Глава 4

Пока Минерва шла по коридору, ей встретились все, кому не лень было вылезти из постели в такую рань. Хотя, как выяснилось, «рань» уже давно миновала: часы показывали половину одиннадцатого, а значит, совещание у Дамблдора успешно прошло без неё. Почти у самых своих покоев она наткнулась на Рона Уизли. Парень пребывал в образе весьма легкомысленной дамы: на нём было короткое красное платье с оторочкой из белого меха, на голове красовалась нелепая красная шапочка с пушистым помпоном, а дополняли этот ансамбль туфли на головокружительно высоких чёрных каблуках. Минерва замерла, в который раз за утро протирая глаза и надеясь, что это галлюцинация. Но нет — Рон вальяжно прошествовал мимо, виляя бедрами и ни разу не споткнувшись на таких шпильках, чему Макгонагалл была искренне удивлена. Она проводила его долгим взглядом, мысленно моля Мерлина лишь об одном: чтобы на этом утренние сюрпризы закончились, а зелье от головной боли нашлось как можно быстрее. Но настоящий сюрприз поджидал её прямо у дверей кабинета... Там, изнывая от ярости, её поджидал Аргус Филч. Выглядел он... специфически. Кто-то из студентов умудрился наложить на него заклятие несмываемой косметики, и теперь завхоз напоминал карикатурную Мальвину из маггловских сказок. Его три несчастные волосины были выкрашены в ярко-синий цвет, а лицо сияло от густого слоя румян и лазурных теней. Минерва и так страдала от пульсирующей боли в висках, но Филч лишь подливал масла в огонь. Он беспрестанно бубнил и метался за ней по кабинету, пока она лихорадочно искала антипохмельное зелье. — Они были везде, директор! Везде! — верещал «синеволосый» Филч. — Я застукал парочку прямо в Большом зале, они занимались... непотребствами! Я стучал к Северусу, но он словно вымер! К вам я тоже не мог достучаться, а в коридор Слизерина меня вообще не пускал какой-то невидимый барьер! Макгонагалл наконец нашла флакон и осушила его залпом. Зелье подействовало мгновенно: свинцовая тяжесть начала испаряться, а голоса в голове сменились благословенной тишиной. Она подошла к зеркалу и невольно вздрогнула. Из отражения на неё смотрело нечто ужасающее: волосы напоминали брошенное воронье гнездо, мантия была перепачкана в чем-то подозрительно напоминающем эльфийское вино, а под глазами красовались угольно-черные разводы от туши. Благо, волшебная палочка осталась при ней. Минерва медленно перевела взгляд на Филча, изо всех сил стараясь сохранить каменное выражение лица и не расхохотаться в голос, глядя на его синие кудри и накрашенные губы. — Мистер Филч, отдохните, пожалуйста. Сегодня я даю вам официальный выходной, — перебила его Минерва, стараясь не смотреть на его ярко-голубые тени. — Посмотрите какой-нибудь фильм или... сходите на свидание с миссис Норрис. — Минерва, какое свидание?! — взвизгнул завхоз, всплеснув руками. — В школе творится беспредел! Они... они... — Филч. Отдохни, — чеканя каждое слово, повторила Макгонагалл. Не дожидаясь новых возражений, она коротким и резким взмахом палочки наслала чары, которые буквально выставили сопротивляющегося Аргуса за пределы кабинета. Дверь захлопнулась прямо перед его напудренным носом. Еще несколько секунд Минерва слышала за дверью его возмущённый бубнеж и шарканье, но вскоре всё затихло. Теперь в кабинете воцарилась долгожданная тишина. С этим безумием она разберётся позже — вызовет старост, назначит взыскания и, возможно, извинится перед Снейпом (если тот вообще захочет с ней разговаривать). Но сейчас её интересовал исключительно этот бордовый камень, пульсирующий в её руке. Минерва подошла к Омуту памяти, стоявшему на резной подставке. Серебристая субстанция внутри чаши лениво колыхалась. Глубоко вдохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, она выпустила камень из пальцев. Артефакт с тихим всплеском погрузился в Омут, и по поверхности пошли кроваво-красные круги. Время узнать, какую именно «феерию» она устроила в подземельях Слизерина. Окунувшись в омут памяти, Макгонагалл увидела себя со стороны. Вот Блейз Забини торжественно вносит её, маленькую полосатую кошку, в гостиную, ласково поглаживая по спине. Но мгновение спустя кошка исчезает, и прямо посреди толпы возникает профессор Макгонагалл в человеческом обличье. Музыка, громкость которой могла поспорить с раскатами грома, внезапно стихла. В наступившей тишине Минерва огляделась: студенты танцевали везде — на подоконниках, на диванах, на столах и прямо на полу. Казалось, им и в голову не пришло использовать заклятие расширения пространства; напротив, они словно стремились к этому безумному тесному контакту. Здесь были все: и Гриффиндор, и Слизерин, и Когтевран, и, конечно, Пуффендуй — весь Хогвартс в миниатюре. Студенты застыли, с ужасом глядя на сурового декана. Но прежде чем Минерва успела издать хоть звук, к ней подскочил Блейз и с обезоруживающей улыбкой протянул бокал с искрящимся напитком. — Я вас поймала! — на записи Минерва пыталась звучать грозно, но её голос уже дрогнул. — Я сейчас же всё расскажу Северусу! Немедленно! Она решительно развернулась и направилась к выходу, намереваясь разбудить Снейпа. Но, как услужливо показал камень, Северус в это время видел уже десятый сон благодаря стараниям Забини. Дальше события на записи закрутились с невероятной быстротой. Видимо, первый бокал был выпит «для храбрости», а второй — «за компанию». Вновь оглушительно взревел магический магнитофон. Зазвучали чудные ритмы — новые хиты неизвестных Минерве исполнителей. Музыка была по-настоящему крутой, танцевальной и, к удивлению профессора, даже со смыслом. На записи было отчётливо видно, как Макгонагалл, прикрыв глаза, начинает притоптывать в такт, а затем и вовсе пускается в пляс в самом центре круга. На записи снова появилась она — решительная и гневная, застывшая на пороге гостиной. Однако на этот раз на неё никто не обратил внимания: все знали, что Снейп видит уже десятый сон, и правосудие сегодня отдыхает. Забини вновь возник рядом, протягивая коктейль. Минерва чеканила слова, сверля его яростным взглядом, но Блейз лишь по-дружески похлопал её по плечу. С другой стороны подошёл Тео, вальяжно предложив профессору сигарету, но та лишь возмущённо отмахнулась. Однако уже через несколько минут реальность на записи изменилась. Минерва увидела себя, сидящей в глубоком кресле в окружении учеников. Те что-то восторженно ей рассказывали, размахивая руками, а она... один за другим осушала бокалы. Обжигающая жидкость лилась в горло, и по её лицу было видно: этот бокал далеко не последний. События в Омуте закрутились быстрее. Часть студентов азартно резалась в карты на раздевание, из-за чего добрая половина присутствующих уже щеголяла в неглиже. Другие занимались какой-то магической чепухой, размахивая палочками, остальные просто растворились в танце. Наблюдая за собой со стороны, Минерва вдруг почувствовала укол ностальгии. В её молодые годы не было таких драйвовых хитов, под которые хотелось бы забыть обо всём на свете. Её плечи невольно расслабились, а взгляд смягчился. Гнев уступил место любопытству. Дальше запись показала Гарри Поттера, который, проиграв в какой-то спор, носился по гостиной, изображая неведомое науке существо. Но настоящим шоком для профессора стала Гермиона Грейнджер. Самая примерная ученица Хогвартса самозабвенно танцевала на подоконнике! Её юбка, обычно строго закрывающая колени, теперь едва прикрывала бедра. Волосы превратились в пышное облако, на щеках горел яркий румянец, а верхние пуговицы блузки были расстёгнуты настолько вольно, что кружево бюстгальтера не оставляло простора для воображения. Гермиона зажигала вместе с Пэнси Паркинсон, которая, прислонившись к раме, задумчиво курила в открытое окно, выпуская кольца дыма в ночную тьму. Минерва вновь перевела взгляд на своё отражение в чаше. Та «вчерашняя» Макгонагалл уже вовсю приплясывала в кресле, ритмично двигая плечами и помахивая руками в такт музыке. Каким-то чудом рядом с ней оказался Флитвик. Оба преподавателя, забыв о статусе, один за другим осушали кубки с тем, что Минерва теперь безошибочно узнала: это был чистейший огневиски «Огден». В какой-то момент записи девушки-старшекурсницы о чем-то зашептались. Видимо, им пришла в голову идея расширить гостиную магией, но алкоголь сыграл с ними злую шутку. Заклинание сорвалось, и вместо лишних метров посреди комнаты материализовалось огромное бесформенное существо. Монстр принялся прыгать по гостиной, распугивая вмиг протрезвевших студентов. Ребята в ужасе врассыпную бросились кто куда: прятались под диваны, забивались в спальни и ныряли под уцелевшие столы. Только Полумна Лавгуд, кажется, была в полном восторге. Она бегала за зверем с распростертыми объятиями, пища, чтобы его никто не смел трогать, пока Блейз Забини носился следом за самой Полумной, пытаясь уберечь её от ударов мощных лап. Зверь крушил всё на своем пути: штукатурка летела со стен, древняя мебель Слизерина превращалась в щепки. Одно из кресел разлетелось в труху, а тяжелый дубовый стол, под которым прятались первокурсники, треснул пополам. Минерва на записи внезапно исчезла из кадра — видимо, вместе с Флитвиком они решили, что их миссия здесь окончена, и благополучно ретировались (или просто сползли под стол). В кульминационный момент Гермиона Грейнджер, сохранившая остатки самообладания, точным заклинанием обезоружила и уничтожила зверя. Минерва в реальности облегченно выдохнула: гордость за любимую ученицу пересилила ужас от погрома. Как только опасность миновала, вечеринка вспыхнула с новой силой. Снова взревела клубная музыка, от басов которой дрожал пол. Пэнси Паркинсон запустила под потолок каскад зачарованных фейерверков. Тысячи искр и конфетти посыпались на головы танцующих ребят, превращая разгромленную гостиную в сверкающий звездный чертог. Глядя в мерцающие глубины Омута памяти, Минерва чувствовала, как её праведный гнев окончательно тонет в море абсурда. — Так вот они какие — вечеринки на Слизерине… — прошептала госпожа декан. Ещё десять минут назад она была готова исключить каждого второго и предать анафеме весь факультет змей. Но сейчас, глядя на экран магического «кино», она не могла не признать: молодёжь умеет отдыхать с таким размахом, который её поколению и не снился. На записи развернулось истинное безумие — «Эволюция человечества за одну ночь». Студенты решили разыграть историю мира, но, будучи изрядно навеселе, превратили это в хаотичный маскарад. Вот Теодор Нотт, ещё не успевший раздобыть «костюм», дефилирует по гостиной в чем мать родила, сияя своими «прелестями» с такой уверенностью, будто он — оживший Давид Микеланджело. Девочки-хохотушки то и дело пытались прикоснуться к «божеству», пока тот искал свои фиговые листики. Следом шла эпоха Древней Греции: половина гостиной завернулась в белые простыни, изображая олимпийцев, Адамов и Ев. Но самым ярким пятном в этом историческом винегрете был Рон Уизли. По совету Гермионы, начитавшейся маггловских сказок, он нацепил костюм Снегурочки. Красное платье с белым пухом сидело на нем на удивление вызывающе, а черные шпильки добавляли его походке небывалой грации. Вскоре к «Снегурочке-Рону» присоединились Симус Финниган и — к полному ужасу Минервы — Крэбб. Эта троица «внучек мороза» вальяжно вышагивала по подземельям, перекрикивая друг друга. Остальные студенты, наряженные в шкуры леопардов и тигров, устроили вокруг них ритуальные танцы. Минерва видела, как пьяные споры о «начале жизни» перерастали в дружеские потасовки, где никто не обижался на удары, потому что музыка заглушала всё, кроме смеха. Это было уже за гранью любого воображения. Минерва, не моргая, смотрела в Омут памяти на то, как её экранное «я» окончательно пустилось во все тяжкие. — Мерлинова борода… — выдохнула она, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. На записи она вновь возникла в кадре, будто из воздуха. Откуда она возвращалась и где пропадала — оставалось загадкой, но в руках у неё снова была бутылка, которую она по-братски делила с профессором Флитвиком. Теперь Минерва понимала: утренняя головная боль была лишь ничтожной платой за ТАКИЕ приключения. Кульминация наступила, когда профессор Макгонагалл, декан самого строгого факультета, с удивительной ловкостью взобралась на подоконник. Там, вальяжно пуская дым в окно, она курила маггловскую сигарету. — Чёртов Блейз Забини… — прошипела Минерва в реальном времени. — Я выясню, откуда в школе берутся эти табачные изделия, и перекрою этот канал поставок раз и навсегда! Но «вчерашней» Минерве было всё равно. Она курила добрых десять минут, после чего, словно ни в чём не бывало, откупорила новую бутылку. Флитвик, честно пытавшийся не отставать, сдался на середине дистанции. Профессор уснул прямо на диване, который в ту же секунду стал танцполом для десятка девушек. Маленький декан смешно подпрыгивал на подушках от каждого движения танцующих, а те, в пылу веселья, даже не замечали под собой живой «батут». Тут Минерва заметила ещё одну странность. Юбки всех присутствующих девушек стали подозрительно короткими — едва прикрывающими то, что должно быть скрыто. Видимо, кто-то (скорее всего, опять Забини или Нотт) наложил на гостиную массовое заклинание укорачивания одежды. Парни, разумеется, были в полном восторге от открывшихся видов, провожая взглядами каждый прыжок. — Слава Богу, на меня это не подействовало, — прошептала Макгонагалл, поправляя свою вполне целомудренную (хоть и помятую) мантию в реальности. — Одной «феерии» с сигаретой мне хватит до конца жизни. Последние кадры в Омуте показали, как «вчерашняя» Минерва с удивительной для её состояния грацией заползла в угол на гору подушек и перепуганных павлинов — именно там она и обнаружила себя утром. Вечеринка тем временем перешла в стадию «тихого часа»: старшекурсники начали разносить друг друга по спальням. Минерва затаила дыхание, когда увидела, как Драко Малфой нежно, но с явной страстью целует Гермиону Грейнджер. Профессор в реальности прижала руку к груди, молясь всем богам магии, чтобы этот поцелуй не закончился в спальне появлением наследника рода Малфоев прямо посреди учебного года. «Только не это, Грейнджер, у тебя же Ж.А.Б.А. на носу!» — пронеслось в её голове. Наконец, Минерва решительно вынырнула из Омута. Она бережно достала бордовый камешек, глядя на него уже совсем другими глазами. Как бы ей ни хотелось отчитать Забини, нельзя было не признать: парень — гений. Скрытая фиксация, уникальный барьер, не пропускающий звук такой мощи, и даже это хулиганское заклятие с юбками... Всё было исполнено на высшем магическом уровне. Жаль только, что на уроках их прилежание испарялось так же быстро, как огневиски из бокалов. Тяжело вздохнув от осознания того, какой грандиозный вечер она пропустила (точнее, забыла), Минерва быстро привела себя в относительный порядок и зашагала к покоям Северуса. Когда она вошла, часы пробили полдень. Северус Снейп, гроза подземелий, в полном недоумении расхаживал по своей гостиной. На нем была длинная ночная рубашка, пушистые тапочки, а на голове — нелепый ночной колпак с кисточкой, который задорно болтался при каждом шаге. Увидев Макгонагалл, Северус буквально шарахнулся в сторону. Его глаза округлились: перед ним стояла декан Гриффиндора, чья прическа всё ещё напоминала поле битвы, а во взгляде читалось нечто среднее между глубоким похмельем и абсолютным триумфом. Минерва смерила его взглядом, едва сдерживая улыбку при виде его наряда. — Минерва, у тебя всё в порядке? — с подозрением спросил Северус, косясь на её «гнездо» на голове. — О да, Северус, у меня всё просто замечательно. А как ты? — Да вот, знаешь... вчера меня так вырубило после чая с кексом. Видимо, я действительно переутомился. Зато так хорошо выспался! — признался он, вызвав у Макгонагалл широкую, почти заговорщицкую улыбку. — Что я такого смешного сказал? — нахмурился Снейп, поправляя кисточку на колпаке. — То, что я выспался? — О нет, Северус. Я просто зашла узнать, жив ли ты. Вижу, что ты в полном... порядке. Пойду я, пожалуй.  Минерва вышла в коридор, и её путь превратился в триумфальное шествие. Ученики, встречавшиеся ей на пути, ехидно улыбались, подмигивали, а некоторые — о Мерлин! — даже давали ей «пять». Профессор смущённо хихикала, то и дело протирая очки: ей казалось, что она грезит наяву. Весь замок гудел о том, что Макгонагалл — самая крутая «зажигалка» Хогвартса, и никто не ожидал, что строгий декан может так феерично отдыхать.  Возле лестницы она столкнулась с Блейзом и Теодором. Парни вмиг посерьёзнели и смущённо замерли, ожидая, что сейчас на них обрушится гнев и крики о взысканиях. Но Минерва лишь хитро прищурилась. — Знаете, мистер Забини, это была по-настоящему крутая тусовка. Ожидаю приглашения на следующую. И... — она сделала паузу, — на следующий раз мы обязательно захватим с собой Дамблдора.  Блейз и Тео опешили, переглянулись и разразились хохотом. Они одновременно сложили пальцы в виде пистолетов, «выстрелили» в сторону Минервы и подмигнули: — О да, профессор! Договорились!  Так началась великая дружба между строгим деканом и самыми отпетыми хулиганами Слизерина. Минерва чувствовала, как в её душе вновь просыпается семнадцатилетняя студентка. Оказывается, всего за одну ночь можно помолодеть на полвека и завести друзей на всех факультетах — от Пуффендуя до Когтеврана.  Конечно, она ещё не представляла, как будет завтра принимать у этих «друзей» зачёты и ставить оценки, не вспоминая Рона на каблуках или танцующую на окне Гермиону. Но это была задача на завтра. А сегодня Минерва Макгонагалл просто была счастлива.