Глава 15: Когда правда звучит как ложь

«Иногда люди не верят правде,

потому что ложь звучит спокойнее.»

Дворец Топкапы жил разговорами. Слухи появлялись здесь так же естественно, как ветер, поднимающийся над Босфором. Они рождались в тихих углах гарема, переходили из уст служанок к евнухам, из коридоров — в сады, и постепенно, почти незаметно, поднимались всё выше, пока однажды не достигали тех, кому были вовсе не предназначены. Иногда эти разговоры исчезали так же быстро, как и появлялись. Но иногда они начинали расти, словно тонкая трещина в мраморе, которая со временем способна расколоть целую колонну. Последние дни Асие всё чаще чувствовала, что вокруг неё что-то изменилось. Сначала это было едва заметно. Слуги вдруг опускали глаза, когда она проходила мимо. Разговоры затихали, стоило ей появиться в коридоре. Несколько раз она ловила на себе быстрые, осторожные взгляды — такие, какие люди бросают на того, о ком только что говорили. Она старалась не придавать этому значения. Но чем больше проходило времени, тем сильнее становилось это ощущение. Теперь она знала причину. Слухи. И хуже всего было то, что в этих слухах звучало не только её имя, там было и имя её брата. Именно это пугало её больше всего. Несколько дней назад она случайно услышала разговор, который не должна была слышать. Голос Рустема-пашы звучал спокойно и почти безразлично, когда он говорил о том, что люди могут решить, будто Асие влияет на решения Мустафы. Тогда она впервые почувствовала настоящий холод. Потому что это были не просто сплетни, это было началом. И теперь она всё яснее понимала, что эти разговоры растут. С каждым днём. В то же время в мужской части дворца происходил разговор, который Асие ещё не могла знать. В покоях Мустафы стояла тихая послеобеденная тень. Сквозь высокие окна падал мягкий свет, освещая стол, покрытый письмами и государственными донесениями. Мустафа стоял у окна, читая одно из них, но мысли его были далеки от бумаги в руках. Перед ним находился один из самых преданных людей шехзаде — Ташлыджалы Яхья. Яхья долго молчал, будто обдумывая, стоит ли начинать этот разговор. Мустафа заметил это и поднял глаза. — Ты пришёл не только ради этих бумаг, Яхья. В его голосе не было раздражения, лишь спокойная уверенность человека, привыкшего читать людей. Поэт слегка склонил голову. — Вы правы, шехзаде. Он на мгновение замолчал, а затем произнёс слова осторожно, будто взвешивая их. — Во дворце начали говорить. Мустафа нахмурился. — Люди во дворце всегда говорят. — Да, — тихо согласился Яхья. — Но иногда разговоры становятся опасными. Мустафа повернулся к нему. — О чём они говорят? Яхья вздохнул и всё же сказал: — О вас…и об Асие Султан. Несколько секунд Мустафа смотрел на него молча. Затем тихо усмехнулся, словно услышал нечто слишком нелепое. — Люди любят глупые истории. Но Яхья не улыбнулся. — Возможно. Но эта история повторяется слишком часто. Мустафа больше ничего не сказал, однако в его взгляде появилась тень раздражения. Он не любил слухи. Особенно те, что касались его семьи. Тем временем в гареме Асие всё ещё пыталась решить, что ей делать. Она сидела в небольшой комнате рядом с библиотекой — тихом месте, где часто проводила время с книгами. Перед ней лежал раскрытый том, но взгляд её уже давно не скользил по строкам. Мысли возвращались к одному и тому же. К тем словам. К этим слухам. И к тому, что если всё это действительно интрига...Мустафа должен знать. Но сама мысль о разговоре с ним заставляла её сердце болезненно сжиматься. Их отношения только начали восстанавливаться после долгого периода холодности. Она слишком хорошо помнила те месяцы, когда между ними стояла почти непреодолимая стена. Сейчас эта стена только начала рушиться и она боялась снова разрушить всё. Но молчание могло оказаться ещё опаснее. В тот вечер она встретила в саду Джихангира. Он сидел на знакомой мраморной скамье под старым кипарисом, держа книгу. Когда Асие подошла ближе, он сразу заметил выражение её лица и закрыл книгу, не задавая лишних вопросов. — Ты выглядишь так, будто снова думаешь о дворце, — сказал он мягко. Асие опустилась рядом и некоторое время молчала, наблюдая за спокойной водой фонтана. — Потому что дворец, кажется, думает обо мне, — наконец тихо ответила она. Джихангир внимательно посмотрел на неё. — Что случилось? Она вздохнула. — Слухи становятся громче. Он слегка нахмурился. — Я ожидал этого. Эти слова заставили её повернуться к нему. — Мустафа знает? Джихангир покачал головой. — Пока нет…но, скорее всего, скоро узнает. После этих слов Асие почувствовала, как внутри поднимается тревога. — Тогда я должна сказать ему сама. Джихангир долго смотрел на неё, словно пытаясь понять, готова ли она к этому разговору. — Ты уверена? Она покачала головой. — Нет. Но если я промолчу…может быть, будет поздно. На следующий вечер она всё-таки решилась. Когда Асие подошла к покоям Мустафы, сердце её билось так быстро, что она боялась, что стража услышит этот звук. Её пропустили без вопросов. Дверь тихо закрылась за её спиной. Мустафа стоял у стола, просматривая бумаги. Услышав шаги, он поднял голову и в его взгляде появилось удивление. — Асие? Она редко приходила к нему так поздно. — Мне нужно поговорить с тобой. Он сразу почувствовал напряжение в её голосе и отложил бумаги. — Что случилось? Асие подошла ближе. На мгновение она замолчала, словно собираясь с силами, а затем тихо произнесла: — Ты слышал слухи? Мустафа нахмурился. — Какие слухи? Она опустила глаза. — О нас. На его лице мелькнула лёгкая усмешка. — И из-за этого ты пришла так поздно? Но она покачала головой. — Это не просто разговоры. Кто-то распространяет их намеренно. Теперь Мустафа смотрел на неё внимательнее. — Кто? Асие колебалась, но всё же сказала: — Я слышала разговор…Рустема. Имя Рустема-пашы заставило Мустафу резко поднять голову. — Рустема? Она кивнула. — Он говорил, что люди могут решить, будто я влияю на тебя. Несколько секунд Мустафа молчал, обдумывая её слова. Но затем в его взгляде появилась другая мысль. — Или… — медленно произнёс он, — тебе просто не нравится, что люди говорят о нас. Асие растерянно посмотрела на него. — Что? Мустафа подошёл ближе. — Может быть, ты боишься этих слухов. Или ревнуешь. Эти слова прозвучали спокойно. Но для неё они стали ударом. — Я пришла предупредить тебя, — тихо сказала она, и голос её дрогнул. — А ты думаешь, что я ревную? Мустафа вздохнул. — Асие…иногда ты слишком переживаешь . Она смотрела на него, не веря услышанному. В глазах появились слёзы. — Ты не веришь мне… Он ничего не ответил. И в этой тишине Асие впервые ясно почувствовала то, что начиналось где-то далеко в тени дворца. Интрига уже работала. Она пришла защитить брата. Но между ними снова появилась трещина. И, возможно, кто-то во дворце именно этого и добивался.