Глава 12: Тепло, которое возвращается

«Иногда сердце возвращается туда, где его однажды уже ранили.»

Весна в Топкапы была странно тихой. Сады дворца уже начали наполняться зеленью — тонкие листья появлялись на ветвях гранатовых деревьев, розы распускались вдоль каменных дорожек, а ветер с Босфора приносил запах воды и свежей земли. Всё вокруг будто оживало. Но в душе Асие всё ещё оставалась зима. После той ночи она почти не спала. Разговор с Мустафой изменил многое. Слова, которые так долго были заперты внутри неё, наконец прозвучали. Он услышал правду — о запрете, о страхе, о том холоде, в котором она жила последние месяцы. И всё же вместе с облегчением пришло другое чувство. Неуверенность. Она сидела у окна своих покоев, обхватив колени руками. Сквозь тонкую занавесь пробивался утренний свет, медленно наполняя комнату золотистым сиянием. Во дворе уже слышались первые шаги слуг, звон посуды, тихие разговоры. Дворец просыпался, а Асие всё ещё чувствовала тяжесть вчерашнего дня. Когда в дверь постучали, она вздрогнула. — Войдите. В комнату вошёл молодой слуга и почтительно поклонился. — Шехзаде Мустафа просит вас прийти в конюшни, султанша. Асие на мгновение замерла. Конюшни. Сердце тихо дрогнуло. Она сразу вспомнила его слова вчера вечером: "Завтра пойдём в конюшни." Тогда она подумала, что он сказал это просто так. Что это лишь попытка закончить тяжёлый разговор чем-то простым, но он не забыл и не обманул. Он действительно ждал её. Асие медленно поднялась. Через несколько минут она уже шла по длинной галерее дворца. Мраморный пол под ногами был холодным, а высокие окна пропускали утренний свет. Каждый шаг казался странно тяжёлым. Когда-то она бегала по этим коридорам без мыслей и страха. Когда-то каждый день заканчивался в конюшнях рядом с Мустафой. Теперь уже, всё было иначе. Но, возможно…не совсем. Конюшни Топкапы всегда были её любимым местом во дворце. Здесь не было шёпотов гарема, не было тяжёлых взглядов, не было интриг. Здесь всё было честным и простым — дыхание лошадей, запах сена, тихий скрип деревянных ворот. Когда Асие вошла внутрь, она сразу увидела Мустафу. Он стоял возле стойла, опершись рукой о тёмную шею своего коня. Лошадь спокойно перебирала копытами, будто чувствовала его присутствие. Мустафа выглядел спокойным. Но когда он обернулся и увидел её, в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Почти облегчение. — Ты пришла. Асие остановилась в нескольких шагах от него. — Вы звали меня, шехзаде. Мустафа тихо выдохнул. — Опять. Она слегка отвела взгляд. Он подошёл ближе. — Асие… — его голос стал мягче. — Мы не на приёме. Здесь нет нужды говорить со мной так. Она молчала. Это слово, "шехзаде", уже стало привычкой. За месяцы оно превратилось в стену между ними. Мустафа вздохнул и решил не продолжать. Он подвёл её к светлой кобыле. — Помнишь её? Асие улыбнулась почти невольно. — Конечно. Это была та самая лошадь, на которой она ездила чаще всего. Та, на которой Мустафа учил её держаться в седле, когда она ещё едва доставала до стремян. Асие провела ладонью по мягкой шее животного. Кобыла тихо фыркнула и ткнулась мордой ей в плечо. Мустафа наблюдал за этим с лёгкой улыбкой. — Видишь? Она помнит тебя. — Лошади не помнят людей так долго. — Ошибаешься. Он посмотрел на неё внимательно. — Они помнят тех, кто им дорог. Асие подняла глаза. На мгновение между ними снова появилась та старая тишина — спокойная, тёплая. Такая же, как когда они были детьми. Они выехали за ворота дворца немного позже. Весенний ветер был прохладным и свежим. Лошади двигались спокойно, сначала шагом, потом переходя на лёгкий бег. Асие чувствовала, как привычное ощущение свободы постепенно возвращается. Седло было знакомым, движение лошади — тоже. Мустафа ехал рядом. Некоторое время они молчали. Потом он сказал: — Ты всё ещё ездишь лучше многих мужчин при дворе. Асие усмехнулась. — Потому что вы учили меня как мужчину. — Я учил тебя как воина. Она повернула голову. Мустафа говорил серьёзно. — Ты всегда была сильнее, чем думают люди. Асие почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Сколько времени прошло с тех пор, как он говорил с ней так? Когда они вернулись во дворец, солнце уже стояло высоко. Мустафа не позволил ей уйти сразу. — Ты пообедаешь со мной. Это прозвучало скорее как приказ, и Асие почти уже хотела возразить. Но он уже направлялся к своим покоям. Внутри комнаты на низком столе стояла еда. Мустафа сел и кивнул ей. — Садись. Она опустилась напротив. Некоторое время он просто смотрел на неё, а потом тихо сказал: — Ты почти ничего не ешь. Асие нахмурилась. — Это неправда. Мустафа взял кусок хлеба и положил перед ней. — Тогда докажи. Она посмотрела на него и вдруг поняла, что он действительно беспокоится. По-настоящему. Асие медленно взяла хлеб. Мустафа наблюдал пока она ест и только тогда его плечи немного расслабились. Дни начали проходить иначе. Асие снова иногда приходила к Мустафе вечером. Они разговаривали — о книгах, о новостях дворца, о мелочах. Иногда она засыпала прямо на коврах рядом с его диваном, как это бывало в детстве. Однажды Мустафа заметил это поздно ночью. Он поднялся, осторожно укрыл её лёгким покрывалом и долго смотрел на её лицо. Она всё ещё выглядела слишком хрупкой, слишком уставшей. Но в этот момент она спала спокойно. И Мустафа понял, что давно не видел её такой. Однако во дворце не существовало тишины, которая длилась бы долго. В один из вечеров Михримах наблюдала за ними из далека. Она видела, как Асие выходит из покоев Мустафы. Как он провожает её взглядом. Как они говорят тихо, почти доверительно. Михримах медленно сложила руки. В её глазах появилось задумчивое выражение. Она знала дворец слишком хорошо, и знала, что близость — это сила. А сила всегда вызывает опасность. Несколько дней спустя она заговорила с Мустафой. Сначала мягко, почти невинно. — Вы очень доверяете Асие. Мустафа не сразу понял смысл её слов. — Она моя сестра. Михримах слегка улыбнулась. — Именно. И после короткой паузы добавила: — Но иногда люди оказываются между двумя мирами. Мустафа нахмурился. — Что ты хочешь сказать? Михримах тихо ответила: — Только то, что дворец умеет менять людей. Она больше ничего не сказала, но слова остались. Вечером того же дня Асие снова пришла к Мустафе. Но атмосфера в комнате была другой. Он сидел у окна и долго смотрел на неё молча. Наконец он сказал: — Ты приходишь сюда по своей воле? Асие замерла. — Что? Мустафа медленно поднял взгляд. — Или мать просит тебя быть рядом со мной? Тишина между ними стала тяжёлой, Асие побледнела. — Ты правда думаешь так? Мустафа не ответил. Она медленно закрыла книгу, которую держала в руках. — Я думала… — тихо сказала она, — что после всего ты больше не будешь сомневаться. Мустафа отвёл взгляд. — Я просто хочу знать правду. Асие долго смотрела на него и потом тихо сказала: — Тогда ты уже её знаешь. Она поднялась и направилась к двери. Мустафа не остановил её. Когда дверь закрылась, он остался один. И впервые за последние дни почувствовал, что тепло, которое только начало возвращаться между ними, снова может исчезнуть. Иногда достаточно одного сомнения, чтобы разрушить то, что только начало исцеляться.