Пятый этап:Турнир и пробуждение.

***

Последний, пятый этап Экзамена был обманчиво прост по форме и бездонно сложен по содержанию. Из прошедших — должен был остаться лишь один непрошедший. Турнирная сетка. Победитель боя получает звание Охотника, проигравший идёт дальше по сетке, пока не останется последний. Венди стояла перед таблицей с расписанием, её сердце колотилось. Её первый соперник… Ханзо. Ниндзя, чья сила и навыки не оставляли сомнений. Страх сжал её горло ледяной рукой. Она почувствовала чей-то взгляд и обернулась. Киллуа смотрел на неё, его лицо было необычно напряжённым. Он подошёл, оттеснив её чуть в сторону от толпы. — Слушай, — его голос был тихим, но резким. — Ханзо — профессионал. Он не будет играть. Он закончит быстро, если почувствует сопротивление. Твоя задача — не победить. Твоя задача — показать, что ты не сломаешься. Поняла? Сколько бы он ни бил — не сдавайся. Не словами. Взглядом. Он смотрел ей прямо в глаза, и в его синих глазах горела незнакомая ей тревога. — А если… я не выдержу? — прошептала она. — Выдержишь, — отрезал он, и это прозвучало как приказ. — Потому что ты сильнее, чем думаешь. Я это вижу. Первый бой, Гон против Ханзо, стал для всех шоком. Гон отказывался сдаваться, даже когда был избит до полусмерти. Его упрямство было сверхчеловеческим. В конце концов, Ханзо, потрясённый, сам признал поражение. Этот бой посеял в Венди тлеющую искру: отказ сдаться — это тоже сила. Бой Курапики с Хисокой был странным и пугающим. После обмена ударами Хисока что-то шепнул Курапике на ухо, и тот побледнел, но кивнул. Хисока сдался. Что это было за знание, которое могло заставить сдаться Курапику? Потом был бой Киллуа против Поккла. Киллуа вышел на арену с таким видом, будто собирается на скучную лекцию. Он взглянул на судью. — Я сдаюсь, — сказал он ровным голосом, повернулся и ушёл, не удостоив соперника взглядом. Венди видела в этом не трусость, а холодный расчёт — зачем тратить силы, если можно выбрать другой путь в сетке? Но в его спине, когда он уходил, читалась не просто апатия, а какое-то глухое раздражение, почти предчувствие. И вот настала её очередь. Арена представляла собой простой каменный круг. Ханзо стоял напротив, его поза была расслабленной, но глаза оценивали её без тени снисхождения. Сердце Венди бешено колотилось, но она вспомнила слова Киллуа. Не сдавайся. Взглядом. Бой начался. Ханзо не стал затягивать. Его движения были бесшумными и быстрыми, как у змеи. Первый удар, от которого она едва успела отпрыгнуть, содрал ткань с её плеча. Второй — пинок в живот, вышибший воздух. Она упала на колени, мир поплыл перед глазами. — Сдавайся, девочка, — раздался над ней спокойный голос Ханзо. — Тебе незачем страдать. Не словами. Взглядом. Она подняла голову. Её карие глаза, полные боли и слёз, встретились с его взглядом. Она не сказала ничего. Просто сжала зубы и попыталась встать. Её тело кричало, но где-то внутри, в самой глубине, что-то дрогнуло. Что-то древнее и забытое. Ханзо вздохнул и атаковал снова. И снова. Каждый удар был точным, болезненным, но не смертельным — он давил, пытаясь сломить её волю. Венди летала по арене, как тряпичная кукла. В ушах звенело. Она слышала крики Гона, приглушённый рёв Леорио. И сквозь этот шум — абсолютную, ледяную тишину, исходящую от того места, где сидел Киллуа. Он не кричал. Он просто смотрел. Его взгляд был тяжелее любого удара. И тогда это случилось. От очередного жёсткого приёма её отшвырнуло к краю арены. Ветер, всегда гулявший на вершине башни, где проходил турнир, внезапно усилился, завывая в ушах. Но для Венди этот вой приобрёл иное звучание. Он стал голосом. Голосом бури, голосом бескрайних небес её потерянного дома, голосом… силы. Её растрёпанные синие волосы взметнулись вокруг лица, будто ожили. В её глазах, полных слёз и отчаяния, вспыхнул странный, бирюзовый отсвет, будто в них отразилось далёкое, яростное небо. Она неосознанно вытянула вперёд руку, не для атаки, а будто пытаясь ухватиться за поток воздуха. И ветер послушался. Он не стал ураганом. Он сгустился перед ней в невидимый, упругий барьер, в который с глухим стуком врезалась следующая атака Ханзо. Ниндзя отшатнулся, удивлённый. Венди встала. Не шатаясь. Её тело всё ещё болело, но внутри всё пело от пробудившейся связи. Это было нечто большее, чем просто Нен. Это было воспоминание. Воспоминание о драконах, о которых пела Грандина, о бескрайнем небе, которое было её настоящим домом. Сила ветряного дракона — не разрушительная, а свободная, неукротимая, защищающая. Ханзо атаковал снова, теперь с полной серьёзностью. Но Венди не дралась в привычном смысле. Она плыла. Её движения стали плавными, обманчиво медленными, а ветер помогал ей, отклоняя удары, придавая невероятную прыгучесть её шагам. Она не могла победить Ханзо в силе. Но она сделала нечто иное — сделала себя неуловимой. Она превратила бой в танец со стихией. Через десять минут, покрытая синяками, но всё ещё стоящая на ногах, с горящими странным светом глазами, она услышала голос Ханзо: — Хватит. Он отступил на шаг, сложил руки. — Я сдаюсь. В зале повисла ошеломлённая тишина, а потом взорвалась криками. Венди Марвелл, девочка-целительница, только что выстояла против элитного ниндзя. Не победила — выстояла. И этого оказалось достаточно. Спускаясь с арены, её первым делом накрыла волна тошноты и головокружения — пробуждение силы истощило её. Но прежде чем она успела упасть, рядом оказался Киллуа. Он не обнял её. Он просто подставил плечо, чтобы она могла опереться, и его рука крепко обхватила её локоть, держа вертикально. — Идиотка, — прошипел он ей на ухо, но в его голосе не было злости. Было что-то сдавленное, почти восхищённое. — Я же сказал — не сдаваться. Но чтобы так выпендриваться… — Он не договорил, лишь сильнее сжал её локоть. — Молодец. Дальнейшие бои прошли в тумане для Венди. Она сидела на скамье, завернувшись в плед, и чувствовала, как внутри неё бушует новообретённая, дикая сила, пытаясь успокоиться. Она видела, как Киллуа вышел на бой против Гиттаракура и… сдался без единого движения, под гипнотическим взглядом того, кто оказался его старшим братом, Иллуми. Видела, как после этого Киллуа, с лицом, искажённым внутренней болью, в приступе слепой ярости убил Бодоро. Тишина. Грохот падающего тела. А затем — крик судьи: — Убийство участника! Киллуа Золдик дисквалифицирован! Киллуа с ужасающей и подавляющей аурой покинул зал. Венди стояла как вкопанная, её сердце замерло. Это был не тот Киллуа. Тот, кто научил её дышать в темноте, кто делился шоколадом и защищал — он не мог просто так… Она почувствовала, как её собственная, едва пробудившаяся сила, ветер внутри, замерла в ужасе и протесте. И тут раздался голос Гона. Не громкий. Не яростный. Но настолько твёрдый, что перекрыл все остальные звуки. — Стойте. Все взгляды устремились на него. — Киллуа не виноват, — сказал Гон, глядя прямо на экзаменаторов и на Иллуми, который наблюдал за происходящим с лёгкой, холодной улыбкой. — Его заставили. Его брат. — Он повернулся к Иллуми. — Ты сделал с ним что-то. Использовал его. Иллуми лишь слегка приподнял бровь. — Интересное обвинение. У тебя есть доказательства? Он убил человека на глазах у всех. Правила есть правила. — Тогда и меня дисквалифицируйте, — холодно заявил Гон. — Потому что я не принимаю эти правила, если они позволяют ломать людей. Киллуа — мой друг. И тут заговорила Венди. Её собственный голос прозвучал тише, чем у Гона, но в нём дрожала не робость, а ясность. Она вышла вперёд, став рядом с Гоном. — Он прав, — сказала она, обращаясь к Нетеро, который молча наблюдал с трибуны. — То, что только что произошло… это не было его выбором. Я почувствовала … его Нен. Он был как сжатая пружина, а потом его просто… выключили. — Дисквалификация Киллуа Золдика остаётся в силе, — наконец объявил Нетеро. — Однако… — он сделал паузу, глядя на Гона, — учитывая исключительные обстоятельства и… коллективную позицию его товарищей, дальнейшая судьба дисквалифицированного будет пересмотрена у него будет возможность сдать в следующем году.Без вмешательства третьих сторон. — Это был прямой намёк Иллуми. Гон кивнул, понимая. Это было максимумом, чего они могли достичь сейчас. — Хорошо. Мы найдём его. И вернём.

***

Венди смотрела на свои ладони. Одна сжимала лицензию Охотника — символ начала. Её сила, сила ветра и неба, клокотала внутри, требуя выхода, но теперь у неё была направленная воля. Она нужна будет, чтобы пройти через всё, что впереди. Чтобы спасти того, кто, возможно, уже начал спасать её самой своей колючей, неловкой заботой.