Остров Линкор: Дом на волнах.

***

Третий этап остался позади, но отдыхать им не дали.Измученных претендентов погрузили на быстроходные катера и доставили к месту четвёртого испытания — на крошечный, скалистый остров, утыканный ржавыми остовами кораблей. Посреди этого кладбища судов возвышалось причудливое, многоярусное строение — гостиница «Приют Кораблелома». Хозяева, эксцентричная пожилая пара, объявили правило: комната на ночь стоит одно сокровище с любого из окружающих кораблей. Началась лихорадочная добыча. Гон с азартом нырял с самых высоких мачт, Леорио кряхтел, таская ящики, Курапика с холодной эффективностью искал самые ценные и компактные артефакты. Венди стояла на палубе одного из полузатопленных судов, неуверенно оглядываясь. Ржавые переборки, темные трюмы, пахнущие тиной и страхом — всё это будило в ней смутную тревогу. Её Нен тревожно вибрировал, улавливая эхо давних катастроф. — Замерзла или ждёшь, пока сокровище само в руки прыгнет? — раздался рядом знакомый голос. Киллуа сидел на сломанной лебёдке, раскачивая ногой. Он уже держал в руках небольшой, но явно старинный морской хронометр. — Я… не знаю, с чего начать, — призналась Венди. — С самого простого. Иди за мной, — он спрыгнул и, не оглядываясь, направился к надстройке. Его уверенность была заразительной. Он провёл её по относительно безопасному маршруту, отодвигал прогнившие доски, чтобы она не провалилась, и в итоге они нашли небольшой сундучок с парой серебряных монет и амулетом в виде якоря. Достаточно для одной комнаты. — На, — он протянул ей амулет. — Твой «клад». — Но это же ты нашёл… — Нашёл я, а от скуки умерла бы ты, — отмахнулся он, но в его тоне не было прежней колкости. Он наблюдал, как она взяла амулет, и его взгляд на мгновение задержался не на вещице, а на её руках — маленьких, с поцарапанными костяшками пальцев. А затем поднялся выше, к её лицу. Ветер с моря внезапно усилился, яростно трепля её синие волосы, собранные в хвостики. Пряди выбивались и развевались, как шёлковые знамёна. Киллуа замер, и в его обычно пустых голубых глазах промелькнуло что-то нечитаемое — не оценка, не насмешка. Просто… внимание. Он смотрел, как ветер играет с её волосами, как они отливают тёмным сапфиром в рассеянном свете, и как её карие глаза, широко распахнутые от неожиданного порыва, отражали свинцовое небо. В них не было страха, было принятие стихии, какая-то глубокая, природная чуткость. Он резко отвёл взгляд, словно пойманный на чём-то. — Шторм собирается, — пробормотал он, уже глядя на горизонт, куда надвигались грозовые тучи. — Не просто дождик. Чувствуешь? Она кивнула, не в силах объяснить, что чувствует это не только кожей, но и всем своим существом — тяжёлое, злое давление надвигающейся бури, которое кричало в её Нене. — Чувствую. Он будет… огромным. Ночью хозяева гостиницы таинственно исчезли, оставив их одних. А утром они обнаружили, что до следующего пункта, острова Зебил, надо добираться самим, и что единственное судно — это сама гостиница, стоящая на прочном понтоне. Пока остальные препирались, Курапика взял инициативу. Спокойно и методично он изучил найденные судовые журналы и объявил леденящую душу правду: раз в десять лет остров накрывает гигантская волна-убийца. Она придёт через несколько часов. Началась паника. И тогда Курапика, с холодной, железной логикой, предложил план: превратить гостиницу в линкор. Закипела работа. Каждый был при деле. Венди, с её чуткостью, стала «живым барометром». Она стояла на самом высоком ярусе, закрыв глаза, лицом к нарастающему ветру, и направляла усиливающиеся потоки энергии шторма. — Ветер меняет направление с северо-запада на запад! — кричала она вниз. — Давление падает ещё! — Принято! — отзывался Курапика, отдавая распоряжения рулевым. Киллуа оказался незаменим там, где нужны были нечеловеческая сила и скорость. Он одним рывком поднимал тяжёлые балки для укрепления корпуса, молниеносно перебегал с палубы на палубу, разнося приказы и подгоняя отстающих. Но его взгляд раз за разом возвращался к одинокой фигурке наверху. Он видел, как порывы ветра бьют её, как она шатается, но не сходит с места, её лицо сосредоточено, а синие волосы рвутся из последних сил, словно живые. Когда особенно сильный шквал едва не снёс её с ног, он оказался рядом, даже не успев понять, как переместился. Он не обнял её, не прикрыл — он просто встал с наветренной стороны, приняв основной удар на себя, став живым щитом. — Не своди с меня глаз, — бросил он сквозь вой ветра, не глядя на неё. — Если увидишь, что меня сносит — кричи. Он шутил. Или делал вид. Но в его позе не было шутки — была полная готовность быть её якорем. Они оживили «линкор». Двигатели зарычали, и массивное сооружение медленно двинулось навстречу волне. Когда чудовищная стена воды вознеслась перед ними, Венди инстинктивно вцепилась в ближайшую опору — ею оказалась рука Киллуа. Он не отдернул её. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, крепко, почти до боли, но в этой хватке была не грубая сила, а нечто иное — уверенность, обещание «я не отпущу». Они пронеслись по гребню волны, и мир на мгновение перевернулся. В хаосе брызг, грома и рёва мотора она видела только его лицо рядом — напряжённое, но без страха, его мокрые серебряные волосы, прилипшие ко лбу, и его глаза, которые смотрели не на приближающуюся смерть, а на неё. Проверяя, всё ли с ней в порядке. Когда волна отступила, и перед ними показался спасительный берег Зебела, Венди выдохнула, разжимая закоченевшие пальцы. На её запястье остались красноватые следы от его пальцев. Она посмотрела на них, потом на Киллуа. Он уже отстранился, делая вид, что вытирает воду с лица, но его уши были ярко-красными. — Выжили, — сказал он, и это звучало как самое большое достижение. — Выжили, — повторила она, и впервые за долгое время её улыбка была не робкой, а лёгкой, полной общего, завоёванного счастья. Пока другие ликовали, Киллуа стоял рядом, и его плечо почти касалось её плеча. Он больше не смотрел на её волосы или глаза как на странную диковинку. Он видел в них отражение шторма, через который они прошли вместе. И, возможно, начало чего-то, что было сильнее любой волны.