Глава 3

Веки приоткрылись с такой натугой, будто к ним подвесили бетонные блоки. Свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, безжалостно ударил по глазам, которые и так отказывались фокусироваться. Минерва попыталась протереть лицо рукой, надеясь разогнать туман в голове, но всё было тщетно. Когда зрение наконец прояснилось, первым, что она увидела, был массивный каменный свод и мутные окна, выходящие прямиком в озёрную глубь. Тело медленно возвращалось к жизни, и первым делом она почувствовала пробирающую до костей сырость и прохладу подземелий. Оглядевшись, Минерва с трудом приподнялась на локтях. Оказалось, что она лежит на горе расшитых подушек в самом дальнем углу гостиной Слизерина. Мышцы, не привыкшие к такому беспардонному отдыху, выражали решительный протест. Она сделала попытку сесть, но от этого стало только хуже: голова отозвалась резкой болью, будто её до краёв наполнили раскалённым свинцом. В горле пересохло так, словно она неделю провела в пустыне, а во рту остался странный привкус... Неужели это было сливочное пиво с добавлением огневиски? — Мерлин, что же вчера произошло? — прохрипела она, ещё не до конца осознавая, что всё ещё находится в логове врага, а её мантия подозрительно пахнет праздничным хаосом. Дверь, ведущая в спальни парней, с грохотом распахнулась. В гостиную вывалился Блейз Забини — абсолютно нагой, если не считать странного венка из тропических листьев на бёдрах, едва прикрывающего его «сокровенные части». Он оглушительно захлопал в ладоши, заставив всех присутствующих поморщиться от боли в висках. — Сонное царство, а ну поднимайте свои задницы и валите в свои гостиные! — проорал Блейз, бесцеремонно стягивая сонных студентов с кресел и диванов. — Скоро явится Снейп, и я очень не хочу, чтобы он догадался, что нажрался нашего снотворного. Поттер, живей, подъём! Гарри медленно принял вертикальное положение на диване, судорожно ощупывая пространство вокруг себя. — Где мои очки? — прохрипел он. — Я ни черта не вижу. — Поттер, вообще-то ты сам повесил их на статую короля Артура и велел ему беречь их как зеницу ока, — подал голос Теодор. Он тоже вышел со стороны спален в похожем «лиственном» наряде, безуспешно пытаясь пригладить кудри, которые после вчерашнего превратились в настоящее воронье гнездо. — Доброе утро, — промолвил Блейз, подходя к Минерве и протягивая ей стакан холодной воды. — Выглядите вы, конечно, не очень, но вчерашний вечер провели просто прекрасно. Минерва дрожащей рукой потянулась к стакану и осушила его залпом. Холодная влага немного прояснила сознание, но воспоминания возвращались пугающими вспышками. Минерва устало потерла переносицу, чувствуя, как внутри всё содрогается от осознания происходящего. — Мистер Забини, если бы я сейчас могла найти слова, чтобы описать своё состояние, это была бы сплошная непечатная брань. Всё, что я помню, — это то, как вы затащили меня в свою гостиную. После этого я, кажется, довольно феерично преобразилась в свой нормальный внешний вид... а дальше — пустота. Полная и абсолютная тишина в памяти и если об этом узнает Дамблдор, что я не просто находилась здесь, а... «отдыхала» с вами, — она выделила это слово особо тяжёлым тоном, — мне останется только собирать чемоданы и надеяться, что в Шотландии ещё остались свободные вакансии пастухов. — О, не волнуйтесь, Минерва! — Блейз беспечно махнул рукой, едва не задев её лиственным венком. — Флитвик тоже к нам иногда заглядывает. Альбус в счастливом неведении, честное слово. Макгонагалл вздрогнула. Образ поющего Флитвика был сейчас явно лишним. — Что мы вчера пили? Почему в моей голове абсолютный вакуум? — О-о-о, это был легендарный вечер! — Блейз мечтательно закатил глаза. — Начали мы с изысканного эльфийского вина, потом перешли на «Огден» шестидесятых годов... кажется, его притащил Малфой из личных запасов отца. После снова было вино, а потом кто-то выкатил бочку сливочного пива. Мы её осушили всем коллективом. А когда в ход пошли ещё восемь бутылок виски... честно говоря, дальше я тоже помню смутно. Помню только, что я танцевал. Кажется, на каминной полке. Забини замялся. Вокруг них гостиная медленно превращалась в растревоженный муравейник. Ученики выползали из-под подушек, поднимались прямо с пола, а кто-то — Минерва едва не лишилась чувств — с трудом отлеплял щеку от столешницы. Самым страшным ударом для неё стало то, что из девичьих спален Слизерина начали выходить не только когтевранки и пуффендуйки, но и гриффиндорцы. Парни её собственного факультета! Те самые, на чьи спальни она лично накладывала древние чары, не пускающие противоположный пол. — Живее, живее! — Блейз снова захлопал в ладоши, бегая по гостиной в своём наряде лесного духа. — Собирайте свои манатки и валите к чёрту в свои башни! Если Снейп явится и увидит этот межфакультетский симпозиум, он нас всех на ингредиенты пустит! — Тео, дорогой, — жалобно позвала Минерва, — скажи мне, как мне всё это вспомнить? Я просто обязана знать, что вчера происходило! Нотт в это время активно копошился рядом, едва не задевая лицо профессора своим... лиственным нарядом, пока увлечённо искал что-то под горой подушек. Наконец он выпрямился, победно сжимая в руке небольшой мутный кристалл. — О, Минерва, это проще простого. Возьмите Камень скрытой фиксации. У нас их всё равно два, так что один можете оставить себе на память. Только умоляю: спрячьте его подальше от Дамблдора. Не думаю, что Альбус одобрит то, что мы тут вытворяли. — Кто? Что? Какой ещё камень? — переспросила Макгонагалл, подозрительно глядя на сверкающий артефакт. — Камень скрытой фиксации, — гордо пояснил Тео, направляясь к статуе короля Артура. — Наше личное изобретение. Эта штука записывает всё, что происходит в радиусе десяти метров. Мы собираем целую коллекцию наших гулянок, чтобы утром можно было восстановить хронологию... хаоса. Теодор подошёл к статуе, на которой всё ещё сиротливо висели очки Гарри. Рядом терся сам Поттер, завернутый в белоснежную простыню на манер греческой тоги. Выглядел он как ожившая античная статуя, правда, весьма дезориентированная. Гарри близоруко щурился, то ли не видя собственных очков прямо перед носом, то ли просто не понимая, почему король Артур так упорно их не отдаёт. Из девичьих спален спустилась Пэнси, обернутая в шкуру то ли леопарда, то ли тигра — Минерва не могла разобрать без очков, но экзотический мех определённо подчёркивал её хищный настрой. Следом за ней, покачивая бедрами, вышла Гермиона. А за ней, словно приклеенный, шёл Драко Малфой. На его бёдрах красовалась точно такая же шкура, как и у девушек. Минерва судорожно выдохнула, осознав, что Малфой, судя по всему, провёл ночь в компании Грейнджер. Она мысленно взмолилась всем богам Мерлина, чтобы Гермиона не ушла в декрет до конца семестра — её успеваемость была слишком высока, чтобы потерять лучшую ученицу из-за слизеринских чар и «позора школы». В этот момент Теодор, наконец, протянул профессору её очки. — Слава Мерлину! Они целы, — пробормотала Минерва, водружая их на переносицу. — А то вчера, кажется, их примеряли все, кому не лень. Она взглянула на Камень фиксации, который Тео положил ей на ладонь. Артефакт переливался густым темно-бордовым туманом, клубящимся внутри прозрачных граней. С виду обычный булыжник, но Минерва чувствовала исходящую от него магию. — И что мне с ним делать, дорогой? — Минерва с опаской повертела камень в пальцах. — Просто бросьте его в Омут памяти, и всё увидите своими глазами, — похвастался Блейз, гордо хлопнув себя по голой груди. — Моя личная разработка! Макгонагалл громко чихнула от поднявшейся пыли и снова обвела взглядом гостиную. Теперь, в очках, трагедия предстала перед ней во всей красе. Повсюду валялись пустые стаканы, осколки хрусталя, жестяные банки из-под эльфийского пива и липкие салфетки,  мебель была буквально выпотрошена, в стенах зияли дыры, словно кто-то проверял их на прочность кувалдой, а тяжёлая дубовая дверь в женское общежитие и вовсе отсутствовала, будто её снесли тараном. Но хуже всего были вещи. Чьи-то кружевные панталоны сиротливо висели на спинке дивана, а люстра превратилась в импровизированную выставку трофеев: на ней красовались галстуки всех факультетов. Один когтевранский, пара пуффендуйских и штук восемь гриффиндорских вперемешку со слизеринскими. Явно вчера здесь наряжали какую-то безумную «ёлку единства». Присмотревшись, Минерва похолодела: на голове статуи короля Артура, прямо поверх очков Поттера, гордо восседала её собственная остроконечная шляпа. Макгонагалл тяжело вздохнула. Масштаб катастрофы не поддавался описанию. Как она — оплот дисциплины и строгости — умудрилась возглавить попойку с собственными учениками? — Что ж, ребята... Пойду я, пожалуй. Попытаюсь отоспаться, если совесть позволит, — пробормотала она, пытаясь пригладить волосы. — О, конечно, Минерва, дорогая! — Блейз лучезарно улыбнулся, сверкая своим венком из листьев. — Заходите к нам вечером, мы планируем продолжить в более узком кругу. — Благодарю, мистер Забини, но мне и вчерашнего «чая» хватит на десятилетие вперёд, — отрезала она, направляясь к выходу. У самой двери она замерла и обернулась: — Кстати... что там со Снейпом? Он хотя бы жив после вашей «лошадиной дозы»? — Не волнуйтесь, Минерва, — Блейз беспечно прислонился к дверному косяку, поправляя свой лиственный венок. — Зелье должно было перестать действовать минут пять назад. Так что сейчас Северус, скорее всего, пребывает в глубочайшем недоумении: почему он уснул на диване в парадной пижаме и тапочках, не донеся капкейк до рта. Минерва ещё раз тяжело вздохнула. Она понимала, что увиденный в гостиной хаос — это лишь верхушка айсберга. Настоящий масштаб катастрофы ей предстояло осознать чуть позже, когда она останется наедине со своим Омутом памяти и этим злосчастным камнем.