Но вскоре стал вместо этого ездить по городкам и деревням недалеко от столицы, потихоньку помогая жителям. Всё чаще его встречали с радостной надеждой, а не с недоверием и настороженностью. Всё чаще он слышал о «князе и его чародее» больше хорошего, чем плохого. Это заряжало. Ему нравилось проводить время в разъездах, браться за сложные ритуалы, рисковать и помогать. Нравилось по возвращении отчитываться князю, видеть его одобрение и благодарность. А ещё ему нравилось оставаться в деревнях на ночь. Вокруг весёлого трескучего костра собралась детвора. Одни ещё ходили под стол пешком, у других уже над губами появился пушок — но все они одинаково увлечённо слушали истории крепкого седого мужчины. Мужчина то поправлял длинной палкой дрова в огне, то опирался на эту палку, будто на посох. И размеренно, почти напевно говорил. Будто заговаривал. — Смотри-ка, как он похож на старого Хогга, — с улыбкой заметил Ройс. Мужчина рассказывал легенду о великане-воине, который построил город на берегу реки. Но земля там оказалась такая бедная, что хлеб никак не хотел расти. Люди, пришедшие с воином, голодали, и у них не было сил идти дальше. Так что воин насобирал камней на берегу реки, помолол их в огромных жерновах и превратил в муку, из которой люди напекли хлеба. Дамиан заслушался. Старик действительно был удивительно похож на отца. А все эти ребята, что слушали его сказки, открыв рты, были очень похожи на братьев и сестёр, кузин, кузенов и прочих родственников Дамиана. Он даже узнал себя в вертлявом мальчишке, который то садился старику на колени, то повисал на них, то принимался бегать вокруг кострища. Ройс, видимо, провёл аналогичную параллель, потому что вскоре прокомментировал: — Тебя бы уже шлёпнули по заднице. — Думаю, даже не один раз, — хмыкнул в ответ Дамиан. — Ну что, детвора, достаточно. По домам? — тем временем поинтересовался старик. Нестройный хор мгновенно заныл и запричитал, упрашивая его рассказать ещё одну сказку. Дамиан помнил, как хотелось, чтобы такие вечера длились вечно. Утром снова работа, тяжёлая и скучная. Так не хотелось идти спать, ведь казалось, что тогда утро не наступит. — Ладно, хорошо, ещё одну, — старик тем временем поддался на уговоры. — Коротенькую сказку. — Нет, не похож он всё-таки на Хогга. Тот если сказал «всё» — значит, всё, — заключил Ройс. Дамиан в ответ только улыбнулся. Иногда у него всё-таки получалось уговорить отца. Мало кому ещё это удавалось, но своего младшенького тот не мог иногда не побаловать. — Знаете, откуда в наших лесах птичка-огнёвка? Давным-давно жила в одной деревне чародейка. Прямо как Мика или Кан, только взрослая. Не в нашей деревне — может, где-то по соседству. Она была очень красивая. С копной рыжих волос и задорными веснушками по всему лицу — совсем как у Трэй. Она выращивала волшебные цветы и травы, ухаживала за курочками и лечила деревенских деток. В общем, жила обычной жизнью, как мы с вами. Однажды, когда она торговала своими целебными травами на городском рынке, чародейку заметил князь. Влюбился в неё с первого взгляда — и до беспамятства. Задарил её подарками, засыпал драгоценностями, укутал в шелка… Только чародейка осталась к нему равнодушна. Она любила свою деревеньку на опушке необъятного леса, свой уютный домик и своих курочек. Она совсем не хотела жить в стенах замка, пусть и в богатстве, но в неволе. Князь был очень властный и не хотел принимать отказ. Он силой забрал чародейку в замок и запер в башне. Так ей было там тоскливо, одиноко и страшно, что обернулась чародейка рыжей огнёвкой и улетела в небеса. А перед тем пообещала князю, что ни он, ни наследники его не найдут в жизни счастья, пока не полюбит одного из них чародей так сильно, что будет готов отдать жизнь. До сих пор летает огнёвка по лесам и полям и радостно кричит: «Во-ля, во-ля!» Дети притихли, впечатлённые грустной историей про гордую чародейку. Дамиан тоже боялся дышать. Неужели он нашёл ответ? Не в летописях, не в книгах, а в сказке простого деревенского старика? — Дедуль! Наш князь несчастен? — тихо спросила очаровательная кудрявая малышка. — Не знаю, Мика, — задумчиво пожал плечами мужчина. — Это просто сказка. — Я думаю, несчастен. Я стану великой чародейкой и умру за князя! Старик грустно рассмеялся и потрепал малышку по голове. — Ну всё, детвора. Ступайте спать! Ребята нехотя, но торопливо — многих уже заждались родители — разошлись по домам. Только Дамиан стоял в тени дерева и смотрел на догорающие угли. Старик поворошил их палкой, поднимая в небо столп искр, вздохнул. — Это всего лишь сказка, господин чародей. Я услышал её от матери. А мать от деда. А дед от своей матери. А та — кто знает, может, она её и выдумала. А может, услышала от птички-огнёвки, что живёт в наших лесах. Старик выставил ладони над углями. Угли зашипели, будто на них плеснули ведро воды, и погасли. Мужчина тяжело поднялся, внимательно взглянул на Дамиана и направился в деревню, слегка прихрамывая и тихо напевая себе под нос. *** Ночью гнать коня в столицу было и опасно, и бессмысленно. Но поспать у Дамиана не вышло. Он раз за разом прокручивал в голове историю, пытаясь восстановить дословно всё, что услышал. — Дами, это всего лишь сказка. — Ройсу пришлось несколько раз повторить слова старика. — И что? — наконец раздражённо спросил Дамиан. — То, что это память народа, не значит, что это вымысел. Как и не все записи в летописях — правда. — Тебе не стоит относиться к этому слишком серьёзно. Даже если речь о той самой чародейке, условия проклятия со временем могли исказить, приукрасить, перепридумать… — Я знаю. Порой разговаривать с юным чародеем было совершенно невозможно. Что бы Ройс ни сказал — Дамиан всё воспринимал в штыки. Но разговаривать было необходимо. — К тому же у нас нет в наличии чародея, без памяти влюблённого в князя. Леннарт не считается. Но сказку эту ему лучше не рассказывать, мало ли что ему взбредёт в голову… — Леннарт не чародей, — отрезал Дамиан. Какое-то время они оба молчали, а потом Ройс осторожно поинтересовался: — Ты же не… влюблён… в князя? Дамиан глухо фыркнул. — Нет, Ройс. — Ну не обижайся, Дами. Я знаю, что тебе симпатичны девушки, но… Дамиан в упор уставился на Ройса, будто собирался превратить его в жабу. — Избавь меня от своих рассуждений. К счастью, чародей не мог навредить своему сателлиту так же, как сателлит не мог навредить чародею. — Я просто спросил. *** В розовато-рыжих лучах рассвета Тартис казался радостным и умиротворённым. Улицы просыпались медленно, будто потягивалась сонная кошка. Навстречу Дамиану ползли запахи затопленных печей и сытных завтраков. Из окон доносился звон посуды, бодрый говор слуг. У колодца-журавля с Дамианом тепло поздоровался мужчина, набиравший воду. И Дамиан расплылся в довольной улыбке от внезапного осознания. Ему больше не нужна фибула академии, чтобы ходить по улицам этого города. Его приняли. На княжеском дворе звенели мечи. Князь был удивительно хорош в фехтовании: гибкий, быстрый, точный, будто он куда больше времени посвящал этому, а не управлению княжеством. Меч словно продолжал руку и не весил ничего вовсе. Князь кружился и делал выпады, рубил и жалил. Князь был удивительно хорош. Но его противник был лучше. Если меч князя был продолжением его руки, то Леннарт скорее был продолжением меча, дополнением к нему. Меч заполнял собой окружающее пространство, подчинял его себе — и раз за разом угрожающе скалился на князя. Дамиан заворожённо следил за поединком. Князь, обычно бледный, раскраснелся, волосы растрепались и небрежно липли на лоб, но, несмотря на явное напряжение, он улыбался, как охваченный азартом ребёнок. Изредка они с Леннартом перебрасывались короткими фразами, то поддерживая, то по-дружески подначивая друг друга. Сейчас уж точно нельзя было сказать, что князь выглядит несчастным. Отсутствие наследника — действительно не такая уж большая проблема. Дела в княжестве идут на лад, он молод и здоров, рядом верные и верящие в него люди, семья, Леннарт. Дамиан. Уж они все позаботятся, чтобы вопрос о том, кто займёт княжеское место, возник как можно позже. — Ну всё, достаточно, — наконец выдохнул князь, направляя острие меча в небо. — Я даже не вспотел! Ладно, может, господин чародей станет ко мне в пару? — подчёркнуто громко сказал Леннарт. Дамиан смутился. Всё это время они знали, что он на них пялится? Князь покрутил головой, заметил чародея. — О, Дамиан. Доброе утро. Дамиан скомкано поздоровался, поклонился. Леннарт накинул взмокшему князю на плечи камзол, кивнул на его меч. — Так что, Дамиан? — Я прошу прощения, я не силён в фехтовании. — Тем более. Надо это исправлять… — Лен, оставь человека в покое, он же с дороги. Да и тебе уже достаточно. Разошёлся, — проворчал князь, застёгивая камзол. — Есть новости, Дамиан? Леннарт хмыкнул, стрельнул глазами, и Дамиан вдруг понял, что его только что так же по-дружески подначивали, как и князя во время поединка. Леннарт не издевался. У него просто было хорошее настроение. Дамиан кратко пересказал, как очистил воду в деревенском источнике, а потом с удивлением для самого себя спросил: — Ваша Светлость, чего не хватало Вашему отцу? — Сердца, — еле слышно буркнул Леннарт. Князь с упрёком взглянул на своего советника, покачал головой. — Я не понимаю вопрос, Дамиан. — Ну, отсутствие чего делало его несчастным? Князь свёл брови, поджал губы. Устало провёл красными от меча ладонями по лицу. — Почему мне так везёт на упёртых баранов?.. Я велел вам оставить это, господин чародей. Он развернулся и зашагал к замку, не дожидаясь ни Дамиана, ни Леннарта. Леннарт сочувственно взглянул на чародея и поспешил следом за князем.