8. Я и тебя люблю, Ройс

Сизые стебли полыни, бордовые башенки кровохлёбки, синие лепестки центауреи, причудливые корневища острокоста — Хино деловито и неторопливо растаскивала по кучкам разбросанные по покрывалу травы. Баллатон был удивительно богат чародейными растениями, и практически всё, что могло пригодиться зимой, Дамиан заготовил самостоятельно. Кое-что экзотическое пришлось выискивать на центральном рынке Тартиса, но и это оказалось не такой уж сложной задачей. Зимы в Баллатоне были не то чтобы морозные, но сырые и промозглые. Так что нужно было позаботиться не только о сложных настоях, но и наварить побольше сиропа от самой обычной простуды. Дамиан сидел под желтеющим клёном на лугу недалеко от замка, наслаждался последним тёплым осенним солнцем и собирал наборы для разных настоев и эликсиров. Ройс помогал — не только делом, но и советом. Леннарт самостоятельно вывел пастись своего вороного жеребца. Заметил чародея и направился к нему, явно чем-то озадаченный. — Господин чародей! Что вы имели в виду, когда спросили у Его Светлости, чего не хватало его отцу? Дамиан оторвался от обработки трав, взглянул снизу вверх на советника, щурясь от солнца. — А что вы имели в виду, когда ответили «сердца»? Леннарт замялся. — Мог ли князь быть несчастным от отсутствия грамотности? — так и не ответив на встречный вопрос, задал Леннарт следующий. Дамиан удивлённо вскинул брови. — В смысле, он не умел читать? Советник кивнул и опустился в траву рядом с покрывалом. — Он всю жизнь стремился научиться читать и писать — и у него не выходило. Вроде как что-то со зрением. У него буквы перед глазами разбегались, не складывались в слова. Его это очень раздражало, ведь он не мог ни прочесть чужих писем, ни сам написать, ни проверить за писарем… Людвигу пришлось очень рано научиться читать и писать, потому что никому больше князь не доверял. Дамиан закусил губу. Сюжету деревенской сказки всё это, пожалуй, не противоречило. Если князь всю жизнь страдал от недоверия и ощущения неполноценности, зависимости от других — пожалуй, он не был счастлив. — Спасибо, господин Леннарт. А про деда Его Светлости вам известно что-то подобное? Леннарт удручённо покачал головой. — Я только слышал, что он любил выпить. Счастливые люди, наверное, таким не страдают… Хотя что такое вообще это «счастье», верно? Дамиан никогда об этом не задумывался. Но он уж точно был счастлив. Да, не всё складывалось так, как он мечтал. Да, жизнь иногда отбирала то и тех, кого не хотелось бы отпускать никогда. Но в ней всё ещё было так много прекрасного. Он любил жизнь, он наслаждался ей. — Вы несчастны от того, что потеряли, господин Леннарт? Воин помрачнел, уголки губ дёрнулись вниз, брови сползлись к переносице, и Дамиан уже ждал злого «не лезьте не в своё дело», но Леннарт внезапно улыбнулся. — Нет. Пожалуй, нет. У меня был выбор. Я мог потерять куда больше — и вот тогда наверняка был бы несчастен. Леннарт потянулся к Хино, и ласка, коротко понюхав мозолистые пальцы, смело вскарабкалась воину на ладонь. — Я родом не из Баллатона, господин чародей. Наверное, это заметно по моей внешности. — Он хмыкнул и свободной рукой взъерошил тёмные волосы. — Я из Зоргомунда. В наших горных пещерах можно отыскать такой минерал, травидит. Он прозрачнее стекла, чище ключевой воды. При должной обработке из него получаются линзы, в разы улучшающие зрение. Очки. Дамиан понимающе кивнул. Он видел такие линзы у некоторых преподавателей в Зориа. — Князь Адальберт пригласил отца ко двору в надежде, что очки решат его проблему. Отец взялся, хотя раньше никогда не сталкивался именно с таким дефектом зрения. Интерес, азарт, амбиции — не знаю. Я помогал отцу в работе, так что в Баллатон мы приехали вместе. Мы знали, что чародеям здесь не рады, но мне легко удавалось скрывать дар. Я должен был пойти по стопам отца, я хотел этого, так что учёбой на чародея не особо себя утруждал. Хотя в Зоргомунде у меня был наставник, неплохой… Это не имеет значения. — Леннарт снова улыбнулся. — Потому что я познакомился с Людвигом, и… Ни чародейство, ни линзы из травидита меня больше не интересовали. Ройс громко цыкнул, и Дамиану стоило усилий не обратить на это внимания. Дамиан тоже не понимал советника. Он никогда не испытывал подобного и даже не был уверен, что способен на это. Как можно так концентрироваться на одном человеке? Но осуждающе цыкать Дамиану не хотелось. В мире много непонятного. Что же теперь, всё это осуждать или отвергать? — Целый год мы работали над вариантами линз для князя. Но так ничего и не вышло. Отец собрался домой, а я твёрдо решил остаться рядом с Людвигом. Рабом я быть не хотел. Но хотел быть рядом. Так что… Пара тяжёлых, на грани истерики, бесед со своим сателлитом, один незамысловатый ритуал — и я больше не чародей. Люд узнал уже потом. Чуть не снёс мне голову, потому что ему и так сложно далось это решение. Князь Адальберт позволил мне остаться только с тем условием, что я стану кем-то вроде «мальчика для битья». Он был очень строг к Людвигу. Ну а раз уж я ему так важен… Но для меня и это было мелочью. Так было даже лучше. — Какая ирония, — ядовито прокомментировал Ройс. — Убил в себе чародея, но не снял проклятие. Дамиан мотнул головой, показывая, что не будет сейчас об этом разговаривать. Действительно, Леннарт идеально подходил под сказочное пророчество. Но мог ли он его исполнить? И вправе ли Дамиан о нём рассказывать? — Я так искренен с вами, господин чародей, потому что надеюсь: вы найдёте способ снять проклятие. У меня есть всё, чтобы считать себя счастливым, — и я хотел бы, чтобы у Людвига было так же. Леннарт будто прочёл его мысли. Дамиан тяжело вздохнул и кивнул. Очень хотелось обнадёжить воина, но обнадёживающих слов как-то не находилось. — Спасибо, господин Леннарт. *** Чародейных книг в Баллатоне по понятным причинам почти не было. А в тех, что были, точно не было того, что нужно Дамиану. Пришлось отправить Хино в академию с просьбой сделать выписки из книг, где описаны ритуалы самопожертвования. Ройс, конечно, высказался по этому поводу очень неодобрительно — и даже непристойно, — но Дамиан его успокоил. Объяснил всё простым человеческим любопытством. Хино вернулась с первым снегом, в беленькой шубке и хорошенько нагруженная пергаментными свёртками. Дамиан в тот же вечер погрузился в их изучение. Ветер обрывал с деревьев последние блёклые листья, с неба сыпалась липкая холодная крошка, а Дамиан читал, укутавшись в шерстяной плед. В комнату немного задувало, огоньки свеч плясали, и по пергаменту прыгали световые пятна. Хино дремала, свернувшись калачиком на колене у хозяина. Ройс делал вид, что всё это его нисколько не интересует, но периодически всё-таки заглядывал Дамиану через плечо. — Все эти ритуалы предполагают самостоятельное проведение. — Дамиан в конце концов решил втянуть сателлита в обсуждение. — Я думал, может, есть какой-то, где колдовал бы я, а Леннарт… — Это убийство, Дамиан. Ты бы пошёл на убийство? — мрачно ответил Ройс. — Чародеям нельзя забирать жизни ритуалами, это добром не заканчивается. — Ну, он бы дал мне согласие… И потом, я бы всего лишь не переродился. Не то чтобы меня сильно пугает перспектива не стать сателлитом. — Всего лишь, — фыркнул Ройс. — Если ты не переродишься как сателлит, один человек, который должен быть чародеем, родится без своей силы. Дамиан промолчал, снова уткнувшись в пергаменты. Спустя какое-то время с сомнением поинтересовался: — Но на ритуалы самопожертвования это правило не распространяется? — Нет, — коротко ответил Ройс, наблюдающий за каплями мороси на окне. — Тут просто нигде не уточняется, каковы последствия для чародея… — Дамиан зашелестел свёртками. — Ну, кроме того, что он умрёт… — Не распространяется, — сухо повторил сателлит. Хино повела ухом, приоткрыла один глаз, покосилась на Дамиана. Тот задумчиво жевал губы. — Ройс… То кораблекрушение, в котором ты погиб — прости, что напоминаю… Сколько человек было на корабле? Ройс сперва не отреагировал на вопрос. Глубоко вздохнул, повернулся, скрестив руки на груди. — К чему ты спрашиваешь? Дамиан твёрдо взглянул на сателлита. — Кто ещё погиб, кроме тебя? Ройс тихо выругался на неизвестном Дамиану наречии. — Я мог не гонять Хино в Зориа, да? — Дамиан сжал один из свёртков в кулаке. Ласка осуждающе фыркнула в сторону сателлита. — И не выслушивать твои нравоучения… — Дами, я знал, что делаю. Я был уверен в результате. И я спасал сотню настоящих живых людей. А не какого-то абстрактного будущего наследника какого-то непонятного князя! — Ройс тихо добавил: — Которого ты даже не любишь. — Почему не люблю? — Дамиан сверкнул глазами. — Потому что ты мне так сказал. — Ты спрашивал, не влюблён ли я в него. Я сказал тебе, что нет, — и я не врал. Но мне кажется, Ройс, что любовь и влюбленность — не одно и то же. — Нельзя любить человека, которого едва знаешь. — Я не уверен, что у любви есть критерии. Ройс фыркнул. Потоптался с места на место, тихо ворча. Заключил: — Ты — идиот. Дамиан грустно улыбнулся. — Я и тебя люблю, Ройс… Мне жаль, что ты ко мне привязан и твой жизненный путь связан с моим. Сателлит снова выругался, но Дамиану не ответил. Нечего было.