Глава II Дорога к башне

(от лица Чарминга) Я покинул пределы замка на самом рассвете, намеренно отказавшись от привычных торжественных проводов, восторженных зрителей и стаек щебечущих придворных дам с их бесконечными корзинами розовых лепестков. В этот раз меня сопровождала лишь дюжина закованных в сталь рыцарей — ровно столько, сколько было необходимо для надежного удержания защитного круга в случае непредвиденной опасности. Этим верным людям совершенно не требовалось знать истинной подоплеки происходящего: если для них наша цель представляла собой лишь логово свирепого огнедышащего дракона, то для меня она была ключевой, не терпящей погрешностей точкой на изломанной линии времени. Изматывающая дорога заняла долгие три дня, в течение которых окружающий нас мрачный лес оставался пугающе неизменным. Густой серый туман стелился так низко, словно сама земля наотрез отказывалась отпускать его ввысь, а узловатые ветви мертвых деревьев зловеще скрипели на ветру, будто пытаясь испытать на прочность мою новообретенную решимость. В своей прошлой жизни я скакал по этому же пути с высокомерной уверенностью в том, что счастливая история развернется передо мной сама собой, как красная ковровая дорожка, но теперь я маниакально просчитывал каждый свой шаг, с ледяным подозрением вглядываясь в каждый крутой поворот и каждую сгустившуюся тень. О самой Фионе я пока старался не думать, отложив эти мысли до нужного часа, ведь сейчас передо мной стояла куда более насущная задача: добраться до башни, служившей главным узлом сплетения судеб, и уничтожить дракона — бессменного стража этого рокового перекрестка. Лишь на четвертый день изнурительного пути перед нашим взором наконец предстала она — черная, невероятно узкая башня, глубоко вонзенная в скалистую породу, подобно уродливой занозе в самом теле земли. Жар первобытного огня начал ощущаться кожей задолго до того, как мы смогли его увидеть, а воздух вокруг стал настолько раскаленным и сухим, словно кто-то безжалостно выжег из него последнюю каплю влаги. Когда мои рыцари в нерешительности остановили коней и один из них попытался обратиться ко мне, я лишь ровным, лишенным всяких эмоций голосом приказал им сомкнуть оборонительный круг. Мои люди прекрасно знали жесткие условия этого приказа, строжайше запрещавшего им любое вмешательство в ход грядущей битвы до тех пор, пока я не потерплю поражение — однако я был абсолютно уверен в том, что выйду оттуда победителем. Драконица обрушилась на нас из клубящейся тени так стремительно, словно кусок небесного свода внезапно рухнул на землю. Ее могучие перепончатые крылья с тяжелым свистом рассекли плотный воздух, и испепеляющее пламя вырвалось из пасти за долю секунды до того, как окрестности огласил оглушительный рев. Я слишком хорошо помнил этот леденящий кровь звук, который в прошлый раз казался мне куда более ужасающим лишь потому, что тогда мое сердце было отравлено животным страхом. Но теперь, вместо того чтобы в панике отступить, я уверенно шагнул вперед, позволив зачарованным доспехам моей матери принять на себя первый, самый сокрушительный огненный удар. Смертоносное пламя просто мягко обтекло сияющий металл, словно речная вода, омывающая гладкий камень, и в ту же секунду я уловил в сузившихся желтых глазах твари промелькнувшее удивление — умные от природы, драконы редко сталкиваются с подобным отпором. Быстро сориентировавшись, хищница резко изменила угол атаки и перешла в крутое пике, однако я даже не подумал отступать с занятой позиции. Надежно прикрывшись щитом и сделав выверенный скользящий шаг в сторону, я с максимальной силой вонзил клинок в уязвимое основание огромного крыла, с отвращением отметив, что обжигающе горячая, почти светящаяся в полумраке кровь рептилии оказалась куда гуще человеческой. Разъяренная внезапной болью, драконица нанесла сокрушительный удар мощным хвостом, от которого земля буквально ушла у меня из-под ног, но я успел сгруппироваться и совершить спасительный перекат. Пусть это выглядело совершенно не красиво и нисколько не благородно — зато было исполнено с безукоризненной, хладнокровной точностью. Когда разъяренная тварь снова тяжело поднялась на лапы, изрыгая пламя и рев в попытке оттеснить меня и намертво прижать к каменной стене башни, я расчетливо позволил ей приблизиться вплотную. Я прекрасно понимал, что чем меньше дистанция между нами, тем меньше у нее пространства для губительного размаха, ведь эта битва была состязанием не с грубой физической силой, а с подавляющими габаритами моего противника. Ловко нырнув под тяжелую, покрытую толстой чешуей шею, я направил свой клинок прямо в уязвимую щель — не в само сердце, а гораздо глубже, туда, где массивное основание шеи соединялось с мощной грудью. Предсмертный вопль чудовища был настолько жутким, что от него по древним камням пошли глубокие трещины, на которые башня отозвалась гулким многократным эхом, но я даже не дрогнул, твердо зная, что в этой жизни больше не стану давать монстрам второго шанса. Нанося один жестокий удар за другим, я остановился лишь тогда, когда исполинские крылья окончательно обмякли, а испепеляющее пламя сменилось жалкими струйками сизого дыма. Драконица рухнула на изрытую землю с такой невероятной тяжестью, словно сама башня внезапно решила прилечь рядом со своей бездыханной стражницей. Оглушительная тишина вернулась в пустошь не сразу: пока густой зловонный пар медленно поднимался над остывающим телом, а густая кровь жадно впитывалась в сухую почву, я продолжал неподвижно стоять на месте, с холодным удовлетворением прислушиваясь к собственному, абсолютно ровному дыханию. Мои верные рыцари застыли в напряженном ожидании, пытаясь уловить в моих действиях хоть какой-нибудь знак, и тогда я, небрежно вытерев окровавленный меч, велел им оставаться на своих позициях. Дождавшись в ответ молчаливого кивка, подтверждающего, что ни один из них не сделает и шага вперед, я наконец повернулся к своей главной цели. Мрачная громада башни угрожающе возвышалась прямо передо мной, и если в своей прошлой, наивной жизни я бы с замиранием сердца устремился вверх по ее древним ступеням, грезя исключительно о грядущей славе, то теперь я начинал этот подъем с тяжелым осознанием того, что каждая пройденная ступень уже однажды привела меня к самому сокрушительному поражению. На самой вершине этого проклятого места меня неумолимо поджидала полночь и та пугающая тайна, которая в первый раз стала для меня шокирующей неожиданностью, однако теперь я был готов к ней. Я медленно начал свой подъем, и именно в это мгновение где-то бесконечно далеко невидимый колокол глухо пробил ровно двенадцать.