13 эпизод: Выбор без сожалений

      Я открываю глаза уже в зале «Вечного двигателя». В музыкальном автомате играет моя любимая песня. Яркий солнечный свет через широкие окна заливает помещение так, что я могу разглядеть частицы пыли в воздухе. Пахнет кофе и свежими пончиками. Я снова здесь. Прошёлся по вечному колесу и вернулся в ту же точку. Меня это уже давно перестало удивлять и в очередной раз вызывает лишь усталый вздох вместо бурной реакции.       За столиком в углу я вижу Хозяина. Он, в компании газеты и чашки сливок с кофейными зёрнами, молчаливо смотрит в окно. Туда, где бетонная дорожная лента заворачивает за деревья и пропадает в туманной дымке.       — Неужели и ты решил убежать? — спрашиваю я, подходя ближе. — Мне тебя отговаривать или подначивать, чтобы ты уже наконец-таки сдох на границе с городом?       Хозяин медленно поворачивает голову и смотрит на меня. Его лицо не выражает никаких эмоций, как всегда, но во взгляде появилось нечто новое. Он впервые воспринимает меня как равного.       — Прошу, Феликс. Я тебя уже заждался, — он указывает на газету и мой любимый кофе. — Кажется, так ты встречаешь утро?       — Что тебе нужно?       — Было жаль прерывать такую эпичную тираду Вейлена. Но мне было крайне важно поговорить с тобой, прежде чем ты примешь окончательное решение.       Я опускаюсь на кресло напротив Хозяина. Привычно ожидаю подвоха, хоть и знаю, что даже если замечу, ничего не смогу ему противопоставить. Слова Вейлена о нашей исключительности нисколько не придали мне уверенности, но, отдам ему должное, я осмелел ровно настолько, чтобы без страха смотреть на своего мучителя.       — Что, теперь ты меня убьёшь? Такие, как вы, наверняка не оставляют следов и свидетелей.       — Ты без сомнений принял на веру то, что сказал тебе Вейлен? — мягко спрашивает Хозяин.       — Прекрати. Хочешь поговорить со мной, говори честно хотя бы сейчас.       — Я и говорю. Ничего не стану отрицать, раз уж истина открылась тебе. Я немало удивлён тому, как легко ты доверился ему, ведь прежде ты не доверял даже себе.       — Ну, знаешь ли... псих всегда признает другого психа. У нас есть то, что нас роднит.       — Псих... как-то грубо, не находишь?       — Не нужно играть в любезности. Люди выбирают слова помягче, только если дело касается их самих. В отношении других не чураются использовать всё, что придёт на язык. Говори уже, зачем позвал.       — Итак, тебе открылась правда. Вейлен тебе не солгал, всё так и есть. И для тебя выбор вроде бы очевиден. Но я знаю, ты всё ещё сомневаешься.       Я злобно усмехаюсь. Снова высокомерное снисхождение в его голосе. Он знает. Знает он, чёрт возьми.       — И ты здесь, чтобы великодушно помочь мне сделать правильный выбор, да? Треснуть бы тебе сейчас этой газетой по роже.       — Я никогда не любил долгие разговоры, Феликс. Они страшно утомляют и ни к чему в итоге не приводят. К чему эти рассуждения о том, что правильно, а что нет?       Глупо думать, что Хозяин хоть в чём-то признает ошибку. Я не услышу от него ни раскаяния, ни объяснений, которые меня бы устроили. Я их и не жду. В некотором роде я заранее могу предположить, что услышу.       — Знаю, тебе так не кажется, Феликс, но Пандемониум — это гуманный метод борьбы с неизбежным злом. Да, не все, кто сюда попал, того заслуживали. Но поверь, и плохих людей здесь хватает. Они больше никогда не причинят зла. Система постепенно сотрёт проблемную часть личности, и, возможно, однажды они смогут вернуться в общество.       — И что с ними будет после этого? — я смотрю ему в глаза, прекрасно зная, что он видит реальный цвет моей радужки. — А что с такими как я? Ваша система не справляется, ты сам говорил, что из таких как я гниль не вытащить.       — Это так. Системе было не под силу переработать безумие Вейлена. Но лечение никогда не было первостепенной задачей, потому всё и пошло прахом, — Хозяин снова сдержанно улыбается. — И ты здесь вовсе не за тем, чтобы тебя исцеляли или наказывали за что-то.       — Но ты сказал...       — Я выбрал тебя, потому что мне нужен был человек настолько же сломленный, как и сам Вейлен. Мне нужен был тот, в ком он признает родственную душу. И ты был идеальным кандидатом, который давил на все болезненные точки, — Хозяин сделал глоток из чашки и жестом предложил мне сделать то же самое. — Он рассказал тебе, как он сюда попал?       — Что-то о дочери аристократа, с которой их разлучили...       — Всё так. Влюбился без памяти не в ту женщину. И, по правде говоря, не взаимно, но никто так и не смог донести это до него. Вейлен был абсолютно безнадёжным пациентом, которого могла остановить только смерть. Она же могла принести ему облегчение. Когда его заключили в Пандемониум, оказалось, что его не выдерживают даже машины. И мы лишь расширили возможности для его сумасшествия.       — Я всё ещё не понимаю, при чём здесь я? Ты хотел, чтобы я как-то на него повлиял, образумил? Да у меня столько же причин сбежать отсюда, с чего ты взял, что я стану помогать тебе?       — Потому что я единственный, кто может дать тебе и твоей жене свободу. Свободу и гарантию, что вы выберетесь живыми и вас больше никто не тронет.       — Какой в этом смысл, если моё последнее задание — это Алиса?       Хозяин пожимает плечами и разворачивает газету на нужном развороте. Бегло изучает то, что там написано, и показывает мне. На чёрно-белом фото мы с Алисой рядом с беснующимися жителями Пандемониума на той самой неоновой улице. Мы принадлежим толпе, но всё равно держимся обособленно.       — Я никогда этого не говорил, Феликс, — произносит Хозяин. — Твоя больная голова, как обычно, всё додумывает за другими и выворачивает так, как тебе привычно.       Я судорожно пытаюсь вспомнить вчерашний цикл, все события, связанные с Алисой. Понимаю, что Хозяин манипулировал моими чувствами, намекал, недоговаривал... но напрямую действительно не называл её имени. Он вообще ничьего имени не назвал.       — Итак, я повторю свой вопрос. Ты уже понял, кто твой последний клиент?       — Вейлен... — одними губами отвечаю я.       Хозяин удовлетворённо кивает. Я ответил правильно. Облегчение от того, что это не Алиса, пожирается отвратным чувством вины. Я ведь всё ещё могу дать Вейлену шанс и вместе с ним попытаться уничтожить Пандемониум. Уйти на своих условиях.       — Что, если я откажусь, м?       — Взгляни на статью. Прочитай следующую страницу... не торопись, время сейчас на твоей стороне.       Я беру газету в руки и смотрю на статью под фотографией. Статья о массовом акте вандализма, но в ней нет логического завершения, словно тот, кто её писал, остановился прямо в процессе. На дату смотреть нет смысла — она всегда одна и та же. Начинаю читать следующую страницу и вижу похожее фото. На нём нет нас с Алисой, да и люди другие. Но есть та же улица и Вейлен посреди воодушевлённой толпы. Статья — о бунте с последующим некрологом.       Бросаю непонимающий взгляд на Хозяина. Тот просто смотрит в ответ, ожидая, что я что-то пойму. Но чем дальше я листаю, тем меньше понимаю. Газета в моих руках превращается в толстый журнал, заполненный страницами с одним и тем же содержанием. Вейлен в толпе, новые лица, бунт, некролог.       — Что это за нахрен...       — В некотором роде... вчерашний день, — отвечает Хозяин. — Вот это было для Вейлена год назад. Вот это — десять лет. Он поднимал это восстание уже семьдесят два раза, Феликс. Хочешь знать, сколько из них закончились успехом?       — Нет... Быть не может...       — Когда он попал сюда, ему было двадцать. Совсем молодой юноша. Сейчас ему могло бы быть пятьдесят шесть, но... так вышло, что он останется вечно молодым, — Хозяин трагично вздыхает и делает ещё один глоток из чашки. Зёрна хрустят на его зубах, и вместе с ними в крошево перетирается мой рассудок. — Он мёртв, Феликс. У него больше нет тела, куда он смог бы вернуться. И самое печальное в том, что он этого не понимает.       — Ты лжёшь... Ты хочешь, чтобы я снова поверил тебе и всех предал! Ты знаешь, что я способен на это, и хочешь, чтобы я повторил эту грязную работёнку!       Я нервно листаю страницы уже сам не зная зачем. Возможно, ищу подсказку, случайную заметку от Вейлена с зашифрованным зелёным сигналом, которую он мог оставить для меня?       — Феликс. Его уже давно нет. А там ты больше не найдёшь ничего нового. Разница только в том, сколько страниц в этой газете ты готов перелистнуть, прежде чем поймёшь это. Но эти страницы и время — это ерунда... Лучшие уроки — это уроки, проверенные на своей шкуре. Я не стану тебя держать и останавливать от бунта. Но ответь хотя бы перед самим собой. Ты готов рискнуть жизнью Алисы ради его плана?       Я бросаю газету на стол и резким движением сметаю её на пол вместе с чашкой. В душе я снова стою на коленях в доме Ирвинга перед выбором: все или я. Вот причина, по которой я попал сюда. И причина, по которой я выйду. Вечное колесо, из которого мне никогда не найти выход.       — Не смей манипулировать мной! Ты уже достаточно наигрался с моей жизнью!       — Тебя это так расстраивает, Феликс? — мягко произносит Хозяин. — Мне казалось, ты привык к тому, что все в этом мире друг друга используют, чтобы добиться своего. Вейлен использует этих людей, чтобы уничтожить Пандемониум, и ему наплевать на их жизни. Я использовал тебя, чтобы ты помог мне его остановить. Ты... можешь использовать доверие Вейлена, чтобы, наконец, сбежать вместе с Алисой отсюда. Я знаю, твоя совесть выдержит.       Хозяин кладёт на опустевший стол длинную иглу. Анодированная поверхность сверкает в лучах утреннего солнца, но в этих переливах я всё так же не вижу зелёного. На мой немой вопрос Хозяин терпеливо поясняет.       — Эта игла должна попасть в его тело. Поскольку он всё время ускользает от меня и всех, кто обслуживает систему Пандемониума, сделать это может только тот, кто близок Вейлену. После того как игла окажется в его теле, он будет пойман.       — Вы его сотрёте? — хмуро спрашиваю я.       — Изолируем. Он продолжит существовать внутри своей искусственной среды, но больше не сможет причинить вред системе.       Я вспоминаю свою зелёную комнату, где остаюсь наедине с личным адом. Поступить так же с Вейленом... Хозяин говорит об этом как о гуманном решении, но что он в действительности знает о вечных мучениях?       — Выбор за тобой, парень. Я рассказал тебе всё, что мог, — заключает Хозяин. — Что бы ты ни выбрал, в следующий раз мы увидимся по ту сторону Пандемониума.       Моргнув, я вновь телепортируюсь на ту же площадь. В ушах звон от чужих криков, перед глазами пёстрое боке и встревоженное лицо Алисы. Она продолжает мне что-то говорить, как и в ту секунду, что я отключился. Я всё так же её не слышу. Мои руки пусты, но, похлопав себя по карманам, я чувствую — та самая игла со мной.       Я между молотом и наковальней, и такое чувство, будто по мне молотили без остановки сотню лет.       Я крепко прижимаю к себе Алису, почти до хруста. Вдыхаю сладкий аромат её парфюма. Сбивчиво шепчу на ухо самое главное.       — Что бы ни случилось дальше... Несмотря ни на что, я люблю тебя, котёнок. Закрой глаза и уши, если будет очень страшно...       Отстранившись, я спешно, чтобы не передумать, иду вперёд. Вейлен продолжает распинаться перед толпой, и, поймав в ней мой взгляд, я клянусь, он читает мои намерения. Я, не останавливаясь, приближаюсь к нему, чтобы сделать последний выбор.       Выбор без сожалений.