Глава VII До того, как он стал королём

(от лица Феи) В отличие от подавляющего большинства просителей, он не стал утруждать себя жалкими мольбами через посредников, а явился лично, несмотря на то, что безупречные двери моего офиса категорически не предназначены для болотной воды, налипшей грязи и уж тем более для визитов обыкновенных земноводных. Впрочем, истинная магия никогда не обращает внимания на внешнюю, обманчивую форму, если безошибочно распознает кроющуюся за ней несгибаемую силу намерения. Моя растерянная секретарша отчаянно попыталась выставить его вон, ведь крошечное зеленое существо на идеально отполированном мраморном полу совершенно не походило на серьезную угрозу, однако он невероятно ловко проскакал прямо через всю просторную приемную, не оставив неповоротливой охране ни единого шанса на реакцию. К тому моменту, когда он бесцеремонно оказался перед массивными стеклянными дверями моего личного кабинета, я уже знала о его присутствии и благосклонно позволила ему войти, с удовлетворением отметив, что дорогой ковер ничуть не намок, а лакированный паркет остался девственно чистым. Он замер посреди комнаты — нелепый, низкорослый зеленый лягушонок с пронзительными золотыми глазами, в которых плескалось невыносимо много истинно человеческого отчаяния и изощренного ума. «Ты занята?» — осведомился он на удивление разумным, пусть и характерно хрипловатым голосом, заставив меня неспешно закрыть пухлую папку с текущими контрактами и ровно ответить, что для по-настоящему отчаянных клиентов у меня всегда найдется свободная минута. В ответ на это он даже не попытался изобразить подобие улыбки, сухо возразив, что им движет вовсе не отчаяние, с чем я не могла не согласиться, проницательно подметив, что им руководит не что иное, как всепоглощающая амбиция. Сделав еще один короткий прыжок, он приблизился вплотную к моему столу — не с жалкой просительной робостью, а с поразительной, властной напористостью, и тоном, не терпящим возражений, безапелляционно заявил, что я могу вернуть ему истинный облик. Это был даже не вопрос, а констатация непреложного факта, на которую я ответила коротким, спокойным согласием. Плавно поднявшись из-за стола и подойдя к панорамному окну, я на мгновение залюбовалась тем, как далеко внизу мерно гудит мой подчиненный город: бесперебойно работали огромные котлы, по бесконечным конвейерам плыли свежесваренные зелья, а на этикетках ровными, безукоризненными рядами подсыхала золотая краска фирменного штампа «Долго и Счастливо™», напоминая о том, что моя великая империя всегда держится исключительно на идеальной точности. Не оборачиваясь, я вкрадчиво поинтересовалась, отдает ли он себе отчет в том, что за подобное чудесное возвращение всегда взимается непомерно высокая плата, и, встретив его прямой, немигающий взгляд, услышала твердое подтверждение. Когда я с деланным безразличием спросила, чем именно он готов пожертвовать, гость без малейших колебаний заявил, что отдаст все, что бы ни потребовалось, и это была единственно верная, идеально подходящая фраза для нашего контракта. Подойдя к нему так близко, что этот крошечный визитер оказался значительно ниже каблука моей туфли, я не обнаружила в его глазах ни капли рабского унижения, зато отчетливо увидела колоссальную, всепоглощающую претензию к несправедливому миру, после чего, чеканя каждое слово, назвала свою цену: его первенец. Тяжелая, осязаемая тишина мгновенно рухнула между нами, став настолько плотной, что сквозь нее начали отчетливо пробиваться ритмичные, монотонные стуки фабричных машин за двойным стеклом моего кабинета. Он моргнул лишь один-единственный раз, и мое тяжелое магическое перо опустилось на гладкую столешницу за секунду до того, как он хрипло спросил, останется ли его будущий ребенок в живых. Услышав мое равнодушное «да», он немедленно поинтересовался, будет ли этот наследник достаточно сильным, на что я справедливо заметила, что это всецело зависит от того, не воспитает ли он его жалким слабаком. На какое-то неуловимое мгновение он замер, и в его широко распахнутых глазах я явственно увидела жестокое столкновение двух непримиримых вариантов грядущего: жалкого, зловонного болота с его вечной тишиной — и сверкающего золотом трона, сулящего величие и звонкое имя. Сделав еще один короткий, решительный прыжок к поджидающему его контракту, он жестко скомандовал «забирай», не унизившись до жалких слов вроде «отдаю» или «жертвую», и это было слово истинного человека, готового пойти на любой, даже самый чудовищный риск, лишь бы избежать безвестного исчезновения в грязи. Как только я властно протянула руку, моя магия не ударила дешевой ослепительной вспышкой, а медленно, тяжело собралась воедино — она сгущалась, стекая с высоких потолков, вытягиваясь из самого воздуха и жадно питаясь его собственной, безграничной неудовлетворенностью судьбой. Крошечное зеленое тело болезненно вытянулось, кости заскрипели, с хрустом обретая новую форму, скользкая кожа стремительно сменилась гладкой человеческой плотью, а хриплое кваканье навсегда превратилось в глубокий, властный баритон, которому привыкли беспрекословно подчиняться. Передо мной возвышался высокий, статный и невероятно привлекательный мужчина, в глазах которого плескалась искренняя благодарность, хотя она и была с максимальной тщательностью замаскирована под новообретенным монаршим достоинством. Когда я холодно напомнила ему о необходимости неукоснительно соблюдать условия нашей сделки, он лишь коротко кивнул, поскольку в своих смелых фантазиях он уже гордо восседал на королевском троне, в то время как я ясно видела в перспективе могущественного ребенка, который однажды возжелает для себя гораздо большего, чем просто золотой венец. Когда этот новоиспеченный венценосец уверенным шагом покидал мой офис, секретарша провожала его завороженным, восхищенным взглядом, даже не подозревая о том, что всего несколько минут назад этот идеал мужской красоты оставлял грязные мокрые следы на ее сияющем мраморном полу. Неспешно вернувшись к своему рабочему столу, я с удовлетворением окинула взглядом бумагу, прекрасно помня о том, что любые деловые контракты превыше всего ценят ясные, недвусмысленные подписи: в тот день я скрепила печатью еще один невероятно прибыльный договор, сделав этот непокорный мир еще чуточку более предсказуемым и удобным для меня.