Глава 3 Прогулка не о чем

Прозвенел будильник, короткий, но настойчивый сигнал, словно тонкая игла в тишине. Он пожалел, что поспал так, веки не слушались, тело будто налилось свинцом. Палец медленно потянулся к кнопке «Отложить», но он сдержался. Поднявшись, наспех натянул чёрные джинсы, тёмную синюю кофту, пригладил ладонью непокорные волосы и вышел. На улице моросил мелкий дождь, холодная пыль, размывающая контуры. Шёл без зонта, влажный воздух трезвил лучше крепкого чая. До метро было неблизко, но идти пешком привычное дело. У турникета карта скользнула по считывателю. Подземный воздух встретил запахом металла, мокрой одежды. Он спустился на платформу, сел на скамью и уткнул взгляд в одну точку. Поезда ходили каждые пять минут, и как раз через пять минут серебристый состав мягко притормозил у края. До «Тандема» нужно было выйти на «Козьей слободе» главное, в полудрёме не проехать. На часах 9:49, успевал. В вагоне уставших лица людей затемняли отражениями окон, голос диктора мерно на трех языках предупреждал о следующих станциях. Он иногда бросал короткий взгляд на людей, на спешащие плечи, на закрытые наушниками уши и тут же отводил глаза, чтобы не показаться странным. — Следующая станция — «Козья слобода». — Слова прозвучали как маленькое облегчение. Он встал у дверей. Поезд остановился, поток входящих слегка толкнули его плечом, обычная мелочь, на которую он даже не раздражался. Идя по ступенькам на верх и смотря под ноги, что-то окликнуло его — А вот и ты, — услышал он знакомый голос. Он поднял взгляд и увидел её. Чёрные волосы, аккуратное каре, подчёркивающее линию скул. Макияжа почти не было, и от этого лицо казалось яснее и моложе. Фигура спортивная, собранная, без лишних жестов. На ней синие джинсы и белая кофта, не по сырой погоде, но сухая, значит, зонт был с собой. Он неловко махнул рукой и стал подниматься по ступеням. К его удивлению, она обняла его коротко, легко, по‑дружески. Он едва заметно смутился, однако вида не подал, обнял в ответ осторожно, почти не касаясь ладонями её спины. — Расчёсывался хоть? Волосы у тебя длинные, за ними надо следить, — улыбнулась она, пригладив ему прядь. — Не надо, — мягко убрал он её руки. Она чуть-чуть усмехнлась и медленно убрала свои белоснежные руки с его густых черных волос. — Ладно. Пойдём в торговый центр, перекусим, — сказала она и уверенно пошла вперёд. Она шагала быстро, ему пришлось прибавить темп, изредка почти переходя на лёгкий бег. Она была под зонтиком, также давая жестом, чтобы тот шел с ней рядом, дабы не промокнуть. Вот они уже у входа к торговому центру. Внутри торгового центра было просторно и прохладно, людей немного. Они поднялись на третий этаж, к зоне где был фастфуд, тайская пища и другая иная еда. В воздухе висел низкий гул разговоров. Говорили мало короткими фразами вроде: «Сегодня сыро», «Холод пробирает». Это было не совсем молчание, но и не разговор, скорее спокойное соседство. У касс самообслуживания выбрали фастфуд. Он взял комбо‑набор, двойной чизбургер, картофель фри и спрайт 0,5 литров. Катерина отметила на экране воппер, картофель фри, наггетсы и колу. Получив чек с номером заказа, они заняли столик у рассады, хотя скорее она не настоящая, просто как декор. Да, определенно сделанная в ручную человеком, ибо кто будет следить, а может у кого-то даже аллергия будет. По бокам можно было наблюдать прилавок, где продавали коктейли, а с другой стороны был длинный столик с тремя длинными стульями, где один азиат на ноутбуке что-то писал и попивал кофе. Главному герою всегда нравились это романтика, сидеть в кафе и работать электронно, всяко лучше чем быть на кассе 12 часов. — Ты совсем не изменился. Сразу узнала, — сказала она и легко улыбнулась. — И ты почти не изменилась. Разве что новая прическа скрывает прежнее «я», — ответил он, стараясь шутить без нажима. — Красиво сказал, — кивнула она. — Вот вчера отработала смену в общепите. Знаешь, туда лучше не идти, духота и вечная спешка. Хотя бы платят неплохо. А ты где сейчас? — Кассиром. — Два через два по двенадцать часов? — Да, но работа спокойная. В общепите, думаю, тяжелее. — Я на кассе не стояла, сравнить честно не могу. И ты в общепите не работал. Может, тебе там как раз было бы легче. Не узнаем, пока не попробуем, верно? Верное же утверждение, для кого-то твоя боль может оказаться сказкой — чуть посмеялся от своих слов Он пожал плечами, а та увидев на экране, что их заказ уже приготовили подозвала его к себе, чтобы забрать еду. Они подошли к кассе, забрали два подноса и направились к своим местам. Он сел и скользнув взглядом по её рукам, ловким, уверенным, когда она переставляла подносы. На секунду их пальцы столкнулись у солонки, он машинально отдёрнул руку, а потом, сам себе удивившись, постыдился. Пар от картофеля тянулся тонкими струйками, а коробка от чизбургера, так манила раскрыть её. — Ты как вообще справляешься с режимом? — спросила она, откусывая край бургера. — Идти на смену после короткого сна тяжело. — Сначала да. Потом организм как будто смиряется. Главное не давать себе «отложить» окончательно, — он тихо усмехнулся. — Идёшь по инерции, а там уже втягиваешься. — Узнаю, — сказала она. — На второй неделе у меня так же было, сначала кажется, что не вынесешь, а потом будто нащупываешь ритм. Они ели неторопливо. Разговор вёлся ровно и спокойно, без попытки произвести впечатление и без лишней откровенности. В паузах слышались звонки приборов на соседних стойках и шипение фритюрниц. — Ты действительно не изменился, — повторила она уже тише. — Разве что стал чуть собраннее. — Возможно, — сказал он. — Или просто научился меньше говорить и больше делать вид, что всё под контролем. — Это тоже перемена, — улыбнулась Катерина. — Иногда самая полезная. Он кивнул. Внутренняя сонливость, преследовавшая его с утра, постепенно отступила. Обычная встреча, простой обед, всё это неожиданно возвращало его к себе, к ощущениям, к вниманию к деталям, к тем тихим мыслям, которые не путаются под шумом. Когда они допили свои напитки, он аккуратно взял поднос в руки, выкинул все в мусорку и положил его на законное место и подошел к Катерине. — Пойдём? — спросил он. — Пойдём, — ответила она и, поднимаясь, накинула ремешок сумки на плечо. — У нас ещё есть время пройтись, без спешки. Он кивнул. Простые шаги по блестящему полу отдавались мягким эхом. Серая погода за стеклом уже не казалась такой холодной. Иногда именно такие будничные встречи, без громких слов и обещаний придают дню ясность и вес. Выйдя из торгового центра, они заметили, что дождь прекратился. Из‑за туч начало выглядывать солнце, разбросав на мокрый асфальт блики света. Главный герой редко видел это в реальности, обычно подобное случалось, когда он оставался дома, в полутьме, под гул монитора. Взглянув на Катерину, он вдруг почувствовал не облегчение и не удовольствие, а острую боль. Нарастало напряжение, почти страх. То же самое происходило в школе, иногда на работе. Непонятно, вроде гуляешь, девушка симпатична, есть о чём поговорить, но на сердце тяжело. Словно чего‑то не хватает, словно всё это не совпадает с тем, к чему он привык. — Давай к парку сходим, — предложила Катерина. — Далеко, конечно, но разговор сократит долгий путь Он вышел из потока мыслей и кивнул. Путь был длинным, но, может быть, воздух поможет. Хотя и воздух был не совсем в его пользу, ветра нет, становится теплее. Это не совпадало с его ожиданиями, не идеальная погода. Когда она наступает, он пытается от неё скрыться, закрывает шторы, чтобы не видеть того, что вызывает тоску. — Представляешь, наш бывший староста Илья нашёл себе девушку, — начала Катерина, и в её голосе звучало оживление. — И самое интересное - это Настя из десятого «Б». Тогда мы были в одиннадцатом, я часто видела, как они общались. Когда он поступил в университет, их отношения как‑то перешли на новый уровень. Странно, что они скрывали это, пока они не закончила школу. Кстати, она поступила в тот же университет, что и он. Он слушал, и мысли его снова разветвились: "Неудивительно, что они скрывали отношения. Школа - опасное место для тех, кто выделяется. Да и в принципе, привлекать внимание общества, независимо от времени и обстоятельств, всегда рискованно. Появляются слухи, осуждение, смех за спиной. Жить в таких условиях изнурительно." — Не хотели, чтобы это афишировалось, пока были школьниками. Их можно понять, — сказал он, опустив взгляд. — Не вижу в этом ничего плохого. В школе многие начинают встречаться с одноклассниками, со старшеклассниками, с кем‑то из параллелей, — ответила она с некоторой ностальгией, словно вспоминая те дни. — Ничего страшного в этом нет. "Но почему тогда половина школы знала об их отношениях?" — подумал он печально. — Всегда есть что‑то плохое, — медленно сказал он. — Невозможно, чтобы всё шло гладко. — Дело говоришь, — согласилась она с ноткой печали. — Жизнь такая уж и есть. Их шаги звучали неспешно по мокрому тротуару. Да, сложно говорить об этом оптимистично. Лишь Богу известно, что есть добро, а что зло, лишь Он подлинный Судья. — О, раз мы уже о таких вещах говорим, хочу тебе кое‑что показать, — сказала она и начала рыться в сумке. — Вот! Она вытащила маленькую икону. На ней был изображён святой в традиционной золотой ризе, лик был строг и добр одновременно. Икона была собрана добротно, писана старыми мастерами. — Красиво. Православная? — спросил он. — Да. Приняла христианство после окончания школы, — сказала она, вертя икону в руках. — Как‑то в мыслях появилось стремление. Дар ли это Божий, не знаю. — Трудно сказать, — ответил он, не совсем уверенный в собственных словах. — А ты? Исповедуешь ли какую‑нибудь религию? — спросила она, пряча икону обратно в сумку. Главный герой слегка вздрогнул. Вопрос был неожиданным. Он открыл рот, но слов не нашлось. Либо боялся собственного ответа, либо не знал, что считается правильным. Молчание становилось всё более неловким. — Эм, — начал он осторожно. — Хочу верить, что Бог есть. Но к какой вере отнести себя точно не знаю. Как‑то... размыто. — Понимаю, — кивнула Катерина. — Это нормально. Не все находят ответ сразу. Дорога вперёд казалась долгой. Воздух пах мокрой травой и землёй. Иногда соседство бывает ценнее, чем пустые слова, и молчание, не признак отчуждения, а знак согласия. — Может, когда‑нибудь ты тоже найдёшь свой путь, — добавила она мягко. Он не ответил, только кивнул. Но в груди что‑то чуть размягчилось, неожиданное, едва заметное облегчение. "Что значит свой путь? Так ты сам выбираешь вот что верить, а не в то, что является истиной Ему хотелось расспросить, а почему она выбрала хрестианство, но почему-то мысли насчет этого сразу ушли. Будто ухудшишь ситуацию себе. Обычно вера - это надежда на существо, которое поможет тебе, каким бы ты не был. Он воистину объективен и правдив. Это и отличет Его от нас, хотя и сделаны по его образу и подобию. Мысли наши, Он сделал не по себе Поворачивая голову направо, он увидел как по ту сторону шла компания в количестве 4 людей. Их лица были довольны знакомы, они были одеты в черные куртки без капюшонов, в черных широких джинсах. Было двое девочек и двое мальчиков. Их лица были подозрительно знакомы ему, хотя он и не с кем общается. Мимо проехавшая машина с большой скорости проехала около них, порыв ветра сдвинул челку главного героя набок, он разглядел тех людей. Странно, что он решил посмотреть именно на них, хотя мимо проходило много людей. "Только их не хватало", — подумал огорчительно он Душа его сразу запаниковала, он начал чуть дрожать, а мысли потускнели. Они всегда были глубоко во тьме, но сейчас они упали ещё в низ, увидя их. Неблагополучные воспоминания, что может быть хуже. Они поглощают тебя, превращая тебя в странного человека. Вроде защищать должны, а только усугубляет.